Жил был Стёпа. На пороге были нулевые годы. Стёпа учился на пятом курсе института и готовился к защите дипломного проекта. В его царстве государстве с работой был напряг полный и близился день Х, когда придётся искать работу.
В институт Степа пошел, чтобы воплотить свою честолюбивую мечту - получить высшее образование. Мечта сформировалась в те времена, когда никто не переживал о куске хлеба, а инженер звучало гордо. Правда, за последние десять лет мир коренным образом изменился, а Стёпа этого не учёл и продолжал двигаться по инерции к ранее выбранной цели.
Да и как он мог это учесть? Это как ползет червь в своем двухмерном мире и всё у него хорошо и сыто. Однажды прилетает птичка и кушает червячка. Птичка ведь живёт в трёхмерном мире в отличие от червя. Для червя птица появилась ниоткуда - чудеса, да и только. Так вот и Степа собирался жить в одном мире, как говорится ползать в двухмерном пространстве, а когда сделал всё, что считал для этого необходимым, оказалось, что он находится как минимум в трёхмерном мире. Вот и получилась оказия - живёшь в трёхмерном мире, а мышление то осталось двухмерным. Дааа, дела.
Мечты у Стёпы закончились, да и какие теперь мечты - приспосабливаться нужно к изменившимся условиям или отправляться к динозаврам. Серый быт новой действительности со всей своей бесперспективностью не внушал никакого вдохновения.
Успокаивали книги, всё, что осталось неизменного от прежнего мира. Избыток хороших книг Стёпа открыл для себя в институтской библиотеке. Многие из них он давно уже хотел прочитать, но как всегда времени не хватало. Каким-то образом всё-таки удалось расширить временные рамки суток.
Периодически вынужденно стараясь высасыть из пальца вектор дальнейшего приложения собственного усердия, подобно Обломову, в небольших промежутках между погружением в мир книг "Игрок", "Бедные люди", "Мифология древней Индии", "Думай и разбогатей" - Степа пытался решить извечный вопрос - "Что делать?"
На пару недель Стёпа забыл обо всем на свете, и с головой ушел в поиск ответа - "А почему это появилось столько продавцов вечной жизни?" На каждом шагу к тебе подходили люди и приглашали посетить своё богослужение. Для Стёпы это был неизведанный плод. А может там что-то всё-таки есть? Степа пару раз из любопытства сходил и посмотрел, что же там происходит. В одном месте он даже увидел свою бывшую преподавательницу, которая недавно уволилась из института. Это была очень серьезная и позитивная женщина. Здесь же на богослужении она вдохновлено играла на синтезаторе. В другом месте, куда Стёпу пригласил его институтский товарищ, осуществляли исцеление всех желающих. У Стёпы сложилось впечатление, что исцеление получили все, кроме него и его соседа по комнате в институтской общаге, который тоже захотел разобраться, что и к чему. Все вокруг падали после наложении на них рук главного ведущего в этом религиозном действии, потом приходили в себя и с чувством невыразимого восторга делились своими впечатлениями. Стёпа же со своим соседом стояли и недоумённо смотрели по сторонам, наложение рук ведущего богослужение ничего не изменило.
В общем, нужны были ответы. Стёпа пошёл в библиотеку. В религиозной тематике книг не оказалось. Стёпа расстроился, а потом пораскинул мозгами. Книги в библиотеке лет десять активно не обновлялись, но ведь до этого в библиотеку поступало всё, что издавалось в огромном количестве. Но десять лет назад в стране религии не было, но был атеизм. Стёпа открыл заветный ящичек с перечнем атеистической литературы. Здесь было всё, включая кто и когда, как и сколько и даже почему. Информации оказалось достаточно, чтобы закрыть обеспокоивший его вопрос...
На фоне всего этого профессор Славянский, он же руководитель дипломного проекта, он же заведующий кафедрой, предложил Стёпе работу. Оказалось, что кафедре выделяется одно бюджетное место в магистратуру и так как профессор был человеком порядочным, он дал задание секретарю найти достойного. Как не удивительно, но Стёпа попал в этот список.
Профессор выложил перед Стёпой весь расклад. Если ко мне пойдешь, то получишь у меня работу. Оказывается, профессор по совместительству работал ещё в одном наукоёмком заведении. Он там возглавлял научно-исследовательский отдел. Это была некогда очень крупная и уважаемая организация. От науки, правда, там осталось совсем мало, но это была реальная работа по специальности, следовательно, Стёпа не зря учился. Для Стёпы это было очень важно, так как планка его самомнения, некогда витавшая в облаках, теперь сильно давила на ступни его ног.
Профессор предлагал работу при условии, что Стёпа пойдет учиться в магистратуру, а затем в аспирантуру. От этих слов радость переполнила всё Стёпино естество, и он подумал, а не снится ли ему всё это. Профессор совершенно спокойным тоном продолжал - работа будет официальная, но когда нужно будет находиться на занятиях в магистратуре, то он будет освобождаться от любой работы.
Однако, для осуществления всего предложенного необходимо закончить институт с красным дипломом. Предварительная выписка оценок показывала, что до красного диплома Стёпе нужно было исправить две оценки. Тут Стёпа сник. Он привык спокойно плыть по течению, а предложенное создавало концентрацию напряжённости, и он к тому же слабо представлял себе процесс пересдачи. Ведь за всё время учебы, ему с этим ни разу не приходилось сталкиваться. Ему не то, что не приходилось ни разу ничего пересдавать, он часто получал зачет в числе самых первых. От всевидящего ока профессора внезапный Стёпин астрал не ускользнул, и он решил приободрить своего студента.
У профессора уже были двое ребят, по одному из каждого предыдущего курса. Профессор сказал, что последнему из них для поступления в магистратуру пришлось исправлять порядка двух десятков предметов, и он справился с этой задачей. Это действительно немного приободряло, и Стёпа сказал, что согласен и постарается справиться с поставленной задачей.
Перечень своих оценок Стёпа получил у секретаря. Стёпа не знал, что делать и почему-то решил для начала исправить четверку по философии на пятёрку. Он узнал, что по этому вопросу ему нужно идти к заведующему кафедрой истории и философии.
Стёпа вздохнул и вошел в нужный кабинет. Профессор как раз собирался выходить, но нашел минутку выслушать робкого студента, возможно по тому, что сам достопочтимый философ не страдал заносчивостью и высокомерием. Узнав желание студента исправить оценку на отлично, профессор вернулся к своему столу, и дал Стёпе несколько листов, на которых было много чего напечатано. Профессор сказал, что для пересдачи нужно будет подготовиться по всем этим материалам, потом соберут комиссию и уже по результату сдачи решат какой оценки заслуживает студент.
От всего услышанного Стёпа сник, так как он понимал, что это не реально. Однако каким-то образом, Стёпа спросил профессора - возможно ли как-то иначе. Взгляд профессора перестал быть отстранённым. Он попросил пояснить. Стёпа сделал над собой усилие и заговорил.
Можно ли, например, написать какой-нибудь реферат, на заранее оговоренную тему или ещё что-нибудь в этом духе. Теперь профессор предложил присесть, сел сам, и попросил развить мысль. Да что там развивать. Вот например, в техникуме для хорошей оценки и для того чтобы не сдавать экзамен Стёпа писал реферат про критику идей коммунизма Маркса французским философом Альбером Камю или о подпольной организации "Красной капелле" удачно работавшей в тылу Германии. А вот уже здесь в институте, Стёпа для хорошей оценки ходил в дискуссионный клуб по политологии, организованный его преподавателем и там готовил реферат "Политический портрет Л. Кравчука". Ну, вот можно ли, что-то в этом роде?
Профессор выглядел задумчивым. Он встал, прошел за свой стол и попросил показать зачётную книжку. Стёпа протянул зачётку. Профессор пролистал зачётку, нашел свои оценки в ней, пролистал в конец и положил на стол. Взял ручку и сделал запись, что философия переиздана на отлично. Профессор пожелал удачи и сказал, что надеется на встречу на лекциях в магистратуре, а сейчас, к сожалению, ему нужно торопиться, так как он опаздывает.
Они вышли из кабинета, профессор закрыл дверь и растворился в многолюдном коридоре. Стёпа с зачеткой в руках и с открытым ртом стоял и не мог поверить случившемуся.
Следующим предметом Стёпа выбрал экономику. Здесь у него стояла тройка. Тройка была практически у всех, кто добросовестно пытался учить этот предмет. У тех, кто просто учил - была двойка. Преподаватель по экономике был настолько забавным человечком, что про него можно писать отдельную книгу.
Этот господин периодически проводил письменные срезы по прошедшим лекциям. Все благополучно списывали из конспектов и книг ответы на поставленные вопросы и затем получали свои оценки, например "0.1" или "1.2", "2.3" и так далее. Максимальная оценка могла быть чуточку выше "тройки". Всеобщему возмущению не было предела. Но преподаватель говорил, что студенты недостаточно раскрыли тему, что они представили только тот материал, который он дал на лекции, а нужно читать экономическую литературу и только тогда можно рассчитывать на более менее приличную оценку. Он также всех успокаивал тем, что будет индивидуальный опрос, по завершению курса изучения Экономики и можно будет всё исправить.
На потоке было порядка девяноста человек и все хотели исправить оценку. В конце учебного года каждый день все выстраивались перед кабинетом, где принимал экономист всех желающих строго по одному. Менее пятнадцати минут индивидуальный опрос не длился, а через сорок пять минут экономист уходил куда-то, и его не было порядка тридцати минут. Доходило до абсурда, ребята просто переставали выпускать преподавателя из кабинета, чтобы он продолжал свою работу. Однажды он сказал, что ему очень нужно сходить на кафедру, и что через десять минут он преобязательно вернётся.
Все значит стоят, ждут и вдруг кто-то говорит, что видел экономиста, который вышел из института и пошел домой. Группа ребят тут же кинулась к своей машине и помчалась в погоню. Они его догнали, предложили сесть в машину и приехали обратно. В общем, Стёпа тогда решил остановиться на своей тройке, так как происходящее выглядело слишком сюрреалистичным, а он не был фанатом искусства.
Переиздать у своего преподавателя экономику было нереально, но почему не попытаться, как говорится, за спрос не бьют в нос. Сидит значит Степа в коридоре учебного корпуса, морально созревает к беседе и тут мчится Александр, хороший знакомый с параллельной группы. Они жили в одной общаге и постоянно зависали в одной и той же компании по вечерам. Александр увидел Стёпу и подошел перекинуться парой слов. Он выслушал Стёпино горе, и весь такой жизнерадостный говорит - пошли. Они пришли к одной из аудиторий по экономике. Учебная пара как раз закончилась, и студенты покидали помещение. Александр и говорит, что сейчас здесь его преподавательница по экономике - мировая женщина. Она как раз собирала свои вещи со стола. Ребята подошли к ней и Александр рассказал ей проблему своего товарища и попросил совета. Женщина сочувствующе взглянула на Стёпу и попросила его зачётку. Она пролистала ее. Посмотрела на тройку по экономике, на подпись своего уважаемого коллеги, затем перелистала в конец, увидела отлично за переизданную философию и собственноручно поставила рядом отлично по экономике.
В общем, благодаря этим отзывчивым людям двери магистратуры распахнулись для Стёпы.
2
После успешной защиты дипломного проекта Стёпе нужно было подъехать в проектный институт к профессору и переговорить с ним о дате выхода на работу.
Стёпа приехал в проектный институт и зашёл к секретарю, это была милая женщина, которая показалась Стёпе очень похожей на актрису Веру Глаголеву. От неё Степа узнал, что в альма-матер возникли непредвиденные проблемы с поступлением в магистратуру. Секретарша на кафедре решила на вакантное место в магистратуре устроить своего сына, который учился одновременно со Стёпой. Она пошла ва-банк. Для осуществления своего плана она все просчитала. В последний день утверждения списков магистрантов она пошла на прием к самому ректору. В этот день профессора Славянского на работе не было, так как учебный год завершился, а все административные вопросы, как он думал, были решены.
Однако эта добрая женщина, в порыве заботы о будущих кадрах учебного заведения доложила ректору, что профессор Славянский обучает здесь в магистратуре и аспирантуре ребят, которые потом здесь и не собираются работать. По ее мнению он готовит научные кадры для своего проектного института, а вот её сын - молодец и он готов целиком и полностью посвятить всю свою жизнь делу только этого института.
Секретарь просчитала всё, и то, что ректор был человек вспыльчивый и то, что он Славянского недолюбливал, так как тот был слишком самостоятельным. По всем раскладам Стёпина магистратура должна была накрыться медным тазом. Спасти Стёпу мог только Славянский, но он ничего не знал, мобильники тогда ещё не были в ходу и он спокойно работал у себя в кабинете в другом конце города. Но дама не учла одного обстоятельства, что к Славянскому, всё-таки дозвонятся и что он не поленится, несмотря на возраст и регалии и общественным транспортом бросится отстаивать свой авторитет, а заодно спасать Стёпу.
