Там каруселилось плиссе Лоллобриджиды,
Вокруг коленок голых увивался твист,
Бежавшие из деревень кариатиды
Старательно перенимали стиль столиц.
Ржавели потихоньку ЗИМы и "Победы",
На улицах их вытесняли "Волги", "Москвичи"...
Казалось всем, что оставались в прошлом беды,
Но пустовала граждан площадь, хоть кричи!
Вот к идолам хвосты послушные - тянулись,
Перетекая от музеев "ГУМ" и "ЦУМ";
Энтузиазм и тяга к сытости столкнулись,
И рухнул первый под партсъездов бодрый шум.
Судьба той шпильки тонкой, что вихляла в танце,
Решилась скоро: ей на смену шёл каблук,
"Платформой" названный каким-то чужестранцем,
Похожий на увесистый и кряжистый рундук.
Вся ложь и небыль в тот рундук вместилась,
Затоптан, порван легковесный твиста флёр,
Доверившихся тьма под танком очутилась,
Импровизаторов засим сменил тапёр...