Аннотация: Нелегка доля хранителя клада, но иногда её можно изменить. Если тебя услышат.
1.
Она бежала во тьме вслед за мужчиной. Кто это такой Ира не знала, видела лишь его спину в сером плаще. Похоже - брезентовом. На его голове была вылинявшая фуражка, а длинный капюшон болтался по лопаткам в такт бегу. Из-под плаща мелькали стоптанные кирзовые сапоги. Над головой проносились назад тусклые фонари, меж веток деревьев качающихся на ветру.
Холодно, темно, страшно...
Но вдруг мужчина замер возле кирпичного строения, показывая рукой вниз.
- Клад зарыт здесь, возле угла конюшни, - говорит он.
Голос глухой и сиплый. Его лицо скрыто тенью, видны лишь седые усы...
Ира открыла глаза.
Опять этот сон! Он снится ей уже, наверное, в пятый раз и всегда обрывается на самом интересном месте. Что спрятано у конюшни, где зарыт клад? Старинные монеты? Золото скифов? Драгоценности древних царей? Зачем этот сон снова и снова ей снится? А с другой стороны, это всего лишь сон, стоит ли обращать на него внимание? Она и старалась. Правда, дочери Наталье пожаловалась на навязчивый сюжет про конюшню.
Но как-то возвращаясь из аптеки вечером, Ира вдруг обратила внимание на высокие деревья рядом с детской площадкой. Во дворе говорили, что это чёрный орех. Его плоды, покрытые зелёной кожурой, были несъедобны. А над ними горели фонари, закрытые ветками. Прямо как в её сне! Она подошла к ним - всё похоже. До дрожи, как говорил герой какого-то фильма. Не хватает только бегущего мужчины в сапогах и брезентовом вылинявшем плаще.
'Может где-то здесь и конюшня есть?' - подумала она испуганно.
Впечатлившись, Ира на другой день даже спросила о конюшне у старушек, сидящих на лавочке у подъезда. Те в ответ лишь рассмеялись - мол, откуда здесь конюшне взяться? Раньше на этом месте лес стоял да волки выли. Ирина и успокоилась - сон это всегда морок, наваждение, небывальщина. Стоит ли голову ломать.
Но спустя пару недель, когда она возвращалась из магазина, её окликнула с лавочки баба Надя, жившая в подъезде рядом.
- Ирка! Стой! - гаркнула она. - Туточки Инка до сына приихала. Она вот кажэ, шо была здеся конюшня!
- Так лес тут стоял! Волки выли! Вы ж сами говорили, - удивилась Ира, ощутив вдруг на спине стадо мурашек.
- Так то ж мы! Все издаля сюды перебралися! А Инка туточки жила - у заводском бараке, - отмахнулась баба Надя.
Она родилась в станице и с тех пор балаканье вцепилось в неё как вторая кожа. Потом переехала в город и работала на местном заводе, который в лихие девяностые почил, не пережив рыночных отношений. Во дворе к её речам за эти годы привыкли, прекрасно понимая балачку.
Инна - полная женщина в очках, сидевшая с краю лавки, оккупированной несколькими старушками, отозвалась, важно кивнув.
- Ага, я в бараке жила, а конюшня неподалёку в лесу стояла. В ней, говорили, князь коней для скачек держал, а после революции лошади стояли, что по городу врачей возили. А как в 'Скорой помощи' машины стали, конюшня развалилась. Наш барак, - махнула она рукой куда-то влево, - деревянный был и холодный. Зимой печку топили, - ударилась она в воспоминания, - а углы всё одно промерзали. Мы в одной комнатушке тогда вшестером жили - родители и четверо детей. А потом завод дал нам двухкомнатную квартиру, - махнула она на пятиэтажку рядом. - Отдельную! - гордо проговорила она. - С батареями, ванной и кухней! Мы от счастья плакали. Сейчас в ней мой сын живёт. Думала, он семью и деток заведёт, - разочарованно вздохнула она. - Скоро на пенсию, а всё один. Может у вас есть девушка на примете? Хозяйственная, некурящая? - огляделась она, но её вопрос игнорировали.
