(Сентябрь, после 22.09. Алиса во 2-м классе, Эркин и Андрей в 10-м средней школы и на 2-м году обучения шауни, остальные индейцы покаходят только на шауни)
Инспекция чего бы то ни было - не самое весёлое занятие. Особенно, если у тебя минимум прав и максимум обязанностей и ответственности. А в качестве помощника твой новоиспечённый заместитель - двадцатидвухлетняя девочка, недавняя практикантка в Совете Союза. Конечно, Красное Облако старательная отличница и первая девушка-шеванез с законченным высшим образованием, но... Вот именно. Но как говорят русские: "Взялся за гуж, не говори, что не дюж".
Ижорский Пояс был не самым важным регионом, но достаточно благополучным. Судя по регулярным отчётам Громового Камня и по нерегулярным и мелким, но приходящим денежным переводам в рода и стойбища от уехавших и поселившихся в Ижорье, но сохраняющих связь с Родиной.
В Загорье они приехали утром в субботу на такси из Сосняков. Гостиница - два одноместных номера - была забронирована заранее, и никаких проблем с заселением не возникло. Пока разложили вещи и бумаги, позавтракали в гостиничном ресторане, провели короткое совещание-инструктаж и... наступило время нанесения визита местному главному действующему лицу: руководителю и работнику - Громовому Камню. В Культурный Центр в школу для взрослых на урок шауни. Пошли в племенном, не парадном, но достаточно статусном. Всё на месте и ничего лишнего. С первого взгляда видно-понятно: кто они и откуда, и не просто заезжие гости.
Время для субботнего полугостевого-полуделового визита: все проспались после вчерашней пятничной гульбы и ещё не приступили к сегодняшней субботней. Так что, вперёд! Без песни, но не оглядываясь
Как уже часто, а по мнению Громового Камня, слишком часто случалось, первый урок прошёл в сосредоточенной работе с текстами, чтением и диктантом. А вот второй с разговорами, упражнениями в устном переводе... причём никогда не предугадаешь на какой и чьей реплике вспыхнет очередная свара: Одинокий Волк против Морозов, в которую неминуемо включаться остальные. Медвежонок за Одинокого Волка, Чернов за Морозов, а заводские хранят нейтралитет, но всё чаще и пока неактивно, но поддерживают Морозов.
Правда, сегодня и тема, и расклад, и угроза перехода в мордобой были известны заранее. И началось всё прошлой субботой...
...На перемене стояли и курили все, включая Морозов и Чернова. Стояли рядом, но не вместе, а тремя группами. И тут появился немолодой русский, работающий на заводе со старшим Морозом. Поздоровался кивком со всеми, но обратился к Эркину.
- Здорово, Мороз!
- Здорово, Саныч.
- Мы тут решили завтра большую лезксу, ну, помочь по-русски. Вдовам там, старикам с дровами на зиму. Закупили в складчину не пиленых на всех.
- Мы придём, - сразу сказал Эркин.
- А как же! Куда ж без нас? - улыбнулся младший Мороз.
Саныч посмотрел на Андрея, улыбнулся.
- Ящик свой захвати. Может понадобиться. Будете с Колькой-Моряком у Макартевены.
- Замётано, - кивнул Андрей.
- Я приду, - спокойно сказал Чернов. И усмехнулся: - со своим топором.
Усмехнулся и Саныч.
- Гвозди микроскопом не забивают. Поможешь кой-кому с машиной?
Чернов кивнул.
- Инструмент другой возьму, и без проблем.
Остальные слушали внимательно, но молча. Саныч уже повернулся уходить, а Одинокий Волк явно приготовил язвительную реплику, когда Перо Орла сказал:
- Мы придём.
Двукрылый и Маленький Филин кивнули, соглашаясь.
Саныч обернулся, оглядел их и улыбнулся.
- Приходите, никому не запретно. Будете с Морозом.
И ушёл.
И как раз звонок. На уроке говорили о другом, разбирали и переводили всё, связанное с лесом. Только уже уходя домой, Маленький Филин спросил у Мороза по-русски:
- Во сколько и где?
Мороз ответил тоже по-русски:
- На рассвете у переезда.
И тогда на этом всё и кончилось...
...Зато сегодня!
