|
|
||
О том, почему наступит конец света и что будет после; о тяжком труде демонов и пользе искушений. | ||
|
Он был так погружён в чтение, что не сразу заметил гостя. - Что читаешь? Хозяин показал затейливую иллюстрацию на обложке: "Игра в бисер", Герман Гессе. - Садись, - сел сам, положил книгу на столик. Гость опустился в кресло: - Интересно? Читатель дёрнул уголком рта, пожал плечами: - Разговор один слышал. На тему: "Конечно ли знание". - И что решили? - А ничего. Они вообще каждый о своём говорили, - чуть приподнял пальцами том. - Игра. - Вот-вот. Всё играют, - гость помолчал. - Я тут подумал, может, завершить этот сеанс? Всё равно толку никакого. И время как раз подходящее. - Что? Опять?! Нет. Нет! Баста! - Да что ты кипятишься? Можно подумать, эти предыдущих лучше. - Эти? Хуже. Но я не хочу ещё двадцать тысяч лет ждать, пока следующие хотя бы до этого додумаются! - Ткнул пальцем в книгу. - Пусть они сначала дойдут до мысли, что процесс познания - бесконечен, а знание - субъективно, статично и не полно. Даже о том мире, в котором живут, не говоря уже о том, частью которого он является. Вот тогда они или вымрут - от изумления, или с ними можно будет начинать говорить. - А если вымрут? - Тогда я буду готов обсудить с тобой проблему. Но если ты их сейчас угробишь - останешься жить с ангелами, я тебя предупреждаю. И вообще, что тебя за страсть к разрушению обуяла? Возьми отпуск. Устрой золотой век. Повесь на рай табличку: "Переучёт". Навести соседей, наконец. - Думаешь, у них лучше? - Вот и поинтересуйся. - А ты - не хочешь? Тот, кому был адресован вопрос, снова закинул ноги на оттоманку, устроился поудобнее. Взял со стола книгу и ещё раз продемонстрировал спрашивавшему переплёт: - Я - занят. |
|
Был тихий выходной день. Который обещал перейти в столь же безмятежный вечер. Огонь потрескивал в камине, рядом с которым стояло кресло. Светло-серая панель планшета сулила удовольствия изведанные и неизведанные. Дверь распахнулась - в кабинет влетела девочка: - Хочу куклу! - Что ты хочешь? - спрашивавший словно был уверен, что ослышался. - Куклу! Поспешно вошедшая гувернантка склонила голову: - Простите, господин. С достоинством выпрямилась и обратилась к девочке: - Вы должны немедленно покинуть это помещение. - Я хочу куклу! От кресла к гувернантке устремился взгляд, содержавший вопрос, упрёк и негодование сразу. Та снова опустила голову: - Простите, господин. Я не знаю, где она могла это услышать. - Обязаны знать. - Да, господин. Простите. - Я хочу куклу!!! - топнула ногой маленькая вымогательница. Сидевший в кресле повернул голову к девочке: - Если ты немедленно не прекратишь это бесчинство, - говоривший приподнял бровь, - то не только ничего не получишь, но и будешь наказана. Что ты себе позволяешь?! - Ну, папа,.. - малышка залезла в кресло и устроилась у отца на коленях. - Я хочу куклу. - Я услышал. Ты знаешь, что такое кукла? - Да! - И где ты её видела? Девочка опустила глаза и заколебалась: - В зале. - Ты там была?!!! Девочка обхватила отца за шею, прижалась и зачастила: - Я была, была, только совсем немножко и никто не видел, честное слово - я совсем-совсем невидимая была... Отец осторожно разжал руки дочери и немного отодвинул от себя: - Как ты туда попала? Малышка всем видом изобразила оскорблённую невинность: - Ну что же я, совсем дурочка? Все ходят - и я, как все. Но я недолго была - туда и назад. - А что ж так? - Там скучно. Только куклы интересные. Отец набрал полную грудь воздуха и медленно, с усилием выдохнул. На гувернантку было страшно смотреть. Поэтому он и не стал. - У таких маленьких, как ты, кукол не бывает. - Почему? - Потому что не положено. - Па-па-а... - Прекрати ныть! - Я хочу куклу. Хочу куклу. Хочу! Я уже большая! - Большие девочки не хвостаются за взрослыми туда, куда ходить запрещено! И