Узнав всё это, Степа бросился вслед за профессором. Прибыв в институт, Стёпа отправился на кафедру искать профессора. Кабинет профессора был закрыт и Стёпа начал заглядывать во все кабинеты, чтобы его найти. Все двери были закрыты. Оказалась открытой только дверь в кабинет секретаря. Стёпа, с замиранием сердца, открыл эту дверь. Там в одиночестве за столом сидела секретарь кафедры и рыдала в носовой платок. Стёпа спросил её, где можно найти профессора, на что она спокойно ответила, что он уже уехал к себе. Стёпа отправился обратно, понимая, что что-то произошло, но что именно он ещё не знал.
Стёпа приехал в проектный институт, секретарша Глаголева сказала, что САМ у себя. Здесь нужно сказать, что Стёпа удивился, когда ещё в свой первый приезд сюда заметил, как все подчеркнуто с уважением относились к Славянскому. Для Стёпы тогда Славянский ещё был обычным рядовым преподавателем, но здесь все возле его кабинета говорили, чуть ли не шёпотом и ходили, чуть ли не на цыпочках.
Стёпа заглянул к профессору, тот спокойно сидел и работал за своим столом. Заметив голову Стёпы в дверном проеме, он пригласил его зайти. Стёпа зашел и присел. Профессор сказал, что всё в порядке, всё остается в силе. Стёпа зачислен в магистратуру, в последний момент, правда, возникли некоторые непредвиденные обстоятельства, но они благополучно разрешены. Пока Стёпа может наслаждаться отдыхом, а с первого сентября у него начинается учёба в магистратуре и он начинает свою трудовую деятельность в должности инженера.
Ну, вот мечта Стёпы и сбылась - он получил высшее образование и работу инженера. В учебе в магистратуре Степа проблем для себя не видел, но вот последующая учеба в аспирантуре с успешным выходом на защиту кандидатской как-то совсем не имела отклика в его душе. Это для Стёпы, было всё равно, что полететь на Луну. Но так как альтернативы не было, то оставался реальным только этот нереальный жизненный путь. Нереальный потому, что Стёпа никогда и не думал, что будет заниматься наукой, он просто хотел закончить институт. Для него свалившееся счастье было чересчур хорошим раскладом, к которому он морально не был готов. Стёпа, конечно, постарается сделать всё, что в его силах, впрочем, как и всегда, но он переживал, что его двумерного мышления может оказаться не достаточно, так как он уже осознал, что мир то, имеет больше двух измерений.
3
Дальше Стёпа будет стараться всё делать как можно лучше, только вот получаться на самом деле всё будет несколько иначе.
Стёпа думал, что вот если хорошо выполнять свою работу, то карьера тебе будет обеспечена, однако важность человеческого фактора он не учитывал, так как у него были проблемы с коммуникабельностью. Стёпа понимал, что это его огромный минус, и даже читал Дейла Карнеги и что-то там ещё в этом роде. Получив теоретическое представление о коммуникабельности, Стёпа решил пару раз попробовать себя в роли льстеца, но всё получилось столь коряво, что он решил, будь как будет, но это не его. Он не раз наблюдал как другие естественно и с лёгкостью решают свои вопросы и для себя он понял, что быть льстецом дано не каждому и с этой способностью нужно, наверное, родиться.
Использованию человеческого фактора не учат, но очень важно иметь о нём представление. У каждого в жизни свои ситуации, свои ошибки, свои последствия. Возможно, нужно, чтобы через время, вспоминая неприятные моменты, каждый мог бы понять, что же произошло на самом деле и почему. Кто тогда был не прав, и как можно было бы выйти из той или иной ситуации без потерь. Нет, конечное, такая же ситуация не повторится, но чем больше ситуаций удастся критически переосмыслить, тем больше вероятность того, что хоть какие-то элементарные навыки привьются...
Первого сентября Стёпа приступил к работе и учёбе. В институте не было ничего особенно интересного, а вот на работе всё было в новинку, и люди и взаимоотношения.
Коллектив в отделе, где Стёпа начал работать состоял из одиннадцати человек, включая и самого Стёпу. Кроме Стёпы здесь были еще двое ребят - аспиранты профессора, с которыми Стёпа и делил один кабинет. Здесь работали две женщины бальзаковского возраста, но выглядевших очень жизнерадостными. Остальные мужчины были предпенсионного возраста. Здесь в шутку говорили, что в институте образовался значительный разрыв поколений. Женщины порой говорили с грустинкой, что нет мужчин среднего возраста.
Стёпа пришел осваивать профессию инженера, поэтому с головой ушёл в работу. Вскоре ему удалось показать себя во всей красе. Замом профессора был Васильевич, он, кстати, был одним из самых взрослых в отделе. Самым взрослым был завхоз. Завхоз был человек без образования и был он большой чудак, но также он был и мастером на все руки. Его все любили и относились к нему с подчеркнутым уважением. Он всегда носил пиджак и галстук, а подпись у него была - это просто каллиграфическое произведение искусства.
Так вот, вскоре Васильевич сказал Стёпе, что им двоим предстоит командировка. В селе соседней области есть заброшенный Дворец культуры и они поедут туда, и осмотрят его. Так как никаких чертежей нет, то по результатам поездки Стёпа должен будет составить все необходимые чертежи: фасады, планы, разрезы, фундаменты, конструкции крыши и так далее. На всё про всё, у них для сбора информации будет три дня.
Каким-то чудом Стёпе удалось всё воплотить на бумагу. Стёпа сам был удивлен. Там на месте большую часть времени Стёпа провел сам, так как Васильевич поехал к своему другу и Стёпа на свой страх и риск всё измерял и зарисовывал, как мог. На объекте он работал до заката солнца, благо, что была середина сентября и стояла отличная тёплая погода.
Когда Стёпа представил результаты своей работы, то симпатия и расположение Васильевича ему были обеспечены на несколько лет и это в будущем сыграет свою роль. Профессор же своих эмоций никогда не выказывал и считал, что хвалить - это только вредить, а эту работу он даже не считал серьезной. Он был человеком науки, и только на этом поприще можно было вызвать у него уважение. Васильевич же всем своим видом показывал, что он доволен работой Степы.
Время тогда было сложное и зарплату не платили. Задержка по выплате зарплаты составляла больше года. Стёпа отработает здесь год и так ни одной зарплаты и не получит. Чтобы как-то выживать руководители отделов создавали собственные фирмочки и находили любые заказы, чтобы за них платили. Благодаря этим работам и удавалось иногда получать хоть какую-то копейку. Аспиранты занимались своими диссертациями, а профессор старался для этого найти хоть какие-то средства и возможности. Когда аспирантам нужна была физическая помощь, весь отдел дружно принимал в этом участие.
Стёпе нравилась его работа, но экономическое состояние института желало лучшего. Задолженность по зарплате росла от месяца к месяцу, и это угнетало молодого инженера. Казалось, у Стёпы есть всё, что он хотел: образование и любимая работа, но не хватало пустячка - материального обеспечения.
Кто бы мог подумать, что можно работать, но денег не получать и сколько это вообще может продлиться? Не успокаивало даже то, что Васильевич выделял Стёпу среди более опытных аспирантов, которым это очень не нравилось. Когда появилась относительно большая работа по фирме, то Васильевич настоял, чтобы её выполнял Стёпа, хотя у профессора на этот счет было свое мнение. Стёпе конечное ситуация была не совсем понятной, так как он один должен был заниматься этой работой месяцев пять - шесть. Почему бы не подключить несколько человек и не разделить её между всеми? Возможно, именно так и хотел поступить Славянский, но Васильевич, видя Стёпино рвение в работе, возможно решил иначе. Зачем платить нескольким сотрудникам, тем более тем, кто знает реальную цену работе, если можно эту работать отдать студенту, который спать не будет, но работу всё равно сделает, но это для Степы тогда так и осталось загадкой, а отношение к нему других сотрудником должно было стать не совсем доброжелательным. Стёпа просто работал и ничего этого не замечал.
Весь этот год Стёпа разрывался между учёбой и работой. Он не понаслышке узнал, что такое ненормируемый рабочий день. В итоге магистратура с бессонными ночами была позади. В сентябре предстоял экзамен в аспирантуру, но он был символичным, так как его принимали научные руководители магистрантов и была договоренность кто из магистрантов проходит в аспирантуру. Стёпа проходил, так как по своей кафедре он шёл один, а за кафедрой было зарезервировано одно место. Кандидатский минимум и перевод нескончаемых тысяч по английскому языку, были в прошлом. Казалось бы всё ничего, но желание зарабатывать хоть сколько-то нормальную зарплату и отсутствие веры в то, что он сможет выполнить экспериментальную часть выбранной научной диссертации сделали своё дело. Стёпа решил увольняться после летнего отпуска.
Очень сложно было озвучить свое решение профессору. Он к этому морально готовился пару месяцев и даже записывал, то, что следовало бы сказать. В конце концов, всё было озвучено, Степа сказал, что не хотел бы подводить профессора и кафедру и поэтому придёт на вступительный экзамен и благополучно его не сдаст. На том и порешили. Профессор, как всегда, остался внешне совершенно непоколебимым и даже не напомнил, что Стёпа давал обещание пройти этот путь. Да, как ни прискорбно, но Стёпа своё обещание не смог сдержать, так как отсутствие выплаты зарплаты не упоминалось.
Стёпа уволился. Он работал то там, то там, иногда заезжал в проектный институт с надеждой получить не выплаченную за год зарплату. С момента увольнения прошло более полу года. Стёпа жил и работал в своем родном небольшом городке и однажды получил письмо от аспиранта. В письме говорилось, что Васильевич просит Стёпу позвонить. Мобильники тогда только начинали входить в широкий обиход, и это было дорогое удовольствие. Стёпа позвонил. Васильевич предлагал Стёпе вернуться. В руководство института вошел Славянский и он обещал навести порядок. В общем, должны были появиться деньги на зарплату, да и работа за которую будут нормально платить. Васильевич сказал, что профессор не принимает назад тех, кто однажды ушёл от него, но Васильевич постарается всё уладить, к тому же он поможет найти общежитие и институт будет оплачивать половину стоимости проживания.
Стёпа взвесил все за и против и решил вернуться, его тронула подобная забота Васильевича, да и работать там, что не говори, ему доставляло моральное удовлетворение.
4
Забегая чуточку вперед, нужно отметить некоторые вещи, о которых будет дальнейший рассказ. Необходимо всегда помнить и понимать, что все люди разные, и они постоянно балансируют на тросе своих чувств и эмоций. Кто-то больше зависит от них, а кто-то меньше. Если человек как-то сказал в ваш адрес нечто обидное, то не обязательно, что он это сделал обдуманно. Возможно, просто порыв ветра качнул его настроение в том направлении и не стоит по этому поводу из мухи раздувать слона.
Всё вокруг сбалансировано, поэтому можно предположить, что если кто-то вызывает в вас чувство симпатии, то будьте готовы, что узнав этого человека лучше - другая его грань будет вызывать у вас противоположные чувства. Как говорит один успешный господин - не работе нет друзей, есть сослуживцы. Другой известный товарищ повторял, что нужно уметь работать с теми, кто есть
Любой рабочий коллектив нужно принимать такой, какой он есть. Нужно помнить, что люди здесь работали до вас, и будут с таким же успехом работать и после вас. Выносить своё осуждение о ком-то, особенно в адрес руководства, за то или иное событие или принимать активное обсуждение с сослуживцами по этому поводу не стоит. Нужно помнить, что одно неосторожное слово может вам очень сильно навредить, так как у руководителя мгновенно возникнет антипатия к вам. Руководитель, как правило, в курсе подобных разговоров даже не особо этого желая, так как любой коллектив стремится к совершенству. Совершенство подразумевает иерархию коллектива, где определенные ниши занимают люди с соответствующими качествами и этого изменить нельзя. Это как отдельный человек обладает определенными индивидуальными качествами, но в целом люди из одной социально-временной ячейки очень схожи. Так и человеческие коллективы в одной точке пространственно-временного измерения имеют незначительные отличия, но в целом они очень схожи по своей иерархии и индивидуальным качествам людей на аналогичных иерархических ступеньках.
Всегда есть люди ищущие расположения руководства по тем или иным причинам, поэтому старая поговорка "Молчание - золото", как была актуальной, так и останется таковой навсегда.
Все выше сказанное это незримая система. Если вы не найдёте своего места в этой системе и будете ее активно критиковать, то система вас заметит и не особенно будет к вам после этого расположена, даже если вы семи пядей во лбу. Перед не писаными правилами систем трудовых коллективов равны все независимо от ранга и возраста. Это не зависит от отдельного человека, здесь работает некий коллективный разум и стоит любому представителю совершить нечто, что коллективным разумом или если хотите эгрегором небольшого ранга, будет расценено как угроза в свой адрес, как сразу же после этого начинается процесс отторжения этого субъекта из коллектива.
Это нечто метафизическое и подобное осознание появляется после наблюдения за жизнью коллектива изнутри довольно продолжительное время в разных ситуациях, и как минимум в десяти разных коллективах. Стёпе довелось лицезреть, как теряют свои должности и директора и незаменимые специалисты, положение которых казалось незыблемым и происходило в ущерб выполняемой работе, но этот процесс был необратимым. О рядовых сотрудниках здесь и говорить нечего. Простого сотрудника уволить ничего не стоит, но неугодному могут просто создать невыносимую обстановку, чтобы сам собрал свои вещи и ушел.