Нет, что заводские, что называется, на взводе, даже старший Мороз, было заметно. Тем более, что все четверо в календарном отпуске, а, значит, пересекались где-то на неделе и что-то там, о чём он не знает, происходило. А с воскресной общей бесплатной работой в Старом Городе что-то тоже было не так. Во всяком случае по обмолвкам в учительской, а большинство учителей живут в Старом Городе, а некоторые, как Полина Степановна, Аристарх Владимирович и Мирон Трофимович - далеко не в первом поколении, он догадывался, что явно что-то неприятное, какие-то нарушения каких-то обычаев были. Но расспрашивать не стал: когда не хотят говорить, а тебя это непосредственно и не касается, то лучше не лезть. "Не твоё, так не трогай".
Большое Крыло и Красное облако не спеша, но и не прогуливаясь, шли к Культурному Центру. Народу немного - время-то обеденное. Взгляды встречных заинтересованные, но без особого удивления и никакой враждебности. Значит, индейцы есть, ходят в племенном, конфликтов нет или очень мало. Не так плохо.
Алиса играла сама с собой в классики на выложенной квадратными плитами площадке перед крыльцом Культурного Центра. Ну вот так получилось, что больше не с кем. Баба Тася - гардеробщица уехала на богомолье, так что Венька - её внук и одноклассник Алисы - на занятия сегодня не пришёл. А на детской площадке сейчас только мамочки с колясками, но и они уже разошлись по домам. А в библиотеке в хорошую погоду сидеть скучно. Детские книжки она все прочитала, а взрослых ей не дают.
Она уже прошла два полных круга по десять квадратов на правой и на левой ноге, когда увидела двух новых незнакомых ей людей. Индейцев! Во всём, ну, почти всём, как на картинках в "Легендах Великой Равнины"!
Алиса решительно подобрала своё зелёное стёклышко, спрятала его в карман курточки и в полный голос поздоровалась, хотя индейцы были ещё в пяти больших шагах от неё. Не будет она ждать вежливых трёх! Ой, а это тётя-индианка, совсем интересно!
- Я вас вижу!
Услышать правильное, почти без акцента родное приветствие от белокурой девочки в джинсовых курточке и юбочке было неожиданностью. Очень приятной. Многозначительной и многообещающей.
- Мы тебя видим, - улыбнулась ей Красное Облако.
- Идёмте, я вас провожу, - продолжила на шауни девочка, не дожидаясь их вопросов.
Улыбнулся и Большое Крыло.
- Ты знаешь, кого мы ищем? - спросил он, чётко выговаривая слова: всё-таки шауни вряд ли родной для девочки, чувствуется ученическая старательность.
- Вы ищете кутойса, - Алиса даже пожала плечами, показывая ненужность вопроса, и повторила: - Идёмте.
Большое Крыло и Красное Облако переглянулись, улыбнулись друг другу и последовали за необычным провожатым.
Пока они все вместе шли через вестибюль, поднимались по лестнице и шли по коридору мимо закрытых учебных классов, Алиса, отвечая на вопросы Красного Облака, рассказала, как её зовут, сколько ей лет, что она учится во втором классе, что мама и папа работают на заводе, и что мама сейчас дома, а папа на уроке у кутойса. И всё только на шауни, правильно строя фразы и чётко выговаривая слова.
Большое Крыло только покачивал головой. Однако, как учитель Громовой Камень... на высоте!
Он не додумал. Потому что из-за двери в конце коридора донёсся взрыв мужских голосов и явно не дружеской беседы или ответа у доски.
Алиса прислушалась и с боевым русским кличем: "Наших бьют!" - помчалась вперёд. Большое Крыло и Красное Облако поневоле последовали за ней.
Как говорят русские: "Слово за слово, хреном по столу!". И как ни готовься к бою, а начинается он внезапно и не там, и не тогда, и не так, как ты ожидал и готовился. Очередной плановый диктант с вполне ожидаемым результатом. Морозы и Чернов - пятёрки, Перо Орла, Двукрылый и Маленький Филин - по четвёрке, Медвежонок - три, Одинокий Волк - двойка. Даже завышенная: в каждом слове ошибка! Как нарочно. Как... назло кому-то. Кому?!
Перемена прошла в общем, но готовящемся к взрыву, молчании.
Начали разбор ошибок. Без упоминания их автора. На доске пишется слово с ошибкой. Кто исправит? Отличники "вежливо" уступили хорошистам, ограничившись показным равнодушием у Чернова, спокойствием у Мороза и достаточно ехидной ухмылкой Андрея.