не требуют того, чего у них быть не должно. И истерик не устраивают! Безобразие какое. Ну-ка, пошли. Он поднялся, подхватив малышку на руки, та засопротивлялась: - Не хочу! Куда? - Вот именно. Сначала "не хочу", потом "куда". В твою комнату. - Не хочу! - А я не хочу, чтобы ты ходила там, где ходить опасно, и подсматривала то, что для твоих глаз не предназначается. Вот и выясним, чьё "не хочу" сильнее. - Вон! - жест и приказ недвусмысленно предназначались гувернантке. Та молча повиновалась. Дверь пустого кабинета захлопнулась за отцом с хныкающей малышкой не руках. Колоссальный зал, стены которого терялись в безбрежности, был окрашен в два цвета. Одна половина была голубой, и желающие попасть оттуда во внешний мир, так же, как и вернуться, проходили через огромное, пушистое, почему-то сухое белое облако. Другая половина зала была чёрной, и из неё с внешним миром сносились, используя громадный базальтовый пылавший, но не обжигавший, камин. Остальные, значительно меньшие, входы и выходы, одним из которых и воспользовалась маленькая плутовка, располагались с противоположной стороны. И все они висели в воздухе. Или только казались висящими - из-за того, что пол был прозрачным. И обладал свойством показывать в уменьшенном виде всё, что находилось под ним. - Куклы... Болтают на жаргоне, а ты мучься потом, - дежурный распорядитель огненно-чёрной части зала в очередной раз обвёл взглядом вверенное ему хозяйство. Нахмурился, быстро скользнул вперёд, просунул руку сквозь пол - и на место над хвостом безмятежно болтавшего с кем-то беса с маху опустился толстенный прут. Бес с визгом подпрыгнул - и успел схватить за шиворот молодого человека с большим букетом, приготовившегося шагнуть с тротуара на проезжую часть. Из-за угла рёвом вынесся спортивный автомобиль. - Ну, погоди. Закончится твоя смена - ты у меня здесь все полы перемоешь и всю посуду передраишь, и по новой в учебку пойдёшь! Прекрасно всё слышавший виноватый бес втянул голову в плечи и уменьшился вполовину: "Этот отправит... И пискнуть не даст... Вот не повезло." Дежурный распорядитель ещё раз оглядел зал: - Куклы... А что с ними делать, если у них души с мозгами не уравновешены? Бракодел. А они теперь посоздавали себе среду полуискусственную - эволюция, и та буксует. То ли поумнеют - то ли издохнут. Хоть пари держи. В доме дежурного распорядителя маленькая девочка оттянула тяжёлую штору. Открывшееся окошко было не таким, как другие - за эти тоже жила девочка. Совсем другая девочка, и хозяйка комнаты со шторой никак не могла с нею общаться - зато могла сколько угодно наблюдать за порой очень странной, но иногда - такой похожей жизнью. В комнату с доской и столом вошёл строгий господин с папкой под мышкой. - Если вы не приготовите урока вовремя... Девочка вздохнула - и села за стол. |
|
(оригинал) "Ты вольнодумец!" - скажешь мне. Спорить не желаю. "Ты сгоришь в аду, безумец!" - спорить не желаю. Коль не место в раю тем, кто истины желает, Возможно я в аду её найду. Спорить не желаю. Мехмон |
(обработка) Я вечно в поиске - за Истиной иду, И пусть святоши предрекают мне беду - Закрыты Райские Врата для вольнодумцев? Так значит поиски продолжатся в аду! Павел Техдир Антипов |
|
Хрясь! Ворота, и без того виртуальные, стали просто несуществующими. - Всем лежать, руки за голову! Безликие чёрные фигуры возникли и застыли, тени покатились по проходам. - Господи, погром, что ли? - прошелестел едва слышный тенорок. - Да какой, - хмыкнул сипловатый баритон соседа по лёжке. - Облава. - Молчать! - сапог впечатался под рёбра утешителя, тот только квакнул. Исчезли пришельцы со значительно меньшим шумом, чем появились. - Это кто ж такие? - поднимаясь, но всё ещё шёпотом осведомился давешний тенорок. - АОН. - Кто? - уже вслух изумился тенор. - Ангелы, - баритон, поморщившись, потёр