Аннотация: Последнее ль это испытание - никто не ответит тебе, но ты всё ж готов будь не отступать даже когда всё новые преграды на пути твоём возникать будут.
СКАЗАНИЕ О РАДМУРТЕ
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Просто и легко лишь в сказании бывает, а на деле блуждал Радмурт меж камней холодных три дня и три ночи. Прежде чем с драконом с оным драться, требовали боги, чтоб своё малодушие собственное победил, и потому тогда только на должном пути оказался, когда понял, что нет больше вернуться возможности никакой. Что только вперёд идти, а ежели пещеру должную не найдёт, то только мертвец замёрзший останется меж камней этих.
Благо Солнце Новое нарождалось, и с каждым днём всё теплее становилось, потому мог иногда Радмурт, светом дневным пригретый, забыться сном, а поиски свои на ночь не останавливал, по пути идучи, светом лун означенном. Разумом своим дошёл Радмурт до мысли, что ежели так легко было б дракона найти, то уж и туда бы дорогу белую мощёную проложили б и серебряники брали б за возможность змея оного лицезреть. Утешал себя тем, что тропы все, порою едва видные, на подъём идут, и что змей ежели где и решил гору проткнуть тушею своей, так повыше наверняка.
В один вечер остановился Радмурт и сел меж камней, сном чтобы забыться ненадолго. Глаза закрыл, задумался и вдруг чуть не подскочил от того, что тепло ему, несмотря на то, что свет дневной уж иссяк. Что со стороны камней одних ветерок тёплый на него подувает, который ничем иным быть не может, как змея дыханьем.
Огляделся Радмурт и тут же ругать себя принялся, потому как до таких далей дошёл и не заметил, что здесь и без тепла оного есть как дракона обнаружить. Камни вокруг чёрные-пречёрные, чернее заметно, чем в округе, не иначе драконов огонь здесь когда-то прошёлся. Да к тому ж теплее тут, чем везде, оттого деревья колючие горные особо буйно разрослись. Поднялся Радмурт, отбросив все мысли, и бросился вперёд.
Думал он, что стоит ему пещеру назначенную найти, как все беды сами собою разрешатся, но не тут то было. Перед пещерою встал, как вкопанный. Понял, что всё то время, что сюда шёл, не готов был змея огнедышащего встретить по-настоящему. На что рассчитывал, не помнил, но уж точно не на то, что сейчас происходило с ним. Поборол это в себе Радмурт, вспомнив Ингрид маленькую, которой если кто и поможет, то только он. Ни дух древний, ни чародеи имперские сделать не могут ничего, он только. И, храбрясь, в пещеру вошёл.
Внутри только что не холодно было, но прав был нищий: выглядела эта пещера так, будто бы дракон её тушей своею пробивал, породу горную пред собой огнём податливее делая. Края были оплавленные, острые, а пещера сама вниз прилично забирала, так что спуск нелёгкий предстоял. Благо, мхами всё поросло за годы долгие, не то б весь искололся Радмурт о края камня оплавленного.
Думал о том только, какой же змеев огонь горячий, что такой камень так расплавил. И какой же он сильный, змей оный, чтоб гору так проколоть и уцелеть при этом. А что уцелел он, это уж наверняка, ибо кто ж тогда дыханьем своим стены здешние осеняет? И только мысли Радмуртовы к чему-то доброму пришли, о том, что и кровь змеева такая же сильная, как сам он и пламя его, как увидел он за камнем скелет в одёже истлевшей и мхом поросший. Чуть приглядевшись, нашёл ещё один, так лежащий, будто б выбраться пытался, да не смог.
Подумалось Радмурту, что даже если сможет уйти, из пещеры оной на подъём идти будет тяжелее не в пример. Что даже если змей огнедышащий, на лингвах имперских драконом именуемый, огнём своим не сожжёт, то ещё надо суметь путь обратный преодолеть, хотя б до воздуха открытого. Но всё ж вперёд двигался Радмурт, мысли дурные пресекая одною единственной: если змей оный крови ему не даст никак, то пусть тогда прямо там и сжигает, потому как даже если он этого не сделает, то Радмурт от горя замертво сам там ляжет.
Спускаючись, думал Радмурт, что тьма только сгущаться будет, и было так, покуда не заметил, что сам камень светится немного. Не иначе магией драконовой настолько пропитан. Вот где вино и воду бы пропитывать, а не в той пещерке жалкой, к коей дорожка каменная мощёная ведёт.