Грань между фаворитом коллектива и тем, от кого эгрегор данного коллектива решает избавиться очень тонкая. Ещё вчера ты был на коне и проработал здесь десятилетия, а завтра вдруг тебя рассчитали и даже не пустили за проходную. Это говорит лишь о том, что практически никто не понимает как всё устроено. Основная масса сотрудников интуитивно чувствует как следует выживать в трудовом коллективе, они вроде и ничего не делают, но их терпят и к ним нет никаких претензий. Однако, в любом коллективе есть такие сотрудники, которых постоянно перегружают работой более чем, да ещё погоняют и вычитывают за медлительность, хотя на самом деле эту работу больше никто и сделать бы здесь не смог. Такому специалисту в любом случае не удаётся прижиться в коллективе, как бы он не старался трудолюбиво выполнять свою работу, ни на что особенное ему здесь рассчитывать не приходится.
Как в первом случае, когда фаворит коллектива бывает внезапно уволен, так и во втором случае, когда старательный специалист работает на износ, но не получает за свою работу ожидаемого вознаграждения, происходящее можно объяснить некоей рассинхронизацией. В первом случае фаворит задумывает нечто такое, что может нарушить установившийся порядок в коллективе и эгрегор начинает его атаковать несмотря ни на какие заслуги. На самом деле никаких заслуг и нет. Правда, если за фаворитом стоит более мощный эгрегор, то он поглощает более слабого.
Человека же, который никак не может вписаться в трудовой коллектив, может характеризовать сильный индивидуальный характер и эгрегор должен его либо сломить и подчинить воле большинства, либо выжать из него всё что можно, а потом избавиться. В общем, кого возвысить, а от кого избавиться решает расчётливый и безжалостный коллективный разум...
5
Вернувшись назад, в проектный институт Стёпа погрузился с головой в работу. Специфика работы отдела, в котором работал Степа, в основном состояла из обследования жилых, общественных и промышленных зданий и составления Научно-технических отчетов. Как правило, подобную работу заказывали, когда возникали серьезные проблемы или подозрения на них.
В отделе составляли рабочие бригады с назначением ответственного специалиста в каждой бригаде. Приступая к работе, исполнители старались найти во всевозможных архивах чертежи на здание и уже после этого выезжали на объект, где проводили обязательный визуальный осмотр всех конструкций здания, выявляли повреждения, проводили опрос персонала или жильцов и уже потом начиналась рутинная кабинетная работа. Иногда приходилось выезжать в командировку в другой город или область. Командировки особенно врезались в память, так как двух одинаковых не было, и они по своему вырывали тебя из рутины повседневности.
После сбора всей информации, определяли необходимость вскрытия фундаментов для их осмотра и замеров, отбирали пробы грунта непосредственно из основания фундамента, иногда проводили испытания прочности кирпичной кладки или бетона. Главной задачей ответственного специалиста было определение степени повреждения, причин повреждений и разработки необходимых мер по усилению здания.
Заказов на эти работы было достаточно, так как в то время конкурентов практически не было. Заказчики исправно платили по счетам и отдел начал потихоньку расширяться. Начали брать выпускников из института.
Коллектив был дружный, склок и ссор практически не было, кроме пары инцидентов получивших огласку. Как скажет один старожил этого коллектива, много лет спустя: "Счастье в неведении".
Васильевич заведовал распределением премиального фонда отдела. Этим распределением практически все были недовольны, особенно в свете выполнения большого объем работ в последнее время, при отсутствии роста премиальных.
В какой-то момент активная группа сотрудников добилась того, что распределение премиального фонда вынужден был взять на себя Славянский. Он сразу же сделал всё максимально прозрачным. Теперь при создании рабочих групп оговаривался размер премиальных, что служило стимулом к работе, так как размер премии возрос в разы.
Через пару лет работы Стёпа поймал себя на мысли, что стал таким же, как и остальные сотрудники. В свой первый визит сюда Стёпа был удивлен раболепным отношением сотрудников к начальнику. Они старались лишний раз не привлекать к себе внимания Славянского. Теперь и Стёпе почему-то не хотелось лишний раз пересекаться с ним в коридоре или беспокоить каким-то вопросом.
6
Когда Стёпа вернулся в институт, то ему дали отдельный кабинет, пустовавший в то время. За время отсутствия Стёпы аспиранты были размещены в других кабинетах, а их бывший кабинет был сдан в аренду. Практически год Стёпа был единственным хозяином целого кабинета.
Через некоторое время на работу в отдел Славянский пригласил Давыдовича. Давыдович был уже пенсионером и подрабатывал где-то сторожем. Славянский его хорошо знал и уважал как учёного и специалиста. Давыдович долгое время был преподавателем в институте, он в свое время защитил кандидатскую диссертацию в Москве. После защиты кандидатской и будучи преподавателем в институте ректор предлагал ему возглавить кафедру, но при условии, что тот займётся докторской. Давыдович отказался, так как был сыт наукой по самое не хочу. На закате СССР ему предложили поехать в одну африканскую страну преподавать в тамошний ВУЗ. Человек он был законопослушным, и отказаться не смог. Так как он ехал в ВУЗ франкоязычный, а школьный курс французского языка желал лучшего, то он прошел специальный интенсивный курс французского языка, что позволило ему преподавать, но с тех пор он стал страдать бессонницей. В Африке он провел несколько лет и после развала СССР вернулся домой. По возвращении домой у него появилась непонятная болезнь, возможно привет из Африки. Во времена обострения болезни, раз в несколько лет ему приходилось порядка месяца лечиться в больнице.
Давыдович был добродушный и абсолютно бесконфликтным человеком, у него было много друзей и все о нём отзывались положительно.
Когда перестали платить зарплаты, Давыдович с двумя друзьями, также кандидатами технических наук открыли собственную фирму и занимались реконструкцией промышленных предприятий. Через пару лет один из товарищей ушел из фирмы. Работы в их фирме было много. Давыдович занимался непосредственно работой, а оставшийся товарищ искал объекты для новой работы и обеспечивал загрузку. Через какое-то время товарищ предложил Давыдовичу взять в фирму бухгалтера - свою жену, так как та осталась без работы. Прошло немного времени и штат их фирмы ещё расширился. Товарищ привел в фирму свою дочь и зятя. Зять стал личным водителем тестя - уже директора фирмы, а дочь секретарём. Давыдович был единственной трудовой лошадкой, которая выполняла всю работу. Зарплата Давыдовича была не очень большой, а все родственники товарища явно зарабатывали больше его. Давыдович попросил себе прибавку к зарплате или в противном случае он уволится. Все трое остальных сотрудников были против повышения его зарплаты. Давыдович уволился, а через пару месяцев фирма перестала быть...
Давыдович, видя трудолюбие Стёпы попросил повышения для него у Славянского. Славянский был человек принципов. Если человек ему нравился как специалист, то он относился к нему уважительно, но стоило только один раз его разочаровать - всё менялось. Приближенная особа Глаголева знала Славянского как никто другой, и порой, она между мимоходом рассказывала интересные и поучительные вещи. Например, один аспирант не оправдал его ожиданий и Славянский сказал ей мимоходом, что "этот" доцента не получит. Стёпа представил себе горе аспиранта, без пяти минут кандидата, который видел своё будущее после защиты в розовом цвете, но он и не догадывался, что его будущая карьера уже перечёркнута. Самое обидное, что если бы Славянский сказал бы ему это прямо, то он мог бы искать новую работу, но Славянский ему ничего не сказал и он много лет будет из шкуры лезть, чтобы добиться желаемого, но все его усилия будут напрасными.
Стёпа знал, что лично он не один раз разочаровал Славянского, он даже себе раз позволил лично высказать свое неудовольствие довольно в резком тоне. Славянский тогда всего лишь холодно сказал, что "Это Ваши проблемы" и демонстративно сплюнул в урну.
Однако, несмотря на всё это, по просьбе Давыдовича Славянский дал повышение Стёпе. Стёпа понимал, что достиг потолка в своей карьере здесь и подумывал об очередном увольнении.
Степино повышение предполагало, что он теперь самостоятельный специалист, который должен был возглавлять и вести работы. Первая самостоятельная работа была настоящим экзаменом для Стёпы. Пришлось на деле доказывать, что он хлеб ест не зря.
В трехэтажном корпусе больницы обрушился участок наружной кирпичной стены. Как выяснилось той зимой выпало очень много снега, а скатная крыша, запроектированная пятьдесят лет назад, была выполнена по нормам того времени, практически без запаса прочности и за пятьдесят лет ее никто не ремонтировал. Да какие там ремонты в больницах или школах на тот момент.
Стропила из года в год давили на мауэрлат, а тот в свою очередь на кирпичную стену. Никто ничего не замечал, пока одним утром часть наружного слоя кирпичной стены не обрушилась. Благо, что плиты перекрытия не обрушились. Анкеровка плит в стену привела к вертикальному расслоению кладки и обрушению всего лишь наружного слоя кладки. Вместе с кладкой выпали некоторые надоконные перемычки. Была угроза обрушения плит перекрытия. В тот же день главный врач больницы сидел в кабинете у Славянского, а через три часа Стёпа уже был на объекте. Было решено для страховки плит перекрытия установить на всех этажах подпорки и освободить от больных опасные помещения.
В общем, работа закипела. Для восстановления кладки в подобных случаях необходимо было снимать плиты перекрытия и восстанавливать кирпичную кладку, а уже потом укладывать плиты назад и ремонтировать крышу. Однако строители, которые должны были заниматься восстановлением были категорически против снятия плит, впрочем, как и главный врач больницы. Стёпа пошел консультироваться со всеми и даже со Славянским, все в один голос сказали не морочь голову и снимай плиты.
Стёпа метался между двумя огнями, так как решение было за ним. Он пошёл опять к Славянскому и попросил помощи, чтобы с ним на объект выехал кто-то более опытный, чтобы найти вариант без снятия плит. Однако именно в то время произошла большая трагедия. В одной из секций девятиэтажного жилого дома произошёл взрыв на первом этаже и от взрыва обрушились перекрытия трех или четырёх верхних этажей. Погибли люди. Практически все силы отдела были брошены на эту работу. Славянский предложил Стёпе войти в эту бригаду...
Стёпа продолжал искать решение. Через три дня нужно было выдать строителям эскиз принятого решения по восстановлению кирпичной кладки стены. Трое суток Степа сидел и рисовал возможные и невозможные решения. Произошло чудо и решение появилось само собой. Прорисовка показала возможность вертикально армирования стены с закреплением арматуры в верхних плитах перекрытия. На следующее утро Степа показал эскиз Давыдовичу, тот был доволен Стёпой. Славянский также дал добро. Все были довольны, особенно строители и главный врач, а Стёпа был просто счастлив. Это было его настоящее боевое крещение как ответственного исполнителя.
7
Однажды в отделе было объявлено собрание в связи с жалобой написанной одним из сотрудников. У всех моментально проснулся интерес, кто и чего вдруг захотел. Глаголева всех обошла и сообщила, что Васильевич, видите ли, хочет индивидуального повышения зарплаты и написал по этому поводу жалобу директору и необходимо провести коллективное собрание по этому поводу. Все негодовали по поводу наглости и коварства Васильевича.
Когда Глаголева скрылась в своем кабинете, в коридоре появился Васильевич. Давыдович как раз стоял в коридоре у окна, наше место для курения. Он подошел к Васильевичу поздороваться. Слово за слово и потекла беседа. Народ со всех кабинетов начал подтягиваться, так как из уст Васильевича всё звучало несколько иначе. Смысл был в следующем - мы уже полгода как занимались одним объектом, работа на котором была реально сопряжена с опасностью для здоровья. Объект был реально аварийный и могло произойти обрушение той или иной конструкции. Эта работа была оценена довольно высоко и обеспечивала загрузку отдела более чем на пол года. К тому же, эта работа попала к нам благодаря Васильевичу. Славянский назначил Васильевича руководить работами по этому объекту. Так как работа таила в себе опасность для здоровья и жизни, то участникам было обещано индивидуальное поощрение.
По ходу работы всё шло гладко, а так как опасения по поводу опасности не оправдались, ничего не рухнуло, то о премиальных вопрос замялся. Васильевич в принципе смирился, но потом узнал, что один из сотрудников в тайне всё-таки был поощрен. Здесь нужно отметить, что этот сотрудник практически был мозговым центром этой работы и фактически именно он и тянул эту работу на своем горбу, впрочем как и всегда.
Ну, в общем, Васильевич получил повод для начала активных действий, тем более, что его уже явно выживали из отдела, конфликт со Славянским достиг своего пика. Вот это всё поведал нам Васильевич. Все сменили ориентацию и начали сочувствовать и заверять Васильевича в своей поддержке на собрании...
Стёпа малёха замешкался и на собрание зашел последним. Славянский сидел за своим столом у окна. Вдоль стены напротив его стола стояли несколько стульев. В глубине кабинета был мягкий уголок и еще несколько стульев. Стёпа собирался укрыться именно здесь в глубине кабинета, подальше от очей Славянского, к тому же все обычно рассаживались как раз напротив начальника, а здесь было свободно. Однако оказалось, что все места в глубине кабинета заняты. На одном месте, где обычно сидел один человек втиснулись по двое. Свободны были только стулья напротив Славянского, где в гордом одиночестве сидел невозмутимый Васильевич.
