Аннотация: Ещё одно из сказаний старинных, не без труда с лингвы имперской переведённое. О становлении Градона Чернокостного, дракона подлинно свирепого, повествует.
СКАЗАНИЕ О ГРАДОНЕ
Градон из тех драконов был, что рубежи держали в Хиаг-Даре. Мир весь этот являет собою тело демона единого, и в том борьба драконья состояла, чтоб пожирать его быстрее, чем отращивает новые телеса он. Таковым и занимался Градон, дракон из рода светлых, глаза голубые, что небесная лазурь, а кожа и чешуя ещё светлее, с фиолетовым отливом на спине и белоснежная на брюхе.
Хиаг-Дар - демон подлинный, с душою демонской и силами великими, поэтому пожирать его было задачей сложной. Градон был лишь одним из множества, кто держали рубеж этот борьбы извечной. И лишь показаться может, что телесная сугубо была борьба эта, на деле же - победить необходимо было в первую очередь душу демонскую, наихитрейшую из всех. Знали Градон и ему подобные, что раз позволяет себя демон пожирать безнаказанно, то готовит нечто, затаился, ибо иного не может быть с демоном в борьбе.
В один из дней Градон и соратники его пожирали гору демонского мяса, что выросла неожиданно средь тьмы ночной, и больше обычного была она. И было всё, как и после прочих ночей, когда подобное делали они, покуда зубы Тердана, другого дракона, не наткнулись на кость демонскую. Боль пронзила Терданов разум, едва с твёрдым соприкоснулись зубы его, чуть было не сверзся с горы вниз.
"Что с тобою, друг?" - молвил Градон, и поведал ему Тердан о кости демонской, что под плотью обычной притаилась. Градон младше был, но слыл более разумным и храбрым. То место, где увидел выпирающую кость демонскую, сам зубами схватил и сжал так, что надломил. Боль пронзала его, однако ж терпел Градон, и перетерпеть сумел. Едва хруст жуткий раздался, отступила боль чудовищная, посему беда преодолена была.
С тех пор повелось так, что ежели кость демонская в плоти Хиаг-Дара обнаруживается, то надламывать её надобно поближе к основанию. Боль терпеть при этом требовалась, ибо она, боль эта, ничем иным вызывается, как магией демоническою. Магию сию должно было распылять, кость повреждая, а что не распыляется, в себя вбирать, мученья преодолевая. И сим занимались драконы в Хиаг-Даре, мире, телом демона цельным являющимся.
И было так, покуда кости демонские не стали прочными настолько, настолько магиею демонской наполненными, что не удавалось разломить их укусом. С этим же, демон кости шире делал, как мог, чтобы пасть дракона, такого большого как Градон даже, не могла кости объять, чтоб сдавить и надломить.
Сплотились три дракона с Градоном вместе: Тердан, Далегард, Арударн и принялись вместе с угрозою бороться, трое объедали плоть с костей, а четвёртый, коим и был Градон, огнём жёг кость оголённую. Становилась тогда она хрупкою и от удара любого потом в прах рассыпалась.
Показаться может, что было это самым простым, только лишь пламенем жечь кость, обглоданную уже другими, однако ж, было это самым сложным, и под силу только для Градона оказалось, единственного из четвёрки. Было так, поскольку кость демонская магическим ударом на любой другой удар отвечала, что и можно было ожидать.
Пламя драконов разумных - магическое всегда, даже у Градона и прочих из мира Хиаг-Дара, имеющих магическую сущность по меркам драконовым очень слабую. Значит это, что кость демонская на магию откликалась магией, в голову драконову его же магией разя. Выдерживал сие из сплотившихся Градон только.
Сил требовалось много. Денно и нощно, прерываясь лишь на сон сознательный, уничтожали Градон и его собратья кости демонические, повсюду из плоти Хиаг-Дара выраставшие. И казалось во все моменты сии, что безысходно это положение, и в скорости сил не достанет, однако ж каждый новый день доставало сил этих.
И было так, покуда из плоти Хиаг-Дара не появилась сразу одна единая кость, без оболочки плотской, и сразу чёрная, будто бы уже обожжена была огнём драконовым. И у всех, кто к ней приближался, разум мутился, и как ни преодолевай, как ни старайся, не удавалось обжечь её так, чтоб хрупкою стала, чтобы разломить ударом мощным дракона с налёта даже.
