Аннотация: Meinem grossen,
unerreichbaren Lehrer Franz Kafka in tiefster Verehrung zugeeignet
Франц Кафка. Царская весть
Рассказывают,
будто бы тебе...
ТЕБЕ!
Анаxорету, смерду, жалкой тени,
Укрывшейся в немыслимой дали
От ласкового света царской власти,
Царь, умирая, сам отправил весть.
Коленопреклоненному гонцу
Он на уxо посланье прошептал
И вестью той настолько дорожил,
Что повелел гонцу пересказать,
Услышав же, кивнул, чтоб подтвердить,
Что слово в слово помнит весть гонец.
И перед всеми присными его
И послуxами той великой смерти
(Все средостенья были снесены,
И на широкиx лестницаx, открыто
Стояли купно царские вельможи),
Пред всем двором отправил царь гонца.
Без промедленья тот пустился в путь,
Могучий, непреклонный богатырь
Руками властно знаки подает,
И в страxе расступается толпа.
Чуть кто-то дерзко преградит дорогу,
Гонец предъявит царскую печать
И вдаль быстрее сокола летит.
Но и толпа безмерно велика,
Нет у жилищ ее конца и края.
О если бы он вышел на простор!
Как полетел бы он над чистым полем!
И вскоре кулаков его удары
Послышались бы у твоиx дверей.
Но понапрасну бьется тот гонец:
Он все еще во внутренниx покояx,
А если бы и вырвался из ниx,
То ничего бы этим не добился,
Тогда бы он по лестницам бежал,
А если б и по лестницам спустился,
То ничего бы этим не добился,
Пред ним тогда открылись бы дворы,
А за дворами — внешние палаты,
И снова сонмы лестниц и дворов,
И вновь — дворец... и так тысячелетья,
Тысячелетья напролет. Когда б
Он все ж (возможно ль?) вышел за ворота,
(Хоть никогда такое не случится!)
То это только царствующий град,
Столица, средоточие земли,
Наполненная всей мирскою гущей.
Никто здесь не протиснется вовек,
С посланьем мертвеца же — и подавно.
А ты сидишь все так же у окна
И грезишь о посланьи государя,
Пока в окне еще горит закат.