Под утро стало холодно. Катя проснулась, посмотрела на них и ничего не
сказала. Только усмехнулась. Маргарита открыла глаза минут через десять.

- Кофе есть?

- Нет электричества.

- Тогда цивилизация окончательно рухнула.

- Внизу газ.

- А, значит, ещё держимся.

Они спустились на кухню. Поставили турку. Открыли окно. Небо посерело.
Птицы пели так, будто в мире ничего не происходило. Ни войн. Ни
кризисов. Ни закрытых дорог. Ни тревог. Природа обладает поразительным
даром игнорировать человеческие драмы.

Таня стояла у окна. Денис подошёл, но остановился на расстоянии. Она
почувствовала. Обернулась.

- Что?

- Ничего.

- Опять смотришь.

- А нельзя?

- Можно.

Она сказала это спокойно. Без вызова. И поэтому фраза прозвучала почти
интимно. Денис снова отметил линии её фигуры, движение дыхания, мягкий
утренний свет на лице. Но теперь в этом не было ни подростковой
поспешности, ни взрослой осторожности.

Только простое удовольствие смотреть на человека, который тебе нравится.
Таня протянула ему чашку.

- Держи.

Их пальцы соприкоснулись. Мгновение. Самое обычное. Но Денис
почувствовал его до плеча. Она тоже.

- Горячо, - сказала Таня.

- Кофе?

- Конечно кофе.

И ушла к столу.

Денис остался у окна и улыбался.

Катя заметила.

- Что?

- Ничего.

- Катя.

- Я молчу.

Маргарита подняла чашку.

- За взрослость.

- Нет, - сказала Таня.

- Почему?

- За то, что она иногда проходит.

И все засмеялись. А за окном начинался новый день. Тот самый 2026 год со
всеми его тревогами, дефицитами, новостями и неизвестностью никуда не
исчез. Но теперь они встречали его вчетвером.

И это меняло всё.

К обеду пришли новости. Не через телефоны - они их так и не включили.
Новости пришли через соседку.

Она появилась у калитки с авоськой, огурцами и выражением лица человека,
который обязан немедленно сообщить миру обо всём.

- Вы слышали?

- Что? - спросила Маргарита.

- На трассе опять пробка. Бензина мало. И ещё ночью что-то сбивали.
Говорят, обломки упали возле поля.

- Вот тебе и доброе утро.

Соседка продолжила:

- А у Петровых сыну повестка пришла. А у Сёмкиных машину на прошлой
неделе разбило осколками. И магазин сегодня до трёх работает, потому что
привоза не будет.

- Спасибо, тёть Нин.

- Вы-то надолго?

- Пока не знаем.

- Сейчас никто ничего не знает.

Когда соседка ушла, они ещё несколько минут стояли во дворе.

- Кстати, - сказала Маргарита. - Мы сами-то надолго?

Вопрос прозвучал буднично, и все посмотрели друг на друга.

Денис ответил первым:

- Неделю точно.

- Очень смело, - сказала Таня.

- А ты?

- Пока не пойму, куда имеет смысл возвращаться.

Катя села на ступеньку.

- Я вообще не хочу сейчас назначать дату.

- У меня работа, - сказала Маргарита. - И вещи. И... жизнь там.

- Значит, когда?

Она раздражённо пожала плечами.

- Не знаю.

Таня посмотрела на Дениса.

- Кажется, у нас новая национальная идея.

- 'Не знаю'?

- Именно.

На кухне висел старый календарь, оставшийся ещё от бабы Маши. Маргарита
зачем-то нашла ручку и обвела сегодняшнее число.

- Что делаешь? - спросила Катя.

- Фиксирую начало.

- Начало чего?

Маргарита хотела ответить, но остановилась.

- Посмотрим.

Ответ Маргариты повис между ними. В этом 'посмотрим' было что-то очень
точное: сейчас никто ничего не знал. Раньше будущее казалось
бесконечным. Теперь оно существовало максимум на несколько недель
вперёд.

