Сумку из прихожей убрали, а через две недели в прихожей появилась другая.

Эту собирала Маргарита.

Катя три раза её разбирала.

- Зачем четыре пелёнки?

- Потому что четыре.

- Очень убедительно.

- Катя, не трогай.

- Я просто спрашиваю.

- Ты не спрашиваешь. Ты вынимаешь.

Катя держала в руке сложенную пелёнку и смотрела на Маргариту.

- Я не собираюсь переезжать в роддом.

- Я тоже на это надеюсь.

- Тогда зачем половина шкафа?

Маргарита молча забрала пелёнку и вернула в сумку.

Таня с Маринкой собирали на полу деревянную пирамидку. Маринка снимала кольца быстрее, чем Таня успевала надевать.

- Не вмешивайся, - сказала Катя.

- Я молчу.

- Ты улыбаешься.

- Это пока не запрещено.

Денис вошёл с улицы, положил возле печи охапку дров и сразу увидел открытую сумку.

- Уже?

Катя повернулась.

- Ещё один.

- Что?

- Ещё один человек, который смотрит на меня и думает "уже".

- Я про сумку.

- Конечно.

К концу октября чужие комментарии стали раздражать её сильнее, чем собственная тяжесть. У магазина тётя Валя каждый раз сообщала, что живот "опустился". Соседка через два дома утверждала, что по походке осталось дня три. В районной аптеке женщина, которую Катя видела второй раз в жизни, уверенно сказала: "Мальчик, сразу видно".

Катя не стала спорить.

Она вообще всё меньше хотела что-либо объяснять.

Дома беременность была просто частью быта. Катя спала с подушкой под боком, медленнее поднималась по лестнице, по вечерам просила растереть поясницу. Денис больше не спрашивал каждые двадцать минут, как она себя чувствует. После нескольких месяцев воспитательной работы он научился задавать другой вопрос:

- Тебе что-нибудь нужно?

Иногда ответ был "да".

Иногда "нет".

Иногда Катя отвечала:

- Чтобы никто со мной не разговаривал минут десять.

В то утро ей ничего не было нужно. Она собиралась пройти до магазина, потом помочь Тане с яблоками. Ночью подморозило, трава побелела. А когда утром солнце поднялось достаточно высоко, с крыши начало капать.

Катя долго завязывала ботинок.

Живот мешал наклониться.

Она попробовала сбоку. Потом поставила ногу на низкую лавку.

- Дай, - сказал Денис.

- Не надо.

Он стоял рядом.

Катя ещё раз потянулась к шнурку.

- Ладно. Только без лица.

- Какого?

- Заботливого.

- У меня обычное.

- Вот это и страшно.

Он присел и завязал сначала один ботинок, потом второй.

Маринка, державшаяся за край лавки, внимательно наблюдала. Когда Денис закончил, она отпустила опору и сделала два шага к нему.

На третьем плюхнулась на попу.

Не заплакала. Посмотрела на пол с явным недовольством.

- Три, - сказал Денис.

- Два, - сказала Таня из комнаты.

- Третий был.

- Третий был падением.

- Это вопрос определения.

Маринка подняла голову.

- Та.

- Вот, - сказал Денис. - Она согласна со мной.

Катя рассмеялась.

В дверях кухни появилась Маргарита.

На ней уже была куртка.

Катя сразу перестала смеяться.

- Нет.

- Я ещё ничего не сказала.

- У тебя медицинская куртка.

- Это моя единственная куртка.

- Всё равно нет.

Маргарита подошла ближе.

- Сегодня в районе работает УЗИ.

- И?

- И я договорилась.

- С кем?

- С врачом.

- За моей спиной?

- У тебя очень широкая спина сейчас. За ней удобно договариваться.

Катя посмотрела на неё.

Маргарита не улыбнулась.

- Что тебе не нравится?

- Ничего, что я могу назвать проблемой.

- Тогда зачем?

- Потому что размер больше, чем я ожидаю. И я не до конца понимаю положение ребёнка.

- Ты вчера сказала, что всё нормально.

- Вчера всё было нормально.

- А сегодня?

- Сегодня я хочу посмотреть.

Таня отложила пирамидку. Сидела рядом с Маринкой и слушала.

Катя заметила.

- Ты тоже?

- Я ничего не знаю.

- Очень полезно.

- Зато честно.

