Бьют часы на стене,
отбивают двенадцать ударов,
и замолкнув,
чуть слышно гудят.
Снова в городе ночь,
за окном одинокие фары,
исчезая вдали,
за Андреевым сонно следят.
Мы присядем с тобой,
мой армейский товарищ Андреев,
за кухонным столом
под клеенкой,
прожженной до дыр.
Будем пить.
Вспоминать, как нелепо погиб Алексеев,
как горела броня
и в штаны наложил командир.
Как краснел Иванов,
выходя по утрам из сортира,
как Антонов смотрел в душевой.
Как ушли в самоволку
и сняли на вечер квартиру,
прихватив самогон дрожжевой.
Вспомним все -
как коснуться друг друга не смели,
как боялись признаться в любви,
как под шквальным огнем
мы на точку прорваться сумели,
как лежали,
обнявшись,
в крови.
Как нашли нас,
как к ордену нас представляли,
как полковник стыдливо курил,
и как странно нас в части с тех пор называли -
ты, как старший, - Патрокл,
я, как младший, - Ахилл.