Аннотация: Выходит по главам, книга в процессе редактуры. Author.Today: author.today/work/655652 | Литмаркет: litmarket.ru/books/zemlya-dlya-vseh | Обсуждение: t.me/zerkalo_mira_knigi
Весна в тот год пришла почти одновременно с перемирием. Сначала это прозвучало как очередной слух. Кто-то переслал сообщение в сельский чат.
Кто-то написал: "не верьте, опять вброс".
Потом появились официальные обращения.
ОФИЦИАЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ
Стороны объявили о временном прекращении огня.
Открываются гуманитарные коридоры и начинается обмен военнопленными.
Аварийные службы приступают к восстановлению энергетики и транспортного сообщения.
В обеих странах формируются временные органы управления.
В обеих воюющих странах объявили о создании новых правительств и чрезвычайных комитетов. Старые структуры либо распались, либо сохранились лишь номинально. На экранах появились новые лица - усталые, плохо выспавшиеся, говорящие без былого пафоса.
Слова звучали почти невероятно:
прекращение огня.
временное перемирие.
гуманитарные коридоры.
восстановление энергетики.
обмен пленными.
поэтапное открытие транспортного сообщения.
В деревне не праздновали.
Люди слишком устали, чтобы верить словам сразу.
В магазине старик у кассы сказал:
- Вот когда неделю ничего не прилетит, тогда и посмотрим.
Никто с ним не спорил.
В доме новость встретили так же. Без криков. Без шампанского. Без надежд, которые страшно было выпускать наружу. Маргарита сидела за ноутбуком и читала сводки.
- Тридцать шесть часов.
- Тишины.
- Уже рекорд?
- За последние месяцы - да.
Таня лежала на диване, положив руки на живот.
Беременность становилась всё заметнее, и это само по себе каким-то образом делало любые новости менее значимыми.
- Значит, может получиться, - сказала она.
Маргарита покачала головой.
- Может.
- Ты говоришь это так, будто тебе больно надеяться.
- Потому что больно.
Денис подбросил полено в печь.
- Тогда не будем.
Маргарита посмотрела на него.
- Чего?
- Надеяться.
- А что будем?
- Смотреть.
Таня улыбнулась.
- Вот теперь ты научился.
Через неделю действительно стало тише. Ещё не мирно. Но тише. Самолёты снова начали появляться высоко в небе. Сначала редко. Потом чаще. Открылся один аэропорт. Следом - другой. Топливо ещё оставалось дефицитом, но на заправке возле трассы впервые за много месяцев исчезла очередь.
Продукты возвращались медленно. Сначала обычный хлеб. Следом - масло. Следом - кофе. Как будто цивилизация не возвращалась целиком, а осторожно просовывала в дверь отдельные предметы. Свет всё ещё отключали. Отопление в нескольких городах восстанавливали вручную.
На окраинах разбирали повреждённые дома. Тысячи людей всё ещё жили у родственников. Но направление изменилось. Впервые за долгое время люди обсуждали не только, что исчезло. Но и что возвращается.
Тогда Катя впервые сказала то, о чём давно думала. Они сидели вечером на кухне. Таня ушла спать раньше - беременность выматывала её всё сильнее с каждым месяцем.
Денис чинил фонарь. Маргарита чистила яблоко. Катя долго молчала, потом сказала:
- Я тоже хочу ребёнка.
Катя произнесла это неожиданно даже для самой себя.
Несколько недель до этого мысль появлялась в самых неподходящих местах. Когда она помогала Тане застегнуть куртку, которая уже не сходилась на животе. Когда Денис ночью вставал проверить печь и, проходя мимо дивана, машинально поправлял на Кате одеяло. Когда они втроём спорили о коляске, которую нужно где то достать.
Как-то Катя проснулась раньше остальных и увидела на кухне Дениса. Он сидел над тетрадью и что-то писал. Таня спала в соседней комнате. Дом был тихим.
Катя представила маленького человека за этим столом - не конкретного, даже без лица. И поняла, что мысль не пугает её.
Она никому не сказала.
Позже появился другой слой, от которого было труднее отмахнуться. Ей нравилось смотреть, как Денис меняется рядом с Таней. Не потому, что хотелось отнять его. Скорее потому, что она впервые увидела в нём то, чего раньше не замечала: способность принадлежать не месту и не плану, а человеку.
Иногда от этого становилось больно.
Поэтому, когда в кухне наконец прозвучало "я тоже хочу ребёнка", за короткой фразой уже стояли месяцы размышлений, о которых остальные ничего не знали.
Маргарита подняла глаза.
- Ну хочешь и хочешь.
- От Дениса.
Отвёртка выпала из руки Дениса.
Маргарита не сразу поняла, что услышала.
- Что?
Катя посмотрела на неё спокойно.
- Я хочу ребёнка от Дениса.
На кухне стало очень тихо.
Денис медленно положил фонарь на стол.
- Катюш...
- Не начинай.
- Я пока ничего не сказал.
- Вот и хорошо.
Маргарита отложила нож.
- Ты серьёзно?
- Абсолютно.
- С каких пор?
- Не знаю.
- Очень хороший срок для решения родить ребёнка.
Катя раздражённо посмотрела на неё.
- Рит, не надо.
- Что не надо?
- Говорить со мной как с идиоткой.
- Тогда не говори, как идиотка.
Денис поднял ладонь.
- Так. Стоп.
Катя повернулась к нему.
- А ты вообще молчи.
- Почему это?
- Потому, что, если сейчас начнёшь рационализировать, я тебя прибью.
- Хорошо.
Он снова взял фонарь.
- Молчу.
Маргарита посмотрела на него.
- Очень удобно устроился.
- Мне приказали.
Катя встала.
Прошла к окну.
За стеклом была мягкая весенняя темнота.
- Я не сошла с ума.
- Я этого не говорила, - сказала Маргарита.
- Именно это ты сказала.
- Я сказала, что решение выглядит импульсивным.
- Оно не импульсивное.
- Тогда объясни.
Катя повернулась.
- Что объяснить?
- Почему именно сейчас.
- Потому что я хочу.
- Это не объяснение.
- Для тебя - нет.
- Для ребёнка тоже.
Катя прищурилась.
- Ты сейчас серьёзно?
- Очень.
Маргарита говорила спокойно. Не жёстко. Но так, как обычно говорят люди, которые не хотят дать другому спрятаться за красивой формулировкой.
- Ребёнок - это не доказательство того, что мы семья.