Катя посмотрела на Дениса.

Он не сказал ни слова.

- А ты?

- Поехал бы.

- Конечно.

- Кать.

- Что?

- Если там ничего нет, вернёмся домой.

- А если есть?

Он немного помолчал.

- Тогда хорошо, что узнаем.

Катя отвернулась к окну.

На стекле снаружи таял иней. По двору ходила соседская курица, опять пролезшая через дыру в заборе.

Обычное утро.

Катя смотрела на двор и никак не могла понять, зачем из этого утра куда-то уезжать.

- Во сколько? - спросила она.

Маргарита сразу ответила:

- Через час.

- Ты всё-таки была уверена, что я соглашусь.

- Нет. Я была уверена, что час понадобится на спор.

Таня засмеялась.

Катя показала Маргарите средний палец.

Маринка увидела жест и тоже подняла руку.

- Прекрасно, - сказала Таня. - Ещё один навык.

В район ехали втроём. Таня осталась с Маринкой.

Дорога была сухой только на солнце. В лесу местами блестел лёд, и Денис сбрасывал скорость перед каждым поворотом.

Катя некоторое время терпела.

Потом сказала:

- Если мы будем ехать так, ребёнок родится взрослым.

- Скользко.

- Я вижу.

- Тогда зачем?

- Мне надо на кого-то злиться.

- Хорошо.

Он не прибавил скорость.

Маргарита сидела сзади и смотрела в телефон.

Катя поймала её взгляд в зеркале.

- Что читаешь?

- Ничего.

- Марга.

- Расписание отделения.

- Зачем?

- Потому что оно существует.

- Ты издеваешься.

- Немного.

У въезда в районный центр бесконечно ремонтировали дорогу. Полосу перекрыли, машины пропускали по очереди. Рабочий в оранжевой куртке лениво поднял знак, и Денис проехал мимо экскаватора, который ковырял старый асфальт.

Ещё два года назад любая задержка на дороге заставила бы его считать запас топлива и время до темноты. Теперь он просто выругался на яму.

Катя это заметила.

- Смотри-ка.

- Что?

- Ты ругаешься на дорожников как нормальный человек.

- Я всегда был нормальным человеком.

С заднего сиденья Маргарита сказала:

- Нет.

Катя засмеялась.

В больнице пахло краской и хлоркой. На первом этаже ещё доделывали потолок, возле регистратуры стояла стремянка, обтянутая красной лентой. Люди обходили её привычно, никто не возмущался.

Перед кабинетом сидели четыре женщины. У одной рядом с ногами стояла сумка с яблоками. Другая держала за руку девочку лет пяти и пыталась отвечать на бесконечные "почему".

Катя села.

Минут через десять сказала:

- Ты сказала, договорилась.

- Договорилась, что сегодня посмотрят.

- Это не одно и то же.

- Я знаю.

- Прекрасно.

Денис стоял у окна.

Катя посмотрела на него.

- Сядь.

- Мне нормально.

- Мне от тебя нервно.

Он сел.

Через полчаса дверь открылась.

- Катерина?

Врач был незнакомый. Лет пятидесяти, сухой, с уставшим лицом. Он просмотрел карту, спросил срок, движения ребёнка.

- Жалобы?

Катя кивнула на Маргариту.

- У неё.

Врач поднял глаза.

Маргарита сказала:

- Размер больше ожидаемого. И положение не совсем понятно при осмотре.

- Вы врач?

- Да.

- А специальность?

- Терапевт.

Он кивнул и больше к ней не обращался.

Гель был холодным.

- Простите, - сказал врач.

- Все так говорят.

Он улыбнулся и начал смотреть.

Катя никогда толком не понимала, что видит на этих серых экранах врач. Весной ей показывали маленькое светлое пятно, потом быстрое мерцание и сказали, что это сердце. Она поверила.

Перед её глазами промелькнули отдельные части. Круг. Линия позвоночника. Что-то похожее на ладонь.

- Голова здесь, - сказал врач.

Маргарита подошла ближе.

Он передвинул датчик.

Остановился.

Вернулся обратно.

Снова повёл в другую сторону.

Катя смотрела на его лицо.

- Что?

- Сейчас.

- Ненавижу это слово.

Врач не ответил.

Маргарита подошла совсем близко.

- Не мешайте, пожалуйста.

