Я не совсем понимал, где я нахожусь и что я тут делаю, но после того, как девушка сказала "Да", мне сунули в руки деревянное блюдо. В нем лежали странные золотые украшения: от бандитских цепей, до золотых наручников. Жених и невеста сидели за раскладным столом, скрытым пожелтевшей скатертью. Их лица едва выглядывали из-за глубоких блюд с салатами и вареной картошкой. А сзади красовался пестрый настенный ковер.
- Теперь вы можете обменяться кольцами.
И множество невидимых глаз уставились на меня из зеркал серванта, который стоял сбоку от стола. Я еще раз посмотрел на блюдце в моих руках и не нашел там колец. Казалось, что я сейчас все испорчу и легкая испарина выступила у меня на лбу, а коленки начали предательски подгибаться. Жених и невеста просто смотрели вперед.
Я сделал несколько шагов к ним, когда увидел перед собой двух манекенов. Я задумался. Неужели манекены тоже хотят быть вместе? Разве они могут друг другу что-то дать? Хотя это было не мое дело. Я подошел к ним и начал методично надевать на них все, что нашел на подносе.
- Поздравляю вас с праздником.
Зеркала завибрировали от громогласного "Горько".
- Раз... Два... Три...
Я оказался на улице. Башенные часы без минутной стрелки показывали три часа. Я сделал оборот вокруг своей оси, и часы показали четыре.
Я шагал по туманной алее, разглядывая ряды одинаковых деревьев. Нельзя было определить, что это были за деревья - их листья были как будто написаны очень водянистой акварелью. Только цвет их совпадал. Под ногами хрустели желуди, каштаны и шишки.
В конце пустынной улицы из тумана показалась пара - женщина и свинья на поводке. Хотелось подойти и почесать животное за ухом, но я не был уверен, что это был домашний питомец. Если нет, то было бы очень некрасиво. Я стушевался и, опустив глаза в землю, прошел мимо. Когда я оглянулся, их уже не было. Очень захотелось хрюкнуть им вслед. Не задорно, как это делают веселые поросята, а жалобно, словно прошу их взять меня с собой.
Пахнуло свежей травой на солнечном лугу, и город потянул меня в сторону, но я уперся и не захотел идти следом. Я еще не устал. Я хотел застать наступление весны. Это было очень редкое явление в этом городе. Мне никто не рассказывал о нем, но я знал, что оно происходит здесь. Каждый день. Но, как и все в этом городе оно должно найти тебя само.
Я продолжал двигаться по аллее, но ни домов, ни других улиц не было видно, а луг не оставлял меня и преследовал. Я знал, что достаточно обернуться, и ты окажешься на солнечном поле, которому нет конца и края, а аромат травы и тепло лучей согреют замерзшие кости и вдохнут новую жизнь. Но чем чаще там отдыхаешь, тем сложнее делать шаг обратно в город и наблюдать.
Я шел, пока деревья аллеи не сменились рекламными щитами. На них ничего не было, но они появлялись по обе стороны все чаще и чаще. Я подошел к одному из них и увидел отражение луга у себя за спиной. Я резко обернулся, но увидел все ту же аллею. Я снова вышел на середину улицы и внезапно все щиты загорелись рекламой ясного неба. Она была такая яркая, что резала глаза. Я зажмурился.
***
Я проснулся на качелях. Я очень их любил, хотя раньше боялся. Тебе говорят, что не будут раскачивать сильно, но через секунду тебе перехватывает дыхание, и ты делаешь солнышко. Так люди теряют веру, где-то на самой вершине оборота. Я пытался раскачаться изо всех сил, но получилось раскачать только землю. Это уже не первый раз, как я нахожу ось города.
Я встал и оказался перед углом красивого дома. Или просто перед красивым углом. Большая часть дома была неровно сокрыта плотной пеленой тумана, словно здесь пролегала граница города. Не рядом с домом, а через него. С правой стороны была дверь. Я потянул за ручку, и она поддалась. Внутри меня ждал пингвин.
- Ты как раз вовремя, мы начинаем обряд инициации.
- Хорошо, что я не торопился.
Пингвин повел меня вглубь дома, в сторону густого леса. Гул множества голосов приближался с каждым шагом, а когда деревья расступились, передо мной как огромная гора выросла горка. Она спускалась к реке, на которой стоял плот, а на нем уже ожидали пингвины.
- Тебе нужно спуститься по горке и взлететь. Это докажет, что ты достоин участвовать в великой миссии.