Иногда на несколько дней. Иногда до следующего уведомления.

- Сходим в магазин? - предложила Катя.

- Зачем?

- Посмотрим, как выглядит конец цивилизации.

- Ты неисправима.

- Зато последовательна.

До магазина шли пешком, хотя идти было не близко. Бензин экономили. На
обочинах стояли машины. Некоторые давно. У одной был открыт капот. У
другой мужчина переливал топливо из канистры. На перекрёстке висело
объявление: 'АИ-95 нет'.

Кто-то маркером дописал снизу: 'Зато есть надежда'. Маргарита
сфотографировала.

- Это надо сохранить.

- Зачем?

- Чтобы потом никто не говорил, что такого не было.

- Ты думаешь, потом кто-то будет спорить?

- Всегда спорят.

- Особенно с прошлым, - сказала Таня.

Магазин оказался полупустым. Не катастрофически. Некоторые полки уже
выглядели так, будто из них понемногу вынули нормальную жизнь. Не было
части молочки. Почти закончилась вода. Кофе подорожал. Батарейки
продавались по одной упаковке в руки.

Катя взяла шоколадку.

- На случай конца света.

- Практично, - сказала Таня.

Денис купил хлеб, сыр, банку тушёнки и четыре бутылки воды.

- Готовишься к осаде?

- Нет.

- А похоже.

- Не люблю быть зависимым.

- Вот это уже узнаваемо.

Обратно они пошли через поле. Трава стояла высокая, местами по пояс.
Ветер гнал по ней длинные волны. На горизонте висели тяжёлые белые
облака.

- Красиво, - сказала Катя.

- Нереально красиво, - ответила Таня.

- Почему нереально?

- Когда вокруг всё нестабильно, особенно остро замечаешь то, что
стабильно.

- Траву?

- Например.

Они остановились на краю поля. Денис вспомнил, как они когда-то бегали
здесь детьми. Казалось, будто нужно только посмотреть чуть внимательнее
- и можно увидеть их прежних. Маленькие фигуры. Шум. Смех.

Пыль. Крики. Потом видение исчезло. Остались четверо взрослых людей. И
мир, который не обещал им ничего.

- Я вот думаю, - сказал Денис.

Таня сразу усмехнулась.

- Началось.

- Не перебивай.

- Молчу.

- Мы слишком долго жили так, будто всё обязано продолжаться.

- Что?

- Всё.

Он махнул рукой.

- Свет. Бензин. Магазины. Поезда. Связь. Деньги. Работа. Что завтра
будет примерно похоже на сегодня.

- А теперь?

- А теперь я впервые понимаю, насколько это всё хрупкое.

- Я давно это понимаю.

Катя спросила:

- И что с этим делать?

Денис задумался.

- Не знаю.

- Вот это мне нравится.

- Что?

- Ты наконец иногда говоришь 'не знаю'.

- Старею.

- Нет. Умнеешь.

- Поздновато.

- Главное - успел.

Днём стало жарко. Слишком жарко для сентября. Они вернулись к дому,
бросили продукты на кухне и почти одновременно решили идти к реке. На
этот раз без разговоров. Собрали полотенца и пошли.

Днём река была совсем другой. Светлая. Густо-зелёная. Солнечные блики
дрожали на воде, как рассыпанные монеты. На берегу никого.

- Идеально, - сказала Катя.

- Для чего?

- Для нарушения общественной морали.

Маргарита засмеялась.

- Ты вчера недополучила впечатлений?

- Я человек последовательный.

Таня уже сняла обувь.

- Я за.

Денис посмотрел на неё.

- За что именно?

Она повернула голову.

- За воду.

- А.

- Разочарован?

- Наоборот.

- Врёшь.

- Немного.

Они засмеялись.

Таня пошла к воде.

И Денис опять заметил её.