'Что ж за счастье - с четырьмя детьми жить в двухкомнатной квартире?' - удивилась Ира.
Но бабушки на лавочке одобрительно кивали - типа, в советское время и такому были рады.
- А где стояла эта конюшня? - спросила Ира. - Место можете указать?
- Не помню я. Где-то в лесу, - пожала та плечами. - Я в шестьдесят первом родилась, из барака нас выселили в шестьдесят девятом. Хотя, постойте-ка! Мне лет шесть было, когда мы с детворой играли в казаков-разбойников на развалинах конюшни. Где ж она была? - задумчиво огляделась Инна и, поднявшись, прошла на детскую площадку, воскликнув: - Точно! Конюшня стояла там, где сейчас девятиэтажка построена! - указала она. И обернулась к Ире: - А зачем вам?
Та растеряно молчала. И тут баба Надя вмешалась, авторитетно пояснив:
- Вона ж сны видала про цю конюшню. Ий якийсь мужичок до неи приводил. А ну, Инка, споминай, был ране такой конюх або врач? З усами! А може ёго вбылы, а? Вот вин прывыденьем и став? Ходэ и ночами нашу Ирку донимае? Вот, мол, конюшня, де я робыв! Влюбывся!
- Тю! Он же привидение! - отозвалась худенькая старушка. - Такие только ненавидят!
- Он же ещё в прошлом веке жил! - хихикнул кто-то.
- Привидения чем старше, тем они страшней! - авторитетно заявил кто-то. - Грехи на тот свет не пускают, вот оно и злится.
- Значит - вбылы его тамочки, - решила баба Надя. - И прикопалы на углу конюшни. А Ирке кажет, шо люди в цом доме зараз прям на ёго могиле спят.
- Ну и что с того? - отмахнулась тётя Катя, работавшая в их дворе дворником. - Все города на кладбищах стоят. И ничего!
- Тогда чого вин привязался до нашей девки? - озадачилась баба Надя. - Може ты, Инка, слыхала яки байки?
Инна, снова усевшаяся на лавку, задумчиво проговорила:
- Слыхала, баб Надь. В общаге говорили о пропавшем конюхе. Старшие дети нас, мелюзгу, этими байками пугали. И как-то вечером потащились на развалины конюшни. Все чего-то испугались и убежали. Я тоже. Хотя ничего не успела увидеть. Но старший брат про летающие огоньки говорил и чёрные тени. Может, выдумал. Но мы, детвора, больше, ни разу на развалинах конюшни не играли. Может - и правда, привидение там было? - предположила она.
- Ёжкин кот! - ахнула худенькая старушка и, поднявшись, ушла. - Да ну вас!
- Я, сколько здесь живу, про привидения не слыхивала, - сказала тётя Катя.
А Ира, пользуясь замешательством, вызванным историей о привидении, зашла в подъезд. Надо осмыслить и конюшню, и конюха. Неужели её сон был неспроста? Что ей хотел сказать пропавший конюх?
2.