Она отступила.

Катя почувствовала, как внутри медленно поднимается холод.

- Что там?

Врач снова посмотрел на экран, нажал несколько кнопок.

Потом спросил:

- Предыдущее исследование у вас есть?

Маргарита достала бумаги.

Он нашёл весенний протокол.

- Двенадцать недель?

- Да, - сказала Катя.

- Больше УЗИ не было?

- Нормального аппарата не было.

Он ничего не сказал.

Снова взял датчик.

- Вы можете говорить со мной? - спросила Катя.

Врач посмотрел на неё.

- Могу.

- Тогда говорите.

Он чуть повернул экран.

- У вас два ребёнка.

Катя не поняла.

- Что?

- Двойня.

Денис вскочил.

Маргарита рухнула на свободный стул.

Катя смотрела на врача.

- Нет.

- Да.

- Вы ошиблись.

- Нет.

Врач снова показал экран.

- Вот один плод. Здесь голова, спина. Второй расположен выше и немного поперёк. Вот вторая голова.

Катя смотрела.

Два одинаково бессмысленных для неё серых круга.

- Сердца?

- Сейчас.

Он включил звук.

Быстрый ритм заполнил кабинет.

Потом передвинул датчик.

Другой.

Почти такой же.

Но отдельный.

Катя закрыла глаза.

- Два.

- Два.

Денис подошёл и положил руку ей на плечо.

Она накрыла её своей.

- Они живы?

- Да.

- Оба?

- Да.

- Нормальные?

Врач не ответил сразу.

- Я сейчас измеряю. Один заметно меньше. Это требует внимания, но пока я не вижу оснований говорить о проблеме. Сердцебиение у обоих хорошее.

- Один?

- Один ребёнок меньше второго.

Катя выдохнула.

- Кто они?

- В смысле?

- Мальчики? Девочки?

Врач посмотрел ещё раз.

- Две девочки.

Денис сел обратно.

- Две, - повторила Катя.

И вдруг рассмеялась.

Ей было совсем не смешно.

Просто тело выбрало это вместо слёз.

- Две девочки, - сказала она. - Отлично.

Маргарита подняла голову.

- Кать.

- Что?

- Ничего.

Катя посмотрела на неё.

Маргарита была белая.

- Не начинай.

- Я это пропустила.

- Потом.

- Я тебя наблюдала.

- Марга.

- Я должна была...

- Потом.

На этот раз голос у Кати вышел жёстким.

Маргарита замолчала.

Врач продолжил исследование. Объяснял ровно столько, сколько было нужно. Положение второй девочки ему не нравилось. У меньшей требовалось проверить кровоток. Срок большой. Домой сегодня, вероятно, можно, но дальше уже без самодеятельности: быть рядом с больницей, следить за движениями, приехать сразу, если что-то изменится.

Катя задавала вопросы сама.

Не позволяла Маргарите перехватывать разговор.

Не позволяла Денису превращать ответы в список.

Под конец врач спросил:

- Вы всё поняли?

Катя подумала.

- Нет.

Он кивнул.

- Что повторить?

- Всё про вторую. Только без медицинских сокращений.

Он повторил.

На этот раз она поняла больше.

Когда всё закончилось, Катя села и долго вытирала живот бумажной салфеткой.

Две.

Слово никак не помещалось.

Она положила ладонь слева.

Под рукой толкнуло.

Потом справа.

До этой минуты все движения принадлежали одному ребёнку. Теперь прошлые месяцы вдруг распались на двоих.

- Вот же вы, - сказала она тихо.

Денис услышал.

Ничего не сказал.

В коридоре Маргарита попыталась говорить.

Катя остановила её.

- Не сейчас.

- Я только...

- Марга. Не сейчас.

Маргарита кивнула.

Они сидели ещё почти час, пока сделали дополнительную проверку и поговорили с акушеркой. Катя устала. Хотела домой. Хотела есть. Хотела пять минут побыть одна, но рядом всё время кто-то был.

Когда наконец вышли на улицу, уже начинало темнеть.

Катя не села в машину сразу.

Стояла возле открытой двери.

Холодный воздух был приятным.

Денис ждал с другой стороны.

Маргарита держала папку обеими руками.

- Теперь можешь, - сказала Катя.

- Что?

- Страдать.

Маргарита посмотрела на неё.

- Я серьёзно.