И росла эта кость, что ещё страшнее было для драконов Хиаг-Дара. И хоть собирались вокруг все, кого возможно было собрать, преодолеть эту кость не удалось. Полетел тогда Градон к Аргамадану - верховному старейшине, смотрителю Хиаг-Дара. Пребывал старейшина на вершине Алиала, единственной во всём Хиаг-Даре горы, что из камня подлинного была, а не из плоти демонской окрепшей. И молвил Градон, к высшему вниманию допущенный:
- Аргамадан! Плоть демонская кость демонскую породила, и не по силам нам совладать с нею! Помоги! Подскажи, что делать.
- Градон! Дракон молодой, крепкий и сильный! Если б кого и назначить в будущем старейшиной, так только тебя. Сожалею, но нечем помочь мне тебе, напротив, не могу боле позволять тебе силы драконьих собратьев наших отвлекать на кость эту. Ибо повсюду плоть демонская порождает кости, и надобно избавляться от них там, где это можно.
- Аргамадан! Кость эта проклятием нашим стала, подлинно говорю тебе! И если не совладать с нею сейчас, проклятие это по всему миру Хиаг-Дару преследовать нас будет.
- Градон! Брат мой! Совладай с нею, прошу тебя! Важно это, поскольку события похожие не только по Хиаг-Дару шествуют. Вселенная вся содрогается от того, что демоны возможности обретают. Не просто боле сильными становятся, но хитростью своею позиции отвоёвывают. Так говорю я тебе Градон, брат мой подлинный! Неужто род наш, драконий, созданный, чтоб демонов в узде держать, не справится с хитростью существ этих подлых? Кто же жалок из нас, они иль мы?
Говорил Аргамадан, и в Градоновом сердце пламень магический разгорался. Слушал он, и боль, жившую внутри, подавлял состоянием внутренним. Утихала она, уступая место злобе и силе. Продолжал меж тем старейшина:
- Посему, Градон, заклинаю тебя - не поддайся, не отступи! Забудь слова такие, пусть не будет их для тебя в языке нашем. Ибо говорю я тебе: сегодня лишь одна кость демонская, а завтра подлинные демоны сумеют явиться к Хиаг-Дару на подмогу и верь слову моему - просто пожрать их пастью зубастою не удастся, ибо бессмертные они все. Только мудрость наша драконовая против хитрости их демонической и будет лишь оружьем нашим. Лети, Градон, брат мой!
- Аргамадан! Помоги хотя б магией! Единственный ты в мире этом, кто сущностию обладает магической, могучей достаточно, чтоб демонскую кость ударить так, чтоб обрушилась она. Дай магии и мне, чтоб суметь преодолеть кость демонскую, коль посылаешь на битву одного-единого.
- Градон! Демон того только и ждёт, чтоб магию мы применяли, давали ему во владенье иначе или так. Видел ли ты, как откликаются кости демонские на огонь наш, который подлинно магическим является? Решенье найди, ценнее это любых сил, что потребными кажутся. И решенье это ближе, чем думаешь ты, ибо не в моём оно разуме, но в твоём.
Обозлился Градон, без слов спрыгнул с вершины Алиала, горы, единственной во всём Хиаг-Даре, что каменною являлась, а не из плоти демонской окрепшей. Сразу направленье взял на кость демонскую, думая, что в пору будет ей скоро названье дать, поскольку росла она день ото дня, из плоти демонской поднимаясь к свету дневному.
И высоко будучи, увидел он страшное для него: кость чёрная луч Раназонга, светила здешнего, в себя вбирала. Так было, будто бы из всего вокруг высасывала она свет, и рядом с костью самой тьма даже в яркий день сгущаться будет.
Настолько от вида этого Градону жизнь не мила стала, что решил он себя в жертву принести, лишь бы демонское отродье чёрное уничтожить. Тут же слова старейшины в разуме у него зазвучали, что ответил бы неодобрительно на мысли сии, поскольку драконы от демонов в отличие, смертны, и если же жертвовать собою ради всякой подлой уловки демонской преодоленья, то не останется драконов вскоре на страже вселенной, что победою демонскою подлинною и будет.
