Вечеринка закончилась, гости ушли,
Инвентарные стулья, как в танце, застыли;
Ты читала стихи - почти все удались,
Но одно, словно камень, на сердце давило.
В нём вино - "красный сок" - льётся в кубок с ленцой,
Нет ни слова про кровь: то затёрто сравненье;
Винных ягод покров от стыда был пунцов:
Им твоё довелось лицезреть прегрешенье.
У тебя не спрошу, сколько вымысла в нём,
Всё одно: лишь улыбкой одаришь ты колкой;
Для тебя не секрет, что тобой я пленён,
Потому мне уста ты прошила заколкой.
Ты гостей провожала, и бросил я взгляд
На косынку из газа, на спинке кровати,
Потеряв разуменье, схватил твой наряд
И таков был мгновенно, влекомый проклятьем.
Ночь экватор прошла, сна пропал, видно, след -
Преступленьем одним не закончится дело!
Я в покои твои проскользну, как стилет, -
Твой увижу я сон и желанное тело.
Теперь можно бежать, раз достигнута цель,
Но охвачены жаром пути отступленья:
Как отныне забыть глаз безумных трофей,
Чем унять лихорадку и пульса биенье?
В коридоре гудел белой трубкою свет,
Закопченные стены курительной стыли,
О косынке вдруг вспомнив, вдохнул твой букет,
"И что дальше? - подумал. - Финита кадрили?"
Заколоченной рамы рванул переплёт:
Крепко гвозди, до шляпок, вошли в древесину;
Третий, пятый рывок, всё одно - недолёт,
Лишь с попытки седьмой звоном ночь огласило...
Треугольник стекла вену бритвою вскрыл,
Ручейком по запястию кровь побежала,
Прыгать вниз расхотелось: вид крови трезвил,
И разверзтая рана о жизни кричала.
Вот косынка твоя пригодилась когда -
Пережал, как жгутом, сухожилий сплетенье,
Красный сок пропитал твой капроновый газ,
Он напомнил вино, пусть затёрто сравненье...