И, подходя к ровному месту, думал Радмурт, что уж ко всему себя подготовил, что все возможности знает, что никакой вид змея его уже не удивит нисколечко. Да только увидев всё же оного, как вкопанный вновь встал, и ни одним мускулом своим пошевелить не мог, потому как змей оный статую, Радмуртом ранее виденную, мало чем напоминал. Ну ежели только тем, что два крыла у него было, четыре лапы, хвост и голова.
Если тот, кого драконом лингвы имперские называют, под горою на постаменте стоит, то это был и правда змей из легенд северных коренных, потому как туловище его длинное было, и хвост ещё длиннее. Лежал он колонну каменную обнимая, да не меньше, чем два раза всем телом вокруг неё обернулся, потому как хвост его около пасти находился. Кожа его была чёрная-пречёрная, будто сам себя огнём змеевым опалил до угольков. Чешуйки поблёскивали дыханью драконову в такт, и дышал он не грудью, а будто бы сам весь надувался. Медленно, еле-еле, но очень уж много в него воздуху влезало.
Голова его выглядела страшнее, чем на статуе, и не только потому что не каменная была, а настоящая. Веки разве что закрыты были, это лишь успокаивало. У того, в пещере рогов не было, а у этого ажна четыре, будто бы и свои отрастил, и у статуи отобрал для красоты. Два рога больших изгибались чуть в бока и к затылку, а два, совсем маленьких с первыми в сравнении, вверх злобно торчали. Подумалось Радмурту, что сталь лат имперских протыкать будут легче, чем нож маслице.
Кроме дракона и колонны, им объятой, в пещере полно было всякого хламу. Именно хламу. Латы обожжённые и обжигом этим оплавленные, а ещё непонятные Радмурту куски стали и костей, в комья округлые смятые, будто какой ребёнок большой куличики из них лепить пытался. Когда Радмурт пещеру полностью оглядел, то снова на змея взглянул, и ужас объял его, потому как увидел зрачки вертикальные, посредь радужек изумрудных, прямо на него глядящие.
Разумом думал он, что самое время меч доставать, вот только замер, как громом поражённый. Не представлялось ему, что можно им что-то дельное сделать. Виделось лишь, как лезвие стальное о чешую драконову раскалывается. Может и лукавил Алгус Бойл, но не о том, что дракон оный собою представляет на деле. Змей тем временем молвил голосом утробно низким:
- Это занятно, - моргнул он, будто остатки сна прогоняя, - смертный жалкий, демонов энергией пропитанный с головы до пят. Хозяева твои не сказали тебе, кого встретишь ты тут? На что надеялись вы?
- Хозяева? - едва выдавил из себя Радмурт.
- Кости демонской эманации в тебе чую. Что ж в остальном так продешевили? Никого крепче не нашли? Никаких доспехов завалящих и оружья достойного не было?
- Не демоны меня послали. Сам я пришёл, - собравшись с силами, сказал Радмурт.
Дракон рассмеялся и от смеха пещера его содрогнулась. Так это Радмурта задело, что кулаки сжал, однако же продолжил.
- Дочерь моя первая умирает, костью оной демонской истощаемая. Дух сказал, что только кровь змея огнедышащего ей помочь сможет проклятье оное рассеять и демона изжить.
- Про "изжить демона" это ты, конечно, привираешь, смертный, - ухмыляясь пастью зубастой, отвечал дракон. - Но то отчасти лишь, ибо боль ему через это можно доставить несусветную по их меркам демонским.
Он замер, и глаза его перед собою глядели несколько мгновений, а потом будто опомнился:
- Уходи. Демонами смердишь, да и не люблю я мясо ваше. С той самой поры не люблю, как разводили мы вас аки коров каких.
- Дай мне крови своей! - осмелев, просил Радмурт, - демонов победить и дочь мою спасти.
Дракон рассмеялся вновь и ещё горше Радмурту от смеха этого стало.
- Демон без приглашенья, пусть и хитростью выторгованного, в дом человечий ни ногой попасть не может. Сам их позвал ты, смертный, сам и выгоняй, не хватало мне ещё к этому быть причастным.
Достал тогда меч Радмурт. Ручку сжал и распрямился.
- Этим разве что кусок брони человечьей можно из зубов вынуть, - ответствовал змей, однако же уже без усмешки.
Понял Радмурт, что если ещё шаг сделает, то сожжёт, непременно сожжёт его дракон и эманациями демонскими не побрезгует. Ощутил малость свою и жалкость. Ощутил что меч Гардринов родовой, это по их меркам оружье, а змею оному и правда не меньше, чем машины имперские требуются, чтоб уязвить хоть немного.