Не одну деталь. Всю. Походку. Плечи. Движение бедра. Как она чуть
поворачивается, когда снимает футболку. Как ткань на секунду
задерживается на руках. Как солнечный свет ложится на кожу. Он отвёл
взгляд не из смущения.

Потому что понимал: если смотреть слишком долго, момент перестаёт быть
моментом и превращается в заявление. А ему не хотелось ничего заявлять.
Катя тем временем уже вошла по колено в воду.

- Холодная!

- Вчера была холоднее, - сказала Маргарита.

- Ты успела за ночь провести сравнительный анализ?

- Разумеется.

Таня вошла вслед за ними.

Потом обернулась.

- Дэн.

- Что?

- Ты там собираешься медитировать или пойдёшь плавать?

- Думаю.

- Опять?

- Уже иду.

Он вошёл в воду. Она обожгла холодом. И через секунду всё снова стало
очень простым. Тело. Вода. Солнце. Дыхание. Смех.

Денис отплыл дальше.

Таня догнала его.

- Ты сегодня какой-то тихий.

- Устал.

- Нет.

- А какой?

- Смотришь.

- На что?

- На всё.

Он усмехнулся.

- Это запрещено?

- Нет.

- Тогда в чём проблема?

- Проблемы нет.

Она подплыла ближе.

- Интересно.

- Что?

- Что ты видишь.

Он посмотрел ей в глаза.

- Тебя.

- Очень информативно.

- Взрослую тебя.

- А раньше?

- Раньше я видел девочку.

Она слегка улыбнулась.

- Очевидно.

- Не совсем.

- Объясни.

Денис помолчал.

- Раньше мне казалось, что человек - это то, что прямо сейчас перед
тобой. А теперь я смотрю на тебя и вижу сразу несколько времён.

- Какие?

- Ту, которая была.

Он сделал паузу.

- Ту, которая есть.

Ещё пауза.

- И ту, которой ты могла стать, но не стала.

Таня долго смотрела на него.

- Красиво сказал.

- Я не специально.

- Это заметно.

- Почему?

- Когда ты стараешься быть красивым, получается хуже.

Он рассмеялся.

- Спасибо.

- Пожалуйста.

Она подплыла ближе. Вода между ними почти исчезла. Не было никакого
движения вперёд. Расстояние между ними изменилось. Денис почувствовал
это сразу. И снова всё тело отреагировало быстрее мыслей.

Реакция была не грубой и не резкой - скорее тонкой, почти электрической.
Как будто внутри натянули струну. Таня тоже почувствовала перемену. Это
было видно по дыханию. По взгляду. По тому, как она внезапно перестала
улыбаться.

- Вот теперь ты опять слишком много думаешь, - сказала она.

- А ты?

- Я меньше.

- Завидую.

- Не надо.

- Почему?

- Иногда думать полезно.

- Иногда?

- Иногда.

Она улыбнулась.

И вдруг плеснула ему водой в лицо.

Денис не ожидал.

Захлебнулся.

- Ты ненормальная.

- Зато ты перестал думать.

И поплыла к берегу.

Они лежали на траве. Солнце согревало кожу. Никто не разговаривал. Денис
смотрел в небо. Слышал дыхание рядом. Запах воды. Травы. Солнца. Таня
лежала в нескольких шагах. Время от времени поворачивалась.

И каждый раз он видел движение её тела боковым зрением. Ничего не
происходило. Это делало всё происходящее особенно реальным. В
подростковом возрасте ему казалось, что близость - это всегда поступок.

Теперь он ясно понимал: иногда близость - это отсутствие необходимости
что-то делать. Лежать рядом. Знать. Чувствовать. Не торопить.
Катя сказала:

- А давайте здесь останемся до вечера.

- И есть что будем? - спросила Маргарита.

- Шоколадку.

- Гениально.

- Я же говорила, стратегический запас.

Таня повернулась на бок.

- Я за.

- Ты сегодня со всем соглашаешься.

- Нет.

- А с чем не согласна?

- Например, что нам надо возвращаться к нормальной жизни.