- Я тоже.

- Это не смешно.

- Я знаю.

Маргарита отвела взгляд.

- Как можно было не увидеть?

- Не знаю.

- На двенадцатой неделе...

- Не знаю.

- Я должна была потом настоять.

- Возможно.

Катя продолжила:

- И я должна была соглашаться на всё, что ты предлагала. И Денис должен был найти работающий аппарат в другом районе. И врач весной должен был смотреть лучше. Хочешь, мы сейчас за десять минут найдём ещё человек пятнадцать, которые что-то должны были?

Маргарита молчала.

- Мне страшно, - сказала Катя. - Очень. Но мне сейчас не поможет, если ты развалишься из-за того, что уже не изменить.

Маргарита сжала папку сильнее.

- Я не развалюсь.

- Вот и хорошо.

- Но я всё проверю.

- Это я даже не пытаюсь запретить.

Денис тихо сказал:

- Можно ехать?

Обе посмотрели на него.

- Что? - спросил он. - Я замёрз.

Катя впервые за последний час улыбнулась нормально.

- Поехали.

Домой ехали молча.

Денис два раза начинал фразу со слов "надо будет" и оба раза останавливался.

После второго Катя сказала:

- Спасибо.

- За что?

- Что не заканчиваешь.

- Я пытаюсь.

- Вижу.

Таня ждала на кухне.

Маринка спала у неё на руках. На столе стояла кастрюля, рядом хлеб и миска с нарезанными яблоками.

Таня посмотрела на лица и спросила:

- Что?

Катя сняла куртку.

Села.

- Там две девочки.

Таня нахмурилась.

- Где?

Катя показала на живот.

Таня смотрела на неё несколько секунд.

- Нет.

- Да.

- Двойня?

- Двойня.

Маринка шевельнулась от их голосов.

- Обе нормальные?

- Вроде да. Одна меньше. Вторая лежит не очень удобно. Надо теперь часто смотреть.

- А ты?

- Я тоже лежу не очень удобно.

Таня не улыбнулась.

- Кать.

Катя посмотрела на неё.

- Боюсь.

Таня кивнула.

- Я тоже.

Маринка проснулась. Сначала недовольно моргала, потом увидела Катю и сразу потянулась к ней.

- Ма.

Таня отдала её без слов.

Катя устроила девочку сбоку. Маринка положила ладонь на живот, как делала много раз.

Под ладонью толкнуло.

Она отдёрнула руку.

Посмотрела на Катю.

Положила снова.

Ещё одно движение.

- Там две, - сказала Катя.

Маринка не поняла.

- Две сестры.

Катя показала два пальца.

Маринка взяла оба в свою ладонь.

Потом увидела яблоко на столе.

- Дай.

- Вот и поговорили, - сказал Денис.

После еды разговор ушёл в планирование.

До роддома ночью - сорок минут, если дорога сухая.

Кто остаётся с Маринкой.

Кто едет.

Что делать, если схватки начнутся быстро.

Нужна ли вторая кроватка сразу.

На слове "кроватка" Катя подняла руку.

- Всё.

Денис замолчал.

- Я знала, что ты дойдёшь до мебели.

- Это объективно.

- Не сегодня.

- Хорошо.

Через минуту он спросил:

- А коляска?

Катя бросила в него салфеткой.

Таня засмеялась.

Маргарита тоже. Впервые за вечер.

Ночью Катя долго не засыпала.

Денис лежал рядом. По дыханию было ясно, что тоже не спит.

В соседней комнате один раз захныкала Маринка. Через несколько секунд послышались шаги Тани, потом всё стихло.

Катя лежала на боку и заново знакомилась со своим телом.

Раньше она пыталась угадывать, где спина, где пятка, где локоть. Иногда возмущалась вслух:

- Убери ногу.

И ребёнок, конечно, ничего не убирал.

Теперь под правой ладонью медленно повернулось одно тело.

Под левой через несколько секунд толкнуло другое.

Катя взяла руку Дениса и положила справа.

Он замер.

Под ладонью движение повторилось.

- Это кто? - шёпотом спросил он.

- Не знаю.

- А вторая?

- Тоже не знаю.

Он тихо рассмеялся.

- Отличная система.

- Не начинай.

Они лежали в темноте, держа руки на животе.

Катя сказала:

- Нам нужны два имени.