- Уходи, смертный, - вновь проговорил дракон.
- Нет! - молвил Радмурт, - убивай тогда, ибо возвращенье ни с чем хуже смерти для меня. Виноват я, и вину свою хочу поправить. Не может быть такого, чтоб ничего уж исправить нельзя было в жизни в этой.
Дёрнулся дракон с такою быстротой, что упустил Радмурт взглядом, как из лёжки на всех четырёх лапах стоял, а сам он, Радмурт, уж на полпути к выходу со страху оказался. Не сам, будто искра в мозгу проскочила, ему неподвластная.
Слёзы на глаза его навернулись от стыда за слабость свою. Хоть меч и опустил, но навстречу змею двинулся с покорством, чтоб смерть свою принять здесь и сейчас, ибо не лгал, когда говорил, что смерти хуже возвращенье ни с чем.
- Ты поражаешь меня, смертный, - молвил дракон. - Неужто жизнь своя не мила хоть как-то? Ведь можешь ты не домой к дочери проклятой возвращаться, а куда глаза глядят идти. Можешь ты новую дочь себе сделать, ибо не настолько стар ещё, чтоб женщину не ублажить. Проще так будет, поверь, чем кость демонскую из жизни твоей убрать.
Зло взяло Радмурта. Ещё вперёд шагнул да мечом затряс, поднявши вверх.
- Не знаю я, что ты о смертных думаешь, змей проклятущий, вот только у нас, на землях исконных, не делают так! Коль сделаю так, не будет покою мне нигде, и не потому что духи круга можжевелового будут во снах приходить, а потому что сам себе я буду немил настолько, что проще уж самому могилу себе вырыть и улечься.
- Всё занятней мне становится, - снова с усмешкой молвил змей, - видать, и правда изменилось многое снаружи. Видишь вон того?
Кивнул он на скелета останки в латах некогда золочёных, а сейчас то золото лишь из-под сажи немного проглядывало.
- Галлус Бессмертный, - усмехнулся дракон, - пришёл убивать меня во имя великого бессмертного императора Таллена Лазаруса. Он ещё правит?
- Нет, - ответил Радмурт, - не знаю такого, и бессмертных нет больше. Никто про них не слыхивал. А правит сейчас Олевиус из династии Бронгардтов.
- Смертный?
- Смертный. Как все мы.
Рассмеялся дракон, да так громко, что не знал Радмурт, от чего ему больнее, от звука этого оглушающего или от того, что насмехается змей проклятущий над смертными самими.
- А Гетеон у вас кто?
- Верховный бог пантеона имперского.
Ещё боле рассмеялся змей огнедышащий. Так, что казалось, сейчас по полу кататься начнёт, будто кот домашний. Терпел всё же Радмурт, хоть и униженье от смеха этого ощущал.
- Истина то, что долго я тут был. Успели вы бессмертье получить и уже утерять. Хотя, какое ж то бессмертье? Так, баловство одно. Как думаешь, если б Галлус был правда бессмертным, лежал бы здесь его скелет?
Радмурт не ответил, однако ж змею окаянному ответ и не требовался. Смехом он снова залился, а потом прошёлся по пещере, и только его взглядом провожаючи, увидел Радмурт, что не заканчивается та на зале драконовом, а дальше вниз идёт. Замер дракон, ухо своё к зёву оному навострив. Потом когтистою лапой ухватил камень на своде, да сжать попытался.
Под кожей чёрной жилы чудовищные вздулись, ожидал Радмурт, что камень рассыплется сейчас, как хлебушек засушенный, однако ж, выдержал камень хватку змееву. Потом взглянул змей на Радмурта и прошёлся назад.
- Хорошо, - проговорил он голосом своим тяжёлым, - помогу, коль только крови капля тебе требуется. А ты мне поможешь.
- Всё сделаю, - без раздумий согласился Радмурт.
- Там, внизу, реликвия находится. Светильник, значит. Гору укрепил так, что не смог я тогда к нему пробиться. Не могу и сейчас. Там, снизу, камнееды злобные на камень оный магический сползлись, только жвалам их злобным он под силу. За годы должны были уж всё вокруг светильника обглодать. Иди туда и принеси мне его.
Говорил он это, в пещеру глядючи и принюхиваясь, а потом как на Радмурта взглянул, так разочарование по воздуху буквально разлилось в один миг. Оглядел себя и сам Радмурт - одежда его чуть не лохмотьями стала, пока по камням лазил, да зарос неимоверно, да кроме меча Гардринова родового не было ничего при себе.