У Стёпы вариантов не было, кроме как развернуться и тихонько выйти обратно, но это был не вариант. Стёпа подошел и присел возле Васильевича, как раз напротив Славянского.
Славянский взял вступительное слово, объяснил сложившуюся ситуацию, пересказал фактически версию Васильевича ничего не скрывая. Премирование сотрудника объяснил тем, что тому скоро выходить на пенсию и так как у него пенсия будет не очень большая, то уровень зарплаты в последний год работы перед пенсией будет для него полезным, тем более, что он это заслужил за долгие годы работы здесь. С этим, конечно, никто не мог поспорить.
Славянский предложил голосовать сначала тем, кто поддерживает просьбу о премировании участников той злополучной работы. Стёпа находясь напротив Славянского старался избегать смотреть на него, как было некогда прописано в указе Петра Первого "подчинённый пред лицом начальствующего должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы своим разумением не смущать лица начальствующего". Как Стёпа не репетировал перед зеркалом, но получить одновременно выражение лица лихого и придурковатого у него не получалось. По отдельности удавалось отлично изобразить либо одно, либо другое, но одновременно никак не получалось. Ну, не актер был Стёпа.
Данная ситуация не была тем местом где бы стоило блеснуть и попытаться это сделать, а вдруг бы получилось. Поэтому Степа сосредоточился на главном "не смущать лица начальствующего своим разумением" и он поглядывал в окошко, но всё очень внимательно слушал.
Когда Стёпа услышал, что голосуют в поддержку Васильевича, то в соответствии со своими внутренними убеждениями, что правда должна восторжествовать, что раз обещал - выполняй и так далее. В общем, Стёпа был на стороне Васильевича по зову внутреннего голоса, который говорил ему, что если ты этого не сделаешь, то будешь себе весьма неприятен. Степа посматривал в окно и в поле его зрения был Васильевич, который сидел рядом у окна. Васильевич поднял руку и повернул голову вглубь комнаты, еле заметно улыбаясь, было понятно, что он всё прекрасно знал и понимал, чего в отличие от него Стёпа не понимал. Стёпа следом за Васильевичем тоже поднял руку и перевел взгляд вглубь комнаты стараясь не встреться взглядом со Славянским. Увиденное удивило Степу. Больше никто руки не поднял. Дальше как в замедленной съёмке, Стёпа перевел взгляд на Славянского. Оказалось, что Славянский пристально смотрел прямо на Стёпу и взгляд его был весьма не приветливый. Стёпе стало очень неуютно. Рука вдруг начала опускать сама собой, до такой степени Стёпа не мог позволить себе упасть, поэтому он просто запрятался от Славянского за своей поднятой рукой. Когда Стёпа укрылся от пронизывающего взгляда, ему стало легче. Когда их руки пересчитали поступила команда голосовать против. Стёпа наконец-то смог опустить руку. Всё было кончено.
Славянский утратил интерес к Стёпе. Славянский высоко поднял свою руку и демонстративно перевел свой взгляд вглубь комнаты. Пятеро ярых приверженцев Славянского уже сидели с поднятыми руками. Однако Славянский остался очень удивлен и разочарован увиденным, так как еще пятеро рук не подняли. При голосовании "кто воздержался" будут подняты как раз эти пять рук. Позже Глаголева в кругу приверженцев Славянского, где будет присутствовать и Стёпа, скажет, что Славянский не так рассердился на Стёпу как на тех, кто позволил себе воздержаться, так как они фактически предали его, в то время как были обязаны ему практически всем, они были его аспирантами. Тогда Стёпа понял, что для него ещё не всё кончено.
Васильевич в тот же день уволился, новое место работы его уже ждало. Он поблагодарил Стёпу за поддержку, тепло улыбнулся и сказал, что Стёпа, в случае чего, может обращаться к нему за помощью.
8
Когда Васильевича отстранили от должности главного инженера по фирмочке, то на его места был поставлен первый защитившийся аспирант Невозмутимый. Для Степы это особого значения не имело, так как на нём это никак не отразилось. Невозмутимый был весьма немногословен, но нужно отдать ему должное был весьма толковым. Разговорить его или чтобы он включился в обсуждение чего-то, что происходило прямо возле него, было не просто. Чтобы он обратил на тебя внимание, нужно было обратиться непосредственно к нему с конкретным вопросом. Возможно поэтому его отношения со вторым аспирантом Прижимистым, который в то время выходил на защиту были просто никакими.
После окончательного увольнения Васильевича, где то через месяц, в отделе с утра было как то особенно неспокойно. В воздухе повис топор, который ждал своей жертвы. Глаголева у всех узнавала про Невозмутимого. Её вопросы были совершенно не уместными и надуманно показными, что особенно подхлёстывало интерес к происходящему. Оба состоявшиеся кандидата работали параллельно в учебном институте и в проектном. У них был свободный график работы. О том кто и когда должен был быть на работе точно знал только Славянский и конечное Глаголева, как единственное доверенное лицо и правая его рука. Но она почему-то заходила во все кабинеты и спрашивала о Невозмутимом. Ей никто ничего не мог ответить вразумительного и все только спрашивали почему бы ей не позвонить ему на мобильный. Она как-то особенно расстроено разводила руками, качала головой и говорила, что Невозмутимый такое вчера утворил, что это просто немыслимо. Славянский же, после того как узнал об этом, очень сильно расстроился. В общем, беда, беда...
Интрига всё накалялась и накалялась. Уже никто не мог работать, и все шушукались по кабинетам. Через пару часов появился Невозмутимый, и всё как-то стихло. Еще через пару часов Глаголева вновь всех обошла и сообщила, что Славянский снял Невозмутимого с должности главного инженера по фирмочке и, наверное, назначит временно Прижимистого. На наш вопрос - что же произошло, она в двух словах, как бы нехотя, уже направляясь к выходу, и находясь к нам спиной, бросила, что Невозмутимый подрабатывает у Васильевича и отдаёт тому наши работы, что расценено как предательство.
Здесь следует упомянуть, что Прижимистый мог быть довольно милым и угодливым и он вошёл в ближний круг общения с Глаголевой. В этом ближнем кругу было три человека Глаголева, еще одна сотрудница отдела и Прижимистый. Они отлично ладили между собой и через Глаголеву первыми имели всю информацию, так как той обязательно нужно было с кем-то обсудить последние новости.
Позже Невозмутимый поведал Стёпе свою версию происходящего. По его мнению, кто-то из доверенного круга Глаголевой ехал по городу в трамвае и собственными глазами видел встречу Невозмутимого и Васильевича на остановке, где теперь работал Васильевич. Невозмутимый сказал, что это полная чушь, так как в тот день он конечное не был на работе, так как у него был День рождения, и он взял отгул. Весь день он провел дома с семьей, а Васильевича с момента увольнения он вообще ни разу не видел. В общем, его подставили очень профессионально и красиво и самое главное, что были выбраны очень удачно дни для этого. Если бы он был с утра на работе, то Славянский поговорил бы с ним по этому поводу, но так как с утра он должен был заехать в учебный институт, то естественно он не имел шансов оправдаться. Славянский же за пару часов отсутствия Невозмутимого, в свете представленной информации или дезинформации, всё разложил по полочкам и принял решение. Возвращаться же к обсуждению того, что для него уже было ясно, было просто бесполезно.
В общем, атмосфера в отделе накалилась и Стёпе работать здесь стало весьма дискомфортно. От той дружественной атмосферы, которая была в отделе раньше, не осталось и следа. Особенно Стёпу угнетало отсутствие перспективы роста и ограниченность его специализации в работе, так как найти новую работу с подобной спецификой было очень не просто. Стёпа мечтал еще в институте проектировать многоэтажные здания и что-то такое значительное, ну чтобы можно было этим похвастаться.
В общем, для себя Стёпа решил, что работать у Славянского ему уже психологически напряжно, тем более при отсутствии каких бы то ни было перспектив для себя. А с учетом того, что нужно было расширять свою зону профессиональных навыков, это было просто без вариантов.
Славянский на тот момент, после того как Степа пару раз дерзнул показать собственное мнение, совершенно противоречащее правильному мнению начальника, просто перестал замечать Стёпу.
И вот тут-то произошло то, что просто не могло произойти. Славянский в течение одного дня был уволен.
9
Славянский был уволен директором, так как дерзнул выступить против него. С двумя своими доверенными людьми, как предполагал Славянский, из руководства они написали жалобу в вышестоящую инстанцию. Директор был человек очень влиятельный и ему переслали жалобу его подчинённых. Друзья Славянского покаялись, хотя быстрее всего они просто разыграли весь этот спектакль, чтобы втянуть его в подобную интригу. Директор же получил повод начать активные действия против давно неугодного сотрудника, несмотря на все регалии последнего. Почему-то все успешные люди относятся с подозрением ко всем порядочным, но сами окружены в основном льстецами и аферистами - это наблюдение из реальной жизни.
Из отдела ближний круг Глаголевой уволился через пару недель. Славянский организовал филиал другого очень крупного института и Глаголева, уходя, сказала, что Славянский всех заберет, но не сразу.
После этого атмосфера на работе стала намного проще, но зарплата упала значительно. Молодые сотрудники отдела начали подумывать о смене места работы. Через месяц Славянский пригласил к себе ещё одну молодую девушку из отдела Интересную, которая сразу написала заявление на увольнение. На неё решили повесить деньги, которые институт платил за её обучение в аспирантуре. Чем там всё закончилось не известно, но она всё равно уволилась.
Стёпа подыскивал новую работу, но ничего подходящего не попадалось. Пару раз он выполнил халтуры для Васильевича, у которого были заказы, но не хватало исполнителей. Васильевич узнал о намерениях Стёпы. В своей новой организации он предложил директору открыть отдел по обследованию зданий, который бы возглавил Стёпа. Директор подумал и согласился.
Стёпа решил увольняться, но наученный опытом Интересной и проконсультировавшись у пары юристов, у Степы была за плечами заочная аспирантура оплаченная его организацией, он составил план увольнения. Так как зарплату начали задерживать, то причина увольнения звучала как - задержка своевременной выплаты зарплаты. Это было очень не выгодно организации, поэтому, когда Стёпа написал своё заявление, то прежде чем его зарегистрировать секретарь позвонила главному бухгалтеру. Та в свою очередь попросила Стёпу переписать заявление, согласившись договориться с директором, чтобы на него не вешали никакого долга. Стёпа переписал заявление с формулировкой "по собственному желанию".
На момент подачи заявления Стёпа сдал всё, что на нём числилось: книги, приборы, отчёты. На следующий день он отправился к директору, так как никто визировать заявление без согласия директора не соглашался, нужна была личная аудиенция. В общем, две недели тянулась эпопея Стёпиного увольнения. В первый раз, когда директор увидел его в своей приемной и поинтересовался в чём дело, то грозно сказал, что нечего страдать глупостями и чтобы он шёл и работал. Стёпа остался сидеть в приёмной. Когда директор в очередной раз вышел и снова увидел Стёпу, то уже более спокойно взял у него заявление и сказал приходить на следующий день.
Следующий день тянулся на протяжении двух недель. Иногда Стёпа попадал к директору и они немного беседовали, иногда встреча переносилась на следующий день. Директор был ниже среднего роста и глубоко пенсионного возраста, но когда он пристально смотрел на Стёпу из под своих густых бровей, то Степе было очень не по себе.
Степа еще никогда не испытывал такого тяжелого взгляда. Однажды спросив о причине увольнения и услышав, что Стёпе оказывается нужны деньги, он настоял, чтобы Стёпа написал заявление на материальную помощь, после чего сказал в очередной раз идти и работать, так как проблема с деньгами решена. Ноги уже вставали, руки тянулись к двери, глаза уже не могли подняться и принять директорский взгляд, но Стёпа нашел немножко сил и выдавил из себя, что ему нужно подписать заявление на увольнение. Директор хмыкнул и сказал, чтобы тот приходил завтра.
Стёпа не был каким-то особо ценным сотрудником, но весь этот спектакль разыгрывался из-за Славянского, так как директор не желал отпускать людей, которые уходили к Славянскому, тем более, что тот выиграл суд по поводу незаконного увольнения.
В очередной раз директор на беседу пригласил институтского юриста и сказал Стёпе, что Стёпа молодец и всё сдал, и за ним нет никаких материальных долгов, но всё равно Степа собирается подставить институт. Стёпа был в недоумении и поинтересовался как. На что директор сказал, что Стёпа на днях взял компьютер в кредит, а в институте взял справку о зарплате. Стёпа спросил ну и как он может подставить институт. На что услышал, что коварный Стёпа и не собирается выплачивать кредит и что весь кредит повиснет на институте. Услышав это, Стёпа не удержался и рассмеялся. Его кредит к институту не имеет никакого отношения, так как он оформлен на него и в любом случае отвечать только ему. Директор посмотрел на юриста, та еле заметно кивнула. Директор в очередной раз сказал приходить завтра.