Благополучно разобрали, записали в тетради - писали все, без исключения - правильный вариант, и...
И Одинокий Волк что-то пробурчал себе под нос, Андрей немедленно на правильном шауни напомнил, что больше двух говорят вслух, Перо Орла его не просто поддержал, а сказал, что вот это слова настоящего индейка, Одинокий Волк заорал про асфальтовых и примазавшихся, и ор стал общей разноголосой смесью русского и шауни с вкраплениями английских слов, не всегда понятных, но несомненно обидных.
- А ты, значит, настоящий?! - с максимальной язвительностью спросил Перо Орла.
- Да, я настоящий, - заорал Одинокий Волк.
И тут Маленький Филин, вскочив, вмешался на русском.
- Тогда я ненастоящий! - и во мгновенно наступившей удивлённой тишине ударил: -- Я пьяный под забором не валяюсь!
Одинокий Волк вскочил и бросился на него. Но наткнулся на вставшего между ними Эркина. Рядом мгновенно встал Андрей, вытряхнув из рукава свой нож, правда, рукояткой вперёд. Тим, стремительным броском перекинувший себя через ряд, встал лицом к лицу с Медвежонком и зажал того в блокирующем захвате, отсекая от Одинокого Волка. Вскочили и Перо Ора и Двукрылый. Сгрудилась безобразная ругающаяся на трёх языках свалка. Громовой Камень тоже вскочил и заорал первое, что сорвалось с языка:
А сорвалось усвоенное ещё на фронте, двуязычное, но понимаемое тогда всеми его подчинёнными независимо от их родных языков.
В этот момент распахнулась дверь, и в класс ворвалась Алиса с криком:
- Наших бьют! Эрик, я с тобой!
Влетевший следом за ней Большое Крыло прохрипел тоже нечто понятное без перевода. Оглушительно взвизгнула Красное Облако.
И всё-таки первым пришёл в себя Большое Крыло. И рявкнул:
- Отставить! Смирно! Всем сесть!
Громовой Камень оторопело повернулся к двери и выдохнул:
- Комбат?!
- Сержант! Почему бардак на занятии?!
Русская командная речь настолько не совпадала с обликом вошедших, что все замолчали и сели на свои места.
Красное Облако, стоя у двери, быстро оглядела класс. В дальнем левом углу высокий негр в чёрной джинсовой рубашке. За первым столом в среднем ряду трое. Двое молодых мужчин: белокурый кудрявый и коротко стриженый индеец, оба в джинсовых голубых рубашках и между ними девочка, которая и привела их сюда. Дочка белокурого? Но жмётся она к индейцу. И в ряду у окна пятеро. Все в племенном. Далеко не новом и достаточно обтрёпанном. И за учительским столом у окна индеец, молодой, тоже коротко постриженный, в костюме, с галстуком, и без единой племенной детали в облике. Это учитель? Тот самый Громовой Камень, о котором шеф говорил с явным уважением? А выглядит как асфальтовый.
Большое Крыло так же внимательно оглядывал класс и, натолкнувшись на лицо сидящего за первым столом в среднем ряду, чуть не задохнулся. Этот?! Даже на мгновение вспыхнула и тут же пропала боль в когда-то разбережённой им ране. И не сдержался. Сразу в это красивое отчуждённо спокойное лицо по-русски:
- Я тебя помню!
И спокойный, но с заметной неприязнью ответ:
- Я тоже тебя помню.
Эркину этот тип сразу не понравился. И подчёркнуто племенным видом, и командным тоном, и тем, что словно опрокинул его назад, в прошлое. Он тоже его узнал и вспомнил.
- Поговорим? - насмешливо предложил Большое Крыло.
Эркин кивнул.
- Поговорим, - и с такой же откровенной насмешкой. - Отчего же и нет. По-русски и по-мужски. Согласен?
Узнал его и Андрей. И тоже вспомнил. Комбат, значит? Ну-ну. Нам ты и тогда был никто и звать никак, а уж теперь-то...
А следующие слова Эркина поставили для Андрея всё на свои места.
- А напарник твой за дверью сигнала ждёт? И наручники наготове?
Напарник? Да, это ж тот майор в штатском, ну... Нет, не в классе. И Алиска тут, и кутойса всё-таки не хочется подставлять. Ладно, попробуем так.
И Андрей решительно вмешался.
- А я тебя тоже помню.
Большое Крыло посмотрел на него.