Ира уже два года жила у матери в её однокомнатной квартире. У Светланы Игоревны был артроз коленных суставов и она еле ходила. А учитывая, что в её пятиэтажке не было лифта и жила она на третьем этаже, то каждый визит Светланы Игоревны в магазин или в аптеку был сродни подвигу Маресьева. А квартира матери из-за проблем с передвижением покрывалась пылью и кучами вещей, брошенных там, откуда их удобно было ей брать. И если дочь Ира или внучка Наталья пытались навести у неё порядок, то она из чуть не проклинала - мол, она потом ничего не может найти. Со временем её артроз усиливался - Светлана Игоревна к врачам принципиально не обращалась и лечилась только народными средствами - мол, медики плохо лечат и в болезнях ничего не понимают. Однако в её случае и народные примочки, увы, были малоэффективны. И её дочери пришлось перебраться к ней жить, чтобы помогать в быту. Дети Иры выросли и переженились, муж нашёл себе спутницу помоложе и постройнее, работала она бухгалтером-надомником - ещё в пандемию перешла на удалённое обслуживание трёх фирм. Конечно, как и многие пенсионеры Светлане Игоревне мог помогать социальный работник - прибрать, сходить в аптеку и магазин, что-то приготовить. но, во-первых, у неё был сложный характер, во-вторых, она от него официально отказалась. Мол, сама справлюсь. И Ире пришлось соврать, что она не может жить одна - тоскливо ей, и мать неохотно согласилась на её переезд. Ира нашла квартирантов и сдав им свою трёхкомнатную квартиру, перебралась к матери в однушку. Пришлось ей жить в советском антиквариате, а не в квартире, обставленной современной мебелью. И применяться к капризам пожилого человека. С возрастом градус упёртости в характере Светланы Игоревны сильно покрепчал. А то, что в юности Светлана Игоревна была красавицей, добавляло своих сложностей. Бесспорно, если б в то время проводились конкурсы красавиц, то Светлана Игоревна Немоляева стала бы какой-нибудь прославленной 'Мисс', но к семидесяти годам от её красоты осталась лишь длинная коса да привычки избалованной красавицы. Что ж, в таком возрасте характер уже не переделать. Ничего, Ира притерпелась к его особенностям. И к визитам младшего брата Виктора. Радовало, что редким.
Когда-то отец с матерью и Ира с братом жили в частном доме. Потом Ира вышла замуж, отец умер, а их дом снесли. Матери и брату дали двухкомнатную квартиру в хорошем районе. А Светлана Игоревна разменяла её на однушку на окраине города с доплатой. Деньги за комнату отдала брату, который женился и перебрался жить в дом тёщи. Так что жених оказался с приданным. Вскоре они потратили деньги, купив машину, ковры и сервизы, и Виктор стал приходить к матери, чтобы жаловаться на свою несчастную жизнь. Причём появлялся он у неё в числа, когда Светлана Игоревна получала пенсию. А потом она жила впроголодь, поскольку вся её наличность перекочёвывала в карман к сыну. Хотя Светлана Игоревна была ветеран труда, получала высокую пенсию, выручало то, что она имела всякие льготы и за квартиру почти не платила. Ира, не зная, что брат обирает мать, считала, что причиной аскетизма Светланы Игоревны является её религиозность - та похаживала в церковь и часто говорила, что надо жить бедно как Христос. Теперь Ира решила с этим бороться.
В первую очередь она затарила холодильник хорошими продуктами - мол, люблю покушать. Выкинула с полок всякие настойки и самодельные мази - мол, у меня аллергия на травы. И обеспечила мать эффективными лекарствами - читала вслух аннотации и отзывы пациентов. Причём, всё было назначено врачом, вызванным из поликлиники. Не за бесплатно, конечно - халат у врача был с карманами. Только вот в экономические отношения Светланы Игоревны с Виктором вмешаться не смогла - поступил запрет. Мол, не твоё дело - пенсия моя, что хочу, то и делаю. А зачем пожилому нервы напрягать и сцены устраивать? Да и бесполезно это - истории, которые Виктор рассказывал матери, были достойны многотомных изданий Дюма. То ему надо в тёщин дом газ провести - и длилась эта эпопея лет пять; то необходимо внести огромную пеню за электричество - не проще ли платить вовремя; то коллекторы его одолевают, чуть не убивая - зачем брать кредиты, не зная как их отдавать; то работы у него нет - неплохо б сначала устроиться туда; то бензин не за что купить, то машина требует ремонта. Мать ему верила и помогала решать бесконечные проблемы. А Ира не единожды убеждалась, что все истории брата - туфта, цель этих сказок одна - отъём денег. Но, опять же - правда может сильно расстроить Светлану Игоревну, а это опасно для её жизни и здоровья - пусть всё остаётся по-прежнему. в общем, никчёмным мужиком вырос Витька, хотя и с детства таким же был - младшеньким...