На последней решающей встрече директор напрямую спросил - не к Славянскому ли уходит Стёпа? На что Стёпа откровенно сказал, что он последний человек, которого Славянский взял бы к себе. Этого директору было недостаточно, он настаивал на конкретике. Васильевич просил Стёпу до последнего не называть его, но если уж припрёт, тогда можно. Момент настал. Стёпа назвал Васильевича. Директор сказал, чтобы Васильевич подъехал к нему прямо сейчас, так как ему нужно поговорить с ним.
Стёпа вышел и позвонил Васильевичу и передал просьбу директора. Васильевич рассмеялся и сказал, что сейчас будет. Когда они втроем собрались у директора и Васильевич подтвердил, что Стёпа идет работать к нему, директор сказал, что даст согласие, но только с формулировкой "по переводу". Здесь он уже обратился напрямую к Стёпе и сказал, что переживает за него, так как после увольнения он может не найти работу и опуститься, чего ему бы не хотелось.
На следующий день Стёпа получил трудовую, расчётные и даже материальную помощь. Выходя из института, он встретил директора. Директор сильно болел и ему тяжело было ходить. Он шёл вместе с институтским юристом, немного опираясь на её руку. Директор остановился и поздоровался со Стёпой. Он сказал, что Стёпа неплохой человек, но за эти дни стал ещё лучше и скрылся в здании института.
10
Новое место работы отличалось от предыдущего полностью. Данная организация была закрытым акционерным обществом. Здешний директор стоял на страже, сдерживая все попытки разделения организации, либо продажи акций. Ему это было совсем не просто. Это был довольно необычный человек, таких пожалуй больше нет. Он был последним отголоском того хорошего, что было в прошлом и безвозвратно ушло в небытиё.
Он создал в организации условия, чтобы все могли зарабатывать по мере своего труда. Каждый отдел занимался поиском работы и за выполненную работу получал порядка 50% на зарплату от стоимости работы. Когда ты выполнял работу, то ты точно знал, за что ты работаешь и что ты получишь.
Здесь всё было предельно экономно. У директора в кабинете стоял очень старенький компьютер, и он говорил, что этого для него достаточно. Ездил директор на Таврии. Многоэтажное здание, в котором располагалась организация, было практически без обслуживающего персонала. Если нужен был сантехник или электрик, то его приглашали, а, в общем, все старались делать всё своими руками, чтобы деньги уходили не на сторону, а шли на зарплату.
Стёпе выделили комнату только что после ремонта в полуподвальном помещении. Здесь была металлическая вешалка и три стареньких стола. Не было ни одного стула. Васильевич здесь работал в роли консультанта по различным вопросам и над вновь созданным отделом он взял шефство. Главное здесь было найти заказчика, чтобы выполнить для него работу, ведь если не будет оплаты по работе, то и зарплаты не будет никакой. По поиску заказчиков Васильевичу сложно было найти равных, складывалось впечатление, что они сами к нему тянулись.
Когда Стёпа с Васильевичем зашли в кабинет к директору, тот поинтересовался, как Стёпа устроился и пожелал удачи в работе на новом месте. Васильевич издалека поинтересовался, как бы решить вопрос с компьютером и хотя бы одним стулом в кабинет, на что директор ответил, что не всё сразу. Нужно поработать, показать себя, а там уже всё решиться. Васильевич дипломатично поддержал директора. Когда они вышли из кабинета директора, то Васильевич повел знакомиться Стёпу с двумя замами директора, а заодно он интересовался можно ли откуда-нибудь взять стульчик.
Васильевичу был выделен небольшой кабинет в котором он практически не находился, но он здесь также параллельно работал в фирме у своего знакомого в этом же здании и тот для Васильевича в большом кабинете, возле себя, организовал уютное рабочее место. Поэтому когда вопрос со стулом решить не удалось, он поинтересовался можно ли взять стул из кабинета, закрепленного за ним. На это было получено согласие.
Постепенно начали появляться небольшие заказы, выполнить которые совершенно не составляло труда. Это была та же работа, которой Стёпа занимался и раньше, только она было на порядок проще. Тяжело было выполнять работу без компьютера, вернее это было просто невозможно. Первую неделю выручал кабинет на старой работе, от которого Стёпа еще не сдал ключ. Там у Стёпы был и компьютер и принтер. Сосед Степы по кабинету переехал в кабинет Славянского и временно исполнял обязанности начальника отдела. Стёпа без проблем незаметно проникал в кабинет, закрывался изнутри и пару часиков работал.
Через неделю, когда Стёпа уже сдал ключ от кабинета со старой работы, начались хлопоты с поиском компьютера на новом месте работы. Васильевича здесь уже все знали, и он просил то там, то там, чтобы Стёпа мог хотя бы часик поработать. Особенно выручал домашний компьютер, который Стёпа купил перед самым увольнением.
Где-то через месяц Степа получил новенький компьютер, что значительно упростило работу. Вскоре Васильевич предложил Стёпе взять помощника, паренька, который только что закончил институт. На тот момент помощь уже реально была нужна. Васильевич начал набирать обороты и заказов становилось всё больше и больше. Паренек за все брался, но ему приходилось всё объяснять и ничего серьёзного ему поручить было нельзя. Еще через пару месяцев взяли еще одного помощника, тоже только что закончившего институт.
Работы уже было много, и Стёпа начинал нервничать, так как он просто не успевал всё выполнять, а сроки срывать было нельзя. Помошники помогали как могли, но могли они очень мало. Стёпа работал как папа Карло, но зарплата его от этого уже как-то не зависела. Васильевич ежемесячно просматривал выработку и закрывал зарплату практически всем поровну, то есть на четверых. Степу начала давить жаба, но он терпел как мог.
Из других отделов Степу просили помочь в той или иной работе, а за это они ему начисляли зарплату, это был приятный момент и существенная прибавка к зарплате. Вот тут-то всё и начало трещать по швам. Васильевич сказал, чтобы Стёпа выполнял работы для других отделов, только при условии, что деньги будут идти в общий котёл, то есть делиться на четверых. Терпение Стёпы лопнуло, так как он знал, что сам Васильевич так не поступает и Стёпа только ради приличия кивнул головой, хотя и не собирался этого делать.
Однажды Васильевич поинтересовался, не знает ли Стёпа кого, чтобы пригласить его сюда на должность главного инженера, так как все старожилы данной организации хотели зарабатывать деньги, а не сидеть на окладе. Стёпа сразу вспомнил о Невозмутимом, довольно толковом специалисте. Невозмутимый продолжал работать на старом месте работы и переходить к Стёпе и Васильевичу не хотел. Степа позвонил Невозмутимому и обрисовал все прелести работы здесь. В общем Невозмутимый вскоре работал на новом месте работы.
Невозмутимый был более опытным специалистом и вскоре из общего котла и он имел свою долю. Васильевич поручил Невозмутимому проверять выполненные Стёпой работы.
Особенно сильно Степу начала раздражать манера Васильевича заходить в пятницу и желать всем удачных выходных. Он всем рассказывал, что себя нужно беречь и нужно отдыхать, что он никогда домой не брал работу и другим не советует. После этого он подходил к Стёпе и интересовался, когда тот закончит текущие работы. Стёпа на тот момент уже просто задыхался от работы, он и дома по вечерам работал и на выходных. Стёпа пытался объяснить, что он не успевает всё выполнять, на что Васильевич, потирая ручки и качая головой, спокойненько так говорил, что нужно постараться и всё успеть выполнить в срок.
Стёпа достиг точки кипения и у него даже начался нервный тик на одном глазу. Как-то будучи в гостях у одного из сотрудников со старой работы Анатольевича, Стёпа пожаловался тому, что уже просто не в состоянии работать с Васильевичем, тем более тот видит, как Стёпа тянет всю работу, но материально никак не поощряет Стёпиных усилий. Стёпа сказал, что хотел бы уйти обычным проектировщиком, так как работы по обследованию и технической оценке строительных конструкций и зданий ему уже не интересны. Что было бы здорово проектировать новые дома и тому подобное.
Анатольевич в своё время длительный период работал ГИПом в ведущем проектном институте и там кое-кого знал. Он сказал, что может сейчас позвонить одному знакомому ГАПу и замолвить за Стёпу словцо, только Стёпа должен понимать, что ему придется начинать с самого нуля, так как там своя специфика работы. У Стёпы даже глаз перестал дергаться от мысли, что он сможет вырваться с этой каторги. Анатольевич набрал своего знакомого ГАПа. У того как раз ушел один конструктор в другой отдел и он сказал, чтобы протеже Анатольевича подъехал к нему.
Анатольевич подмигнул Стёпе и сказал - ну, давай дуй. Через час после знакомства с ГАПом Жорой, было решено, что Степу возьмут на работу. В основном главную роль здесь сыграло то, что Стёпа работал у Славянского, а того все знали и уважали как специалиста, мнение которого было последней инстанцией по многим сложным инженерным вопросам.
В тот же день Стёпа "обрадовал" Васильевича и написал заявление на увольнение. Когда Стёпу вызвал к себе директор и спросил, что так и почему. Васильевич тоже здесь присутствовал. Стёпа сказал, что хочет проектировать большие и красивые дома и что он собирается заняться именно этим. Стёпа не стал рассказывать, что он считает, что Васильевич перегрузил его работой и платит не так как он того заслуживает.
Васильевич подготовил сюрприз и предложил Стёпе остаться здесь, но перейти в другой проектный отдел, где Стёпа сможет заняться проектированием. Так как Степа был знаком со специалистами предложенного отдела, то данный вариант даже не мог рассматриваться. У Степы открывалась возможность работать и учиться у одного из лучших мэтров своего дела. Даже то, что Стёпа уходил с должности Руководителя отдела на должность рядового инженера и с понижением оклада, на данный момент его не сильно расстраивало, к тому же нервный тик прекратился.
11
В новом коллективе Стёпу приняли весьма доброжелательно. Институт, правда, переживал не лучшие свои дни, вернее клонился к закату, но здесь всё еще были специалисты, которые были просто ассы своего дела.
Стёпа попал в группу конструкторов, где было три женщины, которые представляли три разных поколения. Буквально пару недель назад из этой группы ушёл парень конструктор, а представительница самого юного поколения дорабатывала последние дни перед увольнением.
Специфика гражданского проектирования заключается в том, что все основные вопросы решает ГАП - главный архитектор проекта, а наличие ГИПа - главного инженера проекта является желательным. Однако так как проектирование велось в сложных горно-геологических условиях, то без опытного ГИПа здесь нельзя было обойтись.
В институте был преклонных лет главный инженер, который работал здесь очень давно. Он был очень опытным и знающим проектировщиком. Честно говоря, Стёпе несказанно повезло, что он попал именно сюда.
Главный инженер был очень обижен тем, что предыдущий конструктор ушёл в другую группу. Он вложил в него всю свою душу и в течение нескольких лет обучал всем нюансам проектирования, а тот взял и ушел. Он готовил парня на своё место и теперь после всего он решил больше не распыляться не на кого.
Однако так как главный инженер всё равно оставался по совместительству и ГИПом в Стёпиной группе, то он в рабочем порядке рассказывал, что и как нужно было делать и почему. Каждая такая небольшая беседа была просто бесценной. Он объяснял вещи, о которых мало где можно было услышать. Под руководством главного инженера Стёпа вырабатывал инженерный подход именно в проектировании и обращал внимания на разные вещи, о которых раньше и не задумывался.
Однажды из разработки обычного крыльца главный инженер устроил мастер класс и для конструкторов и для архитекторов. Архитекторы и конструкторы располагались в разных комнатах, и, забегая вперед, следует сказать, что между этими двумя профессиями совершенно отсутствует чувство взаимной симпатии, но это потом.
Проектировали несколько вспомогательных зданий для храма, а что касается храмов, то здесь главный инженер был особо внимателен и к инженерным решениям и к материалам. Конструкторы рассматривали разработанное архитекторами крыльцо, вернее не рассматривали, так как там особенно не было что рассматривать, а разрабатывали свою конструкторскую часть. Зашёл главный инженер обсудить решения по проектировавшемуся многоэтажному жилому дому. Когда обговорили все моменты, то он поинтересовался маленькими объектами и изъявил желание посмотреть над чем еще идет работа. Руководитель группы показала ему крыльцо. Он внимательно посмотрел чертёж и спросил, из чего будет выполнена входная дверь. Так как этой информации не было, то пригласили архитектора, которая разрабатывала чертежи.
Оказалось, что дверь деревянная. Все вокруг вздохнули с облегчением и сказали, что дверь деревянная, думая, что всё на этом закончиться, так как всем нужно было работать, а не тратить время на всякую ерунду.
Хорошо, - сказал главный инженер, а ведь козырёк над дверью сделан небольшой, а входная площадка значительно больше козырька.
- Ну, да, так и есть, - ответили все, начиная нервно переступать с ноги на ногу, списывая эти вопросы на старческий маразм.
Тогда он попросил объяснить ему одну вещь. Ведь когда будет идти дождь, то капли с козырька, разбиваясь о крыльцо, а, не падая за него, будут обильно попадать на дверь.
- Ну, будут и что с этого?!