- Да.

- Всё, теперь точно не усну.

На следующий день имена не придумали.

И через день тоже.

Денис завёл список. Катя нашла его на столе и сразу вычеркнула половину.

- Почему?

- Не нравятся.

- Ты даже не прочитала.

- Я знаю, что ты туда написал.

- Откуда?

- Потому что ты предсказуемый.

Таня добавила два своих варианта.

Маргарита отвергла один, потому что так звали заведующую отделением, с которой она когда-то судилась из-за списанного оборудования.

- Ребёнок не виноват, - сказала Катя.

- Я не смогу.

- Ладно.

К вечеру список превратился в набор зачёркнутых слов.

- Давайте вообще не будем, - сказала Катя. - Родятся, посмотрим.

- И как ты поймёшь? - спросил Денис.

- Не знаю.

Таня посмотрела на лист.

- Назовите Европой и Америкой.

В комнате стало тихо.

Катя подняла глаза.

- Что?

- Ничего. Просто у вас список уже похож на географический справочник. Осталось закончить.

- Европа и Америка, - повторила Катя.

Денис поморщился.

- Нет.

- Почему?

- Это не имена.

- Ещё какие.

- Кать.

- Я шучу.

- Надеюсь.

Маргарита сказала:

- Европа красивее, чем половина того, что вы написали.

Таня засмеялась.

На том и закончили.

Через два дня Катя проснулась в пять утра от ощущения, которое нельзя было спутать ни с чем.

Сначала лежала неподвижно.

Потом села.

Денис сразу открыл глаза.

- Что?

- Подожди.

- Что подождать?

- Просто молчи.

Он замолчал.

Катя считала про себя.

Потом отпустило.

- Схватка? - спросил Денис.

- Похоже.

Он уже собирался вставать.

- Лежи.

- Кать.

- Одна. Пока одна.

Через восемь минут пришла вторая.

На этот раз Катя разбудила Маргариту сама.

Та вошла через минуту, уже собранная, будто не спала вообще.

- Воды?

- Нет.

- Интервал?

Катя сказала.

Маргарита посмотрела на часы.

- Едем.

- Рано.

- С двойней - нет.

- Марга.

- Кать.

Они посмотрели друг на друга.

Катя выругалась.

Таня проснулась от голосов и пришла с Маринкой на руках. Девочка была сонная, тёплая, волосы с одной стороны прилипли к щеке.

- Уже? - спросила Таня.

Катя рассмеялась.

- Вот теперь можно.

Сумка стояла у двери.

Та самая, которую Катя трижды разбирала.

В ней снова лежали четыре пелёнки.

- Не смотри, - сказала Маргарита.

- Я ничего не сказала.

- Я слышу.

Денис взял ключи.

Таня подошла к Кате.

- Я остаюсь с Маринкой. Если понадобится - Светку позову и приеду.

Катя кивнула. И провалилась в следующую схватку.

Таня держала её за плечи, пока не отпустило.

Потом Катя выдохнула.

- Вот теперь страшно.

- Знаю.

- Я не про боль.

- Знаю.

Катя посмотрела на Маринку.

Та уже почти заснула у Тани на руках.

Катя поцеловала её в макушку.

- Я вернусь.

Таня ничего не сказала.

Просто посмотрела на неё.

- Ладно, - сказала Катя. - Я постараюсь быстро.

- Вот это хорошо.

Дорога заняла меньше сорока минут.

Денис ехал быстрее, чем неделю назад.

Катя сидела сзади.

На каждой схватке закрывала глаза и переставала слушать разговор.

- Как Маринка? - спросила она.

- Ты уехала десять минут назад, - сказал Денис.

- И что?

- Таня написала: спит.

- Покажи.

Он не стал спорить. Протянул телефон назад на светофоре.

Сообщение было коротким: "Уснула. Всё хорошо. В добрый час".

Катя вернула телефон.

- Хорошо.

В родильном отделении всё оказалось одновременно знакомым по Таниной истории и совершенно другим.

Те же вопросы.

Те же бумаги.

Та же необходимость ждать в тот момент, когда ждать невозможно.

Но теперь на кровати лежала Катя.

И все разговоры шли о её теле.

Она сразу установила правило:

- Со мной разговаривайте, со мной.

Акушерка посмотрела на неё.

- А с кем ещё?

