|
|
||
|
Почему-то все наши домашние "истории" начинаются в пятницу. Чудный тихий вечер. Сидим с женой на диване - новости смотрим. Метеогрядущее в представлении телевизора вызывает сомнения во вменяемости. Не то нас, не то погодопредвещателей, не то погодоустроителей. Решаю попытать ещё всемирную паутину. Компьютер покорно изображает метеовариацию на тему телевидения в исполнении интернета. И что-то мне "теория Гайя" начинает активно вспоминаться. - А давай я завтра на дачу съезжу. Посмотрю, как там что. - Ты уверен, что проедешь? - Что не доеду, то дойду. А потом дожди зарядят - точно не пролезу. - Ну, попробуй. И тут в прихожей раздаётся: - Я с тобой что, не по-русски говорю? Или ты русский язык забыл? Так вспоминай, пока я не забыла! Хрясь! Интересно, хоть на базу или об стену? Нет, я предполагал, что личная жизнь взрослеющих детей чревата некоторыми материальным осложнениями, но не ожидал, что в такой форме. И с этим возмущённо-огорчённым чудом срочно нужно что-то делать. - Ты со мной на дачу завтра поедешь? Когда внимание переключается, их глаза становятся похожими на ясное ночное небо. - А зачем? - Посмотрим, на месте стоит или погулять отправилась. - Кто? - Дача. Весна, как ни как. Ага, улыбнулась, наконец. - Можно. А когда? - С утра, но не пораньше. - Идёт. Перемещаюсь в детскую. - Ты с нами на дачу завтра поедешь? Сын отрывается от книжки с таким видом, словно я пытаюсь отнять у него сокровища короны. - Зачем? Да что ж такое. - Посмотрим, как снег лежит. Размышляет: - Во сколько? - А как проснёмся. - Ну, поехали. Чуть не за сотню километров на снег поглазеть. Срочно детям в отпуск надо. Э-э-э, на каникулы, в смысле. Возвращаюсь в гостиную: - Всё, мы договорились - оставляем тебя завтра отдыхать. Ты как на это смотришь? - Они уже договорились, а я теперь смотри. - Можем и тебя взять, за компанию. - Спасибо вам большое. Езжайте уже, договорщики. И чтобы вернулись живые и здоровые. - А что с нами случится? И едем мы белым днём, и чупакабра в наших краях ещё не встречалась. - Чупакабру где встретите - чтобы там и оставили. А то будет, как в песне: "Мама в щёлку посмотрела и решила не пускать". - Ну, вот. А я размечтался. А теперь, выходит, идём мы по лесной дороге, а за нами скорбно плетётся унылая чупакабра, - дочка фыркает ёжиком. - Вот чтобы так и было. Мне только вампиров домашнего содержания не хватало. Из соседней комнаты доносится голос сына: - А, может, она не всё время кровь пьёт. И она, наверное, в неволе жить не будет. - И это - единственное, на что я ещё рассчитываю! Опустим занавес над этой печальной сценой. Следующим утром: пока проснулись, пока поднялись, пока собрались, пока добрались... До самого дома, правда, не доехали - у целины остановились. Сын дверь машины открыл, ногой снег попробовал, вылез, прошёлся, попрыгал - довольный, как мамонтёнок. Осенью земля уснула, её морозцем прихватило, а потом и снег стелиться пошёл. И мелкий, и крупный, и тихий, и с вьюгой - наполнял усердно перины и подушки матушки Метелицы. Но вот и март в окно поглядывает - захаживает Весна-красна к Зиме в гости, хозяйство принимает. Проведёт рукой по пушистому покрывалу - подтает снежок, просядет. После ночь его приморозит, а утро новыми хлопьями укроет. Вот и ходим мы теперь между небом и землёй: под ногами бело - а не облака, твёрдо - а не лёд, скользко - да не каток. Веселимся. Хорошо, лопатка есть - калитку отрыть, а то пришлось бы к собственному дому перелазом добираться. И дверь в сарайчик - с подветренной стороны. Достал лопату, снег от домика отбросал - было снега по колено, стало - по пояс. Земля мёрзлая, но мелко и не в камень. В дом вошёл - пустота. Даже мыши следов не оставили. Хотя осенью ласка в поленницу шастала - какие уж тут мышки. Спит дом. И домовой, ёжиком свернувшись, спит где-то. Зимние ещё сны смотрит. Тихо везде. Пока хозяйничал - солнце к зениту поднялось. Вышел на веранду - стоят мои дети посреди сада и куда-то в бесконечность смотрят. Что такое, думаю. Подошёл, а сын меня задумчиво так спрашивает: - Пап, а что это они? - Кто? - А все. Интересно. И что это они? Тишина. Не звенящее безмолвие белой пустыни - почти неслышное дыхание спящего леса. Холод жёсткого снега и жар весеннего солнца. Воздух прогрелся и кружит голову, зовёт к себе цветы и листья; но зима ещё держит землю, студит корни - подождите ещё. Кусты и деревья цепенели с морозами глубоко и спали без сновидений. А теперь, окутанные теплом, грезят пробуждением, жизнью и светом. Эфемероиды-первоцветы уже готовы освободиться из мрачного подземелья и ждут - когда же смогут, наконец, поднять яркие головки над холодными тёмными лужицами и белыми островками. Чуткий сон Флоры. И мы, вслед за нею, погружаемся в призрачное весеннее сновидение. Домой вернулись, пообедали, я пока с машиной разобрался, возвращаюсь - нету детей. Зато вопрос есть: - Ты что там с ними делал, что от тарелок - и в кровать? - О. Это не я - это они сами чистым воздухом надышались. Пусть себе. Но часа через полтора зашевелились. Вечером стучусь: "Да", - говорят. Захожу. Дочка эксплуатирует "аську", и собеседник у неё, по аватару судя, тот же, что и вчера был, зато настроение - не в пример доброжелательнее. Хотя с русским языком юноша, видно, дружит не слишком крепко. В буквальном смысле. А сын устроился на диванчике, вооружился карандашом-пылью-кисточкой и творит что-то. - К тебе можно? - Ага. Длинные тени легли на потемневший снег. Дымка полусвета окутала дерево. Зима всё ещё в силе и солнце, уходя, забирает с собой пригрезившийся праздник. Но растения уже готовы хлынуть свежей волной. И иногда пичужки пробуют голоса. И звери порой тревожно вдыхают влажный воздух. Весна идёт. |
|