Главный инженер попросил, чтобы подошёл ГАП и при нём повторил всю цепочку своих вопросов. Тот был опытный товарищ и понял, что здесь подвох, а архитектору упасть лицом в грязь перед конструктором, тем более на глазах у всех это просто конец света.
- Ну, разбухнет и что.
- А то, что будет плохо закрываться и открываться, - сказал главный инженер.
Повисла минута молчания. Выполнять замечания конструкторов, сделанные архитектору, очень коробит их самолюбие, но деваться было некуда. ГАП сказал сделать козырек побольше, чтобы он накрыл все крыльцо и, предвидя следующий подвох, ступеньки, чтобы не было скользко.
Главный инженер, утомленный этим спором, которые здесь постоянно возникали, покачал головой и ушел.
12
Буквально через месяц Стёпины сомнения развеялись, что он поступил опрометчиво, бросив предыдущую работу. Он учился новому и эта работа доставляла ему несравненное удовольствие.
То, что он терял в зарплате, перейдя сюда, оказалось не совсем так. Специфика здешней работы позволяла постоянно выполнять халтуры. ГАП Жора возглавлял их подразделение, состоящее из группы архитекторов и конструкторов и те халтуры, которые были в изобилии у архитекторов он давал своим конструкторам на последующую разработку, так что работы было предостаточно.
В группе конструкторов было принято, что все халтурные средства ложатся в общий котёл, а потом всё делится поровну. В принципе Стёпу всё устраивало.
Стёпа от рождения не был дипломатом и в его генной цепочке к тому же отсутствовал ген, отвечающий за жизненный практицизм, но при этом, нужно признать, что с его самомнением или эго навряд ли кто-то мог стоять рядом, но это строго по секрету и только между нами. В связи со всем вышеизложенным проблемы и недопонимания в ближайшем будущем были неизбежны.
ГАП пригласил как-то Стёпу к себе и сказал, что есть халтурка, с которой Степа должен легко справиться, так как она ему близка как никому. Есть действующий храм, построенный без проекта и нужно сделать техническое заключение с описанием всего конструктива с заключением о возможности его эксплуатации. Деньги в принципе неплохие, если Степа сделает сам, поэтому лучше другим конструкторам не говорить об этом. Стёпа слабо представлял себе как это не говорить другим конструкторам, если они работают вместе, а этой работой в любом случае хотя бы немного, но придется заниматься в рабочее время. Однако обижать ГАПа, которому Стёпа был обязан работой, никак не хотелось, поэтому Стёпа сказал - конечно, да.
Как Стёпа и предполагал скрыть эту работу было невозможно, да и женщины-конструктора, с которыми он работал, присматривали за ним. Степа понимал, что они правы, так как он работал напрямую с ними, и они ему подсказывали как и что нужно правильно делать. Ситуация была интересная, но Стёпа решил сосредоточиться на главном, на работе, а там уж всё станет на свои места. За деньги он особенно не держался и был согласен эти деньги положить в общий котёл. На данный момент было более важным зарекомендовать себя и показать, что ты можешь и по возможности сохранить со всеми нормальные отношения.
Стёпа в одиночку выполнил эту работу. Как оказалось, храм строился не совсем без чертежей. Чертежи были, но они были взяты с другого ранее построенного храма. Батюшка был, как никто другой, заинтересован в этой работе, поэтому оказывал всю необходимую помощь. Он лично возил Стёпу на объект, в уже действующий храм, и привозил назад и находил людей, которые непосредственно строили храм. Когда Стёпа проверил все конструкции на соответствие их с имеющимися чертежами, то заметил, что в храме есть подвал. Он попросил, чтобы его туда пропустили. Когда он опустился в подвал, то оказалось, что под половиной храма есть подвал, которого не должно было быть. Стёпа понял, что фундаменты выполнены самостроем и нужно было воссоздавать их конструктив.
Батюшка сказал, что прораб, который строил храм, сейчас очень болен, но он отвезёт Стёпу к нему и тот задаст все необходимые вопросы.
Приехали к прорабу. Домочадцы были очень рады батюшке и подошли под его благословение. Батюшка поинтересовался здоровьем хозяина и, попросив Степу обождать минутку, прошёл внутрь. Вскоре пригласили Стёпу. Бывший прораб был разбит болезнью и ему даже говорить было тяжело, но он был в ясном уме и на все Степины вопросы дал исчерпывающие ответы.
С учетом того, что храм уже простоял более пяти лет, и на нём не было ни малейших следов проблем с фундаментом и основанием, можно было принять слова прораба на веру, так как фундамент был выполнен с приличным запасом для такого храма.
Руководитель группы конструкторов Ольга уже пробила информацию у архитекторов, чем занимается Стёпа и ГАПу это стало известно, а так как работу необходимо было срочно завершать, необходимо было выделить Стёпе пару дней в рабочее время заниматься только храмом. ГАП подошел к Ольге и попросил, чтобы она на эти дни сняла нагрузку со Стёпы. Ольга подошла к Стёпе и поинтересовалась, успевает ли он и что да как. Стёпе была неудобна вся эта партизанщина и он дал ей понять, что отказаться от предложения ГАПа он не мог, но также он совершенно не против, чтобы деньги за эту работу пошли в общий котёл.
Ольга осталась довольна ответом и развила бурную деятельность. Стёпа был полностью освобожден от всех плановых загрузок, а Ольга занялась решением денежных вопросов. Она понимала, что данная работы выполнялась чисто конструкторами и доли архитекторов в ней не было. Поэтому она решила узнать стоимость работ и включиться в распределение денежных ресурсов.
До этого Стёпа не задавал вопросов сколько ему за эту работу собираются заплатить, так как он хотел чтобы все себя проявили и он мог бы понимать с кем работает и от кого и что можно ожидать в будущем. К тому же он не хотел с первого же дня себя зарекомендовать скрягой, так как понимал, что он здесь ещё на птичьих правах.
Ольге удалось сделать всё так, как она хотела, и она просто светилась от счастья. Стёпа же был расстроен, так как понимал, что теперь подобные работы, которых было много у архитекторов, будут уходить в другую сторону мимо него и тем более Ольги. Туда, где будут согласны работать на условиях архитекторов, а не будут стараться забрать всё. Как показало время, Стёпины опасения оправдались на все сто.
До этого Стёпа осваивал расчетную программу Лиру, но он был только в самом начале пути. Здесь же у него на компьютере были лицензионная Лира и Мономах. Поэтому свободное время он посвящал разбору учебных примеров по Лире. Парень, который ушёл в другой отдел, вместе с еще двумя ребятами из института прошли официальные курсы по обучению работы с Лирой. Этот конструктор уже до обучающих курсов освоил Лиру и выполнял в ней многие расчёты. На курсах он просто хотел получить ответы на накопившиеся вопросы. На курсах он нечто осознал, и у него появились большие сомнения, что он всё правильно делал. Он решил посвятить ближайшее время составлению программ, с помощью которых он мог бы получать подтверждения тем результатам, которые ему будет выдавать программа. На курсах с ним был ГИП из соседнего отдела и они очень хорошо поладили. Соседний отдел был по-своему уникальный. Там архитекторы и конструкторы жили одной большой дружной семьей. Они все вместе работали на один котел, и каждый получал пропорционально выполненной работе. В общем, все были довольны. Заслуга этого принадлежала их ГАПу.
С учётом того, что этого конструктора напрягали занять должность ГИПа, а он теперь побаивался ответственности, особенно после учебных курсов, то он с радостью перешёл в другой отдел ведущим инженером, тем более там зарплаты были повыше. Он хотел ещё, как минимум годик, поработать и во всём разобраться, прежде чем становиться ГИПом.
Стёпе же выбирать было не из чего, к тому же он был рад и тому, что имел. Главный инженер видя, что Стёпа ковыряется с Лирой, поинтересовался его успехами. Стёпа сказал, что продвигается, но с большим трудом, так как у него много вопросов, а подсказать некому. Главный инженер посоветовал обращаться за консультацией к третьему конструктору, который ездил на обучение, его звали Александром. К тому же Александра буквально на днях назначили ГИПом. Стёпа спросил, удобно ли это будет. На что главный инженер сказал, что для того их и посылали учиться, чтобы они обучали потом других.
Стёпа начал надоедать Александру с вопросами и тот вспомнил, что все занятия записал на диктофон и лучше будет, если Стёпа прослушает сначала эти записи и параллельно выполнит всё то, о чём там говорится.
На это у Стёпы ушло месяца три, так как запись была порой невнятная и нужные окошки в Лире находились с большим трудом. Постоянно приходилось жать паузу и нажимать и нажимать на повтор непонятные места. У Стёпы в этот период абсолютно не было ни выходных, ни свободного времени. Всё свободное время после работы, порой в ущерб сну Стёпа посвящал изучению Лиры.
Александр был прав, после диктофонных записей вопросов практически не осталось, а на те, что Стёпа иногда задавал Александру, тот быстро давал ответы и Стёпа уже с полуслова понимал, о чём идет речь.
Для проверки собственных знаний Стёпа попросил у главного инженера разрешение построить модель одного из проектирующихся зданий. На тот момент расцвета инженерного опыта Стёпы, институт доживал свои последние дни. Весь отдел, в который ранее ушёл Степин предшественник, дружно уволился, забрав с собой всех смежников, с которыми они вместе работали. Это составило практически половину численности всего института на тот момент. Работы стало значительно меньше, и можно было позволить Стёпе заниматься освоением Лиры, по крайней мере, если расчёты пойдут, то он уже будет готов их выполнить.
Стёпа построил расчетную модель многоэтажного здания и с замиранием сердца запустил её в очередной раз на расчёт, и о чудо - программа выполнила расчёт и не прервала его из-за очередной ошибки в построении модели.
Стёпа ликовал, в то время когда всё вокруг рушилось, но это было не важно. Стёпа получал то, о чём раньше только мог мечтать. Ольга была удручена успехами Стёпы, так как она так и не смогла добиться того, чтобы ее расчетная модель прошла полный расчёт. Главный инженер попросил Стёпу выбрать усилия в фундаментной плите и армирование, которое предлагала программа.
Главный инженер просмотрел результаты расчёта, и сказал, что кое-где он сомневается в правильности полученных результатов. Он здесь же, в течение десяти минут вручную выполнил проверку результатов расчетов Лиры и в целом их одобрил. По поводу своих сомнений он сказал, что поднимет аналогичные результаты расчётов ребят и посмотрит, что у них получалось там. Это был уникальный для Стёпы мастер класс. На вопрос Стёпы, а зачем все эти сложности в расчётах, если можно всё так просто рассчитывать вручную, главный инженер устало улыбнулся и сказал, что не всё и не всегда, а вот понимать полученный результат и уметь его анализировать нужно обязательно.
Проверка главного инженера показала, что неправдоподобные всплески усилий присутствуют и в других расчетах, так что всё нормально. Первые результаты Стёпиных расчётов в Лире пошли в работу.
13
Многие вещи Стёпа понял именно здесь, в этой организации, и в дальнейшем по жизни это ему помогало, и было шаблоном истинности и верности в тех или иных ситуациях. Эти знания будут особенно ценны для него, когда в будущем, работая в частных организациях, менеджеры-манипуляторы будут пытаться манипулировать инженерами и рассказывать им байки как нужно работать и в какие сроки нужно укладываться.
Опираясь на полученные навыки в этой организации, и увидев как на самом деле работают настоящие специалисты своего дела, в условиях связки со всевозможными смежниками, как принимаются сложные решения, как анализируются спорные вопросы и вообще, как действует слаженный механизм проектной организации, где всё оптимизировано, продумано и каждый чётко выполняет свою часть работы - и сформировало для Стёпы эталон для будущих сравнений.
В ходе происходящих изменений, организация всё ещё продолжала работать по инерции, несмотря на то, что данный институт неуклонно клонился к своему закату. Почему? Потому что процесс созидания проектных институтов был завершён в 1991 году. Ещё какое-то время, имея руководство прошлой закалки без меркантильных склонностей, организация даже испытала подъем, что было связано с ростом заработной платы сотрудников, когда вся прибыль тратилась на развитие организации и шла на премии сотрудникам. После же того как у сотрудников выкупили право управлять своей организацией и она стала частной, бывшие сотрудники-акционеры превратились в обычный наёмный персонал. Их лишили даже права знать, что и сколько стоит, их лишили премий и повышения заработной платы, в то время как заставляли всё больше и больше работать.
Кстати, в новом коллективном договоре, после смены собственника, так и было прописано - наёмный персонал, даже не сотрудники, а просто персонал. Когда этот договор раздали на ознакомление, то у сотрудников, которые проработали здесь по два и более десятилетия, было столько обиды и разочарования, что этого не передать словами.
Из договора убрали все социальные пункты, касающиеся поощрения сотрудников и повышения зарплат. Теперь право на определение кому и сколько платить решала администрация в индивидуальном порядке и все разговоры по поводу того кто и сколько получает, были просто запрещены с ознакомлением под роспись.