Катя кивнула в сторону Маргариты.

- Она умеет перехватывать управление.

Маргарита сказала:

- Неправда.

Денис и Катя одновременно посмотрели на неё.

- Хорошо, - сказала Маргарита. - Иногда.

Роды шли медленнее, чем Катя ожидала.

Потом быстрее.

Потом время вообще потеряло смысл.

Оставались отдельные вещи.

Холодная вода маленькими глотками.

Мокрые волосы у висков.

Рука Дениса. Катя сжимала её так сильно, что остались следы от ногтей.

Маргарита безмолвно стояла у стены, когда вмешиваться было нельзя.

Акушерка с низким спокойным голосом.

Катя несколько раз говорила, что больше не может.

Никто не отвечал, что может.

За это она была им благодарна.

Первая девочка родилась после полудня.

Крик пришёл сразу.

Резкий, возмущённый.

Катя услышала и начала смеяться раньше, чем увидела ребёнка.

- Всё? - спросила она.

Акушерка посмотрела на неё.

- Половина.

Катя закрыла глаза.

- Ненавижу вас.

- Потом.

Девочку положили ей на грудь ненадолго.

Тёплая. Мокрая. Тяжелее, чем Катя представляла.

Она коснулась губами головы.

- Привет.

Денис молча стоял рядом.

Катя посмотрела на него.

- Не знаешь, что сказать?

Он кивнул.

- Хорошо. Уже было.

Через несколько минут ребёнка забрали для осмотра.

И комната изменилась.

Второй ребёнок не торопился появляться так же легко.

Катя видела по лицам, что что-то идёт не так. Не катастрофа. Но теперь врачи говорили короче, двигались быстрее, попросили Дениса отойти.

- Что происходит? - спросила Катя.

Ей объяснили.

Вторая девочка сохраняла нормальное сердцебиение, но положение было неудобным. Нужно было помочь. Если не получится - план придётся менять.

- Как менять?

Ей сказали.

Катя слушала.

Потом спросила ещё раз про риск.

Получила ответ.

- Хорошо.

Маргарита подошла ближе.

- Ты уверена?

Катя посмотрела на неё.

- Нет.

- Я могу...

- Я сказала хорошо.

Маргарита кивнула и отступила.

Вторая родилась через двадцать минут после первой.

Катя не запомнила время.

Помнила другое.

Тишину.

Короткую.

Но слишком длинную.

Ребёнка унесли к столу, и она не кричала.

- Почему тихо?

Никто не ответил сразу.

- Почему она тихо?

Денис смотрел туда же.

Маргарита стояла неподвижно.

Потом девочка вдохнула.

И закричала.

Тише первой.

Но этого было достаточно.

Катя закрыла лицо ладонями.

Через какое-то время ей принесли обеих.

Теперь они лежали рядом.

И совсем не были похожи.

Первая была крупная и сердитая. Во сне морщила лоб, словно ей уже что-то не нравилось.

Вторая казалась почти невесомой рядом с сестрой. Узкое лицо. Длинные пальцы. Она быстро затихла и провалилась в сон.

- Они разные, - сказала Катя.

- Конечно, - ответила Маргарита.

- Я знаю. Просто...

Катя не договорила.

До сих пор "двойня" была словом.

Теперь перед ней лежали два отдельных человека.

Один зашевелился.

Второй даже не проснулся.

- Имена? - спросила акушерка позже, уже в палате.

Катя посмотрела на Дениса.

Он покачал головой.

- Пока нет.

- Тогда в карточках будут первая и вторая до регистрации.

- Ужасно, - сказала Катя.

- Это не надолго.

Вечером позвонила Таня.

Маринка была у неё на руках и пыталась вырвать телефон.

- Показывай, - сказала Таня.

Катя повернула камеру.

Сначала одну люльку.

Потом вторую.

Таня долго молчала.

- Обе?

- Обе.

- Ты как?

- Живая.

- Это я вижу.

- Устала.

- Верю.

Маринка наконец добралась до телефона.

На экране появилось её лицо совсем близко.

- Ма.

- Привет.

Катя почувствовала, как сразу сводит горло.

- Смотри, кто тут.

Она показала первую девочку.

- Ляля, - сказала Маринка.

- Да.

Катя перевела камеру на вторую.

Маринка посмотрела.

Потом снова на первую.

- Ещё ляля.