И вспомнил. Худого и нескладного мальчишку на коне.
- Ты-то куда лезешь? - и пренебрежительно. - Малолетка.
Андрей ласково улыбнулся:
- Не надо, начальник. Не груби, я ведь и обидеться могу. Выйдем побазарить?
- Не здесь, - резко остановил его Эркин и встал, чтобы этот не смотрел на него свысока. - Приходи к Холостяжнику в семь вечера, - и не с насмешкой, а с издёвкой: - Рискнёшь? Ты без пистолета, и я без наручников.
Встал и Андрей, мимоходом нажав ладонью на макушку Алисы и сталкивая её под стол.
- А не много меня одного на вас двоих будет? - держал удар Большое Крыло.
- А мы по очереди. Если мне что останется, - оскалился Андрей.
Тим в своём углу восхищённо покрутил головой. Ну наконец- то не играют, стали самими собой, а то такие всё правильные.
Такими Морозов еще не видели и не слышали. В классе наступила напряжённая тишина.
Но её тут же нарушил стремительно приближающийся по коридору топот. Резко распахнулась дверь, и в класс ввалилась живописная, ошеломившая всех группа.
Шесть мужчин. Все высокие широкоплечие, явно не обделённые силой. Все светловолосые и светлоглазые.
У первого под распахнутым пиджаком белая с богатой вышивкой на груди рубашка навыпуск и кожаный пояс с подвешенным на правом боку ножом в кожаных ножнах. Светло русые кудри аккуратной шапкой, такая же борода, короткая, обрамляющая лицо от уха до уха, тёмно-синие брюки без стрелок заправлены в кожаные сапоги, из левого голенища выглядывает рукоятка ножа.
За ним двое помоложе, одетые так же, но узора на рубашках меньше, пояса не кожаные, а плетёные, ножи только за голенищами. Между ними в распахнутом пиджаке на голое тело с опущенной головой... Сеньчин?!
И сзади двое. Саныч, гладковыбритый, в распахнутом пиджаке и аккуратно заправленной в брюки с отглаженной стрелкой белой рубашке на пуговицах без вышивки и в ботинках. А рядом с ним Колька-Моряк. Без пиджака, в белой форменке без знаков различия, наград и нашивок, форменные клёши отглажены на жёсткую стрелку, форменные ботинки и поясная пряжка с якорем начищены до зеркального блеска, а в распахнутый ворот видна полосатая тельняшка.
Одним взглядом Первый заставил сесть Эркина и Андрея, а Саныч лёгким толчком в плечо усадил Кольку к ним за стол третьим.
- Мир дому и всем в доме, - сказал Первый далеко не дружелюбным тоном. - Саныч, ты кого на помочь звал?
- Морозов, - спокойно ответил Саныч.
- А Кольку?
- Он на сходе был.
- А этих? - Первый взглядом указал на тройку индейцев у окна.
- Сами вызвались.
В классе напряжённая тишина, ощущение творящегося у них на глазах действа. Дёрнулся Сеньчин, но двое бородачей взяли его за локти и уже не отпускали.
- Вы, шестеро, - Первый коротким властным жестом обвёл их, объединяя. - У Макарьевны работали или работали? Мороз, - теперь он в упор смотрел на Эркина. - Разницу знаешь? Ты за старшего там встал.
- Знаю, - кивнул Эркин и таким же твёрдым, исключающим сомнения тоном: - Помочью работали.
Колька, Андрей, Перо Орла, Двукрылый и Маленький Филин молча кивнули, подтверждая слова Эркина.
- О найме разговор был?
- Нет.
- Макарьевна после работы чая вам или чего налила? Может, пирогов дала?
Все шестеро молча мотнули головами.
- Собрали инструмент свой и ушли, так?
Кивки согласия.
Первый повернулся к двоим, державшим Сеньчина, стоящего по-прежнему с опущенной головой.
- Что ж ты, гнида, слизняк болотный, вонь на парней пустил, что они по найму работали, что ты, сволочь, их нанял, да ещё со старухи деньги взял. Она ж тебе поверила и не покормила помощников, как отродясь от веку положено.
- Деньги Макарьевне я отдал, - глухо сказал Сеньчин.
Один из бородачей хохотнул, другой осуждающе покачал головой.
- После того, как тебе морду набили, - кивнул Первый. - И отец твой на коленях перед кругом стоял, прошения за тебя, позорника, просил! Парней обгадил, старуху в позор вогнал, мало того, что себя, ты ж и семью, и род свой, да всё племя опозорил!