Перед вступлением в силу новых трудовых договоренностей, был проведён отчет руководства за прошедший год по старому коллективному договору, где необходимость проведения подобного отчёта была закреплена отдельным пунктом, в будущем ничего подобного уже никогда не будет. В отчёте был интересный пункт, в котором говорилось о средней заработной плате сотрудников института. Так вот эта средняя зарплата по организации превышала наибольшие конструкторские оклады в два раза. Эта информация не особо порадовала Стёпу, но Степа знал, ради чего он здесь работает. За девять месяцев работы он ознакомился со спецификой работы проектировщика, не со всей конечное, но во многом можно было теперь разобраться и самому, и он был готов теперь отправляться в дальнейшее свободное плавание.
Несмотря на всё хорошее, здесь никогда не ценили отдельных специалистов. Один из негласных главных лозунгов здесь был: "Незаменимых нет". Бывший ГИП этой организации Анатольевич, который и составил Стёпе протекцию сюда, был вынужден уйти отсюда, проработав здесь на тот момент более двадцати лет. Он уволился после того, как ГАП, с которым он работал, провёл очень унизительную для конструкторов разбивку по зарплате по одному из крупных объектов. Другой ГИП - расчётчик Сергеевич, который здесь проработал не меньше Анатольевича, и о котором Стёпа раньше от Анатольевича слышал очень много лестных отзывов, а здесь познакомился с ним лично, его приглашали на выполнение халтур, вынужден был уйти тоже из-за какой- то неприятной ситуации.
Сергеевич был расчетчик от Бога, он мог посчитать и законструировать всё, что угодно. Он изначально специализировался на расчётах и прошёл весь эволюционный процесс расчётных программ вплоть до последней версии Лиры. Его результаты расчётов были настолько оптимальными, что при проверке его расчётов некоторые учёные мужи ставили их под сомнение, не владея всеми тонкостями расчёта в Лире в нелинейной постановке задачи. Однако он пользовался авторитетом у практически всех строительных организаций и всё, что было построено с его участием, подтверждало его правоту.
Перед самым приходом Стёпы в этот институт заявление на увольнение написала одна женщина ГИП. Она раньше, доработав до пенсии, благополучно уволилась и вкушала радости свободной жизни. Потом, когда обнаружилось, что нет опытных ГИПов, способных выполнять хоть сколько то сложные расчеты её пригласили на пол ставки.
Эти пол ставки, похоже, и разрушали институт. Работы в институте выполнялись большие и хорошо оплачиваемые заказчиками, старые специалисты конструктора были очень скромными людьми и готовы были работать даже за небольшую зарплату, всё-таки хоть какая-то прибавка к нищенской пенсии. Администрация организации и ГАПы, от которых уходили обманутые специалисты-конструктора, как раз и искали ГИПа поскромнее, поопытнее и подешевле. Главное здесь было подешевле, но обязательно, чтобы ГИП внушал доверие. В последнее время развелось очень много ГИПов, которые умеют себя преподнести. Вот только организации, после появления там таких специалистов, как правило, довольно процветающие на тот момент, вскоре увядают. Но об этом потом.
Так вот эта женщина ГИП выполняла все расчёты вручную, так как компьютер не освоила. Она просчитала многоэтажное здание с несущими кирпичными стенами. Работа была закончена, здание достраивалось и заказчик решил достроить ещё несколько этажей. По всей видимости, её ГАП, ведущий тот объект, дал на это добро, не посоветовавшись с ней. Она, понимая всю опасность данной затеи, попыталась ему объяснить, что перед тем как давать согласие на подобные вещи, было бы неплохо выполнить как минимум поверочные расчеты фундаментов и стен, на что он сказал, чтобы она этим и занялась. Она ему возразила, что работает здесь на пол ставки и сейчас у нее другие плановые работы, а эта работа требует дополнительной оплаты, на что он ответил, что это его не касается, так как ГИП по этому объекту она и она обязана обеспечить со своей стороны проработку этого вопроса.
Конструктора старой закалки хоть и скромные, но и у них терпение порой заканчивается. Она просто уволилась, благо организаций, которые ищут опытных и недорогих специалистов-конструкторов тогда хватало. Будущий ГИП Александр, который помогал Стёпе с освоением Лиры, на протяжении года работал под непосредственным руководством этой женщины, по просьбе главного инженера она готовила себе замену и обучала Александра всем тонкостям проектирования.
14
Ещё в начале своей работы на новом месте Стёпа допустил незначительную ошибку и руководитель группы, проверяя его работу, заметила её, и показала Стёпе, чтобы он её исправил. Стёпе стало очень стыдно за столь незначительную ошибку и он себя в душе накручивал из-за этого. Его сокрушения не остались незамеченными.
Когда Стёпины сотрудницы убедились, что Стёпа посмурнеет именно из-за допущенной ошибки, то они сразу прояснились и начали его успокаивать, объясняя, что ошибки неизбежны, это нормально, для того и существует цепочка проверяющих. Подобное отношение немного успокоило Стёпу, так как на своём первом месте работы из-за допущенных ошибок порой устраивали совершенно неприятные сцены.
В другой раз Стёпа делал раскладку сборных фундаментных блоков. Михайловна, уставшая чертить на комбайне, решила немного прерваться и подошла к Стёпе. Стёпа поднял на неё глаза с вопросом.
- Что делаешь? - поинтересовалась Михайловна.
- Блоки раскладываю.
- А ширины блоков нижнего ряда достаточно?
- Так ведь руководитель группы просчитала их и дала мне задание просто выполнить раскладку.
Стёпа нехотя проверил. Оказалось, что нижний ряд нужно было принимать шире. Как раз в это время в комнату вошла Михайловна и поинтересовалась: Ну, как? Прошли?
Степа признался, что нет.
- Вот то-то же, - с улыбкой сказала Михайловна и скрылась за своим чертёжным комбайном...
Главный инженер вскоре показал себя с другой стороны, с которой Стёпа его не знал, но это было неожиданно только для Стёпы, так как он толком ещё здесь никого не знал.
Когда после смены собственника института раздали для ознакомления новый проект коллективного договора, то у всех сотрудников было много негодования от его содержания. Он в корне отличался от предыдущих. По кабинетам начало ходить письмо - ответ на содержимое коллективного договора от сотрудников. Ответ был составлен без каких-либо стеснений, и в нём была отражена реакция практически всех сотрудников.
На тот момент вход в здание института был свободен, не было никаких пропускных систем. В них и не было никакой необходимости, так как все были заинтересованы в выполнении производственных планов. Система премирования была самым лучшим надсмотрщиком и стимулятором.
Если кому-то нужно было задержаться, отлучиться или уйти раньше, то в этом не было никаких проблем. В то же время если работу не успевали сделать вовремя, то никого не нужно было уговаривать задержаться и поработать. Самое удивительное, что практически при полном отсутствии принудительно-контролирующих механизмов все успевали делать работу вовремя.
Так вот. Буквально на следующий день после передачи коллективного ответа на проект нового договора на входе в институт начал посиживать главный инженер и при входе каждого сотрудника он что-то записывал в свою тетрадь. Оказалось, что он сидел на входе также перед началом обеденного перерыва, в конце обеденного перерыва и в конце рабочего дня. Он никому ничего не объяснял и никак не реагировал на вопросы и шутки сотрудников. Так продолжалось ровно неделю.
Через неделю сотрудники получили ответ администрации на своё письмо -послание. Этот ответ был составлен довольно в грубом виде и упор был сделан на том, что в течение недели была проведена проверка соблюдения сотрудниками распорядка рабочего дня и были выявлены вопиющие нарушения. Никто не сомневался, что автором послания был главный инженер. Письмо от главного инженера размножалось практическими всеми сотрудниками, чтобы оставить его себе на память. Это было ознаменование прихода нового порядка, вернее, полного конца данной организации. Самое обидное, что администрация была выбрана на акционерном собрании самими сотрудниками из своих же сотрудников. Именно эта администрация провела продажу предприятия новому хозяину. Именно эта администрация уговаривала всех продать акции предприятия. Именно эта администрация нарушала все правила выдачи проектной документации заказчику на руки без предварительной оплаты за сделанную работу. Именно благодаря этой администрации были непроплаты за выполненные проекты по году и более, а по некоторым объектам уже никто и не верил получить деньги и это при том, что здания уже вводились в эксплуатацию. Именно эта администрация сохранила себя после смены собственника и изо всех сил делала видимость своей работы перед новым хозяином, создавая невыносимую атмосферу для сотрудников...
После ухода целого отдела из института в другую организацию толковым ГИПом остался только Александр, не считая конечное главного инженера. Через месяц Александра пригласили к себе ушедшие, и он дал согласие. Когда он подал заявление на увольнение, то его бросились уговаривать остаться, что для этой организации было более чем удивительно. У него выяснили, на какую зарплату он уходит и предложили аналогичную. Александр остался.
Прошёл месяц. Выдали очередную зарплату. Оказалось, что Александру зарплату не увеличили ни на копейку. Он попытался выяснить, в чём причина. Объяснения администрации его, по-видимому, не устроили и он уволился.
В институте образовался вакуум ГИПов. И здесь на работу был принят ГИП Злополучный. Это был мужчина запенсионного возраста, довольно важного и респектабельного вида. Конструкторов в институте осталось раз - два и обчёлся. Администрация попыталась объединить всех конструкторов под командование нового ГИПа. Стёпа уже по своему опыту знал, что респектабельный вид конструктора может говорить о многих вещах, но как правило, это свидетельствовало в основном о том, что как конструктор подобный тип был никакой. Нет, были конечно исключения, но высокомерия и заносчивости в таких людях не встречалось.
Так как в Степиной группе ГИПом по совместительству оставался главный инженер, то их группу эта участь обошла. Хотя, пару раз Злополучный пытался пригрузить Стёпу работой, которая не была в планах их группы, но это было сделано с таким видом, что Стёпа не удержался, чтобы показать Злополучному, что он его ни в грош не ценит при всех его регалиях. Как говорил Гоша Куценко в фильме "Самоубийцы": "Человек вроде бы и хороший, но взгляд полное ..."
Злополучный попыхтел, пораздувал щёки, попокрывался румянцем, что Стёпе доставило несравненное удовольствие. Сделать что-то конкретное подобный экземпляр не мог, так как подобные товарищи способны только выжидать годами и в подходящий момент исподтишка ударить в спину, а если власть будет полностью в их руках, то они постараются своего недруга со свету сжить. Стёпа здесь задерживаться не собирался, а чтобы подобные господа рассказывали, что Стёпе делать и как - его не устраивало, за это как минимум нужно было бы доплачивать.
Злополучный пытался своим авторитетом донести до Стёпы, что он ГИП и Стёпа должен выполнять все его распоряжения. На что Степа возразил, что у него есть свой ГИП - главный инженер, у него также есть плановая работа, которую необходимо выполнять, а сейчас Стёпа просто теряет время, так как ему необходимо работать. Однако Стёпа мимоходом заметил, что он с полным уважением относится к ГИПу Злополучному, однако, к сожалению, Стёпа просто обязан сейчас выполнять задания своего ГИПа, и Стёпа не уверен, что Злополучный может давать Стёпе какие бы то ни было распоряжения. Хотя, если Злополучный подойдет к главному инженеру и скажет, что ему необходим Стёпа и главный инженер скажет Стёпе отложить свою работу и заняться работой Злополучного, то Стёпа обязательно так и поступит...
Через пару недель после этого события главный инженер заболел. Он хотя и питал некий трепет перед всеми лицами начальствующего характера, но обратной взаимности не было, а директор старался от него избавиться. Директор вместе со Злополучным решили воспользоваться моментом и перевести всех конструкторов под прямое командование только Злополучного. Они составили соответствующий приказ и передали его в отдел кадров. Конструкторов стали вызывать в отдел кадров, где их ждала начальница отдела кадров и Злополучный. Конструктора должны были прочитать приказ и расписаться под ним.
Вызвали Стёпину группу. Они прочитали приказ и женщины с недовольным видом расписались. Стёпа спокойно стоял за их спинами в предвкушении того спектакля который просто распирал его, но он всё ещё не знал как бы лучше начать. Злополучный с ухмылочкой предложил Стёпе расписаться, так как он оставался последним. Начальница ОК с абсолютной симпатией к Стёпе протянула ему ручку, чтобы он расписался. Стёпа подошёл, взял ручку и начал ставить подпись. Вот ручка коснулась бумаги и замерла. Стёпа задумался и выдержал паузу. Потом Стёпа убрал ручку и обратился к начальнице ОК. Он попросил пояснить, что он не совсем понимает новую структуру. Вот сейчас их группа работает с группой архитекторов и у них есть ГИП, а что будет после этого. Ему пояснили, что теперь конструктора будут работать как отдельная структурная единица. Что архитекторы должны будут обращаться к Злополучному, а он в свою очередь будет планировать загрузку и кому чем заниматься. Ага, Стёпа всё понял, а как насчет главного инженера, ведь он у них ГИП по совместительству. Стёпе объяснили, что он много болеет и ему пора на пенсию.
