Аннотация: В мире, где всё абсурдно, игра в домино - не исключение и ведёт к неожиданному финалу, ибо нет предела женскому коварству. Ведьма Серафима, девица Машенька и наглый Мышь - и всё это за чашкой чая на балконе.
Теория абсурда. Игра в домино.
Сидели как-то ведьма Серафима с девицей Машенькой тёплым летним днём на балконе, чаи гоняли и языками чесали, то есть, попросту говоря, сплетничали почём зря. Машенька соседке на наглого Мыша жаловалась, в красках описывая, как знатно с этим проходимцем полаялась, дескать, опять сожрал все припасы, на сей раз у Потапыча. Вот что с ним, с поганцем таким, делать? Она, Машенька, и так его ругала и этак... а наглому Мышу хоть бы хны. Она ему слово, он ей десять в ответ. Ну никакого сладу нету! А Серафима, на Асмодея своего ссылаясь, ей ценные советы давала, по мужскому, значит, укрощению. Домовой Савелий остановился послушать речи бабские, так ажно покраснел весь да уши заткнул! И было отчего: Серафима соседке новый эротичный комплектик белья нижнего демонстрировала, что намедни приобрела. Прямо на себе демонстрировала, сверкая филейной частью.
Внизу под балконом зашумели мужики.
- Чё это они разгалделись? - Машенька вопросительно уставилась на Серафиму. Рыжеволосая красотка ведьма перегнулась через ограждение балкона и посмотрела вниз. Ага... Ясен пень, чем займутся.
- Да вишь ты, в домино затеялись играть. И мой Асмик тоже там. Пускай его. - Серафима махнула рукой.
- А есть там на кого глаз положить? - Машенька мило засмущалась.
- Из этих-то? Если только на Асмика... Но он занят! Ты ж меня знаешь, не посмотрю, что соседки. Космы-то повыдёргиваю... - Серафима многозначительно прищурилась.
- Что ты, Серафимочка, да нешто ты меня не знаешь? Да я никогда!
Внизу раздался громкий голос, перебивающий галдёж. Голос был наглым и до боли Машеньке знакомым. Она посмотрела вниз. Ну так и есть! Мышь! Припёрся-таки. А наглый Мышь почувствовал, что смотрят на него, голову свою умную поднял, Машеньку узрел и поцелуй воздушный ей послал, подмигнув крайне нахально.
- Тьфу! Только помяни Мыша, он тут как тут! Деваться от него некуда!
Серафиме любопытно стало, что там за зверь за такой. Глянула: серый, хвостатый, симпатишный, аж жуть! И с первого взгляда видно, что умный!
А Мышь углядел взгляд женский, заинтересованный, и рад стараться: то так повернётся, то эдак. То мускулы на лапе продемонстрирует, гляди, мол, какой сильный, то хвостом загогулину какую эротичную покажет. И главное, глазом нахально подмигивать не забывает. Как есть охальник!
Ну да Серафиму таким не прошибёшь, она к такому привыкшая. Серафимин Асмодей ни одной юбки мимо не пропустит, на каждые сиськи больше нулевого размера пялиться готов. Что ей потуги Мышовые после такого?
А Машенька, та да, до ушей покраснела. Она-то девица рафинированная, к соблазнам ни разу не привыкшая. Хотела было плюнуть да к чаепитию (читай, сплетням) вернуться, но как тут вернёшься, когда любопытство гложет: а ну как Мышь отчебучит что-нибудь этакое, а она, Машенька, пропустит. Потом ведь локти кусать будет!
Поглядела Серафима на Машеньку, вздохнула тяжко...
Ощутимо повеяло неприятностями. Галдёж на улице притих. Асмодей, не понаслышке знакомый с характером своей любимой ведьмы, поёжился и поглубже затолкал бутылку с забористым пойлом, а то ведь узрит да в гневе рога поотшибает!
- Ну никакого спокою нету. Токмо за дело примешься, ан тебя дёргают да от дела важного отрывают. - Бурчащий Савелий с недовольной миной появился на балконе. - Вот он я. Звала-то чаво?
- А ты побурчи мне еще, побурчи... Превращу вон в жабу, пойдёшь к Лешему на болото его лягухами командовать!
Савелий только рукой огорчённо взмахнул да мину пожальче скорчил. Ну что за хозяйка ему досталась? Не ценит ведь совсем... Чуть что, угрожает сразу!
- Ой, Савелий, хорош прибедняться! Я ж тебя, поганца такого, наизусть знаю! Мыша видишь? - Ведьма ткнула пальцем. - Дуй за ним. Одна нога здесь, другая... Ну тоже здесь!
Машенька от неожиданности чаем подавилась...
Внезапно с улицы донеслось жалобное мемеканье.