Теперь, как думала Ира, она приступит к покупке в материну квартиру нормальной мебели. И начнёт с того, что обновит раритетную мебель на кухне. Но Светлана Игоревна такой скандал устроила, что от её криков все пять этажей дома тряслись как в ураган. 'Не ты сервант покупала, не тебе его и выносить! Всё у меня в отличном состоянии!' - заявляла она, притуляя на место его отпадающую дверцу. И пришлось Ире оставила на месте и продавленный диван, и кухонные шкафчики, и ужасную плитка, и межкомнатные двери, и искрящую проводку. Светлана Игоревна встала на баррикаду в обмотанных бинтами ногах, защищая всё это как рубежи любимой родины. И Ире пришлось спать на неудобном раскладном кресле - второе кресло сразу после покупки диванного гарнитура уехало в тёщин дом к Виктору. Зато Ире удалось заменить ржавую газовую плиту и водогрейную колонку на современные приборы. И деревянные окна на пластиковые, а входную дверь на металлическую. Мол, дует в них, так растрескались. И стиральную машину удалось заменить, купив современную вместо сломавшейся Чайки. Сказала Светлане Игоревне, что не нашла мастера, разбирающегося в таком раритете. Так - с боями и обходами, прорывами и отступлениями, как на фронте, и жила Ира второй год. Родню не выбирают.
А чтобы свежим воздухом подышать и побывать на улице, не только посещая магазин и аптеку или отвозя мать на такси в храм, Ира взяла шефство над клумбой рядом с подъездом. Она и розы с дачи привезла, и рассаду многолетних цветов там посадила. А всё это прополки и полива требует. И вёдра с водой надо таскать для этого с третьего этажа. Шейпинг, одним словом - Ире это полезно, вес у неё далёкий от стандартов. Заодно она перезнакомилась и с соседями по дому. И поняла, что её мать пенсионерка - не исключение. В этой пятиэтажке да и других домах рядом жили лишь пенсионеры да квартиранты, снимающие жильё у их родственников. Продать эти квартиры было непросто - неудачная планировка, проходные комнаты, а так хоть какая-то польза. Поговаривали, что все эти дома в будут сносить, а на их месте возведут современные небоскрёбы. Но когда это ещё будет? Да и бабушки, сидевшие на лавочках, говорили, что не хотят переезжать, мечтая дожить здесь. Привыкли.
3.
Иногда мать и бабушку приезжая на своей машине, купленной в кредит, навещала Наталья, дочь Иры, работавшая риэлтором. И войдя в квартиру, Ира услышала звонкий её голос. Наташа сидела на диване, обнимая бабу Свету - Светлану Игоревну. Та ей ласково улыбалась - вот чудо-то.
- Баба Света, там, на кухне фрукты и выпечка. Что вам привезти в следующий раз? - спрашивала Наташа.
Та отмахивалась.
- Ничего не надо! Сама приезжай!
- Мам, привет! - крикнула она, увидев Иру. - Я на минутку, проездом!
- Привет! Пойдём тогда на кухню! У меня борщ и котлеты, перекусишь? - предложила Ира, входя в комнату и целуя высокую и красивую девушку - её макияж был великолепен.
- Только быстро! - согласилась Наташа.
И, подхватив с двух сторон Светлану Игоревну под руки, они потащили её в кухню. Та почти и ноги не переставляла. К слову, Ира предлагала матери решить эту проблему. Соседка, сломав ногу и вскоре выздоровев, отдавала удобные ходунки даром. Но Светлана Игоревна сердито заявила - мол, себе их забери! Я не инвалид. Гордая. А ходить по квартире без помощи не может.
Провожая потом дочь к входной двери, Ира поделилась новостью о конюшне и пропавшем конюхе. Она ведь делилась с ней историей о навязчивом сне с кладом, а теперь - в виду изменившихся обстоятельств, хотела узнать мнение дочери об этом.