- Не годится, - молвил змей и обратно к колонне прошёлся.
Извернулся дракон, встал на одни задние лапы, пальцами когтистыми хитро повертел, и Галлусовы латы с земли поднялись, скелет вытряхнули, очистились и рапрямились. Щит Галлусов имперский рядом с ними тоже очищенный воспарил.
- Покрупнее тебя он был значительно, - заключил Дракон, - то хорошо. Прямо на одёжу свою напяливай.
Бросился Радмурт исполнять.
- Что у него там при себе было, значит? Меч? Не годится никак. Свой тоже брось.
Подошёл змей к одному из комков железно-костяных и ловкими лапами расковырял. Достал оттуда палицу добротную о шести перьях. Пальцами когтистыми в воздухе изобразил нечто, и поднялась она сама собою, а потом перья красным засветились и искриться стали.
- Ручку держи, а верх не тронь, не то сам умрёшь.
Кивнул Радмурт. Змей меж тем на него глянул и снова жест хитрый пальцами ловкими изобразил, отчего броня сама собою на Радмурта лучше села и легче стала значительно. Даже щит поднял легко, что до этого проделать толком не мог.
- Предупреждаю тебя, смертный, однако ж. Камнееды на магии нашей драконьей разрослись прилично. Злые они и сильные, и на демонскую вонь твою сбегутся как собратья твои смертные на лёгкую поживу. Потому придётся мне тебе самого главного дать. Где сосуд тот, что ты хотел кровью моею наполнить?
Полез Радмурт в сумку и бутыль глиняную достал. Дракон пальцы веером крутнул, выплыла она из руки Радмуртовой, да так в лапу его и поплыла. Зажал он её меж двух когтей, а потом губу извернул осторожно, да зубом острым проткнул. Напрягался изрядно, а крови и вышло немного. Только потому и заметил её Радмурт, что светилась она сама по себе ярким алым светом, отчётливо в полумраке пещеры видимом.
Приплыла бутыль и в Радмуртову ладонь обратно легла. Замер он, потому как всё, чего он желал, в руках у него было. Только и представил, как горлышко бутыли к Ингридовым губам прикладывает, как пьёт она жадно и исцеляется. А выход назад, вот он. Да и доспехов, магией усиленных хватит наверняка, чтобы дыханье драконово выдержать.
Поднял глаза Радмурт и взгляд глазьев змеевых на себе обнаружил. Взгляд недобрый, но испытующий, суровый. Жар тогда вновь в Радмурте возгорелся. Стыдно стало от мыслей низких обещанье своё нарушить. Коль вызвался змею огнедышащему помочь, помогай, а нет - нечего было и слов на ветер бросать.
И понял Радмурт, что то демонские эманации, о которых змей говаривал. Искушение злостное и нечестное, что и призвано человека порядочного с пути сбивать. Устыдился ещё больше, поднёс бутыль ко рту.
- Залпом, - молвил змей, - не останавливайся ни за что.
Сложно сие было исполнить, потому как кровь драконья кипятком казалась и щипалась очень во рту. Однако ж пересилил себя Радмурт, потому как не надо чародеем быть, чтоб силу её целительную ощутить. Воистину говорят, что дракона без магии уязвить невозможно, потому как раны любые от оружья будут мгновенно на нём заживать.
Сразу вдохнуть грудью полной в Радмурте желанье возникло, плечи распрямил он, приосанился и вместе с латами золочёными не иначе чем рыцарем благородным выглядеть стал.
- Магия тебя питает, - молвил змей, - не упивайся ею. Поторопись, но также и не забудь, что камнееды оные всё ж сильны по отношению к тебе по-прежнему. Сломя голову не бросайся на них, за щитом удар сноси, а потом выпрыгивай и бей прям в морду, что он из-под панциря раззявит. Ясно сие тебе, смертный?
- Ясно, змей.
- Огнедышащий, - молвил дракон, улыбнувшись хитро, - как легендой положено называй, и радуйся, что огня моего не видывал. Галлус Бессмертный вот, видывал ровно один раз.
- Змей огнедышащий, - повторил Радмурт с достоинством, потому как силу неимоверную в душе своей ощущал.
- Иди и без светильника не возвращайся.