- Ох ты ж мне, опять, поганцы, козла забили! - всплеснул руками Савелий. Он свесился с балкона и гаркнул, привлекая к себе внимание играющих. - Пошто животину тираните, ироды?!
Козёл, взбодрённый неожиданной поддержкой, решил взять реванш и погнал игроков вокруг стола, периодически наподдавая рогами и копытом отстающим.
- Симочка, а козёл откуда взялся? - Машенька недоумевающе хлопала ресницами, отказываясь верить своим глазам. - Ой, и Мыша нету... А этот куда успел смыться?
Ведьма лениво промолвила:
- Савелий, просвети.
Савелий откашлялся, упер руки в боки и поведал изумлённой Машеньке правила игры в домино, дескать, проигравший временно превращается в козла. И если Мышь испарился, то, как ни крути - козёл он. И глядючи, как он лихо гоняет остальных, то их спасать надо, а то понавертит, окаянный, лишних дырок в жопах...
- Мышь, ты что творишь? Козёл ты, а не Мышь! - Раздался вопль Асмодея, которому прилетело рогами под хвост. - Симаааааа!!!! Спасай!!!! Самого дорогого лишают!!!
Савелий, не дожидаясь окрика ведьмы, моментом напялил на себя свой знаменитый плащ с красным крестом на левом лацкане. Красный крест пульсировал, заходясь в беззвучной сирене.
Домовой пулей вылетел за дверь. С площадки послышался грохот и отборные маты, эхом раздающиеся по всему подъезду. Какая-то сволочь опять выкрутила лампочку...
- И я даже знаю какая... - Констатировала Серафима. - Рыжая и усатая. Опять поди прусаки-гастарбайтеры в темноте пакость какую затевают... Эх, дождутся они у меня! Ты, Машенька, как пойдешь в лес к Потапычу, не забудь еще мелка захватить, мой уже заканчивается. Только им и спасаемся!
- А если их дустом?
- Не поможет! Они дуст в чай вместо сахара сыплют. Ты матюги на стенах в подъезде видела? Так это тараканы после дуста непотребства пишут. И ведь знаем, что они, да только поймать не можем. Хоть в засаду садись. Удружил Леший с работничками...
Помятый Савелий кубарем скатился по лестнице, поминая по матушке и игроков, и Машеньку. Досталось и хозяйке, правда шёпотом - а ну как услышит... Расплата будет неминуемой! Плавали, знаем...
Выскочил домовой из подъезда и бегом к козлу, останавливать животину дурную. Встал Савелий перед Мышом заколдованным да плащ свой перед козлиной мордой и распахнул эдак резво! Красный крест с левого лацкана на правый пополз, а козёл как завороженный на эдакое зрелище уставился, глаз не сводит.
Савелий, не будь дураком, за рога его хвать сразу, да и поволок куда-то.
- Куда это он его? - Машенька, волнуясь за Мыша, вопросительно посмотрела на Серафиму.
- Дак успокаивать повёл. На пустырь. Там пустырник растёт. Нажуётся твой Мышь пустырничка и враз шёлковым станет.
Засмущалась Машенька, залилась румянцем во все щёки, покраснела как маков цвет, про "своего" Мыша услышав. А Серафима знай себе хихикает да Машеньку поддразнивает по-дружески. Не подумайте чего плохого - не со зла! Чисто из бабской солидарности.
В подъезде зашумело. Пьяный мужской гогот звенящим эхом отскакивая от стен, поднимался всё выше.
Серафима нахмурилась. Её взгляд не предвещал ничего хорошего поднимавшимся.
- Опять налакались! Ну я им сейчас устрою.
В её руках появилась чугунная сковородка.
- САВЕЛИЙ!!!!!!
В подъезде со стен посыпалась штукатурка. Таракан-гастарбайтер, в поте лица пишущий на стене очередную хохму про Васью, всеми верхними лапами схватился за сердце, готовясь потерять сознание, но вовремя опомнился и смылся в едва заметную щель пережидать Серафимину бурю.
В квартиру на полусогнутых, в обнимку, вползло пьяное в стельку трио: Асмодей, Савелий и Мышь.
- Вашу Маш...- Серафима, покосившись на Машеньку, проглотила последнюю букву. А та остолбенело рассматривала сногсшибательную троицу. Ага, разило от них знатно! И больше всего от Савелия, который даже свой плащ умудрился в грязище выпачкать. И где нашёл только?
- Савелий, мурло ты бородатое, налакался! - Серафима пошла в атаку, обвиняюще ткнув в его сторону сковородкой. - А вонища-то какая! Снова с пылесосом на помойке чаек гонял?!