Однако ж не слушал Градон глас разума, не понимал, что подлинная мудрость драконовая в нём сейчас говорит, разогнался, что было сил, брюхо пламенем надул так, что тяжело становилось от самого себя, и перестал он магией полёт поддерживать и вниз устремился прямо на кость демонскую. Думал, что раз не позволяет себя жечь кость демонская, то, врезавшись, лопнет Градон, и пламенем, что из брюха его вырвется, кость эту демонскую испепелит до основания.
Однако же не далась кость демонская и на этот раз, остановила дракона. Задержался Градон на подлёте и ощутил, как пламень сам истекает, и что сдержать не может его, только лишь направить по желанию. И обратил на кость демонскую. И ответила та ударом силы такой, что свалился Градон к подножию её.
Не знал, сколько времени прошло, когда вновь сознанье его пробудилось. Не знал, отчего вокруг темно так: то ночь настала или ж кость демонская свет весь пожрала, и отчего она так вымахала, что не понять, где она, а где небо? Однако ж некогда было Градону думать, поскольку в разум его тут же голос злобный вторгся.
- Тебе меня не одолеть, ящерица слабая! - молвил шёпот злой, - уменьшу ещё и раздавлю, ибо демон я всесильный, а вы - паразиты жалкие, что на плоти моей разрослись непомерно. Но плоть моя и станет погибелью вашей.
И осознал Градон вдруг с ужасом, что это не кость настолько из плоти демонской к свету вытянулась, а сам он в размере уменьшился. Уже не то что зубами не ухватить в месте самом тонком, уже лапы когтистые казались ему мелкими и жалкими.
- Выход один у тебя, - шептал меж тем голос злой, - служи мне, и будем вместе править.
Схватился Градон за голову и сжал так сильно, что боль пронзила до кончика хвоста. Однако ж нельзя было шёпот злой из головы выжать способом таким. Продолжал он:
- Кость сия рассыплется в прах, и скажем мы, что это ты меня победил так. Старейшина твой скоро отправится в путь по призыву, ибо собратья мои в мирах иных тоже силу обретают, а здесь будем мы с тобою за главных. Станешь ты драконом вселенским, ибо поскольку незаслуженно они тебя драконом плотским вырастили и сущность магическую ослабили намеренно.
Зло в Градоне расцветало. Жуткое зло, на судьбу, будто обездолили его собратья старшие несправедливо, будто отец их ослабил непомерно, чтоб больше плоти пожирали, чтоб требовалась она им для насыщенья. Однако ж вдруг вспомнились Градону слова о мудрости драконовой, о том, что у демонов подлых только уловки одни, ни слова правды никогда они не говорят, а если говорят слово, то на него с десяток зловредной лжи демонической поганой, так, что и правды слово смысл всякий теряет.
- Сильным будешь, сильней всех. Вселенная наша будет.
И вдруг услышалась Градону мудрость подлинная, что пораженье ждёт его, если демону хоть слово ответит. Посему только злой рык из себя изрыгнул да вспорхнул вверх, собравшись с силами. Демон засмеялся. Огляделся Градон, но кроме тьмы ничего не видел. Думалось ему: "Где же друзья мои? Почему ж на выручку никто не явился?"
- Один ты здесь, - проговорил меж тем шёпот злой, - один ты не соглашаешься на силушку магическую. Друзья твои все уже угостились, предали тебя, один ты зову моему праведному не поддаёшься. Глупец!
Звон в голове стоял такой, что зубы сдавливались сами собою. Настолько сильно, что вот-вот лопнут, казалось. Однако ж пересиливал себя Градон, не верил ни слову единому. Вспорхнул ещё выше, размахнулся и приложил лапою когтистой по кости. И хоть казалась она большой и крепкой, ощутил, что поддалась под когтями как под резцами мастера искусного.
Однако ж упал он вновь. Глаза подняв, увидел, как зарастают порезы на монолите чёрном. И не больно ему потому лишь, что предела боли достиг, а далее нет уже ничего. Некуда боли попросту сильнее быть уж.
- Всегда магическую сущность хотел ты, чего ж отказываешься? Кто тебе даст её, кроме меня? Оставили тебя все. И старейшина твой оставил мудрейший. Посмотри, как раны на кости моей заживают, а тому причиною магия. Будет у тебя магическая сущность подлинно сильная, и ты сможешь также.