Кивнув, чуть не бегом бросился Радмурт в зёв чёрный. Однако ж радостью было единственной, что искать светильник оный делом будет нехитрым, поскольку в пещере свет камня ярче становился. Остальное было страшащее. Все стены пещеры, узкие порою настолько, что в доспехах да со щитом едва протиснуться мог Радмурт, взаправду как погрызаны были жвалами жучьими.
Увидел вскоре и тех, кто следы эти оставил. Маленькими были они, так что не понял поначалу, о каковой опасности дракон молвит, ибо камнеед размером был с собаку дворовую. Непросвещён был Радмурт, потому смел настолько, ибо не встречал камнееда оного ранее, который в состоянии обычном размером таков, что на ладони человеческой легко поместится.
Пнул камнееда Радмурт, перевернув, да шестопёром сверху приложил так, что морда жучья мерзкая, развалилась, только соки жизненные брызнули. Обрадовался Радмурт, что сраженье, что ожидал он тяжёлым, тяжёлым-то вовсе и не оказалось.
Однако ж, когда настоящий свет увидел, бело-зелёный, от светильника идущий, тут же тени замелькали огроменные. Не успел замедлиться Радмурт, быстрыми шагами к цели устремившийся, оттого тварь злая, ростом выше Радмуртова, острой лапой так его приложила, что если бы не щит Галлуса Бессмертного, то там бы и пал.
Но сумел перевернуть всё себе на благо, щитом с застрявшей лапой так влево дёрнул, что тварь огроменная, округлым панцирем пластинчатым закрытая, в сторону подалась, жвала свои от боли неожиданной растопырила да удар шестопёром пропустила.
Высвободил Радмурт щит, на удачу свою с куском лапы твари оной, да укрылся, как змей огнедышащий повелел, и правильно сделал, поскольку тварь так на него навалилась, что если б не кровь драконья, задавила б человека смертного. Однако ж дождался Радмурт, как отпрянет она, и тако же, как змей говаривал, выскочил из-за щита и со всей силы по жучьей морде ударил всем телом навалившись. Попал неудачно, в щит панциря, что голову сверху и боков окутывал, однако ж, как засверкали искры из шестопёра, как проломился панцирь тот, что тварь заверещала злобно, та тут же на бок и осела, соками жизненными истекая.
Радоваться оказалось рано, однако, поскольку выронил Радмурт щит, сам вперёд чрезмерно подался, да завалился на пол пещеры, каменный и острый, а сверху на него уж вторая тварь устремлялась, ещё боле первой в росте.
Сделал он тогда не так, как дракон заповедовал, щит поднимать не стал, потому как знал, что не успеет, а подскочил, жилы свои человечьи напрягая, и плечом латным твари прямо меж лап острых влетел. Гаркнул так злобно и громко, что сам подивился. Ненависть всю свою вложил в этот крик злой, потому как увидел, что только эта тварь и осталась между ним и исцеленьем Ингридовым.
Подалась тварь вперёд да завалилась на спину свою крепкую. Доспехи Галлусовы фиолетовым вдруг засветились, но некогда было Радмурту сие отмечать, потому как схватил он шестопёр обеими руками, над макушкою своею занёс, да на голову твари опустил, не целясь в морду, потому как знал, разобьёт магия драконья голову ей и так.
Сработало, да только такая была вспышка магическая, что отбросило Радмурта на стену каменную острую, и если б не латы Галлусовы, то дух испустил бы прямо в тот момент, однако ж, всё ещё силы в себе ощущая, встал и, шестопёр на пояс притулив поудобнее, впервые на источник света взглянул, которым пещера озарена была.
То и вправду был светильник. Однако ж, дракон, говорил когда его Радмурту принести, не учёл, какого Радмурт размера и силы какой, потому как светильник лишь чуть меньше Радмурта был по размеру. Выполнен был из металла и с камнями прозрачными плоскими в стенках, весу, стало быть, изрядного. Да ещё, хоть и объели его камнееды вокруг, всё ещё в постамент каменный был впечатан.
Выть захотелось Радмурту от огорченья, когда подхватил он ручку формы сложной, что скорей под драконью лапу узловатую была рассчитана, нежели под человечью, да цепь натянул, что между светильником и ручкой протянута была. Выть захотелось, потому как сил вложил порядочно, а светильник ни с места. Думалось ему, что обидно то до смерти: испытанья все пройти на пути, и на такое, что мелочью выглядит, сил не иметь.