В классе прежняя напряжённая тишина.
Первый перевёл дыхание, означая, что следствие закончено и теперь уже пойдёт приговор.
- За обиду парням каждому по десятке. Выкладывай.
Сеньчин поднял голову, и все увидели, что лицо у него опухло, в кровь разбиты губы, сломан нос и оба глаза в больших чёрно-фиолетовых синяках.
Понимающе кивнул Тим. Покачал головой Большое Крыло. Плотно сжали губы, скрывая улыбки, индейцы из его бригады.
- Не торопясь, били, - камерным шёпотом высказался Андрей.
Сидевшие рядом Колька и Эркин услышали и кивнули. Эркин под столом слегка пнул Андрея, чтобы тот молчал.
Бородачи отпустили Сеньчина, и тот, вытащив из кармана смятые купюры, пошёл вдоль столов, кладя перед каждым по десятирублёвке и еде слышно приговаривая:
- Простите меня... Бес попутал...
- С бесом этим тоже поговорим, - пообещал Первый. - А с тобой ещё в ветеранском комитете решать будем, чтоб войско своё, десантуру, не позорил. Пшёл вон. Рядом с тобой и стоять теперь зазорно.
Сеньчин, понурившись, побрёл к выходу, вышел, бесшумно без хлопка закрыв за собой дверь.
Снова пауза и сменился, стал мягче голос.
- Так, парни. Деньги забирайте. Круг так решил. Макарьевна прощения просит, не со зла это вышло, по чужому обману. Просит вас завтра о полдень на чай с пирогами. Чтоб всё по закону-обычаю было.
Эркин, а за ним остальные кивнули, пряча в карманы и кошельки купюры.
- Так, - теперь Первый смотрел на троих индейцев, сидевших у окна. - Из отпуска придёте за полчаса до смены, будем вас в другую бригаду переводить.
И, не дожидаясь их ответа, Первый быстро глянул в дальний угол, улыбнулся Тиму.
- Тебе, Дмитрич, отдельное спасибо с поклоном. Авдей-то теперь не безногий, хоть до больницы, хоть до рынка сам доберётся. А там и извозом помаленьку заработает детишкам на молочишко, всё поболе пенсии инвалидской.
Тим кивнул и уточнил:
- Осмотр и регистрацию в милиции всё равно надо сделать.
- Не твоя печаль, - отмахнулся Первый. - Сделаем, не впервой.
И вдруг резко повернулся к стоящим у окна Громовому Камню, Большому Крылу и Красному Облаку. Требовательный взгляд в упор на Большое Крыло.
- Тебя не знаю. Ты кто?
- Я Гичи Вапе, Большое Крыло. Вхожу в Совет Союза Племён, - очень спокойно ответил по-русски Большое Крыло. - Это мой заместитель.
- Власть индейская, значит, - кивнул Первый. - Воевал? Где? Чем командовал?
- Воевал. В пехоте. Комбат.
- Понятно. Завтра после полдня приходи, обговорим. Дело есть. Мой младший у переезда встретит, проводит.
И поворот к Громовому Камню, и совсем другие и тон, и говор.
- Спасибо тебе, учитель. Наладил мальца. Ты уж извини, что урок тебе попортили, но сам видишь, нельзя было откладывать, - и подмигнул. - Паровозы надо давить, пока они чайники. - И уже всем: - Доброго всем здоровья и в делах удачи. Саныч, забирай Кольку, парням учиться надо, а он ля-ля разводит.
Кольк, шептавшийся с Андреем и Эркином, встал и улыбнулся.
- До завтра, парни. У переезда в полдень.
Бородачи, так и промолчавшие всё время, и Саныч попрощались кивками, и все пятеро ушли.
Наступила оглушительная тишина. Алиса тихонько вылезла из-под стола и села между Эркином и Андреем, чинно сложив руки на столешнице.
Все "переваривали" совершившееся на их глазах и опрокидывающее все их знания и представления.
- И что это было? - растерянно спросила Красное Облако.
Спросила на шауни, но ответил ей Андрей по-русски.
- Суд чести за дискредитацию своего народа, - и обращаясь к Громовому Камню, уже на шауни: - Извини, кутойс, я знаю, что надо отвечать на том языке, на котором к тебе обращаются, но я не знаю, как будет на шауни, - и по-русски: - дискредитация.