Девочка нахмурилась.

- Не.

Таня засмеялась.

- Я тоже так сказала.

- Как вы там? - спросила Катя.

- Нормально. Она тебя ищет. Но терпит.

- Дай ей меня.

- Она уже держит телефон.

Маринка действительно прижала экран к щеке.

Катя закрыла глаза на секунду.

Когда открыла, Таня спросила:

- Имена придумали?

- Нет.

- Тогда первая и вторая?

- Не нагнетай.

Таня улыбнулась.

- Европа и Америка всё ещё свободны.

Денис, сидевший у окна, сказал:

- Нет.

Таня услышала.

- Я не с тобой разговариваю.

Катя рассмеялась.

Первая девочка проснулась и сразу заплакала.

- Кто это? - спросила Таня.

Катя взяла ребёнка.

- Первая.

- Ужас.

- Вот именно.

- Европа.

- Таня.

- Посмотри на неё.

Катя посмотрела.

Ребёнок кричал, сморщив лицо, и никак не реагировал на собственное предполагаемое географическое звучание.

- Европа, - повторила Катя.

Денис застонал.

- Только не принимай решения после родов.

- Почему?

- Ты не спала сутки.

- Очень разумно. Тогда вторую назовёшь ты.

Он посмотрел на другую люльку.

Помолчал.

- Я пас.

Таня сказала:

- Америка.

Катя начала смеяться так, что пришлось придержать ребёнка обеими руками.

- Всё. Готово.

- Кать.

- Что?

- Ты серьёзно?

Она посмотрела на одну девочку.

Потом на другую.

- Не знаю.

На следующее утро имена всё ещё казались смешными.

К вечеру - уже меньше.

Через день медсестра хихикнула:

- Европа Сергеевна?

Катя поправила:

- Денисовна.

И только потом поняла, что ответила автоматически.

Когда Денис пришёл, она сказала:

- Кажется, всё.

- Что всё?

- Имена прилипли.

Он посмотрел на детей.

- Америка Денисовна звучит как наказание.

- Переживёт.

- А Европа?

- Тоже.

Он улыбнулся.

- Ладно.

- Вот и хорошо.

Дом встретил их не праздником, а нехваткой рук.

Америка проснулась ещё в прихожей.

Европа через минуту ответила.

Маринка увидела Катю, бросила игрушку и пошла к ней так быстро, как умела. На середине дороги упала, поднялась и пошла дальше.

- Ма!

Катя стояла с переноской в руках.

- Иди сюда.

Таня перехватила переноску.

- Бери Маринку.

Катя опустилась на корточки. Маринка врезалась в неё всем телом, обняла за шею и сразу захныкала.

Не громко.

Обиженно.

Катя прижала её к себе.

- Я знаю.

Маринка ткнулась лицом ей в плечо.

За спиной вопила Европа.

Америка не отставала.

Денис таскал сумки.

Маргарита снимала с Америки слишком тёплое одеяло и одновременно спорила с Таней, где поставить вторую кроватку.

- Не здесь.

- Почему?

- Сквозняк.

- Какой сквозняк?

- От окна.

- Марга, окно заклеено.

- Всё равно нет.

Катя подняла голову.

- Можно пять минут ничего не решать?

Все замолчали.

Даже близнецы на секунду затихли.

Катя села прямо на лавку в прихожей, Маринка всё ещё висела у неё на шее.

Через десять секунд Европа заплакала снова.

- Всё, - сказала Таня. - Пять минут закончились раньше.

В первую ночь никто не спал.

Девочки плакали одновременно. Потом плакали по очереди.

Когда засыпала Европа, просыпалась Америка.

Когда Америка наконец поела, Маринка начинала искать Катю.

В два часа ночи Денис сидел на полу возле кроватки и пытался понять, кто из детей только что поел.

- Европа, - сказала Таня.

- Точно?

- Нет.

- Тогда почему говоришь?

- Ты спросил.

Маргарита появилась в дверях с тетрадью.

Катя увидела.

- Нет.

- Что?

- Убери.

- Я записываю время кормлений.

- Нет.

- Катя, их две.

- Именно поэтому. Ты через час сойдёшь с ума.

- Я не сойду.

Таня сказала:

- Сойдёшь.

Маргарита посмотрела на неё.

- Спасибо за поддержку.

Америка заплакала.