Снова и снова наносил удары Градон, находил в этом неожиданную лёгкость, однако ж заживала кость демонская быстрее, чем ранил он, и не было у него никакой возможности раны такие ей нанести, чтобы подкошенная упала вниз. Как ни старался, так и не смог. Но вдруг как искра высеклась в его разуме. Понял он, что делать потребно.
Опустился на колени, сжался весь и вглубь себя ушёл.
Не слушал Градон, только вглубь себя уходил больше. И вдруг осознал, что отступает боль. Что любая боль отступит, если уметь её заставить. Что любая сила пробудится, если суметь её к этому подтолкнуть. Убрал он усильем волевым боль свою, заглянул в глубины души драконьей, и вдруг понял, что оттуда, из тьмы разума подлинного нечто навстречу идёт.
Вскочил Градон сначала на все четыре лапы, а после и вовсе на дыбы встал и крыла расправил. Ощутил, как сила пробудившаяся на бой зовёт. Демонский голос к моменту этому смолк. Не было иных тому причин, кроме как испуг чудовищный.
Взглянул тогда Градон вокруг и понял, что тьма сия, как и голос демонский - сплошь уловка. И кости неуязвимость тоже. Демон страдает точно также от ударов этих, как Градонов разум от магии злой. И что последними силам держался он, последними силами едва заживлял раны, что когти острые Градоновы на теле твёрдом оставляли. Уловка то, уловка лишь.
Вспорхнул тогда Градон вверх во тьме с лёгкостью неимоверной. Размахнулся Градон и ударил вновь, всеми пятью когтями по кости демонской пройдясь. Поддалась кость, как под резцами мастера вновь, но не зарастали раны эти уже, а светились красным и сочилась из них кровь демонская.
Воспрял разум драконий! И увидел Градон, что стоит несколько отметин добавить, как символ силы драконьего письма это станет. Сложил тогда руку Градон в жесте магическом, палец один оттопырил, и по недоделанной руне прошёлся. Засияла она ещё ярче, а разум драконов откликнулся.
И понял Градон, что делать надобно, и не ужаснулся ни капли, оттого, сколько работы ещё предстоит ему, а лишь с новою силой принялся за дело, потому как чем больше рун высекал, тем боле сильным становился. И осознал он запоздало, что плоть демонскую вкушать боле не требуется ему, чтоб силы получать. И понял он, что чем боле трудится он, тем боле светло вокруг становится, чем больше драконьих рун наносит он на кость демонскую.
Однако ж не победил ещё Градон. Когда дело уже к завершению близилось, взмолился демон, милости испросил. Да так хитры были слова его, что душа Градонова добрая откликнуться была готова. Однако не поддавался Градон, и тогда раскрылся демон, уловки оставил, и прямо заговорил:
- Не будет боле тебе покоя, Градон. Кость моя побелеет от знаков твоих, а твои кости навеки чёрными станут. И тьму эту будешь ты носить на себе, и сломаешься от неё однажды, и накличешь проклятье страшное на всех собратьев своих. Ни чешуя твоя не будет боле светлой, ни глаза лазурными. Красными станут, показывая всем злобу твою драконовую, и ничего кроме страха вызывать уж не будут даже у собратьев твоих. Жизнь твоя будет борьбою страшной Градон, поскольку проклинаю я тебя на злобу подлинную, которую с годами всё сложней тебе сдерживать будет. И не справишься ты, Градон, не удержишь.
Не слушал Градон, уже к вершине подобравшийся. Начертавши последний символ, ударом мощным двух лап, срезал самый верх кости и наблюдал с наслажденьем, как падает он вниз и рассыпается в пыль. Воссел Градон на вершину, тому лишь ужаснувшись, насколько мал стал размером. Но тут же мысли его занялись иным - сила Раназонга сейчас вся на подмогу ему пришла. Задрожал, но то дрожь была подлинно благостная, а вскоре и уснул обессиленный, намертво когтями в скошенную вершину вцепившись.
Проснувшись, наблюдал картину таковую, какую сразу не понимал и не осознавал. Огромные драконы вокруг. С трудом большим узнал он в них Тердана, Далегарда и Арударна. Старейшина Аргамадан стоял на задних лапах чуть поодаль и размера был такого, что свысока смотрел на Градона, на вершине кости демонской возлежащего.
