Ты прикасаешься ко мне, И вниз скользит рука,
И тихим стоном в темноте
Я отвечаю: Да...
Туманный серый монастырь.
Суровые черты творца
В своем величьи воплотил
Безликой мрачностью лица.
Кирпич, известка и гранит -
Спирали времени укор.
И бронзой колокол слепит,
Притягивая чей-то взор.
Сливаясь с воздухом и камнем,
Под шум седого океана,
Закрыты на ночь глухо ставни,
И ангелы несут охрану.
Под серой грубостью одежд
Сокрыты тело и душа.
Смешавшись с запахом надежд,
Ей ладан не дает дышать.
Смиренье, вбитое кнутом,
Догматы выжжены в мозгах.
Ад здесь, в аду гореть потом,
Вина за всех и постоянный страх.
Молитва, пост, работа, крест,
А ночью Библия и сон.
Перекреститься - машинальный жест,
По вечерам - вечерний звон.
Ей говорят: Любовь - позор,
Мечтанья - грех, желанья - грязь,
Но ты тайком, как жалкий вор,
Во сне с ним продолжаешь связь.
Хоть в Книге книг царят любовь,
Свобода, счастье, красота,
Работа нескольких умов -
И истина уже не та.
Здесь фанатизмом пахнет хлеб,
Язычеством несет от книг.
В глазах лица с иконы - блеф,
И еле сдерживаешь крик.
А ей так хочется любви
Прекрасной, чистой и простой.
Молиться Господу в тиши,
Иметь друзей, не быть одной.
Но вновь твердят: подставь лицо,
Пусть дважды бьют, люби врага,
Смирись с судьбой, считай концом
То, в чем не видишь ты конца.
Все, что естественно - грешно,
Свободных, смелых чувств стыдись.
Гордиться нечем, ты ничто.
Любой вопрос, ответ - молись.
А ей так хочется кричать,
Поджечь и что-нибудь разбить,
Но на устах ее печать -
Животная привычка жить.
И прячет в тень она глаза,
Чтоб не увидели огонь.
Молчит, чтоб вдруг не рассказать
О тайне, что скрывает сон.
Неистребимый дух свободы
В холодной келье заточен в тюрьму.
Сквозь пальцы протекают годы,
Лишая жизни детскую мечту.
***
Как идол, старый монастырь,
Да не создай себе кумира...
Источник жизни, но пустырь,
Тихий омут в безумстве мира.