рёбра. - Особого назначения. - А им-то что здесь надо? - А вот сейчас и поглядим, - утешитель отодрал от чёрной стенки оставленный гостями лист пергамента, увенчанный грозным: "Предписание." Шмяк! Подзатыльник едва не впечатал потенциального читателя в ту самую, очищенную им, стенку. - Разговорчики! По местам все, живо! Командовавший пробежал глазами пергамент: - Истину они ищут. Который век уже. Нашли где искать, олухи царя небесного. - А где искать надо? - донёсся откуда-то тенор. Мощная рука смяла жёсткое предписание в жалкий комочек и с размаху запустила в огонь под котлом. - Посередине!!! (Если бы у ада и были стены, они бы тут же рухнули.) |
|
Да с ним разве можно работать? Свет, воду, сушу сделали. Добавили рыбок, птичек, зверюшек, мелочь всякую - хорошо... Нет, нехорошо ему. Давай человека делать. Предупреждали же его - добром не кончится. Нет, упёрся. Прототип. Территории кусок огородил, по-своему обустроил, сказал: "Рай". Людей поселил. Так опять нехорошо: "Везде ходите, что хотите делайте, но этого вот дерева не трожьте," - а то зло от добра отличать начнут. Вроде оно одно на все случаи предусмотрено. И кому этакие инвалиды ментальные нужны? Да ещё кланяйся им - как же, "венец творения". Тьфу ты, пропасть. В общем, разругались - до мордобоя. Меня - вон, и людей - вон: плодитесь и размножайтесь. Они и сделали, как велено. Ну и хорошо. Нет, нехорошо - и думают не так, и множатся не в ту сторону (и свита у него с тех пор бесполая). И решил он человечество изводить (ну, и всю остальную жизнь с ним вместе). Так то ли трудов жалко стало, то ли дурость собственную признать постеснялся: на всех потоп наслал - одному секрет шепнул. И всё сначала. И снова ему род людской нехорош - и плохо кланяются, и не тому молятся (а он, наивный, думал, что так единственным и останется, ха!). А радуга ведь после каждого дождика является. Так он акции устрашения придумал: и серой посыпал, и огнём поливал - всё впустую. Решил он тогда их искупать - правила же сам сочинял. Ладно, искупил - осанна, аллилуйя, слава. И что получил? За последние тысячи полторы лет его "искупленные" так всё испоганили - плюнуть ... и то противно. А виноватым снова меня объявит? Апокалипсис, да? Армагеддон? Ну, я ему устрою. Судный день. * * * Ты меня всё равно не поймёшь никогда, так что молча стою я сейчас пред тобой, - я изгой... ну, да всё ерунда. Я готов твой услышать приказ. Будет воля твоя. Покорюсь, подниму легионы и брошу их в бой. Извини, я подправил слегка нашу тьму, так что этот бой будет за мной. Демиург - я короной увенчан давно. Пусть ты в гневе и проклял мой трон, но вдвоём мы построили дом. Суждено теперь мне в нём поставить закон. Звери хаоса лягут покорно у ног. Людям мной не обещан покой: всё привыкли - судьбу в небесах пишет бог. Время думать своей головой. Не намерен грехов никому отпускать, и пусть сам каждый держит ответ. Они ждали, что будут валять дурака бесконечные тысячи лет? Лгать и красть, убивать, слов своих не держать, предавать - распустились вконец. А всё ты виноват: "Вы покайтесь опять, и простит прегрешенья отец". Мне рабы не нужны. Способ быстро найду их надеждам конец положить. Наказание - смерть и мученья - в аду? Так пусть прежде научатся жить. Не хочу я их крови, и жертв, и мольбы, без поклонов вовек обойдусь. Пусть забудут, как милость просить у судьбы. Вот тогда, может, я поклонюсь. |
|