Дело в том, что у Натальи с детства проявлялись способности к ясновиденью. Бывало, скажет что-то, а оно сбывается. Или растолкует мистическое событие и всё в точку. Ира с на с мужем иногда даже совет у своей малявки спрашивали - мол, что ты об этом думаешь? А потом уж принимали решение - как говорится, продуманное. Кстати, Наталья матери и про отца заранее сказала - что уйдёт к другой. И та потом почти не переживала это событие - так, видно, судьбе было угодно.
А тут - целый клад!
- Скажи мне, зачем конюх бубонит мне про клад? - говорила Ира, открывая дочери дверь. - Мне, честно говоря, иногда кажется, что он находится в чугунном горшке. В таких раньше готовили в русской печи в деревнях. Ну, к чему этот сон? Я же не сумасшедшая? - жалобно сказала она.
Наталья, вздохнув, проговорила:
- Мам, это не просто сон. Хранитель клада сам предлагает тебе клад забрать.
- Зачем? И ты что, веришь в это? - удивилась Ира.
- Конечно! Был бы сон пустой, не повторялся бы. Конюх пытается достучаться. И он тут - случайная жертва. Кони услышали шум и разбудили его, а князь он знал, служил у него. Вот и пришлось ему свидетеля убить. И стал он хранителем княжеских ценностей. Он сотню лет всех от клада отпугивал, а тебе сам отдаёт.
- Почему - мне? - воскликнула Ира. - Да и как его найти?
- Не знаю, мам! Ты ему понравилась.
Ира опасливо проговорила:
- Вот не было печали! Клады ведь до добра не доводят. Боюсь я их! То проклятие гробниц фараонов, то кровавые бриллианты! Чего этот конюх за мной ходит? Вернее - я за ним! Бегаю, - вспомнила Ира свой сон.
- Ой, мам, некогда мне! Ты думай! Звони, если что. Мы с Олегом поможем тебе княжеский горшок откопать. Побежала я! - чмокнула она мать в щеку и выскочила за дверь - только цокот от шпилек раздался.
4.
Олег - зять Иры и по совместительству муж Натальи, собирал в коридоре металлоискатель.
- Колька дал попользоваться. Отличная вещь! - говорил он, азартно поблескивая чёрными глазами и звонко клацая какими-то железяками. Тёща, заинтересованно наблюдая, стояла в дверях комнаты. Ну, как - дверях? Некого фанерного полотнища похожего на ящерицу или белую змею в линьке - из-за ста слоёв отслаивающейся эмали. - Глубина проникновения этого резонатора до полутора метров вглубь. Думаю, хватит. Вряд ли ваш горшок князь зарыл глубже - ночь, страшно, спешил он. А тут ещё ваш конюх подгрёб и за руку его - хвать! - хохотнул он, изображая это 'хвать'. - Я б его тоже убил. Чего лезет, когда человек своё кровное ховает? Имеет право!
Светлана Игоревна, сидевшая на диване в комнате и с ужасом наблюдавшая за происходящим, испуганно ойкнула. Олег работал врачом-хирургом, а у них юмор специфический. Ко всему привыкли.
- Колька предлагал мне свою помощь, - хмыкнул он, чем-то цокая на металлоискателе. - Говорит - вы же, наверное, клад будете искать? Я умею. Но я ему сказал, что просто хочу пошарить на вашей даче - вдруг найду монету. Старинную, конечно, меотскую. Ага! Для таких, небось, надо метров шесть вглубь рыть, - с видом знатока проговорил он. Хотя вообще-то металлоискатель Олег взял в руки впервые. - Зачем нам соучастник? Колька свою долю потребует, а так всё наше будет. Так ведь?
Похоже, зять уже поверил в клад из тёщиного сна. Доверчивый романтик. Ира терпеливо молчала.
