Из-за вятских лесов, из вотяцких болот
Выходил своенравный, упрямый народ.
От ушкуйников - стать, бровью - чудь, лбом - мордва,
А рельефностью скул - что ни есть татарва.
Из глубоких глазниц - недоверчивый взгляд,
Крепким бранным словцом оторочен наряд,
Речью - быстр, - не усвоит вначале чужой:
Что за чушь тараторит народец лесной?
Мне же сызмальства раннего речь та ясна, -
Невдомёк рассуждать: хороша ли, красна? -
Я запомнил навечно значения слов,
Объяснить что не каждый сегодня готов.
Мать не "чикалась" с нами: во гневе могла
"Ербалызнуть"! - Угрозы хватало сполна.
Заигравшись, мы слышали громкий призыв:
"Оглашенным и взбалмошным взять перерыв!"
В воскресенье пельмени лепили семьёй,
Мелюзги поналепишь - жди угрозы незлой:
"А "пижовины" эти наш "мастер" пусть ест, -
Меж зубами застрянут - ковырять надоест!"
Заревёшь от обиды - поблажки не жди:
"Чуфуенькою" - неженкой - мать окрестит!
Не любила безделья, пустой трескотни,
О болтушках: "Сточили все лясы они!"
Нелюбимых подруг ждал неласковый сказ:
"Отчехвостит" их мать - спор закончится враз.
Если мало покажется встряски такой,
То укажет дорогу к "гулёне" лесной:
Называлось - "к ядрене-то фене" пойти
Без оглядки на этом тернистом пути.
На "пьянчужек" сердито глядела порой:
"Ну, идёт: до усрачки нажрался, герой!
Собутыльников где потерял? - Говори! -
Проваляются, знать, во лузях до зари?"
Пару стопок не прочь и сама пропустить,
Говорила: "Мужик - он с умом должен пить!"
...Был конец беспощаден: обезножела мать,
"Немощь съела!" - устала она повторять.
О себе отзывалась с печальным смешком:
"Вот урод-в-жопе-ноги - спит в обнимку с горшком!"
..........
Я теперь понимаю, что не в грамоте суть:
ВУЗ окончит иной - с языка льётся муть,
Мать в науках - не зги, "как о стенку горох",
А зернистою речью наградил её Бог.