Это случилось в прошлом октябре, а уже в этом октябре я готовлюсь к своему первому полёту. Забавно, как медленно текли первые 30 лет моей жизни, и как быстро пролетел этот год с Тимми. В его мире всё по-другому.

Я встретила Тимми на вечеринке, ведь именно там знакомятся все более-менее молодые люди. Он сидел тихо, не привлекая к себе лишнего внимания. Я с 5 лет страдала от антисоциальной болезни, но всегда старалась её скрывать, потому что в обществе такое не любят, а я хотела бы, чтобы меня все любили.

В тот вечер я заметила его практически мгновенно: как только зашла в зал. Мне бы хотелось верить, что это какие-то сверхъестественные силы тянули меня к нему, но скорее всего, причиной была его маленькая скромная фигура, вырывающаяся на фоне остальных фигур; почти недвижимая, как бы старающаяся не привлекать к себе лишнего внимания.

Тимми не понравился моим друзьям, особенно Еве. Когда она последний раз приезжала в город, и мы пошли гулять вместе с Тимми, Ева не преминула заметить, насколько хрупкий, ранимый и женственный это парень. Но я не обижалась на Еву, её собственные отношения были на грани. Точнее отношения то уже закончились, но чувства не прошли, и Ева изводила себя днями и ночами. Она не слишком жаловалась, но по её виду и поведению стало заметно, что страдания стали для нее обыденностью.

Тогда, во время прогулки, Ева слегка ехидно спросила, как мы познакомились. Тимми всё время моего рассказа не отнимал взгляд от пола, а руки так и держал за спиной, как обычно делал, находясь в крайней степени смущения. Однако по мере продвижения моего рассказа, его поза становилась всё более расслабленной.

Я встретила Тимми на вечеринке, ведь именно там знакомятся все более-менее молодые люди. Он сидел тихо, не привлекая к себе лишнего внимания. На нем были какие-то мешковатые джинсы и какая-то мешковатая рубашка непримечательного цвета и фасона. Тем не менее, в тот вечер я заметила его практически мгновенно: как только зашла в зал. Но не потому, что какие-то сверхъестественные силы тянули меня к нему, а потому что уж слишком сильно его маленькая скромная фигура и непримечательная поза выделялись на фоне остальных фигур и поз. Он почти не двигался и старался не привлекать к себе лишнего внимания.

Однако, процесс намеченного знакомства с ним затянулся, и, в первую очередь, из-за моей антисоциальной болезни. Я с 5 лет страдала от антисоциальной болезни, но всегда старалась скрывать её, потому что в обществе такое не любят, а я хотела бы, чтобы меня все любили.

А сейчас мне особенно хотелось, чтобы меня любил вот это непримечательный человек в непримечательной одежде, непримечательно сидящий в углу на непримечательной вечеринке.

Однако, я не могла подойти к нему. Я всё собиралась с силами, но заговорить с незнакомым человеком для меня было одним из самых сложных дел. Даже когда я не инициатор разговора, отвечать на вопросы незнакомцев мне было очень трудно, а уже тем более заводить разговор первой.

Но так как мне хотелось верить, что какие-то сверхъестественные силы таки тянули меня к Тимми, я просто ничего не могла с собой поделать, и подошла к нему, сначала под предлогом взять что-то со стола, но в какой-то момент, наверняка оставшись для него абсолютно незамеченной, до конца играя в постороннего, подошедшего налить себе пунша, я вдруг резко выпалила абсолютно противным, бесцветным голосом:

Привет! Я Кира.

Однако, Тимми как будто бы и не понял, что я к нему обращаюсь. Наверное, он не ожидал, что кто-нибудь заговорит с ним, или же просто думал о чем-то своём.

В общем, к моему крайнему ужасу, он никак не отреагировал на мои слова. Точнее, я предполагаю, что именно так и было. На деле же я не видела его, мне было слишком страшно. Я полностью зациклилась на своих эмоциях, и на том, что скажу, и ничего вокруг не замечала. Вообще, это типичное поведение при антисоциальной болезни, внесенное в перечень типичных симптомов.

Прошло несколько секунд, и я, осознав, что меня либо не услышали, либо не хотят отвечать мне, конечно же испугалась еще сильнее. С этого момента и начинается наше знакомство. Потому что теоретически, пересилить себя один раз, чтобы сделать то, что очень хочется, я бы смогла. Но пересилить себя второй раз было совершенно невозможно для меня. И я отступила. Я отошла от него, нашла свою знакомую в толпе и заговорила с ней.

Но так как сверхъестественные силы в моей голове тянули меня к Тимми, я не переставала держать в голове его расположение в комнате. И поэтому, когда он в конце концов встал со своего места, и двинулся в противоположенный конец комнаты, краем зрения я заметила это.

А еще через несколько минут, моя знакомая спросила меня (будучи хорошей хозяйкой, принимающей гостей), не приглянулся ли мне кто-нибудь из приглашенных. Я вся покраснела внутри (снаружи я была загорелая, и плохо выдавалась пятнами смущения), но всё-таки спросила про Тимми. Тогда моя знакомая оглянулась, встретилась с ним глазами и поманила его к нам. Тимми очень неуклюже, как-то по-детски, засеменил к нам, смотря, в основном в пол. Знакомая представила нас друг другу, как аналитика гидроферных систем и будущего лётчика.

А потом она (как и принято хорошей хозяйке, принимающей гостей) оставила нас, и пошла знакомить других.

Тимми не смотрел на меня, но и не ушёл. Он стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу, как будто его заставили так стоять, как будто он школьник, уличенный в проступке, вынужденный выслушивать наказание, только я ничего не говорила.