Она уже вообще-то пожалела, что затеяла поиски клада, возможно, не существующего в природе. Что там Колька? Об этом кладе, законопаченном в древний горшок, якобы зарытый на одном из углов внезапно обнаруженной конюшни, указал во сне Ирины мужик в плаще. Предполагаемо, пропавший ещё в прошлом веке конюх, ставшего жертвой графа, закопавшего его вместе с кладом, которого никто в глаза не видел. Об этой истории уже знали многие. И дочь Иры Наталья. И её мама Светлана Игоревна. А значит и брат Виктор, приходивший вчера за маминой пенсией. И ять Олег, позаимствовавший на поиски этого клада металлоискатель у догадливого коллеги Николая. Кто там ещё в теме? Сват со свахой, родители Олега - солидные вроде люди, тоже врачи. Стыдоба будет, если не обнаружится, что вполне возможно, учитывая, что он - сплошной миф.
Мало того, Ира позавчера вечером даже прогулялась до этой самой девятиэтажки. Тряслась при этом, как алкаш после двухнедельного запоя. Ей казалось, что каждый во дворе догадывается, куда она идёт. И люди, идущие по двору, и старушки, как воробьи, обсевшие все лавочки у подъездов, и детвора гоняющая мяч на детской площадке. А особенно подозрительно выглядели жильцы девятиэтажки, входящие в подъезды и хлопающие дверцами машин, утаскивая провизию в дом...
Это здание с шестью подъездами, было выстроено в виде буквы 'г'. Возле него раскинулись клумбы с розами и декоративными кустами, с большими декоративными булыжниками. Похоже, жители девятиэтажки ценили место, где живут. Не то, что обитатели пятиэтажки, где под окнами валялись лишь окурки и бутылки, которые Ира часто собирала в пакет и выносила на мусорку.
И потому у Иры возник вопрос: чего конюху не лежится в этой красоте рядом с его горшком? В цветах и розах. Чем эта территория хуже парижских кладбищ? Зачем ему клад отдавать и куда-то идти? Может, и нет тут ничего? А ещё у конюшни ведь, как минимум, четыре угла, под каким из них клад? Не копать же тут всю клумбу.Ведь вряд ли конюшня была погребена под фундаментом здания. Строители, роя котлован, обнаружили бы в земле горшок графа. Тут и возникла идея металлоискателя.
Хотя Наталья, когда Ира дала ей по телефону'добро' на поиски клада, уверяла, что строители, роя фундамент, не могли видеть горшка, если хранитель этого не захочет. Он умеет и иллюзию напускать, и уводить клад в сторону, или вниз опускать. Поможет ли им металлоискатель? И если конюх решил, что клад должен попасть именно к Ире, то она обязательно должна присутствовать рядом во время поисков. Хотя ей уже сейчас очень страшно.
Стоило ли бучу поднимать?
В тот вечер, увидев вопросительные взгляды двух женщин сидевших у девятиэтажки в одной из беседок, Ира развернулась и ушла восвояси. Надо полагать, у тех кумушек глаза после этого стали ещё вопросительней. Только потом придумалось, что можно было у них номер дома спросить. Ведь этот район строился постепенно и нумерация его домов сильно шалила - то 'бисы' всюду лезут, то и цифры теряются. Но как говорится - все мы задним умом крепки.
А прежде чем позвонить дочери, Ира долго думала - нужен ли ей клад? А потом всё жерешилась - нет уже её сил смотреть ночами в спину бегущего впереди конюха. Жалко его - не от хорошей жизни ведь бежит.
'Целый век лежит рядом с княжеским горшком, пора ему уже и на покой, - вздохнула она. - Мало того, что убит ни за что, так ещё и схрон своего убийцы вынужден оберегать от покусителей. А тот уж давно забыл про клад и покоится где-нибудь в Париже французском кладбище - Пер-Лашез, Монпарнас или Монмартр. Или же на русском - Сент-Женевьев-де-Буа. Она в интернете на эти пафосные аллеи заглянула. - А бедный конюх, убитый им, закопан как собака там, где нынче городской квартал, где ходят и живут люди. Несправедливо. Придётся его спасать, освобождать от клада, - решила она. И озадачилась: - Хотя, зачем он мне? Мне всего хватает. Ладно, дочери Наташке и сыну Илье отдам его. Пусть развлекаются - им надо. Разве что соберусь в кругосветный круиз съездить? Но пока не стоит делить добро, которое только приснилось'
Однако с кладами оказалось непросто.
