Аннотация: Герой попадает в психиатрическую больницу и постепенно теряет грань между собой и системой. Где он, а где правила, - уже неясно.
Нормальный день.
Первое, что меня насторожило, - это вежливость.
- Доброе утро, - сказал санитар так, будто действительно желал мне добра.
Я на всякий случай оглянулся, не мне ли.
- Проходите, пожалуйста.
Он открыл дверь и даже придержал её. Так обычно делают в магазинах или банках, но никак не там, куда тебя привезли под утро с формулировкой "для уточнения состояния".
- Обувь можете оставить, - добавил он. - Если вам так комфортнее.
Мне было некомфортно в принципе, но я кивнул. Тут вообще все кивали. Кивали друг другу, кивали в пространство, кивали в пустоту. Казалось, это часть утренней зарядки.
В приёмном отделении пахло чем-то нейтральным. Не лекарствами, не хлоркой - ничем. Запах отсутствия запаха.
Медсестра улыбнулась и спросила имя.
- А если я не хочу отвечать? - спросил я.
Она на секунду задумалась, потом аккуратно записала что-то в карточку. - Тогда давайте считать, что вы хотите, но пока сомневаетесь.
- В чём?
- В ответе.
Логично. Настолько логично, что я почувствовал раздражение. Обычно в таких местах раздражение встречают шприцем или повышенным голосом. Здесь же его приняли как факт.
- Подпишите, пожалуйста.
Я посмотрел на бумагу.
Текст был длинный, ровный и абсолютно бессмысленный. Ни одного действия. Ни одного "обязан", "согласен", "разрешаю". Сплошные состояния, предположения и вежливые допущения.
- Здесь ничего не происходит, - сказал я.
- Конечно, - обрадовалась медсестра. - Это стандартная форма.
В палате было чисто. Слишком чисто. Кровать, тумбочка, окно. Никаких ремней. Никаких решёток. Даже шторы висели криво - как будто специально, чтобы не было ощущения порядка.
- Завтрак через двадцать минут, - сообщил санитар. - Если передумаете есть, просто не ешьте.
- А если не передумаю?
- Тогда поешьте.
Он ушёл, пожелав приятного утра.
Я сел на кровать и понял, что именно это и есть самое страшное.
Никто не пытался убедить меня, что я болен.Никто не доказывал, что я здесь по делу.
Ко мне относились так, будто я уже со всем согласился, просто ещё не успел это осознать.И день действительно выглядел нормальным.
После завтрака я решил задать простой вопрос.
- Скажите, а сколько мне здесь быть?
Врач посмотрел на часы. Часы не шли.
- Это зависит от того, как вы будете себя чувствовать.
- А если плохо?
- Тогда дольше.
- А если хорошо?
Он улыбнулся. - Тогда вы просто перестанете задавать такие вопросы.
Я кивнул. Опять это проклятое кивание. Оно здесь происходило само, как дыхание.
- А если я вообще не буду ничего чувствовать? - уточнил я.
Врач на секунду задумался, потом сделал пометку. - Это уже динамика.
- В какую сторону?
- В устойчивую.
Я заметил, что он ни разу не назвал меня по имени. Впрочем, и карточку он не открывал.
Днём был "свободный час". Свобода заключалась в том, что можно было сидеть где угодно в пределах отделения. Люди сидели. Некоторые - очень старательно. Один мужчина сидел так ровно, будто его проверяли на пригодность к мебели.
- Вы давно здесь? - спросил я его.
- Сейчас - да, - ответил он после паузы.
- А вообще?
- Вообще я уже уходил.
- И как?
Он посмотрел на меня с сочувствием. - Шумно.
Когда пришел обход, я решил попробовать ещё раз.
- Я не понимаю, в чём моя проблема, - сказал я честно.
- Это нормально, - сразу ответила медсестра. - Большинство пациентов не понимают.
- А те, кто понимают?
- С ними сложнее.
- Почему?
- Они мешают процессу.
Я почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Тёплое, живое, настоящее. Я уже собирался сказать что-то резкое, но врач кивнул так ободряюще, что я сбился.
- Видите, - сказал он. - Вы уже почти справляетесь.
- С чем?
- С желанием уточнять.