День и начался отвратительно, а продолжился ещё хуже. Она проспала и, в результате, опоздала на репетицию. На которой потом именно отыграла - так, что сама себе стала неприятна. Выпавший за ночь снег подтаял и превратился в мокрую грязную кашу. В которой, возвращаясь домой, она промочила ноги. Хлеб в ларьке уже закончился - значит, придётся тащиться в супермаркет или сидеть без хлеба. И никому неизвестно, дадут ли зарплату до нового года. "Духи и тени". Надпись виднелась сквозь арку проезда. Она подумала, что странно - вчера ещё точно не было. Но - кризис, вывески каждый день меняются. И каким это сумасшедшим приспичило духами сейчас торговать? Хотя - новый год на носу, не такие уж и сумасшедшие. А любимых духов две капли осталось. А если денег не хватит? А за спрос денег - не берут! Она плюнула на мокрые ноги и пустую хлебницу и свернула в проезд. Дверь оказалась тяжёлой и поддалась с трудом и скрипом. Но за ней оказался обычный магазинчик: прилавок справа, прилавок слева, стеллажи вдоль стен, заполненные с одной стороны - маленькими подсвеченными флакончиками, с другой - чуть большими коробочками. За деревянным узким - не то прилавком, не то конторкой напротив двери, стоял невысокий худощавый пожилой продавец. - Вы что-то хотели, милая? Обращение, почему-то, показалось уместным. - Вы духами торгуете? Продавец улыбнулся: - Нет, милая, не духáми - дýхами. Она остолбенела: - Как - духами? - А что же в этом такого? Не захотели их отдать в своё время - теперь продаём. - Как - отдать? Кому - отдать? Сатане? - Да зачем же - сатане? И ни при чём он здесь совсем. Трудам своим. Вот, смотрите, - продавец подошёл к стеллажам с флакончиками. - Здесь у нас - писатели: поэты, драматурги, прозаики. Здесь - музыканты: композиторы, исполнители. Здесь вот - актёры с режиссёрами. Художники. А вот, пониже, видите - священнослужители, преподаватели, врачи. И инженеры есть, и слесари. Все встречаются. - А ... как же? А если у них - таланта нет? - Таланта нет? Ну, это крайний случай, конечно, но души-то у них есть? Мы здесь, милая, кукол не держим. - И ... что? Их - купить можно? - Можно, разумеется. - А ... зачем? - А вот, взгляните, - продавец снял с полки один из флаконов, и она поняла, что подсветки никакой нет - светится сам флакончик, вернее - то, что у него внутри. - Искра, видите? Сможете воспользоваться - будет ваша. - А если - не смогу? Продавец обвёл взглядом бесчисленные светящиеся точки, вздохнул: - Ну, что ж поделаешь. - Нет, спасибо. Зачем мне чужие. А тени? - О, тени - это просто. Тень есть тень - другая сторона света. Они безобидны. Просто отражение. - И чьи здесь отражения? - А чьи угодно. И ваши есть. - А ... можно посмотреть? - Да, конечно. Продавец перешёл к другой стене, перебрал внизу стеллажа несколько коробочек, выбрал одну: - Прошу. - Можно открыть? - Открывайте, не бойтесь. Она открыла - внутри коробочки оказалось нечто вроде крошечной книги, которая сама собой начала листаться. Перед глазами одна за другой проходило множество теней - её теней, в этом она не сомневалась. Склоки в театре, скандалы с соседями, ссора с родными, букет, полетевший в спину бывшему другу, вот она спит, вот ... стоп. Она не помнила, где и когда это было, но эта тень - тоже была её. Она обернулась на ряды светлячков, снова вернулась к книжке. Может ли быть тень - у искры? Или дух - у тени? - А её - можно купить? - Вы хотите одну? - Да. Да, зачем мне остальные. - Пожалуйста. Вам коробку, рамку? - Рамку. Продавец взял из её рук коробочку, аккуратно вынул из книги лист, вставил в рамку светлого дерева, упаковал: - Прошу. - Погодите, а что я вам должна? - Ничего. - Как, ничего? - Да так. Вы уже расплатились. - Чем?! - Ну, вы же зашли ко мне? Увидели. - А ... если бы - не зашла? - Тогда мы с вами, быть может, никогда бы и не встретились. Кто знает? И мы ведь только раз в году открываемся. 21 декабря. И всего на 18 часов. Будет желание - в будущем году заходите. - Спасибо. Продавец церемонно склонил голову: - Был рад служить. Она вышла на улицу. И поняла, что ноги совершенно промокли, и она отчаянно замёрзла. Хлеб в ларьке уже закончился - значит, придётся тащиться в супермаркет или сидеть без хлеба. И никому неизвестно, дадут ли зарплату - до нового года. |
|