Так мы немного постояли, не знаю как с его стороны, но с моей стороны всё с большей долей напряжения и тревоги, после которой я предприняла невиданную доселе, невозможную для меня попытку заговорить еще раз. Я спросила:

Сложно готовиться лётчиком?

Он ничего не ответил.

Тогда я собралась предпринять третью невиданную попытку заговорить, доселе невозможную для меня, совершенно невероятную. Я уже открыла рот и набрала в лёгкие достаточно воздуха, как услышала в ответ:

Бывает.

Это выбило не только воздух из моих лёгких, это выбило из меня всю последнюю храбрость. Хоть из-за антисоциальной болезни и её типичных симптомов, введенных в перечень типичных симптомов, люди и не часто были удовлетворены разговорами со мной, не говоря уже об охоте поговорить со мной повторно, но всё-таки большинство из них старалось поддерживать разговор искусственно хотя бы первые несколько минут. Именно так я знала, что спрашивать у незнакомого человека, с которым у меня пока не было особого желания говорить.

Та сверхъестественная сила, которая тянула меня к Тимми: её не интересовало то, что он думает. Её интересовало то, как бы он посмотрел на меня, как бы он мне улыбался, как бы он неотрывно следовал за мной по пятам, как бы я чувствовала его присутствие, когда никого нет и когда рядом Ева, или когда рядом целая толпа.

Но услышать его вялый, бесцветный, лишенный всякого желания, хоть бы и притворного желания говорить, ответ, совершенно выбил из меня всю храбрость продолжать разговор. И я, наконец, бросила попытку начать разговор, для порядка постояла еще с минуту, и убедившись, что он ничего не спросит в ответ, отошла.

Как бы неудачно ни закончилось наше первое, формальное знакомство, я считаю, что это было знакомство. И именно о нём я рассказала Еве. Однако её недоуменное лицо заставило меня быстро пояснить:

А потом мы снова встретились после вечеринки и уже тогда поговорили побольше и обменялись отпечатками.

Я не стала рассказывать про наше второе знакомство, которое произошло на остановке, куда я направилась после вечеринки. Айробусы вечером ходили редко, поэтому я долго стояла и смотрела сквозь стекла кабины ожидания на тех, кто тоже решил покинуть дом, так как остановка располагалась прямо рядом с домом. Я ушла слишком рано, никто другой не торопился покидать праздник: только одна парочка ушла через 5 минут после меня, а в целом все еще веселились. Время было непозднее.

Тогда я слишком увлеклась наблюдением за домом сквозь стекла кабины ожидания, и не заметила, как ко мне присоединился еще кто-то. Кабина была новая, и двери еще открывались бесшумно, поэтому я и не заметила, как ко мне присоединился еще кто-то. Но я услышала его, как он откашлялся, да так неожиданно это стало для меня, что я сильно вздрогнула, моё дыхание сбилось, зрачки расширились, а руки начали подрагивать (типичные симптомы подкласса резкой тревоги при антисоциальной болезни).

Передо мной стоял высокий лысый человек. Он не испугался меня. Он специально хотел меня напугать это был плохой человек, каких бывает немного, но всё-таки мне он попался.

Родители предупреждали меня о вечеринках и остановках, хотя и не слишком часто, так как знали про мою антисоциальную болезнь и сомневались, что я нарвусь на неприятности. К тому же, чем старше я становилась, тем меньше они меня предупреждали. Возможно, считали, что я и сама уже обо всё догадалась в этом мире, а я еще о многом не догадалась.

И всё-таки о вечеринках и остановках мои родители меня предупреждали. Но я ни разу за всю жизнь так никого не пугалась, потому что люди приходят на остановку, чтобы дождаться транспорт, а этот человек зашёл, чтобы изнасиловать меня.

Я не знала, что это такое, но понимала, что через несколько секунд узнаю. Он, не говоря ни слова, приблизился ко мне, причем сделал это быстро, даже будто бы и не так угрожающе, а затем сжал кисть одной моей руки, а другой придавил грудь, я вскрикнула от боли, но почему-то не стала кричать от страха, не понимаю, почему. Кричать казалось мне бесполезным. Он сжимал меня какое-то время крепко, я не сопротивлялась я чувствовала, что это опасно. Я понимала, что, если начну извиваться, ему еще сильнее понравится, и он пойдет дальше, хотя он вот уже идет дальше. Он лезет той рукой, что сдавливал мне грудь сверху под юбку, ищет трусы и лезет пальцами под них. Почему же я не стукну его свободной рукой? Потому что он придавил меня полу-боком и прижал всем своим весом мою руку к стеклянной стене кабины. Я, наверное, напоминаю рыбку-сома, приклеенного ртом к стеклянной стене аквариума, только я приклеена ладонью, которая возможно сильно болит, потому что её вывихнули, но я пока этого не чувствую, слишком много адреналина в крови.

Вообще, в кабине есть камеры видеозаписи, и, вероятнее всего они даже работают, потому что кабина ожидания новая, но я понимаю, что ко мне никто не придет на помощь. В мире, где я живу, людей могут обвинить просто так, но не защитить просто так.

И вдруг мой насильник как-то странно упирается в меня всей грудью. Я решаю, что он хочет всё-таки задавить меня это будет не трудно, так как он очень высокий и мускулистый. Но потом его тело начинает опускаться по мне, я чувствую, что он навалился не только всей грудью, но и всем телом не чтобы давить было легче, а потому что ему плохо.

Через несколько секунд его голова оказывается на уровне моего живота, а рука выпадает из трусов, оттопыривая ткань и на долю секунду меня становится видно тому, кто, как оказывается, стоял за насильником, но не был услышан, потому что кабина ожидания новая и двери еще открываются бесшумно.

Я сразу вижу, что это Тимми.