Аннотация: И думать не моги, не разрушается. Товарищей своих слушай и гони эти мысли прочь.
НЕ РАЗРУШАЕТСЯ
- Знакомы будем! Я - Карлос!
Кой-как разлепив веки, я увидел большие карие глаза, смотрящие на меня. Принадлежали они высокому усатому мужчине в шинели и ушанке с красной звездой. Он буквально нависал надо мной, сидящим на сидении автобуса.
- Да трамвай это! - сказал он и потряс рукой, выпростанной из заснеженного рукава. Такую же заснеженную рукавицу он держал в левой руке.
Я ответил на рукопожатие. Больше, чтоб он отстал, потому что спать хотелось неимоверно. Даже без разницы было, трамвай это или автобус. За окном мело так, что ничего было не разобрать.
- К разговору ты крайне расположен, - с укоризной сказал Карлос и уселся на сидение у противоположного окна.
Трамвай так и стоял с открытой дверью, внутрь залетала пурга. Заснеженный Карлос тоже не добавлял ощущения тепла. Только я подумал, что пора бы уж закрывать двери и трогаться с места, как моё желание исполнилось.
Поёжившись, я отвернулся к окну. Мело там так, что ни черта не было видно, и без зазрения совести можно закрыть глаза и погрузиться в дрёму под мерный стук колёс.
То ли остановок не было, то ли я так глубоко уснул, но по ощущениям, когда я в следующий раз продрал глаза, прошло много времени. Карлос сидел неподвижно, рукавицы снял, шинель расстегнул, а ушанку сдвинул на макушку. Он повернулся на меня и улыбнулся.
- Ну ты спать! - добродушно заключил он, покачивая головой. - Вокруг такие дела, а ты знай себе.
Дела вокруг творились действительно странные. Пурга за окном заметно поредела, остался только ветер, несущий редкие колкие снежинки, но от этого стало даже хуже, потому что я и не знал, что думать про вид из окна. Это была обычная серая улица, освещённая тусклым светом фонарей, однако улица эта расползалась. Именно так. Будто бы все дома были не зданиями, а картинкой на стекле. Стекло это трескалось, осколки разъезжались в стороны.
Я взглянул на невозмутимого Карлоса, на пустой трамвай. Только сейчас заметил, что у него нет кабины. Потом сжал веки и протёр глаза. Снова взглянул в окошко. Ничего не изменилось.
- Этот мир разрушается, - сказал я. - Да?
- С чего ты взял? - спросил Карлос.
Он нахмурил свой высокий лоб. Я посмотрел в окно трамвая на вздыбливающийся асфальт, на дома, распадающиеся на немыслимые осколки, и даже не знал, нужны ли объяснения при таком-то виде.
- А, это? Тьфу! - воскликнул Карлос. - Нет, не разрушается.
- Что?
- Не разрушается, говорю! - бравурно, будто бы зачитывает лозунг, с улыбкой повторил он. - Не раздумывай. Он попросту не может.
Я снова взглянул в окно. Фонари продолжали светить, но оседали и распадались так, будто бы невидимый самурай рубил их на толстые дольки своей катаной.
- Видишь? Всё в порядке. Свет же есть.
Я подскочил и убежал в хвост единственного вагона, чтобы взглянуть на рельсы позади. Не может же весь мир рушиться, и чтобы они при этом оставались целыми. Трамвай же как-то идёт. Картина появилась у меня в мозгу за миг до того, как я её увидел. Рельсов прямо позади трамвая не было. Они появлялись на метр дальше и трескались, как всё остальное.
- Это вот, по-вашему, в порядке? - сказал я, вернувшись на своё место.
- Давай сразу на "ты", побереги время, тем более что столько проспал. Договорились?
- Ну ладно. На "ты", так на "ты".
- Хорошо. Это сделали. А теперь отставить пустые разговорчики, товарищ! Ты лучше реши, кого мы будем брать на следующей остановке.