- Серафима, ведьма ты! Вот как есть ведьма! Пошто лаешься? Нет бы, вежество проявила, спросила бы чаво да как. Да я б тебе всё обстоятельно и поведал бы, как уделали мы с "Чайкой" птиц дурных. Ибо не фиг! Хрен им во всю морду! Накося, выкуси! - Увлёкшийся домовой ловко сунул кукиш, свёрнутый из грязных пальцев с обгрызенными прокуренными ногтями прямо Серафиме под нос.
- Победили, значит, птичек? - Ласково пропела Серафима и поудобней сковородку-то перехватила. Чтоб, значит, сподручней бить было. Асмодей махом протрезвел и дёрнул потерявшего всякий страх домового за полу плаща, остановись, мол, пока не поздно!
Серафима на свово разлюбезного зыркнула, дескать, не мешай Савелию соловьём разливаться, всё одно огребёт на орехи. А Мышь, хоть и был пьяным, да дураком не был. Понял умный Мышь, что дело керосином попахивает и по-пластунски пополз за угол, дабы там ветошью прикинуться.
Машенька знай себе помалкивает, на ус мотает, как с мужиками обращаться требуется да к сковородке приглядывается, как к оружию массового поражения в грядущих битвах семейных.
- Учись, соседка, как надо! - Серафима для затравки легонько стукнула домового промеж ушей, оборвав речь пьяную на полуслове. - У кого в руках сковородка - тот и прав.
- Что ты смотришь на меня глазами пьяного Маугли? - обратилась она к ошарашенному такой несправедливостью домовому. - Налижутся всякой гадости и рады по уши! Тьфу три раза!
- Симочка, не плюйся, ты же девочка! - подал Асмодей голос, отвлекая огонь на себя.
Ведьма обещающе улыбнулась во все 32 зуба, погоди, дескать, подожди немного, разлюбезный мой, и до тебя очередь дойдёт. У Асмодея ажно пятачок побледнел от такого.
- Чего употребляли-то? Колись. Асмик! Всё равно хуже уже не будет. - Рыжеволосая красотка плотоядно облизнулась, выразительно повертев сковородкой.
- Эти двое на пустыре пустырника перебрали. А в нём же спирта, Симочка, полно. Вишь, Мышь, того... рогами упирался, жевать пустырник не хотел. Пришлась Савелию пример показать. Ну и... Увлёкся он малость.
- А ты? Тоже вместе с ними траву жевал?
- А что сразу я? Нешто я козёл?! Несправедлива ты, Симочка, ко мне, ой, не справедлива! - Заюлил чёрт.
- Ишь какой! Зенки он свои бесстыжие вылупил... Последний раз, Асмик, спрашиваю. Не доводи ты меня до греха, добром прошу!
Асмодей вздохнул покаянно и продемонстрировал ведьме пустую бутыль из-под пойла.
- Лесник спиртом поделился...
- Этот может! - вставила свои пять копеек Машенька, до сих пор не простившая леснику Мавзолей.
А Савелий всё никак протрезветь не может. Стоит, качается, что твоя берёзка в чистом поле. Поди ж ты, вроде и умный домовой, и умелый, и хозяйственный, а как напьётся - тушите свет! Пришла в его пьяную голову мысля, что хватит Серафиме мужиками командовать. Ишь, моду взяла. Ну и озвучил он мыслю свою, что, дескать нынче бабы злые. Чуть что - обидеть норовят. Асмодей ахнул, а Мышь, тот вообще на выход пополз, от греха, так сказать, подальше.
А Серафиме только волю дай! Сковородкой Савелия за слова его непотребные так приласкала, ажно искры из глаз полетели. Чуть квартиру не спалил! Зато протрезвел махом...
...А Мышь недалеко уполз, Серафима его успела за хвост поймать!
Прикинул умный Мышь хрен к носу. Поразмышлял. Понял Мышь, что как есть попался. Вырвал он хвост свой многострадальный из загребущих Серафиминых лапок, почесал пострадавшее место. Набрал воздуха в грудь и...
...Сделал предложение девице Машеньке. Для начала познакомиться поближе, а там, дескать, видно будет. Хоть он, Мышь, и не принц, а...
- Так и говори, что охальник. - Улыбнулась Серафима, глядя на смущённую Машеньку. - Соглашайся, соседушка. Ежели что, сковородкой завсегда поделюсь.
Умный Мышь промолчал, подумав про себя, что в домино он больше не игрок...
За окном светило яркое солнце. Где-то вдалеке деловито жужжал пылесос "Чайка", в подъезде опять послышался грохот и чья-то брань, а в комнате смущённая девица Машенька взяла протянутую ей мышовую лапу и больше не отпускала. Ну и пускай, не принц... Зато, умный и красивый!
...Серафима улыбалась, глядя на воркующую парочку. Пригодились-таки заговорённые костяшки домино. Ведьма она или где?
Внизу галдели мужики, не подозревавшие о женском коварстве... А домино снова ждало своего часа...