Бухгалтер Ира, привыкшая под всё подводить законодательную базу, изучила этот вопрос, заглянув в интернет. Мало того, что согласно статистике чужие клады счастья никому не приносят, они могут обернуться настоящей бедой. Закон гласил, что если клад найден на бесхозной территории и сразу не сдан государству, то кладоискателю грозил за это тюремный срок. А в случае, если он был сдан, но не представлял исторической ценности, человеку предстояла морока с налоговой службой - надо уплатить в казну государства тринадцать процентов от стоимости этого барахла. А что если его никто не купит? Или захочется оставить себе? Как память о приключении. Тогда придётся платить тринадцать процентов налоговой от оценочной стоимости из своих же кровных. М-да.
Вообще-то - даже если клад есть, неизвестно что там за сокровище? Может, лежат в горошке бумажные деньги, какие-нибудь облигации несуществующих заводов или керенки, а суеты сколько? Однако конюх почему-то внушал Ире уважение. Не стал бы он ей надоедать чуть не каждую ночь из-за подобной ерунды.
Что же хранится в княжеском горшке?
Так что доброе сердце Иры и желание взглянуть на клад у бывшей конюшни перевесили все возможные неприятности. И она, решив думать над проблемами по мне их поступления, позвонила Наталье и попросила у них с Олегом помощи.
5.
И вот с металлоискателем наперевес под покровом ночи - был уже второй час, Ира, Наталья и Олег двинулись в сторону девятиэтажки. Ждали Наталью, которая приехала, уложив спать восьмилетнего сына Сашку. Шли по пути, проложенному во сне конюхом - по аллее из чёрных орехов, округу робко освещали тускло горящими в вышине фонари. Ира даже почудилось, что спина в сером брезентовом плаще маячит где-то впереди. Она присмотрелась - фух, показалось! На всех была одета тёмная одежда и удобная обувь без каблуков. В карманах лишь телефоны и ключи от квартиры и подъезда. Наталья несла в руках пакет - для клада в горшке, и полуторалитровой бутылки с водой, налитой из крана - пить и мыть руки после 'дела'. Ира несла, держа наперевес, штыковую лопату, обычно используемую для клумбы. Олег шёл, положив на плечо штангу металлоискателя.
Где-то у мусорных контейнеров лениво загавкала собака, ей отозвались вдали другие, потом они притихли. Видно, запах от них был свой, привычный. За день Олег им пропитался. Наталья не в счёт - её всегда собаки признавали. Все вокруг уже спали - ночь, почти все окна тёмные...
И вот девятиэтажка. Как-то клумба возле неё странно выглядит...
Все остановились. Олег и Наталья, прижавшись друг к другу, растерянно осматривались. Вся клумба возле дома была варварски перекопана. Неужели их опередили? У Иры начался приступ истерического смеха - она, едва сдерживаясь, она тихо сипела, зажимая рот.
'Может, конюх снился не только мне? - пришла ей странная мысль. - Типа, кто из ста человек найдёт клад, тому и приз', - думала она, смеясь едва не в голос.
Но присмотревшись, они увидели четыре траншеи, идущие к стене дома. Горы земли валялись прямо на цветах, кустах и булыжниках.
Вот это облом!
- Что будем делать? - громким шёпотом спросил Олег.
- Не знаю, - хихикнула Ира.
- Пришёл, так ищи! - прошептала Наталья. - Зря, что ль, металлоискатель брали, сюда ехали, вот это, - приподняла она сумку и указала на лопату в руке Иры. И, поводив носом, уверенно заявила: - Горшок тут, я чувствую! - И махнула рукой в сторону крайней канавы. - Ну-ка, проверь там у стены.