- Поговорим об этом в следующую субботу, - спокойно сказал Громовой Камень.
Прозвенел звонок с урока. И сразу встал Тим.
- Прошу меня извинить, но я должен идти. Я в понедельник уезжаю в командировку, - и на шауни: - Я не знаю, успею ли вернуться к субботе.
Книги и тетради в офицерской сумке, чёрная кожаная куртка накинута на плечи, улыбка.
- Вы остаётесь, я ухожу.
И уже у двери вместе с вежливым наклоном головы щелчок каблуками.
- Пойдём и мы, - Андрей сложил тетради и книги в аккуратную стопку, убрал в портфель и перешёл на шауни, - Вам со своей властью надо поговорить, а это лучше без нас.
Эркин уже сложил и убрал в свой портфель своё разложенное на столе в начале урока хозяйство, забрал, перегнувшись, с заднего стола свою джинсовую куртку и сумку с вещами Алисы - сегодня из-за неработающего гардероба всё пришлось держать в классе - и встал, держа Алису за руку.
- До завтра, - обратился он к троим у окна на шауни. - В полдень у переезда.
Те кивнули.
Попрощаться ритуальной фразой Морозы не успели. Ну, не смог Одинокий Волк не сорваться.
- Ну и убирайтесь, асфальтовые! Без вас дышать легче! - сопроводив это руганью.
- Эх, - остановился в дверях Андрей и, перейдя на русский: - Женщина здесь и ребёнок, а то бы я сказал тебе, кто ты есть и куда тебе идти.
- Андрей, - укоризненно покачал головой Эркин, и на шауни: - Не трогай, вонять не будет.
Заводские дружно заржали: эту фразу они во время работы у Макарьевны разучили на трёх языках. Ну, и ещё тоже другие всякие. Ну раз такого в программе нет, то надо как-то самим устраиваться. Андрей это ещё так смешно обозвал: "Взаимообогащение культур". Сразу и не выговоришь, над этим тоже поржали.
Но тут Алиса, выдернув ладошку из руки Эркина, шагнула вперёд. И выпрямилась, гордо вскинув голову.
- Да, - крикнула она на шауни. - Мы асфальтовые, это наше племя! А ты..., - ткнула она средним пальцем в сторону Одинокого Волка, - ты...!
Последовала длинная фраза на шауни, от которой густо покраснела Красное Облако, покрутили головами заводские, уткнулся лицом в стол, скрывая смех, Медвежонок.
- Алиса, - потрясённо спросил Громовой Камень. - Это у тебя откуда?
- А он, - Алиса снова указала на Одинокого Волка средним пальцем и перешла на русский, - он, когда работает, и не такое говорит, а наши мальчишки за забором слушают, запоминают и нам пересказывают. У нас весь класс это знает. Вот!
Растерянная тишина длилась целых две, даже три секунды. А затем грянул хохот. Да какой! Смеялись все. Даже Одинокий Волк.
- Ай да племяшка! - веселился Андрей сразу на трёх языках, - Вот кто меня учить будет!
Отсмеявшись, Эркин взял Алису за руку и ещё улыбаясь, сказал по-русски Большому Крылу:
- Приходи в семь к Холостяжнику. Поговорим. - И на шауни: - Вы остаётесь, мы уходим. Андрей, пошли.
И когда за ними уже закрылась дверь, из коридора ещё доносились взрывы хохота. Андрей явно никак не мог успокоиться.
Засобирались по домам и остальные ученики, потому что после таких событий никакие серьёзные разговоры невозможны, и вообще... вечер субботы - это... ну, вы понимаете.
Они остались втроём: Громовой Камень, Большое Крыло и Красное Облако.
Громовой Камень выложил перед Красным Облаком папки со своей документацией. Она извлекла из-под своей курки-рубашки всё необходимое и занялась составлением таблиц для будущего отчёта.
А Большое Крыло и Громовой Камень сели подальше от неё, чтобы их тихий разговор на смеси шауни и русского не мешал девочке.
- И часто у вас такое? - спросил Большое Крыло.
- За два года впервые. Даже намёков не слышал. Ты обратил внимание на их рубашки?
- Да, похоже...
- Вот именно. В следующее воскресенье съезжу в Ижорск, в Краеведческий, посмотрю уже внимательнее, попробую уловить систему.
- Ну да, - кивнул Большое Крыло. - Ты теперь с нашими узорами поосторожнее. А то...
