Дым от пожарищ взопрел небо,
Все сфинксами, молитвами
Земля стяженная живет.
Слышно, как рев волов исходит
И клик повозок повокруг.
Но гнев бича, что огней линией
Звезду ночную достает
Во землях хеттов, ассирийцев
Когда левей идет Ефрат.
Египта, где у брегов Нила
Рос этнос много лет назад.
И реки - воспитатели людей,
Цари и Боги пред народом,
И люди, что упали ниц пред ними.
.............................
Я слышу гомон колесниц,
Стрела летит из под дуги,
Врезаясь в дрвесный край щита.
Народ идущий по земле
Броной древяной для посева
Мелиорации земель
Дробил там ильстые каменья
Под солнцем жарким (засухи)
Взойдут посевы, труд людской
Облогородит их своею сильною рукой.
И бедный раб на дне Озириса каньона
Громит и строит глыбы плит,
Возносит к небу храм.
И храм тот сильной волею стоит
На костьях белых и всяк средь них
На суд (Озириса) зовет,
На суд средь мертвых и живых.
Но так фортуна порешила:
И вот опять старик Харонт
Средь ссохших душ в реке на лодке
Вновь гонит толщи вод веслом.
Над толщей вод его пустыня,
Плетется по пустыне джин.
Он пребывал в своем кувшине
Две тыщи лет, как исполин.
Но что мы видим - караванщик
Здесь песню далее запел.
У (.............) босоногий мальчик
С ситаром под ту песню сел: 
По пустыне Регистана ,
С сундуком набитым плана
Как-то ехал караванщик 
В Пакистан. 
Чтобы горы задрожали,
Чтоб разбойники бежали
Караванщик грянул песню
Караван. Вкруг туманы обступили
По пескам шайтанов силы,
За горой схватился за наган обрек.
И погонщик видя мазу, 
Видя банду с атаманом
Из пазухи достал обрез.
Ночь шайтаны заметали
Битву ту вокруг песками
Не видать, кто ранен, кто убит.
Караваны обступают
С кофем, муксусом, шелками
До сих пор сухие ветры,
Тайну сохранив. 
Славный принц Ализафара,
В том краю вина и песен
К новой жизни там воскреснул,
Вел слонов своих на бой.
Горы славно растступились,
В ночи ружья повставали,
Там стоял покрытый мраком
мертвецов костлявый строй.
Стих с верблюда в пропасть ночи 
грянул караванщик старый,
Слыша, как среди пустыни 
бились долго там они;
И объехав место битвы, 
скрылся за мешком тумана,
Только знает ночь тумана, 
как поладили они.
Но взор наш поднят к горей выси,
Дух унесен свободой волн,
Там среди гор, горных теснин
Путник идущий, чело 
Омрачено пытливой мыслью:
Он шел с привала горною тропою,
По ней струилась лишь туманов мгла,
А рядом странное шло существо,
У него были забинтованы глаза.
Вдали горы пылал (в огнях) огромный город,
В нем были плачь людей и скорбь земли.
Он воткнул в землю страннический посох
(Обвел гор окружение глазами.)
Он ковылял один тропой отвесной,
Гора во испарениях шла вниз,
И ближе к логу леса у подножья
Горы увидел он (большой) базар.
Был на базаре гул и скрип телег,
За ствол брони муслим здесь брал фулус.
Платил шелками кто взамен деньгам,
Мула читал в горах гулко коран.
По небу лопасти шумели вертолетов,
Сдувая на цветных кафтанах пыль. 
Я еще раз на гору ту взглянул, 
По ней с усердием, с тюком взбирался мул.
Пустыней тянул песню караванщик,
Знакомую уже подчас и мне (нам):
По пустыне Пакистана ехал караванщик старый
За оазисом недавно, где прошел солдат конвой.
Чтобы горы задрожали,чтоб разбойники бежали,
Караванщик тот с верблюда грянул стих Гафиса свой.
По пескам шайтаны ходят, а вокруг плываут туманы,
За горой тотчас схватился за наган обрек, 
И погонщик, Ввдя мазу, видя банду с атаманом
Из-за пазухи кафтана достал верный свой обрез.
Только знает ночь тумана, как они там отстрелялись,
Кто бежал, а кто был ранен, а кто насмерть был убит.
Караваны обступают с кофем, муксусом, шелками
До сих пор сухие ветры, тайну свято сохранив.
Славный принци Ализабара в том краю вина и песен
К новой жизни раз воскреснул, вел слонов своих на бой.
Горы славно расступились, в ночи ружья повставали, 
Том стоял, покрытый мраком, мертвецов костлявый строй.
Стих с верблюда в пропасть ночи грянул караванщик старый,
Слыша, как среди пустыни бились долго там они;
И объехав место битвы, скрылся за мешком тумана,
Только знает ночь тумана, как поладили они.
Смолкла кифара, эхо гулкой песни 
Исчезло где-то высоко в горах.
Мальчишки узких улиц 
Игрались склянкой ржавой на песке,
В пески пустынь их звал все тот же джин,
Держа в руке песчаные часы,
(Куда стекалась детства их пора),
А недалече шумного базара
Арабы подымали звездные врата.
Веревья в их впивались в плечи были, 
И арка круглая вздымалась над песком,
Неё сквозь тьму несметных мирозданий
плыли столетья к нам из темноты,
Когорты войн и с новою войною
Солдат из будущего ровный строй,
И мирных мудрецов плащи виднелись,
Мелькая изредка как призраки вдали.
Вот он идет, в аскетской в одежде
И песню запевает голос прежний:
На базаре, в Пакистане
В вечной сутолке мирской,
Среди шумных азиатов 
И скрипа колес телег
Вдоль горшечников палаток
Было шел один пигмей, 
И стреляли автоматы
Далеко в вершинах гор. 
А по небу вертолеты 
Гонят лопостьми ветра,
На цветных шелках кафтанов,
Пыль сдувая на плече. 
Средь молчание ягнят, 
Среди блеянья овец
Крик мальчишек узких улиц,
скрежет склянок на песке. 

Илья Железовский