Олег, сняв с плеча штангу, включив свою автоматику и надев наушники, пошёл в указанном направлении. Ира - как лицо, которому клад официально передавался, следом за ним. Ну и Наталья ринулись туда же. Под ногами шуршали какие-то листья, поверженные цветы, катились комья земли и камни.
Олег встал. Ира и Наталья врезались в него.
- Что? - шепнула Наталья.
- Тут он! - прошипел зять. И, положив металлоискатель сбоку. Потребовал: - Давайте мне лопату! И посветите телефоном! Все спят!
Наталья, включив свой телефон, склонилась пониже, Ира, закрывая собой свет, встала следом, Олег спрыгнул в канаву. На её дне виднелись какие-то трубы.
- Канализацию и водопровод меняют, наверное, - предположила шёпотом Ирина.
- Тихо! Копаю! - остановил её Олег и принялся кидать землю наверх.
- Горшок! - возразила ей Наталья. - Княжеский схрон!
И действительно Олег, обкопав вокруг чего-то по кругу, достал оттуда что-то чёрное, размером с трёхлитровую кастрюлю.
- Горшок! Княжий? Неужели? Что там? - зашептали Ира с Натальей. - Открывай!
- Щас глянем! - азартно отозвался Олег. И достав из кармана складной нож, поддел какую-то крышку на горшке. Наверное, она была посажена на краску, которая уже расслоилась, поэтому легко поддалась.
Ира достала и включила свой телефон. В ярком свете блеснули жёлтые монеты, колье с разноцветными камнями, какие-то жёлтые цепи, кольца и перстни. Ира от этого блеска задрожала.
- Золото! - воскликнула она.
Но Олег был строг и собран.
- После. Наташа, давай тару! - приказал он и передал лопату Ире. Наталья открыла пакет и Олег, снова аккуратно прикрыв крышкой горшок, сунул его туда. - Держи крепко! - сказал он. - Уходим!
Вылез и, подняв металлоискатель и положив его на плечо, шагнул вдоль траншеи, направляясь к асфальту.
Наталья выронила пакет, который с дребезгом и бульканьем, скатился в траншею. Ира выпустила лопату и она, загромыхав, ударилась о булыжник и нырнула куда-то в обтрёпанную листву тёмного куста. Олег замер неподвижно, медленно поворачивая голову и озираясь - высокий и невозмутимый. Его прибор всё также лежал на плече.
- Кто тут? - невозмутимо спросил он.
- Полиция! - прозвучало в ответ. - Оставаться всем на местах!
Голос, очевидно, усиленный рупором, звучал. И, возникнув на асфальте, загорелись и направились к ним два ярких луча. Сердце Иры ухнуло куда-то в пятки, если не ниже - сейчас их арестуют и посадят. Где будут держать месяцами - как положено. А как же внук Сашка? Он же остался один в квартире?
6.
Из-за угла девятиэтажки неожиданно вывернула какая-то машина, осветив всю площадку с разрытыми траншеями ярким светом фар. Из подъездов дома высыпали люди, окружив криминальную - как они полагали, троицу, стоящую в клумбе под стеной дома. А к ним направилось, затаптывая последние цветы, двое мужчин в форме полицейских. И, конечно же, у них были пистолеты в кобуре. Пока что.
Как выяснилось потом, у вырытых возле дома траншей имелся ночной сторож - одинокий дед, живший на первом этаже. Обитатели девятиэтажки опасались, что бомжи позарятся на их вентили, расположенные в смотровом колодце, и трубы - чтобы сдать во 'Вторчермет' и нажиться. Хотя, что им мешало в обычное время их открутить? Не повезло.
- Предъявите, пожалуйста, ваши документы! И объясните причину, по которой вы здесь находитесь? - спросил их низкий и плотный качок. - Вы живёте в этом доме?
- Нет здесь таких! - подал голос из толпы какой-то дедок.
- Ага! Пусть объяснят, чего тут ночью лазят!
- Воры это! Вентили наши ищут! - пояснила женщина.
- На фиг они им! Гляньте, с какой бандурой сюда пришли! - возразил мужчина.