И где себя ни вспомню - всюду танки,
Соляра, мат, суконные ушанки,
На тысячу кэмэ - одно очко
В цементном карцере, во льду осклизлом,
Не тающем во имя коммунизма,
Со вмёрзшим прочно в сталактит бычком.
Сегодня мёртвым легче, чем избитым
Одобренной гэбэ бейсбольной битой
Под окнами своих односельчан, -
Таких же благонравных, как убийцы,
С покорным пониманием на лицах,
Ослепших добровольно умолчан.
В который раз Бог бросил свою паству,
Чтоб обходилась без его лекарства,
И тут же бес излил на землю ложь;
Немыслимо, но появились всходы,
И вот уже, исторгнутый народом,
Несётся одобрительный галдёж:
"Под беса" упоительно играют,
От беса Марьиванны просто тают,
И всяк готов остаться без порток,
Чтоб только удавилась заграница
На наши злобно глядючи зарницы,
На наш могучий ядерный грибок.
Остановилось время в государстве,
Буксующем в кондовом тарабарстве,
Всё явственнее гусеничный лязг...
Плевать бы на безумье с колокольни,
В бездонную утробу бывшей штольни,
Но сын как избежит тираньих ласк?..