Пока я поднимался на горку, я думал, как бы уйти отсюда. Я чувствовал, что не должен вмешиваться в события, а должен просто наблюдать. Мне казалось, что деревянные помосты пугающе скрипели под моими ногами, пока я поднимался. Я боялся, что они проломятся подо мной, но потом вспомнил, что пингвины как бобры - отличные плотники.
На самой вершине я бросил взгляд на плот и увидел место, на котором мне нужно быть. Значит, я все делаю правильно. Толпы пингвинов встречали меня радостными возгласами и хлопали плавниками по своим бокам. Я подошел к краю спуска, закрыл глаза и почувствовал, как этот город легонько подтолкнул меня в спину. Весь мир кубарем пронесся вокруг меня, бросая мое сознание то вниз, то вверх, а потом в невесомость.
Я оказался на краю этого города и почувствовал, как его граница истончается, изгибая пространство и засасывая меня в параллельный мир. Все мое нутро воспротивилось этому, и я понял, что если сейчас вылечу, то никогда не вернусь назад. Даже если я снова окажусь на этом месте, то оно уже будет другим, и никакого плота с моим личным местом я уже не увижу. А мне очень нужно было на этот плот. Я зажмурил глаза еще сильнее, а затягивающаяся как петля на моей шее сплошная линия выдавила из меня мой первый крик. Он был таким коротким, но от того отчаяние в нем было более концентрированным. Волна этого крика ударилась о невидимую стену и вернулась ко мне, отдаляя мое сознание от границы города.
Я открыл глаза на плоту.
***
Мы сплавлялись по реке среди тропических джунглей. Лес был густым, но было видно за деревьями стену, покрытую непроходимыми зарослями надписей. Я сел на краю и решил спустить ноги в воду, но до воды я не достал. В отражении воды я видел, как все вокруг суетились и управляли движением, но на плоту я был абсолютно один.
Я не сходил со своего места, потому что оно было определено для меня неспроста. Я чувствовал в своей груди особое тепло - особый огонек и понял, что я здесь не один. То есть, не одинок. Так бывает, что ты находишь место, где тебе рады. Оно согревает тебя и наполняет силами. Я сначала подумал, что я снова близок к лугу, но ощущения были иными. Это было нечто родное, что нельзя испытать просто так. И чем больше счастья и радости это тебе приносит, тем больше ты задумываешься о том, чтобы избавиться от этого.
Этот парадокс глубоко заложен в каждом из нас как программа на самоуничтожение. Как будто человек неспособен наслаждаться чем-то чистым и прекрасным, а способен только сорвать как цветок и выбросить на обочину, как только появляется желание снова примерить маску грустного паяца. Миру свойственны бесцельные и бессистемные искатели, ведь в этих поисках важна не цель, а тщетность процесса. Этот город избавил меня от этой судьбы. Здесь я наблюдатель, которому каждый раз открывается новая сторона этого бесконечного пазла.
Я почувствовал приятную тяжесть в сердце и прижал руки к груди покрепче, чтобы не потерять ее. Возможно, теперь мои скитания здесь будут еще интереснее.
Плот продолжал плыть по реке, когда я заметил новые изменения в полотне города. Пора сходить на берег. Я встал и оказался в поле. Я испугался, что оказался снова на лугу, но это был не он. Вокруг был все тот же туман, те же тяжелые тучи и тот же пронизывающий холод. Я запахнул пальто, чтобы укрыть огонек в своем сердце и пошел вперед. Нет смысла выбирать направление. Если ты куда-то идешь, значит, тебе нужно оказаться там. А если ты все еще здесь, а не там, значит нужно просто идти.
Я подошел к возникшей передо мной опоре ЛЭП и забрался на нее. Их стройная вереница была похожа на дорогу, и я решил сделать шаг на провода. Было очень высоко и страшно, но равновесие не терялось, поэтому я спокойно пошагал вперед. Внизу было зеленое поле, по сторонам от которого стройными рядами стояли точки Надежина. Их основания терялись в густой листве липовых деревьев, а землю застилал тополиный пух. Я наклонился, чтобы набрать его в пригоршню, но неожиданно задул сильный ветер и весь пух улетел.
Я стоял во дворе между двумя домами и неожиданно воздух вокруг меня стал таким легким и свежим. Я вдохнул его полной грудью и продолжил смотреть. На середину двора вышел человек и поднес к губам манок в форме маленькой птички и подул. По городу разнеслась пластмассовая трель. Огонек в моей груди засиял ярким пламенем, а потом легко погас.