Образ. Весенние лучи парят над головой,
и нежатся в лучах листочки тополей...
А в памяти моей блистает образ твой,
теперь он для меня и солнышка светлей.
На куполе златом играет яркий блик,
но рядышком с тобой померк бы даже он.
Заменит образ твой мне даже Божий лик,
и святость всех икон, и благостность мадонн.
А контур твоего прекрасного лица, -
Будь, скажем, власть моя, - возвёл бы в абсолют
и повелел его чеканить без конца
на дисках всех монет, в банкнотах всех валют.
Чеканный профиль твой, чудесный облик твой,
что светит мне звездой в кромешной темноте,
у сердца своего я понесу с собой,
как будто светлый лик на рыцарском щите.
Мне от судьбы теперь не ждать других наград, -
я встретился с тобой, я был с тобой знаком, -
не нужно много мне - остаться буду рад
на ниточке судьбы случайным узелком.
18.07.89.
Карамболь судьбы. Не забыть продолженье культи инвалиду,
мучит призрак ноги настоящая боль...
И желанный мираж не уходит из виду...
Облик твой для меня - как любимая роль.
Затвердить я его бесконечно пытаюсь,
а представлю на миг, что его не вернуть, -
я теряю себя, я легко рассыпаюсь,
словно карточный домик, сложившись вовнутрь.
Рассыпаюсь я в пыль, на частицы, нуклиды,
их несёт на орбиты судьбы карамболь...
И во мне, как в пропавшей ноге инвалида,
всё живёт и живёт, всё пульсирует боль...
30.05.90.
Женская душа. Как много странностей на свете
и неразгаданных чудес:
в горах всё бродит мрачный "йети",
никак не попадаясь в сети,
живёт страшилище Лох-Несс;
пройдя в тайге шаманьим танцем
и отгорев протуберанцем,
Тунгусский пал метеорит,
а тень Летучего Голландца
морей просторы бороздит;
каркасы кораблей сминая,
скрежещут челюсти Бермуд;
летающих тарелок стаи,
вконец друг друга загоняя,
покоя людям не дают;
видны следы пришельцев всюду:
вот их наскальные этюды,
вот космодром открыт в Перу...
Но самое большое чудо,
что не даётся ни перу,
ни пониманью, ни науке,
так это... женская душа!
Всегда с ней рядом - и в разлуке!..
Она - иных галактик звуки
и зыбкий контур миража.
Не угадать, какого цвета
любимой девушки глаза,
когда в них радуга рассвета,
когда кипят в них краски лета -
сирень, лазурь и бирюза.
Глаза диковинные эти
для всех учёных - тёмный лес...
Как много странностей на свете
и неразгаданных чудес.
3.10.85.
Манипуляция. Манипулируя травинкой
пред восхищёнными глазами,
она пленительно роняет
жемчужины каких-то слов.
Заворожён и околдован,
я, затаив дыханье, замер;
следить за росчерком травинки
я вечно, кажется готов.
Её жемчужными зубами
уж стебелёк слегка покусан,
но всё чертит, как будто усом
чертит по воздуху жучок.
И стебелёк меня чарует,
как кобру дудочка индуса,
и сковывает взгляд невольно,
как будто маузерный зрачок.
Вот так скрипач следит, наверно,
за мановеньем дирижёра,
смычком, как искры, высекая
и ноту "до", и ноту "ля"...
Её травинка всё рисует
замысловатые узоры -
и пируэты, и восьмёрки,
и кренделя, и вензеля...
Вот любоваться тем узором -
и больше ничего не нужно.
У слов, как свет морских жемчужин,
смысл так загадочен, далёк...
Она рассказывает что-то
и улыбается жемчужно,
манипулируя травинкой,
покусывая стебелёк...
7.08.91.
Петух.
Петух горланит девять раз,
звеня тоской, как кандалы,
и петушиный парафраз
унылей выкриков муллы,
когда, взойдя на минарет,
зовёт он всех на свой намаз,
вот так на весь на белый свет
петух горланит девять раз.
Последняя стихает трель,
и гаснет эхо у пруда...
Пускай давно пора в постель,
сны улетают без следа,
плывут неведомо куда,
как спел наш сельский менестрель -
приходишь тихо ты, когда
последняя стихает трель.
У изголовья моего,
почти у вскинутой руки,
где вянут, все до одного
у Иван-чая лепестки,
в сияньи голубой луны
ты начинаешь хоровод,
ты кружишь сказочные сны
у изголовья моего.
Поют "отбой" мне петухи
взамен того, чтобы будить...
Как не забыть свои грехи,
твой чудный облик не забыть.
Уж занимается заря...
Твои шаги легки, тихи...
Я слышу их, и, верно, зря
поют "отбой" мне петухи.
8.08.87.
Волан души. Короткий взмах - и окунается в нирвану
волан души моей, как в сень воздушных струй.
Короткий вздох, - удар ракетки по волану, -
короткий всхлип или короткий поцелуй.
И упивается парением желанным
волан души, что невесома и легка.
И всё уверенней командует воланом
твоя изящная и властная рука.
Мерцают искорки причудливым узором, -
алмазным бисером усыпана река,
и словно ластится к твоим прекрасным взорам
волан души, купаясь в струях ветерка.
Ласкает солнце нас улыбкою фортуны.
Ах, колесо своё вращать ты не спеши!
Звенят ракеток потревоженные струны,
звенят и струны растревоженной души.
Короткий взмах - и окунается в нирвану
волан души, купаясь в струях ветерка.
Короткий вздох, - удар ракетки по волану, -
короткий всхлип... Вся наша встреча коротка...