Сет снял шлем, когда перед ним откинули войлочный полог, закрывающий вход в шатёр. С ним вместе шагнули вовнутрь Реус и Рэнди - и попали в просторные сени, где почтительные девицы с закрытыми лицами и любопытными тёмными глазами приняли у гостей оружие и плащи - и скрылись за занавесом из пёстрого шерстяного ковра.
Ещё один занавес служил дверью в покои царя.
В лица кинулся жаркий и влажный воздух, насыщенный животными терпкими запахами.
Ковры застилали и широкий помост в середине шатра Роксахора.
На помосте ждал ужин: жареное на углях мясо, мягкий сыр в каплях росы, пышные лепёшки с зёрнами пряных трав, крендельки из печёного теста. На многочисленных мелких тарелочках - мёд, изюм и ещё какие-то сласти.
В плошках по четырём углам зажжён огонь, ещё на помосте стоит пара высоких светильников - по обе стороны от резного дубового кресла, на котором встречает гостей царь Пустыни - с непокрытой головой и в богато расшитом халате, отделанном мехом, под которым виднеется розовая шёлковая рубаха. Кресло для Тёмного Одо поставлено прямо за золочёным шандалом, поэтому колдуна особо не рассмотреть. Роксахор же держит себя свободно и по-домашнему. Справа и слева в небольшом отдалении от хозяев стоят два стражника в полном доспехе с луками в руках и кривыми мечами на поясе.
Не говоря ни слова, Роксахор жестом приглашает к столу.
Других кресел или хотя бы лавок в помещении нет, поэтому Сет спокойно опускается на кошму - ему знакомы традиции восточного гостеприимства. По обе руки от него садятся горбун и книжник.
Входит женщина постарше с огромным медным чайником и разливает по чашкам горячий янтарный напиток. Мальчик лет семи в красном бархатном кафтанчике появляется из-за спинки роксахорова кресла и подаёт чашки царю и его колдуну, чтобы тем не пришлось утруждать себя, наклоняясь.
- Ты привёз мне реликвию? - спрашивает Роксахор, поверх чашки рассматривая Сета холодными светлыми глазами.
Сет делает глоток, прежде чем ответить.
- Слёзы Зеркала тут, со мной, - спокойно говорит он, - иные ещё называют это живой водой. Несколько капель влаги в стеклянном сосуде. И мне интересно услышать, какие надежды ты на них возлагаешь.
- Я хочу получить это прямо сейчас, - повелитель Пустыни хищно подался вперёд, и в тот же самый момент встрепенулись стражники, чуть шевельнулись - но обозначили готовность действовать по первому знаку.
- Ты ведь уже забирал эту вещь силой, угрозами и принуждением? И как, получилось?
На лице Роксахора отразилась досада:
- Она рассказала тебе? Мне жаль, что так вышло с твоим Учителем.
- Нашим общим учителем, маленький лев. Фран была страшно зла после встречи с тобой. Едва успел удержать, когда она выпустила в тебя стрелу из той таомерской башни.
- Значит, стреляла девчонка! Зря я дал вам уйти.
- Она не девчонка. Это Змей, Великий небесный Змей, каменный змей Пустыни, что возглавит самую страшную битву этого мира. Ведь о подобной славе ты когда-то мечтал, маленький лев, который хотел стать Драконом?
Роксахор замер.
Потом покосился на закутанную фигуру в соседнем кресле.
Потом твёрдо ответил:
- Да. Я и теперь бы не прочь.
- Но для этого не нужны Слёзы Зеркала. Она отказалась от них, отдала мне до своего превращения.
- Это, наверное, как кому повезёт. Но при случае надо попробовать.
Сет изумлённо пытался понять, на что надеется этот человек - и вдруг вспомнил странные слова, что бросила ему в спину Фран у могилы небесного змея рядом с Домом Огня: "с помощью скляночки на шнурке ты мог бы поднять всю эту груду праха в небо. Если бы захотел".
Значит, есть и такая возможность?
Не Тёмный ли Одо надоумил варварского царя?
Сложно поверить, что кто-то всерьёз мечтает провернуть этот фокус.
А юный варвар меж тем продолжал:
- Но главное - мне предсказано, что обладателю этих капель по плечу одолеть Империю.
- Радостно слышать. Предсказание - то, что надо. Реликвия у меня. Я иду на Меду. И предлагаю тебе присоединиться. После победы можем вернуться к этому разговору.
В насупившей тишине пожилая женщина в тёмной одежде разлила из котла по мискам горячую лапшу в жирном бульоне.
-Ешьте, - просто сказал Роксахор, - ничего нет лучше с дороги. Вашу свиту тоже накормят. Мне надо подумать.
Сет перевёл дух. Вроде бы всё получилось. Впереди долгие переговоры - но главное, что появилось какое-то понимание. Удалось достучаться до варварского царя. Впрочем, пока неизвестно, чего ожидать от Тёмного Одо, рано совсем расслабляться. Но поесть всё-таки можно.
- Лапша, - сказал Рэнди, - тысячу лет не ел ничего похожего, - и с шумом отхлебнул из миски прямо через край.
Реус нервно закидывал в рот изюмину за изюминой и запивал остывающим чаем.
Роксахор вполголоса о чём-то советовался с колдуном.
Потом сказал:
- Покажи мне живую воду.
Сет достал из-за пазухи сосуд на шнурке и поднял над помостом повыше. В содержимом флакона дрожал огонёк, пробиваясь сквозь дымчатое стекло.
Варвар уставился на него, словно кошка на мышь, потом, отвернувшись, сказал:
- Ты прав, эту штуку нельзя отобрать. Но если готов торговаться - я могу заплатить.
Сет покачал головой.