- А что такое нормальная?

Она задумалась.

- Понятия не имею.

И снова все рассмеялись.

Около четырёх часов со стороны трассы донёсся глухой взрыв.

Птицы сорвались с деревьев.

Маргарита сразу села.

- Близко.

Денис поднялся. Через минуту вдали появился чёрный дым. Таня смотрела
туда молча. Никто больше не смеялся. Катя тихо сказала:

- Вот так.

- Что? - спросил Денис.

- Так и живём.

Река продолжала течь. Солнце продолжало светить. На другом берегу ветер
шевелил камыш. И в этой обыденности было что-то невыносимое. Красота и
опасность. Жизнь и страх. Тело и сознание. Настоящее и прошлое.

Всё вместе. Денис посмотрел на Таню. Она стояла рядом. Очень близко. Она
без слов взяла его за руку - не сжала, лишь удержала ладонь в своей. Он
посмотрел на их руки.

Потом на неё.

- Что?

- Ничего.

Она продолжала смотреть на дым.

- Захотелось.

Этого было достаточно.

Ладонь в ладони, пока над горизонтом расползался дым.

Они ещё долго стояли у реки и смотрели, как чёрный столб над горизонтом
медленно расползается в стороны.

Сначала дым был плотным, вертикальным, потом ветер потянул его к
востоку, и он превратился в длинную грязно-серую полосу.

Маргарита выдохнула воздух, который, кажется, всё это время держала в
лёгких.

- Надо возвращаться.

Никто не спорил. Таня всё ещё держала Дениса за руку. И только когда они
уже пошли по тропе, отпустила. Пальцы разомкнулись. Денис почувствовал
это сильнее, чем само прикосновение.

На секунду возникло что-то очень живое и настоящее, а потом стало
воздухом.

До деревни дошли быстро. Телефоны включили ещё по дороге. Связь
появилась сразу. Сообщения посыпались одно за другим.

  ИЗ СЕЛЬСКОГО ЧАТА

  'Говорят, удар был по складу'.

  'Нет, по подстанции'.

  'На трассу пока не выезжайте'.

  'На заправке закончился бензин'.

  'Видео старое, не разгоняйте панику'.

Тревога, предупреждения, видео, фотографии, голосовые.

Денис выключил экран.

- Через десять минут будет десять версий этого события.

- Уже есть, - сказала Маргарита.

- Сколько?

- Семь.

- Отстаёшь.

Таня шла рядом.

- Я иногда думаю, что главное оружие нашего времени - не ракеты.

- А что?

- Шум.

- Информационный?

- Любой.

Она махнула рукой в сторону телефонов.

- Когда вокруг слишком много сигналов, человек перестаёт понимать, что
реально важно.

Катя усмехнулась.

- А потом приходит соседка и всё объясняет.

- Самая надёжная разведка.

- Сеть человеческой агентуры.

- С авоськами.

Они рассмеялись.

От этого смеха тревога немного отступила.

Не исчезла. Перестала занимать всё пространство.

У деревенской заправки стояла очередь. Машин двадцать. Может, больше.
Люди вышли из салонов, разговаривали, курили, кто-то ругался. На колонке
висел лист бумаги:

АИ-92- по 15 литров.

- Вот это уже интереснее, - сказал Денис.

- Что?

- Вчера было двадцать.

- Стабильность, - сказала Таня.

- Отрицательный рост.

Мужчина у крайней машины услышал их.

- Через час вообще закроют.

- Почему? - спросила Катя.

- Топливо заканчивается.

- Откуда знаете?

Он пожал плечами.

- Говорят.

Маргарита тихо сказала:

- Вот главный источник информации в стране.

- Кто?

- 'Говорят'.

Денис усмехнулся.

- Самая устойчивая институция.

Они прошли дальше.

Таня повернулась к нему.

- А ты бы сейчас что делал?

- В каком смысле?

- Если бы это стало надолго.

- Бензин?

- Всё.