Громовой Камень кивнул с улыбкой. Эта байка про русскую девочку в шубке с узором взрослого охотника, отца двух детей гуляла по Эртилю ещё во времена его детства.
- Да, Холостяжник - это...
- Дом для одиноких и бездетных. Хороший, но дорогой. Младший Мороз там прописан, но живёт на два дома.
- Второй дом...
- Беженский Корабль, там старший Мороз с семьёй. Так что зовут тебя не "за гаражи".
Оба понимающе рассмеялись. Беседа или разговор "за гаражами" всегда и везде означала полукриминальную разборку
- Но пойдём вместе, - твёрдо сказал Громовой Камень. - И в армейском.
- Свой наградной возьмёшь?
- Не хотелось бы. Но "без пистолета" приглашали тебя. Меня, - Громовой Камень усмехнулся, - в расчёт не брали. Их- то будет двое. И один точно с ножом.
- Младший? Хороший ножевик? Редкость для бледнолицего, - усмехнулся Большое Крыло.
- Говорят, - ответно усмехнулся Громовой Камень, - виртуоз. Я видел пару раз, случайно и не всерьёз. И да, впечатляет. Но там ещё и приблатнённость толстым слоем.
Красное Облако подняла голову от журналов посещаемости и сводки успеваемости.
- Странно, - удивлённо сказала она по-русски. - У асфальтовых стабильно более высокие результаты. И пропусков почти нет. И вы обратили внимание, как они одеты? Во всём джинсовом и от Страуса. Это же сумасшедшие деньги. И ничего племенного.
- Они все трое ещё в общей трёхгодичной на аттестат, - улыбнулся Громовой Камень. - И там так же. И Алиса - круглая отличница.
- Хорошая девочка, - кивнула Красное Облако. - А почему отец зовёт её племяшкой? - последнее слово она произнесла с заминкой и перешла на шауни. - Это же племянница, дочь брата.
- Так и есть, - ответил тоже на шауни Громовой Камень. - Она дочь Эркина Мороза. Андрей и Эркин братья, и любой высказавший сомнение в их родстве сильно рискует. И не здоровьем, а жизнью.
- Я его тоже помню, - задумчиво сказал Большое Крыло. -Мальчишка совсем, смотрелся несовершеннолетним. Всего два года прошло... - и решительно встал. - Ладно, мы в гостиницу и готовимся к визиту.
Встал и Громовой Камень.
- Я зайду за тобой, от гостиницы ближе.
Вечер был не по-осеннему тёплый, но Эркин, предвидя, что "разговор" скорее всего затянется за полночь, сменил джинсовку на уже осеннюю непромокаемую куртку, но, правда, ещё без подстёжки. По общему безмолвному соглашению Жене они рассказали только, что к кутойсу приехали с Великой Равнины, и Андрей с Эркином будут с ними вечером в Холостяжнике. Об успехах Алисы в изучении языка шеванезов они все дружно умолчали. И решили, что в самом крайнем случае Эркин заночует у Андрея. Женя обещала не волноваться.
Приготовив стол, Андрей вышел на лоджию. Где там братик? Ага, на скамейке у подъезда. В беседке доминошная компания, там сидеть - это в игре участвовать. А вон и гости дорогие. Смотри-ка кутойс в армейском и... похоже, с пистолетом. Обмолвился он как-то, что у него наградной за меткость. Да не в кобуре, а в кармане, чтоб не на виду и для обеспечения внезапности. Ну-ну, поглядим, так и увидим. А второй тоже в форме, с орденами, и волосы, причёску свою племенную, в фуражку убрал. Ну и молодец. Для всех других-прочих, значит, у нас встреча фронтовиков-ветеранов. Неплохое обоснование.
Громовой Камень и Большое Крало шли неспешно, умеренно деловым шагом. Сидящего на скамейке у подъезда Эркина они заметили издалека и удивлённо переглянулись: встречать их как младший должен был Андрей, или в дом не пойдут, и разговор пройдёт на лавочке? В нарушение всех и всяческих правил. Но тут Громовой Камень случайно поднял глаза и увидел на одной из лоджий четвёртого этажа Андрея. Их глаза встретились, и Андрей с широчайшей улыбкой рукой помахал. А когда на него и Большое Крыло посмотрел, то изобразил "воинское приветствие в отсутствии головного убора" из Устава давно прошедшего года. Ну, жох-парень!
