...У ее истока - хаос, первозданная материя, не имеющая формы, существующая лишь в потенции, но не в действительности.
Русло реки простирается на миллиарды миль. Первые несколько миллионов Савин пролетает за пару секунд - там ничего интересного. Он ищет место, где можно выйти на берег. Савин верит, что там есть сокровища.
- Доля стабильной фазы - одна сотая процента, - раздается в наушниках. Это Артем, штурман.
Савин замедляет полет: важно не проскочить остров стабильной материи, уже формирующейся по берегам реки. В тумане темнеют скалы причудливых очертаний: одна из них на глазах Савина рушится, поднимая волну высотой с небоскреб. Нет, еще рано.
- ... пять сотых процента, - слышит Савин.
Вот оно: на изгибе реки горная гряда, уходящая в бесконечность - сплошная стена без просвета. Савин выпускает стаю - тридцать тысяч лебедей, по числу ядер в суперкомпьютере. Подлетая к стене, они превращаются в дятлов, готовых долбить стальными клювами камень: хоть десять лет, хоть миллион. Да будет ли толк?
- И что теперь? - бормочет Артем. - Моя фантазия истощилась.
- Пусть поработают, - отвечает Савин.
Он летит дальше, вдоль реки Лиувилль, запоминая географию мира. Безжизненное пространство, навевающее тоску. Русло реки становится шире, берег тает на горизонте.
- Ты идешь к нормальному состоянию, - комментирует Артем. - Комнатная температура, атмосферное давление. Оно тебе надо?
- Пожалуй, нет, - соглашается Савин. - Как там наши трудяги?
Артем медлит с ответом, и это хорошо.
- Ты не поверишь, - сообщает он, - похоже, один пробился. Перемещаю тебя.
Дыра в стене - ее продолбил дятел и теперь неутомимо расширяет. Молодец, хорошо поработал! Савин усыпляет птицу и одним движением обрушивает стену. Жадно всматривается в темноту.
- Что там? - интересуется Артем.
Савин гукает, вслушиваясь в эхо.
- Пещера. Похоже, большая.
Копнув лопатой, он рассматривает грунт: среди песка и глины сверкает самородок размером с игольное ушко.
- Поздравляю! - Артем в восторге. - Дятлов отзываем?
- Ага. Дай-ка мне кротов. И землекопов, пару колоний.
Мгновение - и зверьки один за другим зарываются в грунт.
- Ищите, ребята, ищите! - напутствует их Савин.
Пламя за прозрачными стенками огнеупорного бокса погасло. Кубик размером с миллиметр, висящий в магнитном поле, по-прежнему блестел всеми гранями.
- Температура плавления - выше пяти тысяч. - Артем брызнул на кубик водой, тот зашипел. - Это наш рекорд!
- Неплохо, - сдержанно согласился Савин. - Но до Чана не дотянем. Он уже за десять тысяч перешел.
Артем, аккуратно удерживая кубик пинцетом, молча поместил его в контейнер и только потом возмутился:
- Это ты про образец Конфуций-3?
Савин кивнул.
- У Чана на пекинским суперкомпьютере десять миллионов ядер, а у нас сколько? - кипятился Артем.
- Тридцать тысяч.
- Вот именно! - сквозь прозрачную крышку контейнера Артем любовался блестящим кубиком. - Десять в двадцатой атомов, и такое же число позиций для каждого! Это сколько комбинаций получается? А у нас всего тридцать тысяч птичек!
- Мало, - вздохнул Савин, и в который раз удивился тому, что им вообще удается хоть что-то найти. Вот они, стоят на полке: восемь образцов вещества с уникальными свойствами, со структурой, найденной после долгих блужданий в фазовом пространстве, каждая точка в котором - лишь одно из возможных положений атомов. Тридцать тысяч для поиска почти так же мало, как и сто миллионов. Спасают визуализация, превращающая нудный перебор в путешествие по фантастическим мирам (хоть фильмы снимай!), да стайный алгоритм. И еще интуиция, конечно...
Савина отвлек хлопок пробки: ухмыляющийся Артем разливал шампанское.
- За теорему Лиувилля! - провозгласил он. - За наш маяк во вселенной фазового пространства!
- Река Лиувилль, - Савин чокнулся. - Так звучит лучше.
Артем хмыкнул.
- Тебе видней, ты же у нас путешественник. - Он показал на образец. - Как назовем?
Савин на секунду задумался.
- Если у Чана Конфуций-3, пусть у нас будет Ломоносов-1! Когда-нибудь мы обойдем и Чана!