Вечером я заметил, что двери в коридоре стали выглядеть одинаково. Не одинаковыми - неразличимыми. Я попытался вспомнить, откуда пришёл утром, и понял, что не уверен, было ли утро.
Санитар остановился рядом. - Хороший день, правда?
- Нормальный, - сказал я.
Он записал это. - Прекрасный результат.
- А если я скажу, что он ненормальный?
Санитар подумал. - Тогда вам придётся объяснить, что именно вы имеете в виду.
Я представил, как объясняю. Долго. Подробно. Вежливо.
И вдруг понял, что именно этого от меня и ждут.
- Нет, - сказал я. - Нормальный.
Санитар улыбнулся. - Вот и отлично. Значит, сегодня без перевода.
- Куда?
- Туда, где вопросы формулируют аккуратнее.
Он ушёл, оставив меня с ощущением, что я только что сделал правильный выбор.
И это ощущение было самым неправильным за весь день.
Ночью свет не выключали.
Он просто становился менее уверенным в себе.
Я лежал и смотрел в потолок, пытаясь вспомнить, что делал до того, как сюда попал. Память вела себя вежливо: не отказывала, но и не помогала. Подсовывала нейтральные фразы вроде "было как обычно" и "ничего особенного".
Около двух часов кто-то прошёл по коридору. Шаги были мягкие, будто человек заранее извинялся за каждый звук.
- Вы не спите? - спросили из темноты.
- Нет, - ответил я.
- Хорошо.
Пауза затянулась. - А хотели бы?
- Не знаю.
- Тогда пока не будем.
Утром меня разбудили аккуратно. Не прикосновением - сообщением.
- Подъём, если вы не против.
Я был против, но формулировать это не стал. Возражения здесь требовали слишком много слов.
На завтраке я заметил, что ложки немного короче, чем должны быть. Совсем чуть-чуть. Так, чтобы ты сомневался - показалось или нет. Я попробовал другую. То же самое.
- Это специально? - спросил я у медсестры.
- Для удобства, - сказала она. - Чтобы не торопились.
- Куда?
- В выводы.
После завтрака меня пригласили на беседу. Кабинет был пустым, если не считать стула напротив.
- Садитесь, - сказал врач, входя уже после того, как я сел. - Вы правильно выбрали место.
- Я не выбирал.
- Тем лучше.
Он пролистал пустую карточку. - Как вы оцениваете вчерашний день?
- Нормальный.
- А сегодняшний?
Я задумался.
Слишком надолго.
- Пока нет, - сказал я наконец.
Врач кивнул. - Это допустимо в первой половине дня.
- А во второй?
- Во второй мы обычно уже не уточняем.
Я заметил, что окно за его спиной выходит не наружу, а в такой же кабинет. В том кабинете сидел человек и смотрел на такое же окно.
- Это зеркало? - спросил я.
- Нет, - спокойно ответил врач. - Это перспектива.
Он закрыл папку. - У вас хорошая динамика. Вы всё реже используете слова, которые требуют продолжения.
- Например?
- "Почему".
- А если я спрошу?
- Тогда мы запишем, что вам всё ещё требуется помощь.
- А если не спрошу?
- Тогда помощь вам больше не нужна.
Мы посмотрели друг на друга.
Он - профессионально.
Я - вежливо.
- Хорошо, - сказал я. - Я не буду спрашивать.
- Прекрасно, - сказал он. - Значит, вы почти готовы.
- К чему?
Врач впервые слегка нахмурился. - Видите? Рефлекс.
Он нажал кнопку на столе. - Подготовьте пациента. Сегодня можно без резких мер.
- А если я передумаю? - спросил я, уже вставая.
- Тогда вы усложните себе день.
Это звучало как забота.И именно поэтому я испугался.
После беседы меня никуда не повели.Это тоже оказалось частью распорядка.Я вернулся в палату и обнаружил, что кровать заправлена иначе. Не аккуратнее - правильнее. Так, как заправляют не для сна, а для отчёта. Подушка лежала строго по центру, словно ждала инструкцию.
На тумбочке появилась карточка.
На ней было написано:
"Пациент ориентируется в текущем дне".
Без подписи. Без даты.