Эркин тоже заметил их издали, но встал, когда они подошли на три шага, а по их ухмылкам понял, что это, скорее всего, Андрей на лоджии чего-то им показал.
Разговор обещали по-русски и по-мужски, поэтому короткий безмолвный и неулыбчивый кивок и приглашающий жест.
Ответные сдержанные, но не враждебные кивки.
Когда за ними закрылась дверь подъезда, кто-то из доминошников хмыкнул
- Надо же. Индеи, а фронтовики. Оба.
- Ну, Морозы и со взводом справятся, - ответили ему.
- Если что, услышим, - добавил третий, выкладывая костяшку.
Молча поднялись по лестнице. Дверь квартиры Андрея гостеприимно раскрыта, и хозяин в дверях с широчайшей, чуть-чуть преувеличенно радостной улыбкой.
Андрей посторонился, пропуская всех троих мимо себя в ярко освещённую прихожую, оглядел пустую лестницу, закрыл дверь и поздоровался.
- Ну, здорово. Добро пожаловать.
Громовой Камень и Большое Крыло ответили ему кивками, оглядываясь с нескрываемым интересом.
Андрей ухмыльнулся.
- Засады нет. Но если не верите, посмотрите, - и открыл дверь в комнату.
Поблагодарив кивками, гости мимоходом пристроили на вешалку свои фуражки - у Большого Крыла под ней обнаружился удерживающий волосы ремешок - и вошли в комнату.
И Громовой Камень, и Большое Крыло хорошо представляли, как выглядит комната молодого одинокого мужчины, не обременённого семьёй и имеющего деньги. Но эта комната удивила их. Это не жилая комната на всё и про всё, не жильё работяги, и не логово блатаря. А... а рабочий кабинет... да, интеллигента. Даже не студента, а когда умственная работа - естественное постоянное занятие. Да, её можно использовать и для ночлега, и для отдыха. Есть раскладной диван с ящиком для белья и торшером у изголовья, и стандартная "стенка" со шкафом для одежды, и стеклянный шкаф-витрина, в котором обычно держат напоказ красивую посуду, и даже одну полку занимают разнокалиберные бокалы и стопки, а на других, полупустых, несколько каких-то безделушек. Но главное здесь - это двухтумбовый письменный стол с удобным рабочим креслом и неброским письменным прибором, который явно не для красоты, настольной рабочей лампой, стопками бумаг и тетрадей. А книжный шкаф заполнен и даже набит, и явно скоро понадобятся дополнительные полки или даже ещё один шкаф. Над диваном гравюра - пейзаж, вид с обрыва на... Равнину?!
Громовой Камень не сдержался и подошёл поближе. Нет, неузнаваемо, анонимная местность. И отошёл к шкафу, чтобы рассмотреть книги. Словари: энциклопедический, толковый, орфографический, англо-русский и русско-английский, беллетристика на двух языках: русская и английская классика, история, различные справочники по самым разным специальностям на русском и английском, отдельная полка для учебников и библиотечных... На шауни... нет. Ни одной. Только среди учебников, те, что он сам выдал им для занятий. И невольно кольнула зависть: хотел бы себе такое жилище, но... интересно потратил младший Мороз комитетскую ссуду.
Большое Крыло также подошёл к шкафу с книгами, но, окинув внимательно-беглым взглядом содержание полок, отошёл к висящей у двери большой карте мира, все три материка. Физической, но с нанесёнными уже вручную границами.
Стоя в дверях, Андрей с насмешливой улыбкой следил за гостями. Ну и как им? Но пора и за стол. Там тоже есть... чему удивиться.
- Всё посмотрели? - встал рядом с Андреем Эркин.
- Да, - отвернулся от карты Большое Крыло. - Что мне надо, я увидел. Перейдём к делу?
- К столу и разговору? - Эркин чуть насмешливо улыбнулся. - Можно. Но сначала... есть одна просьба и одна претензия. К разговору они не относятся.
- Давай, - оторвался от книг Громовой Камень. - К учителю или к члену Совета?
- Просьба к военным, - ответил Эркин.
- А претензия к власти, - закончил фразу Андрей.
- Ну-ну, - хмыкнул Большое Крыло. - Слушаем.
- Выполнить не обещаете, - понимающе кивнул Эркин.
А Андрей улыбнулся и по-английски:
- Резонно.
- Просьба. - Эркин говорил по-русски спокойно и уверенно.