Денис задумался.

- Минимизировал зависимости.

- Конкретно?

- Топливо. Электричество. Вода. Связь.

- Ты уже это всё продумывал?

- Конечно.

Она остановилась.

- Дэн.

- Что?

- Ты нормальный человек вообще?

- Вопрос спорный.

- Люди думают, что приготовить на ужин, а ты строишь автономную
цивилизацию.

- Поэтому у меня будет ужин, когда у остальных не будет.

Таня посмотрела на него и улыбнулась.

Не насмешливо.

Почти тепло.

- Вот за это я тебя и помню.

- За паранойю?

- За то, что ты никогда не соглашался быть беспомощным.

Эта фраза зацепила.

Он ничего не ответил.

К дому подошли ближе к вечеру. Двор был залит косым светом. Яблоня
отбрасывала длинную тень. На крыльце стояло ведро с водой. Обычная
картина. Настолько обычная, что Денис почувствовал почти физическое
облегчение.

- Я есть хочу, - сказала Катя.

- Наконец-то здравая мысль, - ответила Маргарита.

- Я весь день их произношу.

- Ты весь день ела шоколад.

- Это тоже мысль.

На кухне устроили поздний обед. Хлеб, сыр, помидоры, огурцы, тушёнка.
Что-то нашли в холодильнике. Таня нарезала хлеб. Маргарита спорила с
Катей о том, можно ли считать тушёнку полноценной едой. Денис сидел у
окна и наблюдал.

И поймал себя на необычном ощущении. Ему сейчас нравилась не Таня
отдельно. Не Маргарита. Не Катя. Ему нравилась сама сцена. Люди на
кухне. Шум ножа по доске. Запах еды. Солнечный свет.

Женские голоса. Та самая простая наполненность жизни, которую невозможно
получить из новостей, экранов, аналитики и больших идей. Таня поставила
перед ним тарелку.

- Ты опять завис.

- Наблюдаю.

- За чем?

- За вами.

Она прищурилась.

- Опасное занятие.

- Почему?

- Можно привыкнуть.

- А если уже?

Она ничего не ответила.

Только поставила рядом вилку.

После еды все разошлись по дому.

Маргарита, однако, спать не легла. Через десять минут она снова
появилась на кухне с тетрадью.

- Так. У нас сколько воды?

Катя, уже дошедшая до двери, остановилась.

- Началось.

- Что началось?

- Марго строит государство.

- Я пытаюсь понять, сколько нас хватит, если отключат насос.

Денис вернулся от окна.

- В колодце вода есть.

- А если электричества не будет?

- Достанем вручную.

- Чем?

Он открыл рот и закрыл.

Маргарита торжествующе подняла ручку.

- Вот.

Через полчаса на столе лежал список: вода, свечи, батарейки, лекарства,
дрова, бензин, продукты, связь. Денис сначала посмеивался, потом забрал
ручку и дописал 'ручной ворот для колодца' и 'огнетушитель'.

Таня смотрела на них через кружку.

- Два психа нашли друг друга.

- Зато вы будете пить, когда наступит конец света, - сказал Денис.

- Я хочу жить с людьми, которые иногда умеют просто есть суп.

Маргарита не улыбнулась.

- Таня, я серьёзно.

- Я тоже.

В комнате стало чуть тише.

- Если мы начнём превращать каждый день в подготовку к худшему, -
сказала Таня, - худшее уже победило.

Денис положил ручку.

- А если не подготовимся и оно случится?

- Тогда будем решать.

- Это плохой план.

- Зато это жизнь, Дэн.

Катя смотрела то на одного, то на другую. Маргарита медленно закрыла
тетрадь.

- Ладно. Один час в день на катастрофу.

- Что?

- Планируем, проверяем, читаем новости. Один час. Потом живём.

Таня подумала.

- Это уже похоже на договор.

- Ничего мы не договаривались, - сказал Денис.

Таня посмотрела на него.

- Учишься быстро.