Ага, и тут теперь всё понятно, только Стёпа хотел бы кое-что уточнить. Вот, например главный инженер делает любые расчёты, помогает законструировать ту или иную конструкцию, а Злополучный будет ли выполнять эти задачи. Начальница ОК развела руками и сказала, что это вопрос к ГИПу и он сам сейчас всё расскажет. Стёпа пристально с совершенно наивным видом посмотрел на Злополучного. Злополучный уже не ухмылялся и был абсолютно серьезен. Злополучный честно сказал, что расчётами он не владеет и конструированием не занимается. Стёпа напрямую спросил, а чем же тогда будет заниматься его будущий начальник и ГИП. Тот ответил, что будет распределять загрузку и зарплату за выполненные работы, а конструктора сами должны выполнять свою работу. Стёпа расплылся в добродушной улыбке и сказал - эка ль невидаль, загрузка и так распределяется, а считать деньги, которые зарабатывает Стёпина группа, ещё один человек совершенно не нужен, и вообще что это за ГИП такой, который ни посчитать, ни законструировать ничего не может. Стёпа положил ручку на стол и направился к выходу. Начальница ОК уже без малейшей симпатии напомнила, что необходимо расписаться под приказом, что это чистая формальность. Стёпа сказал, что с приказом он ознакомился и тому есть свидетели, а подписывать он пока не будет, что ему сначала нужно поговорить с главным инженером, которого уважает и за его спиной ничего подписывать не собирается. Уже в своём кабинете женщины сказали, что и им не следовало подписывать, но Стёпа их успокоил и сказал, что всё понимает.
На следующий день на работу вышел главный инженер, было видно, что он вышел недолечившимся и встревоженным. Он поблагодарил Стёпу за поддержку, но Стёпе это абсолютно не было нужно. Главного инженера он ценил как непревзойденного специалиста, а вот как человек он Стёпу очень сильно разочаровал. Был особо памятен незначительный момент. Как они в группе обсуждали поднятие зарплат конструкторам и главный инженер, сказал, что да, нужно поднимать зарплаты, так как все специалисты увольняются, а приходить сюда никто не хочет, затем он взглянул на Стёпу и сказал, что Стёпы это не касается, так как Стёпа и так востребован и обеспечен. У Стёпы тогда это вызвало большое непонимание. Халтуры, если Стёпа и делал, то только вместе со всей группой, значит было что-то другое. Стёпа уже слышал, что служба безопасности проверяет все компьютеры, а Стёпа на свой компьютер скопировал все свои работы, которые он делал раньше. Стёпа смог найти только одно объяснение словам главного инженера, тот был уверен, что Стёпа делает дополнительные халтуры на стороне. Подобное необоснованное заявление, по Стёпиным понятиям, руководитель не мог делать, тем более заявлять, что Стёпа в деньгах не нуждается.
15
На фоне последних событий руководитель группы Ольга уволилась. Её пригласили в небольшую частную фирму, которую года три назад основали выходцы из данного проектного института. Стёпа ещё ничего не знал и только что вышел на работу после больничного. Ольга издалека начала разговор, что вот ей предложили работу, и что она решила попробовать...
Стёпа искренне был рад за Ольгу и сказал, что она правильно всё делает, так как данный поезд благополучно приближается к своему небытию. Ольга удивилась словам поддержки и понимания со стороны Стёпы и сказала, что он единственный кто ее поддержал. Стёпа в душе улыбнулся её наивности. Она, впрочем, как многие другие пыталась искать совета у людей, с которыми проработала долгие годы и которым конечное доверяла, но она не могла понять одного, что она им интересна всего лишь как трудовая лошадка, которая за минимальную зарплату готова выполнять любую работу. Что ей могли сказать главный инженер, который был готов за копейки работать по совместительству ГИПом у Жоры или сам ГАП Жора или другие сотрудники, проработавшие всю свою жизнь на одном рабочем месте. Люди всё еще надеялись на порядочность руководства, что институту не дадут погибнуть, что за них всё-таки переживают, что большой институт это всё-таки нечто непотопляемое и вечное, что уже были плохие времена, но затем пришло время процветания...
Однажды Стёпа с Ольгой и молодыми архитекторами ехали в машине на один из объектов. Завязался извечный разговор, что архитекторы получают больше и что разбивка зарплаты несправедливая. Молодая девушка архитектор спокойно сказала Ольге, что кто на кого учился, и что ей нужно было идти по стопам матери, которая была архитектором, чтобы потом не жаловаться.
Именно здесь Стёпа понял, что никому до тебя нет никакого дела, впрочем, как и до всех сотрудников как в отдельности, так и вместе взятых. Каждый, кто имел доступ к деньгам и к их распределению думал только о себе и о том, как бы всем заплатить поменьше, или вообще не заплатить, а себе замечательному забрать побольше, а было бы чудненько, если бы забрать удалось всё.
Мама Ольги была архитектором и по этому поводу архитекторы порой её поддевали, как это она умудрилась пойти учиться на конструктора. Стёпа никогда бы раньше не подумал, что между архитекторами и конструкторами может существовать негласное чувство взаимной антипатии. В советские времена зарплата архитекторов и конструктором сильно не отличалась, по крайней мере, в этом были уверены конструктора. С приходом светлого будущего всё изменилось. ГАПы стали первыми лицами, именно они работали с заказчиками и договаривались о стоимости и стадийности проектных работ. Доходило до абсурда, на который велись прижимистые заказчики.
ГАП объяснял заказчику, что сначала необходимо выполнить эскизный проект, который разрабатывали только архитекторы. Заказчик уточнял, а что это? Ему объясняли, что это самое главное, что будут разработаны все планы, фасады и разрезы. Заказчик спрашивал и это все? Ему объясняли, что затем разработают проект, если это большой объект, или же сразу рабочие чертежи. ГАП называл стоимости всех разделов по полной программе. Заказчик был очень расстроен такой суммой, так как платить за какие-то непонятно для чего нужные чертежи такие деньги он не собирался. Один из заказчиков собирался построить четырёх этажный домик с мансардой и с подземным этажём для своей второй дочери. У него просто не укладывалось в голове, что за какие-то бумажки, называемые чертежами, ему нужно заплатить сумму стоимость входной двери. Да, эти проектировщики, что они о себе возомнили? Понятное дело входная дверь, она и красивая и надёжная и прямо из Италии. Он поставит такую дверь, что все будут писаться от зависти, такую никто себе поставить не сможет, а вот он, для своей доци поставит.
У ГАПа таких заказчиков уже были тыщи и психология этих бережливых господ ему была понятна как никому другому. Следующим гениальным предложением от заказчика будет озвучено посетившее его озарение - а давайте вы сделаете эскизный проект, а я найду строителей, которые мне по эскизному проекту всё построят. Именно этого озарения от заказчика и ждали, порой даже удивлялись, почему эта гениальная мысль так долго до него доходит. Здесь заказчику скажут, что это вряд ли ему строители смогут построить дом по эскизному проекту, что это непросто. Здесь уже самолюбие заказчика взыграет - как это он и не сможет, да что вы тут меня разводите, да я такое могу...
Короче, ГАП берёт полную стоимость эскизного проекта, которую полностью оставляет себе и своим архитекторам, к тому же у него есть страховка, что он предупредил заказчика, что по эскизному построить будет нелегко, вернее быстрее всего невозможно, но это неважно. Для архитекторов если сидеть только на эскизных проектах, то это будет для них рай на земле, ведь вся последующая кропотливая длительная работа по разработке рабочих чертежей с увязкой со всеми смежниками будет стоить меньше, чем они просто возьмут за эскизный проект, а оно им надо, если этого можно избежать и отделаться только эскизным проектом.
Заказчик получает эскизный проект и счастливый, что он сэкономил две трети входной двери летит к своим строителям. На следующий день заказчик немного менее счастливый приходит снова к ГАПу. Это же надо, строители просят, чтобы им дали хотя бы чертежи фундаментов, без которых они не могут начать стройку. Строители ведь тоже не хуже ГАПов разбираются в заказчиках. Попробуй ему сразу скажи, что нужны все чертежи, так ведь он пойдет искать следующих строителей, а так для затравки попросить чертежи фундамента, а потом, куда он денется с эскизным проектом и выполненными фундаментами неизвестными шабашниками. Кто возьмёт на себя ответственность, что основание нормальное и фундаменты выполнены надежно, а отвечать придется за весь дом, попробуй потом объясни хозяину, что виноваты те, кто делал фундаменты. Можно и не успеть объяснить всех этих тонкостей.
ГАП приглашает конструктора и просит разработать чертежи фундаментов. Заказчик настаивает, что ему нужны только фундаменты, он от ГАПа уже знает, сколько будет стоить полный проект рабочих чертежей. Конструктора, конечно, не такие смышлёные как архитекторы и строители, но заработать и они хотят. Поэтому конструктор определяет стоимость всей своей конструкторской части и берет в процентном соотношении стоимость фундамента и называет сумму. Заказчик опять счастлив, ведь он всё еще в плюсах.
Когда фундаменты будут закончены, строители попросят чертежи крылец, потом козырька, потом перекрытия одного, второго, третьего. Потом чертежи лестницы и на закуску чертежи сложной вальмовой крыши. Когда дойдет до разработки чертежей крыши за процентное соотношение стоимости проекта конструктор подумает, а на хрена мне этот гемор за такие копейки и откажется, а ведь он и не обязан её делать. Вот если бы сразу речь шла обо всём здании в целом, то куда бы он делся, а так извините мне некогда - очень много накопилось срочной работы. Заказчик вынужден будет искать других конструкторов и он их найдёт, вот только заплатит за чертежи крыши, наверное, столько же как за чертежи фундаментов, крыльца, перекрытий и лестницы вместе взятых.
Вскоре заказчик придёт к ГАПу и скажет, что строители не могут работать без чертежей водоснабжения и канализации, а также необходимы чертежи по электрической части и отоплению. В конечном счёте, заказчик заплатит не меньше стоимости, которую ему сразу называли, а то и больше.
В общем, работая на прямую с заказчиком, ГАП будет урезать доли смежников, в первую очередь конструкторам. А потом дойдет до абсурда, администрация поймёт, что официально в штате организации содержать своих специалистов, например, конструкторов, с учётом выплаты всех налоговых сборов очень накладно. Дешевле для организации заключить договорчик с частным предпринимателем - субподрядчиком на выполнение конструкторской части чертежей. С учётом всех тонкостей в налогооблажении физ и юр лиц субподрядчик сможет за ту же работу своим привлечённым специалистам заплатить в разы больше, чем если бы эту работу выполняли штатные специалисты в проектном институте.
Все эти тонкости для Стёпы прояснялись постепенно, особенным толчком стали частые появление у Злополучного, давнего Стёпиного знакомого к.т.н. Прижимистого, который в своё время показал себя в полной красе и Стёпа не горел желанием пересекаться с человеком, которого считал некогда своим очень хорошим приятелем. Прижимистый был любитель халтур каких ещё нужно было поискать. Его работоспособности, конечное, нужно отдать должное, как он некогда рассказывал, он мог работать сутки напролёт и порой засыпал за компьютером с мышкой в руке.
Архитекторы скрывали изо всех сил, сколько они зарабатывают, а конструктора могли только косвенно догадываться, но на всякого мудреца довольно простоты. Как-то в комнату к конструкторам зашла руководительница группы архитекторов, доверенное лицо Жоры, он ее периодически засылал, чтобы она в непринужденной беседе узнала, чем дышат конструктора.
Слово за слово и тут вспомнили, что недавно в гости заходила женщина-конструктор, которая ушла с другими в частную фирму. Архитекторша поинтересовалась и сколько же та сейчас там получает. Ольга назвала зарплату, которая превышала конструкторскую раза в три, на что архитекторша фыркнула и сказала - и стоило из-за этого уходить, мы мол, имеем это даже в самый неудачный месяц. Наступила пауза. Из-за чертёжного комбайна с острым карандашём на перевес с горящими глазами вышла Михайловна, Ольга сидела с большими немигающими глазами и открытым ртом напротив архитекторши. Архитекторша начала понимать, что сказала что-то не совсем то. Стёпа, наблюдая за данным спектаклем, сидел и весело ржал за своим рабочим столом. Архитекторша быстро встала, сказала, что засиделась здесь и ей пора идти работать и выскользнула из кабинета.
Михайловна с Ольгой перемыли все косточки архитекторов и ещё не скоро смогли успокоиться. Ольга успокоилась быстрее, а Михайловна всё никак не могла приступить к своей работе. Ольга с успокаивающим видом подошла к Михайловне и угостила её шоколадной конфеткой. Она всегда так делала, когда Михайловна начинала нервничать. Михайловна любила сладенькое, это её отвлекало и успокаивало.
На следующее утро к конструкторам зашёл поболтать ГАП Жора, что было очень необычно. Поговорили о том, о сём. При этом Михайловна и Ольга смотрели всё время на Жору очень пристально и с глубоким подтекстом. В общем, он поюлил-поюлил и сказал, что его архитекторша тут вчера чего-то с пьяна ляпнула не то, и что не нужно никого слушать и не нужно никому верить. Михайловна и Ольга молча продолжали пристально на него смотреть, с укоризненным недоверчивым видом. Жора ретировался также поспешно, как и его архитекторша за день до этого.
После ухода Ольги Стёпу поставили руководителем группы, в которой было два человека он и Михайловна. Внутренняя атмосфера утратила всю свою привлекательность и Стёпа понял, что ему уже пора, и что его час пробил.