Глава 2

Мы решили не прощаться, а сделать вид, что Тимми ушел на тренировку, как обычно. Вечером я как обычно приняла душ и легла смотреть отрывки как обычно. Тимми уже как обычно спал, а я не спала, но и на него не смотрела. Я старалась избегать реальность.

А утром, он стал точно таким же, каким был в первый день нашего знакомства, и каким я его никогда после не видела незаметным, неуклюжим, тихо всхлипывающим в углу. Я не верила своим глазам. Мне было сложно к такому привыкнуть, но он не сопротивлялся и не предлагал изменить план, поэтому я просто спросила его, нужно ли мне вызвать машину, или он сделает это сам. Он попросил меня, и я вызвала такси.

Мы вместе спустились во двор и стояли. Мне было тревожно и пусто одновременно. Я чувствовала, что что-то делаю неправильно, а Тимми просто стоял и молчал.

Приехало такси. Тимми засунул чемодан в багажник и сразу сел в такси. Я пожелала ему удачи, он посмотрел на меня пустым взглядом, и машина отъехала. Я осталась стоять и молчать.

Я думала о Тимми, о том, что с нами стало и почему мы так холодно попрощались.

Тимми часто не мог заснуть, поэтому всегда ложился пораньше и старался изо всех сил сделать это быстрее остальных: в данном случае меня.

Он был очень скрытным. Иногда мне приходилось очень тяжело, чтобы заставить его говорить. Когда мы только начали жить вместе, я совсем его не понимала, и все разговоры с ним начинать мне было немногим легче, чем в наше первое знакомство на вечеринке. Порою мы занимались обычными вещами, например шли в магазин, и я задавала какой-нибудь стандартный вопрос, на который он толком не мог ничего ответить, хотя вопрос мог быть самым обычным, как например: Какой гарнир нам лучше купить на ужин: булгур или чечевицу?

Я понимала, что Тимми будущий летчик. Ему не нужно привыкать решать такие бытовые вопросы, его работа думать о более важных вещах. И всё-таки мне становилось одиноко в моем стремлении вести наш общий быт одной.

И потом были моменты, когда мне просто хотелось поговорить с ним об общих вещах. О том, что он думает о политике действующего правительства, какие у него представления о духовных практиках, во что он верит, кем он видит себя в будущем, хочет ли он детей

Я не получила ответ ни на один из этих вопросов. А если и получила, то не смогла понять, что он имел в виду.

Например, на мой вопрос о политике он ответил, что когда-то в нескольких странах происходили такие странные события, когда основная масса людей вставала против управляющей группы, свергала эту группу насильственным путем и вставала на её место, меняя политику государства коренным образом. На мой вопрос: зачем такое делали, и почему я о таком не слышала, он отвечал, что раньше не было других способов потребовать справедливости. А когда их нашли, то решили больше не напоминать людям о старом.

Ты бы хотел, чтобы это снова произошло? тихо спрашивала я

Нет просто отвечал он.

Тогда зачем ты рассказал мне об этом?

Ты спросила, что я думаю о.

Но ты же не веришь в несправедливость современной политической системы?

Не верю сразу признавался Тимми.

Тогда ты бы хотел внести предложения об исправлении?

Нет.

Значит ты поддерживаешь действия полит деятелей?

Нет.

Я не совсем понимаю

Но Тимми уже уходил в свои мысли, и не продолжал разговор. Таким же был его ответ и к вопросу о его будущем. Когда я спросила его, что он будет делать, вернувшись из Полёта, он сказал мне, что, лётчики редко возвращаются такими же, какими улетаю, что их всегда об этом предупреждали, и что он не может знать, что будет чувствовать, вернувшись, но он хотел бы верить, что у нас получится снова быть вместе.

Вот единственное, что я точно знала о нем, так это то, что он чувствовал ко мне. Он не много говорил об этом. Не больше, чем обо всём основном, но я понимала его чувства, когда они касались меня. Его взгляд становится теплее, он смотрел мне в глаза. Он краснел. Я знала, что я ему не безразлична, и мне было приятно осознавать это. Настолько приятно, что я и не думала беспокоиться о том, что будет, когда он вернется.