- А я, что ли, решаю?
- А кто?
Он возмутился так натурально, так искренне, что я не нашёлся, что ответить. Лишь ещё раз взглянул в окно, но больше, чтобы убедиться, что вид там не изменился. Вдруг поймал себя на мысли, что мне это расползание улицы на части действительно не видится разрушением. Нет. Мой новый товарищ прав. Но что же это тогда? И да, товарищ? Что?
- Решай. Замедляется.
- А кто там?
Карлос поднялся и, переваливаясь, направился вперёд, к тому месту, где должна была быть кабина. Вернее, кабина там всё-таки была, вот только не заточенная под человека. Только терминал управления с компьютером, а ехала эта штука, по-видимому, на автопилоте. В моей голове промелькивали мысли о том, что раз трамвай движется, пусть и не по рельсам, и ещё не сошёл с пути, то происходящее вокруг действительно не разрушение.
Карлос меж тем вернулся и уселся обратно.
- Странная компашка, если честно, но есть в них что-то.
- Брать?
- Меня не спрашивай. Только скажи, кого берём.
- Всех! - воскликнул я прежде, чем осознал смысл этого слова.
Мне вдруг стало легко. Трамвай остановился и распахнул двери. Первым поднялся коротко стриженый мужчина средних лет с лукавым лицом. Что-то с ним было не так, но я так и не успел осознать, потому что следом за ним двигался скелет в сопровождения большой белой собаки с чёрными пятнами. Следом за ними семенил карлик, укутанный в накидку. Я не видел лица. Мне лишь на мгновение показалось, что вместо носа у него свиной пятачок.
- А ты уже здесь! - воскликнул мужчина, подходя к Карлосу.
Он бросал на меня взгляды, но не стал подходить и представляться. Я же продолжал разглядывать входящих, которые были один страннее другого. Следом за скелетом с собакой был немыслимый толстяк. Я проглядел момент его входа, потому что размеры его явно превышали ширину дверей. Особенно большим был живот, который, однако, не мешал толстяку двигаться уверенно и ловко. Едва поднявшись, он протянул руку вниз и помог подняться миловидной девушке в платье с рукавами. Не холодно ж ей! Замыкала их троицу согбенная старуха с крючковатым носом. Ей толстяк руку не подал, впрочем, она и без него отлично справилась с подъёмом.
- Да сколько ж вас там! - нетерпеливо воскликнул Карлос.
Мужчина и скелет расположились от него по краям. Хоть в черепе и не было глаз, меня не покидало ощущение, что он смотрит на меня. Удобно, никто не обвинит в том, что таращишься, когда нечем таращиться. Он как-то связан с драконами - вот что я знал. Наверное, его сжёг один из них, доведя до такого состояния. Нет. Тут же я понял, что неправ. Повернувшись, увидел ехидную улыбку мужчины, который взошёл на борт первым.
На борт? Что?
Меж тем процессия входящих на этой остановке завершилась. Замкнула её красивая женщина в чёрном платье с тёмно-синими узорами и мужчина, весь в коже.
- Ну что? В путь?
Я повернулся. На меня смотрел тот, что вошёл первым, а с ним и все остальные. Я замер, будто молнией поражённый.
- Не сдерживайся, - по-доброму сказал Карлос. - Так и говори.
- В путь!
Трамвай тронулся тут же. Мне вдруг стало легче, не знаю, почему.
- Отлично! - провозгласил Карлос, - нам ещё столько надо успеть!
Он оказался прав. Это была не последняя остановка, далеко не последняя. Всегда мы брали всех. Поначалу я боялся, что салон не вместит их, но пассажиры проходили и проходили вглубь, и по-прежнему не было толкучки. Лишь единожды я оглянулся и увидел два ряда кресел, уходящие в бесконечность. Не успел я что бы то ни было сказать себе по этому поводу, как меня накрыло успокаивающее чувство: это нормально. Нет, чёрт возьми! Это не просто нормально. Это - прекрасно.