Маргарита отложила тетрадь и взяла её на руки.

- Кто это?

Денис спросил:

- Ты серьёзно?

- Я спала двадцать минут.

Катя засмеялась.

Маринка проснулась от смеха.

Через минуту в комнате плакали уже трое детей.

- Всё, - сказала Таня. - Теперь точно семья.

Никто не ответил.

Не до того было.

Через неделю они научились различать детей в темноте.

Не по лицу.

По тому, как брали грудь. Как сопели. Как сердились, когда их переодевали. Как лежали на руках.

Европа быстрее просыпалась и быстрее требовала. Америка долго раскачивалась между сном и бодрствованием, зато могла заснуть там, где сестра уже возмущалась любому звуку.

Маринка тоже выработала собственную систему.

Сначала она игнорировала обеих.

Потом начала приносить им игрушки.

Только плохие.

В кроватке Европы однажды нашли деревянное кольцо, тряпичного зайца без уха и носок.

- Марин, это ты? - спросила Таня.

Маринка кивнула.

- Подарки?

- Да.

- А хороший заяц где?

Маринка обняла целого зайца обеими руками.

- Ясно.

Потом ревность стала конкретнее.

Стоило Кате взять одну из младших, Маринка немедленно приходила и требовала на руки.

- Я тоже человек, - переводила Таня.

- Она этого не сказала.

- По лицу видно.

Катя садилась, брала Маринку второй рукой, и какое-то время на ней лежали двое детей.

Иногда третья начинала плакать рядом.

Тогда подходил тот, у кого были свободны руки.

Денис.

Таня.

Маргарита.

Кто услышал первым.

Иногда одна девочка плакала у Кати, вторая была у Дениса, а Маринка стояла между ними и просилась на руки к Тане. По сменам это всё равно не делилось.

В декабре выпал снег.

Настоящий, плотный, почти сразу закрывший грязь во дворе. Утром Маринка долго стояла возле окна и показывала пальцем.

- О.

- Снег, - сказала Катя.

- Не.

- Снег.

- Не.

- Хорошо. Не снег.

Америка спала у неё на руках.

Европа лежала в корзине возле печи. Корзину принёс сосед, сказав, что его дети в ней выросли и "ещё двое влезут, если не одновременно".

Денис сначала хотел купить нормальную люльку.

Через три дня признал, что корзина удобнее.

Таня принесла чай.

- Твой.

Катя попробовала.

- Холодный.

- Значит, успела.

За последние недели горячий чай стал теоретическим напитком. Его заваривали горячим. Дальше начиналась жизнь.

Телевизор работал без звука.

Они включали его утром и вечером, но всё чаще забывали смотреть.

Мир снова начал звучать громче. Сначала пришли сообщения о необычно высокой воде на североевропейском побережье, потом об эвакуациях, остановленных дорогах, закрытых участках железнодорожных путей.

Маргарита взяла пульт и прибавила звук.

НИДЕРЛАНДЫ. ДЕКАБРЬ 2028

Расширена эвакуация из нескольких прибрежных районов.

Железнодорожное сообщение на части направлений остановлено.

Причины резкого подъёма воды уточняются.

На экране показывали улицу, по которой вместо машин шла серая вода. Мужчина в жёлтой куртке тащил за собой чемодан на колёсах.

Денис остановился у двери.

- Серьёзно, - сказала Маргарита.

- Вижу.

Катя смотрела на экран.

Потом Америка зашевелилась и начала искать грудь.

Европа услышала сестру и проснулась.

Из соседней комнаты пришла Маринка, волоча за собой одеяло.

Таня выключила звук.

- Я вечером посмотрю, - сказала Маргарита.

Никто не возразил.

Америка плакала.

Европа только собиралась.

Маринка подошла к Кате и подняла руки.

- На.

Катя посмотрела на ребёнка у себя на груди.

Потом на Маринку.

- Денис.

Он подошёл без вопроса и взял Америку.

Таня подняла Европу.

Катя посадила Маринку к себе.

Маргарита снова поставила остывший чайник на плиту.

Несколько минут не говорили о воде.

Маргарита взяла пульт, но звук снова не включила. Через десять минут Америка уснула у Дениса, Европа - у Тани, а Маринка сидела у Кати и грызла корку хлеба.

Катя потянулась к чашке. Чай опять был холодный.