Но всё ж не стал унынью предаваться, а поднялся, оправился, впрягся в цепи, аки лошадь ломовая в повозку, ручку тяжёлую пред собою держа. Вдохнул глубже и как закричит злобно, силы последние вкладывая. Стены пещеры огласил, и задрожали они, хотя то скорее лишь казалось. Однако ж подался постамент каменный и светильник металлический с места тронулся.
Отступил тогда Радмурт, тяжело дыша, снова с силами собрался. Представил, как дочь его сама с кровати поднимается, силы обретши, и жилы в ногах его сами собою напряглись. Снова криком пещеру огласил, да так дёрнул, что светильник, стронувшись с постамента окончательно, чуть его самого не придавил.
Радости тоже не стал предаваться долго Радмурт, а не распрягаясь из цепи металлической со звеньями фигурными, поволок светильник до выхода, по пути лишь о том думая, что если б не кровь драконья, никаких сил бы не было у него на всё на это.
Ожидал Радмурт, что обрадуется змей чёрный огнедышащий, однако ж тот усилья смертного принял как должное. Ручку магией притянул - и ровно легла она в ладонь его змеиную, как и отливалась под неё. Поднял дракон светильник на уровень головы своей да в свет пристально вгляделся.
- Не приукрашивают сказанья, что Солнце раньше был сильнее и необузданнее.
Так и сказал прямо, род Солнца путая, однако ж промолчал Радмурт, на ошибку очевидную не указывая и не вопрошая, причём Солнце тут, когда светильник лучи сам собою источает.
Змей меж тем взмахнул хвостом и колонну каменную, на которую раньше сил не доставало и которую обнявши лежал, снёс, будто та из песка речного вылеплена была. С грохотом светильник водрузил на место колонны и вокруг него обернулся.
- Свою часть уговору я выполнил. Теперь выполни и ты обещанное, - сказал Радмурт.
- Сосуд уже наполнен и ожидает тебя, - мрачно сказал Дракон. - Напоследок скажи, как звать тебя, смертный?
- Радмурт Кердарн, - сказал он с гордостью. А после решился сам спросить: - А как твоё имя?
Дракон поднял голову и посмеялся, а потом на драконьем рычащем наречии что-то молвил, вот только Радмурт даже не понял ничего, не говоря уж, чтоб повторить хоть слог из этой тарабарщины.
- Хелионрар, - молвил после дракон, - под таким именем я известен был в империи бессмертных, однако же имя это всей сути не отражает. Понятно лишь, что Солнцу служим я и род мой. А теперь ступай, смертный. И шестопёр с латами в подарок забери.
- Ещё одно. Напутствие дал мне пьяница юродивый в пещере. Монету золотую испросить из сокровищницы твоей, коли живым останусь.
Дракон, уже глаза закрывший, распахнул их немного удивлённо, будто б может быть у него такая вещь, как удивление в душе.
- Сокровищница моя пред тобою, много ль золота ты тут видишь?
- Не вижу вовсе. Однако ж обманул он меня, и нет у тебя монеты единой?
Улыбнулся дракон, но взгляда не отвёл. Смотрел Радмурт в глаза ему, пока не заметил, что монета означенная перед ним в пространстве парит.
- Коль спросит нищий, про светильник не говори ничего.
Кивнул Радмурт, монету прихватил, меч свой в свёртке, да вскачь бросился из пещеры вверх и наружу. Тот путь, что до этого три дня и три ночи шёл, проделал, и глазом не моргнув. В сумерках утренних вбежал в пещеру и за статую заглянул, только не было там никого на месте, где нищий пьяница раньше спал.
Только когда пред ним паломники столпились, вспомнил Радмурт, что так латы Галлусовы так и не снял, и что шестопёр при нём, к поясу притулённый.
- Кто ты, рыцарь славный? - молвил один из них.
- Радмурт Кердарн, - ответил он, - ищу нищего, что в пещере этой за статуей обретался не далее как три дня назад. Монету ему задолжал, вернуть хочу.
- Видели мы, откуда ты пришёл, славный господин, - сказал паломник, старик древний согбенный, - и верим каждому слову твоему, только не обретался здесь никакой нищий. Ни три дня назад, ни когда ещё. Всех попрошаек выводят и пинками с горы вниз спускают отсюда. А монету свою себе оставь. Молви только, убил ли ты змея окаянного?
Зло Радмурта взяло, снова за статую заглянул и снова ничего там не нашёл. Молча тогда к выходу пошёл, а паломники пред ним расступились. Спрашивали они что-то, да только не слушал Радмурт ничего боле. Монету убрал и бегом по дорожке камнем вымощенной припустил.