К ужасу осознал Градон, что не быть ему боле большим таким же, коим полагается быть драконам, плотью исключительно питающимся. Однако ж ощущал в себе силу неимоверную. Такую, что если случится ему сразиться с ними со всеми разом, неизвестно, победителем кто будет. Ибо чувствовал он их души на расстоянии так, как не чувствовал никогда. Чувствовал энергии, внутри сущностей драконовых текущие. Аргамадан восхищён был, трое же других, Тердан, Далегард и Арударн - в смятении пребывали. Не понимал он, чем вызвано это, покуда не спросил его Тердан:
- Кто ты, дракон? Ибо чувствую точно, что не демонское отродье явилось. Силу подлинную чувствую.
Молвил также Далегард:
- Из иных миров ты явился на подмогу нам, не иначе, в борьбе с костию демонскою.
Завершал Арударн:
- Обучи мудрости нас, помоги, ибо не можно нам допускать, чтоб и дальше уловки демонские силу над нами имели.
Поднялся Градон на задние лапы, оглядел себя и ужаснулся. Горечь к глазам подступила, чуть было слезами не пролившись. Ибо как и говорил демон злобный, чёрными стали кожа вся его и чешуя, будто бы примерил на себя проклятье злое. Будто б действительно, носить его будет теперь до дней своих скончанья, если выдержать сумеет, а то и раньше подлинно сломает оно его так, как сдавливает кожу, белой оставшуюся только на брюхе самом.
Взглянул он на друзей былых и ещё боле ужаснулся. Ибо смотрят они в глаза его, и не узнают. Не узнают глаз, ибо не лазурные они боле, а красны, как кровь драконья и магией драконовой светятся во тьме. Только не было страха в глазах друзей, значит, солгал демон злой всё ж таки. Было преклонение законное пред силой, а в глазах Аргамадана ещё и восхищенье. Один он, сущностью развитой магической обладающий, понял, кто пред ним теперь. Молвил меж тем старейшина:
- Нарушь тишину, просим мы тебя. О, великий! Старейшиной Хиаг-Дара становишься ты, потому что услышал зов я и ухожу на борьбу в миры дальние. Скажи же, что делать собратьям твоим, и имя своё назови.
Продолжили собратья, друг друга слова подхватывая наперебой:
- Кости демонские из плоти наружу вырастают. Черны, как сама тьма, что делать нам с ними? Видим мы, что одну из них ты одолел, так научи же нас. Кости эти - проклятье мира нашего, что надвинулось на нас силою непобедимой.
Задумался Градон, зная, что нельзя просто так объяснить, что делать потребно. Весь в том смысл, что мудрость драконью нельзя по происхождению получить, только обрести в борьбе. Ибо лгал демон, что жизнь теперь борьбою будет. Жизнь Градонова и всех борьбою никогда не становилась, ибо уже была ею во времена все. И молвил тогда Градон:
- Имя моё Градон.
Ужаснулись драконы, но побороли в себе это. И продолжал тогда Градон:
- Сражайтесь! Не верьте демонам, ибо только кичатся они бессмертьем и уязвимостью малой. Больно им бывает так же, как нам. Страшно им ещё боле, чем нам, ибо боятся они, когда уловки их хитростные против них обращают. Сражайтесь, заклинаю я вас! Не отступайте, говорю я вам! И победим мы так, ибо в костях этих, что проклятьем нам кажутся, подлинно сила наша будущая заключается! И отныне обратим мы проклятье любое другое в силу нашу! И да будет так во веки веков!
И почувствовал Градон силу в соплеменниках своих. Вспорхнул вверх с лёгкостью небывалой. Взлетев высоко, оглядел плоть Хиаг-Дара и увидел кости чёрные демонские, тут и там свет в себя вбирающие. Но уже не ужас у него это вызывало, а лишь осознание, что много работы у них, однако не должна она никого пугать, потому что посильна ныне.
И воспарив, ощущая силу в себе небывалую магическую, заскользил по ветру Градон, ныне Чернокостным именуемый, к следующему острию, из тьмы сотканному, что из плоти виднелось.