Новые пассажиры отвлекали меня от окна, и когда я в следующий раз взглянул туда, то не увидел ничего кроме светящихся огоньков в немыслимых далях. Будто бы мы были не в трамвае, а на космическом корабле, плывущем по космосу.
- А чем они, собственно отличаются? - спросил Карлос, - что то транспорт, что это. Не морочь голову себе и людям.
- Людям? - спросил его сосед, после чего они дружно зашлись смехом.
И я зашёлся смехом, чего от себя подлинно не ожидал. Но главное, чего я никак не мог от себя ожидать - смех шёл изнутри, от безудержного восторга. Захватывало дух, и на каждой новой остановке было всё более захватывающе наблюдать за входящими. Мы все такие разные и все оказались в одном месте.
Запоздало подумалось, что раз мы в космосе, то вокруг должен быть вакуум, как же нам есть чем дышать, когда двери открываются?
- Гони эти мысли прочь! - добродушно воскликнул Карлос.
Дальше был поистине громогласный раскатистый смех. Я верно рассудил, что это толстяк с необъятным пузом, что был в компании девушки и старухи. Обернувшись, я убедился в том, что прав и не прав одновременно. Всё просто: толстяк смеялся, но он был лишь громогласным заводилой, а дальше смеялись абсолютно все.
- Но ты ведь сказал, что мир не разрушается, - обратился я к Карлосу, когда канонада смеха стихла.
- И я был чертовски прав! - воскликнул Карлос. - Ты глянь-ка!
Он указал пальцем на окно. Я обернулся и увидел огромного дракона, зыркнувшего на меня красными глазами. Он летел параллельно трамваю.
- Погоди-погоди! - сказал Карлос, усиливая мой восторг и интерес. - Это ты ещё наших машин не видел. Закачаешься!
- Каких машин? - нахмурился я.
- Да любых! - сказал он, и трамвай снова загремел смехом. - Пальцы не загибай, не хватит!
В этот раз больше всех смеялся его сосед, и я даже пожалел, что не знаю его имени. Пока что не знаю - поправило меня моё подсознание - но узнаю о нём всё. На миг мне показалось, что его кожа стала угольно чёрной, глаза красными, а нос крючковатым. Но только на миг, впрочем, оба эти состояния казались нормой. К тому же, хоть я и не осознал его имя, понял, что оно само по себе связано с чем-то чёрным.
Я взглянул на скелет, и на миг увидел богато одетого смуглого мужчину, который сознавал, что не подобает настолько сильно предаваться смеху, но остановиться всё-таки не мог.
- С другой стороны, а что такого? - сказал сосед Карлоса, - машина реальностей есть, машину чар откроем.
- Не рассказывай заранее! - не переставая смеяться, сказал Карлос.
Трамвай вдруг покачнулся. Взглянув в окно, я увидел, что там уже не один дракон, а целая стая. И все летят параллельно.
- Их бы мы тоже взяли на борт, - сказал Карлос, - но, чует моё сердце, им и там нормально. Главное - направление, ведь так?
Я взглянул на кабину. Рядом с компьютером появилось кресло. И я знал, что это моё подлинное место. Управлять трамваем, когда с тобою столько пассажиров... Это большая ответственность.
- Как с языка снял, - сказал Карлос. - А в стороне оставаться - нехорошо. Так что давай, не затягивай. Он уже виден.
- Кто?
- Тот, который не разрушается.
Я лишь помню, как шёл до кресла, но только постфактум. В тот момент я себя не осознавал, и хорошо. Ещё бы надумал отвернуть назад, а это делать нельзя.
- Никак нельзя! - воскликнул Карлос со своего места.
И вдруг всё встало на свои места. Пути впереди стали настоящими. Улицы перестали трескаться. Точно. Перестраивается. Не разрушается, потому что не может.