- Возможно, она и в моих руках принесёт тебе всё, что ты хочешь. Мне кажется, это так.
- А если магам что-нибудь кажется, то неспроста, - внезапно встрял в разговор Рэнди, - давайте к делу, ребята. Кто будет в чьём подчинении? Кто будет командовать объединённым войском? Я бы, конечно, не отказался, но тут у нас два царя - и вы уж договоритесь. Ладно, монах, не стоит так на меня смотреть - пусть будет Царь Пустыни и Истинный Император.
- Я предлагал присоединиться, пойти под моё руководство, - заметил Сет.
- И то верно, - откликнулся Рэнди, - слыхано ли, чтоб императоры шли в подчиненье царям.
- Главный тот, кто сильнее, - сказал Роксахор, - ваша смешная армия против моей - кто победит? Даже если принять на веру эту сомнительную историю про императорский титул главного еретика, что перешёл по наследству Сету.
- Ничего не сомнительная. Отличная история, - подал голос Реус, - в хрониках будет смотреться - моё почтение.
- Тут есть ещё одна сила, которая нам нужна, - сказал, поразмыслив, Сет, - нам вообще придётся привлечь все возможные силы, поскольку на стороне старой Империи будет сражаться в полном составе воинство Ада. Это крестьянская армия, собранная уцелевшими таомерцами. И под твоё начало, маленький лев, они не пойдут, извини.
- Это те, что на днях расстреляли людей моего дозора? Чем же нам подсобят голозадые оборванцы, которые только и могут выпрыгивать из-за кустов?
- У них есть священное покровительство и реликвия вроде этой.
- Это всё совершенные пустяки, - Роксахор возвысил голос, - единственное священное покровительство, которое имеет значение в этой войне, есть лишь у меня.
А потом Роксахор что-то тихо шепнул мальчику в красном кафтанчике.
Тот обошёл оба кресла с другой стороны, запрыгнул на сам помост, двумя руками, прижав к груди, поднял высокий светильник, уставленный множеством свечей - и переставил почти к самому краю. Капли воска парой горячих строчек прошили ворс дорогого ковра, но никто не обратил на это никакого внимания. Потому что впервые появилась возможность рассмотреть тёмную фигуру по правую руку от Роксахора.
Колдун сидел прямо и неподвижно в своём глухом одеянии с глубоким капюшоном. Даже на кисти рук, что лежали на подлокотниках кресла, были надеты перчатки.
Сет вспомнил, что говорил тогда в башне Тони: никто не видит Тёмного Одо после захода солнца. А ведь там, снаружи, зимнее солнце должно уже закатиться. Да не такой уж он и тёмный, пожалуй - вон, из-под капюшона пробивается слабый свет.
А потом истукан шевельнулся - и стянул перчатку с правой кисти.
Шафранное золотое сияние окружило правую руку, поднятую в благословляющем жесте.
Мальчик упал, распростёрся ниц. Остальные смотрели во все глаза.
- В общем-то, я и без вас останусь непобедимым, - размеренно произнёс Роксахор, - поскольку меня ведёт бессмертный дух войны. Ангел разящий, не знающий поражений, одна из шести великих божественных сил, ярость и мощь самого Господа, которого почитаете вы, еретики. Тогда как мне довольно лишь милости величайшего и могущественнейшего из шести божеств.
Сет поверить не мог. Значит там, под капюшоном Тёмного Одо, скрывается золотая грива Орендо, Могущества Господа? Не её ли свет пробивается изнутри и выдаёт в потёмках бессмертную природу закутанного с ног до головы владельца? Как-то же нашёл маленький львёнок покровителя себе под стать. Или, точнее, наоборот - древнее божество выковало и отточило совершеннейший инструмент себе по руке - но вот что у него на уме? Как вообще можно судить о планах и намерениях нечеловеческого существа?
Сет, конечно, и ранее понимал, что колдун совсем не простой человек - но теперь видел этот густой золотистый свет собственными глазами, и что-то в его душе вдруг дрогнуло от прикосновения потустороннего холода, мистической жути, спрятанной за привычной видимой реальностью.
А ведь юный царевич с этим мистическим холодом рядом был сызмальства.
Одо, Орендо, - очень прозрачный шифр, на самом-то деле.
Выходит, что и Учитель знал о такой расстановке фигур?
Вновь придётся мучительно перекраивать всю картину мира, встраивать в старую цепь новые звонкие звенья.
Несмотря на беззастенчиво торжествующий вид варварского царя, нарушил повисшее было молчание он довольно-таки учтивым тоном:
- Как видишь, придётся тебе покориться, Истинный Император. Должен сказать, для меня огромная честь - взять под крыло наследника Хора Астра. Вместе мы всем покажем. А потом приведёшь ко мне свою девицу-дракона, у меня к ней тоже есть дело.
- Она не его девица, - зачем-то невпопад вставил Реус, однако голос историка, вопреки торжественности момента, прозвучал совершенно невозмутимо.
Выскочка Рэнди, напротив, словно воды в рот набрал.
Сет подумал.
- Почему он не снимет этот свой капюшон? - тихо спросил он у варварского царя.
Стражники отточенным быстрым движением положили стрелы на тетиву и взяли его на прицел.
- Потому что это - Орендо, дубина ты монастырская, - потерял терпение Роксахор, - и весь его вид - гроза, а взгляд подобен удару бича. Хочешь вызвать жнеца на кровавую жатву? Потерпи, это время придёт.
Раздражённым взмахом руки он успокоил охранников.
Божество сохраняло безмолвие.
Вместе с тем, словно гром среди ясного неба, раздался вопль горбуна:
- Сдохнуть можно. Нет, вы только взгляните на это! Орендо! А я тогда, мать вашу, кто?