Я попытался вспомнить, ориентируюсь ли я.
День действительно был текущим. Он никуда не убегал и не отставал. Он просто шёл рядом, иногда чуть впереди, как человек, который знает дорогу, но не считает нужным объяснять.
В коридоре кто-то читал объявление вслух. Медленно, с расстановкой, как стихи.
- "В случае возникновения сомнений рекомендуется..."
Он запнулся.
- Рекомендуется что?
Медсестра подошла и спокойно сняла объявление со стены. - Оно больше не актуально.
- Почему?
- Потому что вы его заметили.
После обеда я поймал себя на том, что сам говорю тише. Никто не требовал. Просто громкие слова здесь выглядели неуместно, как грязная обувь в гостях. Я даже начал подбирать формулировки заранее, чтобы они не требовали уточнений.
Это пугало, но одновременно экономило силы.
Во время свободного часа я сел у окна. За стеклом было серо и ровно. Ни машин, ни людей. Даже не пусто - нейтрально.
Рядом сел тот самый мужчина, который уже "уходил".
- Вы тоже заметили? - спросил он.
- Что?
- Что здесь удобно.
Я хотел возразить.
И не стал.
- Да, - сказал я вместо этого. - Вполне.
Он кивнул. - Вот поэтому я и вернулся.
- Добровольно?
- Формально - да.
Мы посидели молча. Молчание здесь ценили. Оно не спорило.
Когда начался вечерний обход, врач посмотрел на меня внимательнее, чем раньше. - Вы сегодня хорошо держитесь.
- Я стараюсь.
- Это чувствуется. Вы почти не сопротивляетесь.
- А я должен?
- Нет, - мягко сказал он. - Сопротивление утомляет.
Он сделал пометку и добавил: - Завтра мы можем обсудить перспективы.
- Какие? - спросил я автоматически.
Врач поднял глаза.
Не раздражённо.
С интересом.
- Видите? - сказал он. - Всё ещё спрашиваете.
Я хотел извиниться.И это было новым ощущением.
- Ничего, - успокоил он. - Для первого этапа допустимо.
- А второй?
- Второй начинается, когда пациент сам предлагает формулировки.
Я кивнул.Слишком быстро.
В палате я лёг и поймал себя на мысли, что день действительно был... нормальным. Без эксцессов. Без боли. Без необходимости что-то доказывать.Эта мысль уложилась удобно.
Слишком удобно, чтобы быть моей.
Я закрыл глаза и решил, что завтра попробую быть осторожнее с ответами.Формулировать аккуратнее.Не нагружать день лишними вопросами.
Это было разумное решение.
И именно поэтому я понял, что с ним что-то не так.
На утро свет снова был включён, но казался слишком ровным, как будто лампы решили, что день начался раньше времени.
Санитар подошёл с подносом и сказал:
- Доброе утро. Сегодня день такой же нормальный, как вчера.
- Я это заметил, - ответил я. - Похоже, здесь всё повторяется.
- Верно, - улыбнулся он. - И это прекрасно.
Я взял ложку, посмотрел на завтрак и почувствовал странное облегчение. Всё было аккуратно, спокойно, "правильно". Даже слишком.
И вдруг внутри что-то щёлкнуло.
Я осознал: я сильно перестроился.
Не сопротивляюсь. Не спорю. Не задаю вопросов.
Даже мысли выбираю аккуратно, как ложку.
- А если я вдруг не захочу быть таким послушным? - подумал я.
В тот же миг понял, что вопрос сам по себе больше невозможен.
Я мог думать, есть, сидеть, но любая попытка "отличиться" уже фиксировалась системой, даже если я этого не осознавал.
Я посмотрел на окно.
За стеклом серо и ровно. Не улица, не небо. Просто ровность.
- Я стал частью этой нормальности, - подумал я и не сказал вслух.
И тут заметил маленький штрих:
на тумбочке рядом с моим подносом стояла кружка с надписью:"Вежливость - это заразно. Не забудьте чихнуть".
Я хотел усмехнуться, но понимал, что это уже будет слишком заметно.Поэтому просто положил ложку.
И впервые понял: самое странное здесь - я сам стал странным.
Но теперь я мог это принять. И это... было тоже нормально.