Аннотация: Любительский перевод Избранных писем (том V: 1934-1937) Г.Ф. Лавкрафта. Часть 5
806 Дуэйну Римелю
Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд
Сентябрь 28, 1935
Дорогой Rhi"-Mhel:-
Письмо Прайса меня чрезвычайно заинтересовало, и я уверен, что в его словах о выработке коммерческой странной фантастики есть много правды. Все избитые сюжеты, безусловно, исчерпаны, а все реальные фольклорные мифы доведены до полного изнеможения. Один только Куинн прошелся по всему спектру популярных суеверий. Таким образом, задача найти новую тему становится чрезвычайно трудной для любого писателя странных историй, который полагается на сюжет и происшествия... то есть, для любого писателя, работающего в традициях обычных бульварных журналов. Искренний же художник, конечно, не так уж сильно загнан в угол. По-настоящему серьезная странная история вообще не зависит от сюжета или происшествий, а делает весь акцент на настроении или атмосфере. Она стремится быть просто картиной настроения, и если она достаточно искусно сплетает элементы намека, то относительно мало имеет значения, на каких вымышленных событиях основано это настроение. Конечно, лучше избегать более очевидно изношенных клише (даже больше в методе, чем в тематике), но истинный мастер атмосферы и намека может творить чудеса даже с самой обыденной темой. Стоит избегать общепризнанных мифов, таких как вампиризм, реинкарнация и т. д., и изобретать свои собственные, малоизвестные нарушения космических законов. Какой общепринятый миф, например, использует Блэквуд в "Ивах"? Или Чемберс в "Желтом знаке"? Или Ходжсон в "Доме в Порубежье"? Эти писатели создают своего рода собственное, отличительное благоговение и умудряются сказать что-то новое, несмотря на все, что было сказано раньше. (Конечно, Райт, вероятно, отверг бы подобный оригинальный материал, но именно это и делает хорошую странную фантастику!) Естественно, не всегда легко достичь такого отличительного выражения. Отдельные писатели время от времени выгорают, и становится все труднее быть оригинальным (хотя и несравнимо труднее, чем в шаблонной бульварной фантастике), поскольку объем странной литературы растет... охватывая всевозможные типичные странные настроения человеческой природы. Однако всегда есть возможность для создания нового материала - или, по крайней мере, убедительно свежего - чего нет в области избитой "сюжетной и приключенческой" литературы. Что касается меня лично, то я довольно сильно выгорел в тех направлениях, которыми занимался... поэтому я экспериментирую, ищу новые способы передать настроения, которые хочу изобразить. Прайс, я думаю, немного поспешил, заявив, что мои новые рассказы все сосредоточены на странных аспектах человеческого характера. Он так решил из-за "Твари на пороге", которая ему особенно понравилась, но эта история отнюдь не типична для всего моего творчества. Это лишь один из многих экспериментов - каждый отличается от другого. "За гранью времён", например, совсем не похожа на нее - это прямолинейная история о феномене, близкая к границам научной фантастики. На данном этапе ничто не является по-настоящему "типичным" для моих усилий. Я просто ищу лучшие способы кристаллизовать и запечатлеть определенные сильные впечатления (включающие элементы времени, неизвестного, причины и следствия, страха, живописной и архитектурной красоты и других, казалось бы, плохо сочетающихся вещей), которые настойчиво требуют выражения. Возможно, случай безнадежен - то есть, я, возможно, экспериментирую совершенно не в том жанре. Возможно, поэзия вместо прозы - единственное эффективное средство для такого выражения. Но единственный реальный способ выяснить это - попробовать. В любом случае, суть в том, что хотя обыденная коммерческая странная литература, безусловно, изнашивается, всегда есть много возможностей для искреннего художника, которому есть что сказать по-своему.
Что касается того составного рассказа - моя часть не завершает его. Это произведение пяти авторов, в следующем порядке: Мур, Меррит, ГФЛ, Боб с двумя пистолетами, Фрэнк Б. Лонг. Моя часть, вероятно, была самой сложной, так как мне пришлось спланировать общую логику и сюжет всего произведения. Все, что сделали мисс Мур и Эйби, это набросали фон и наложили атмосферу. На момент, когда от меня требовалось начать, никакой истории еще не было, и на этом этапе (третья часть из пяти, то есть центральная) было крайне важно, чтобы кто-то начал что-то и дал представление о сути дела. Боюсь, я испортил все. Задание пришло ко мне как раз перед отъездом из Сент-Огастина, и я выполнил его в редкие моменты осмотра достопримечательностей Чарльстона. Не было возможности для оригинального творчества, поэтому я, заслуживая осуждения, скатился к избитому шаблону. Я искренне надеюсь, что никто не будет судить меня по этой попытке! Довольно забавно, что Эйб Меррит очень смело уклонился от сложной задачи центрального задания. Изначально Шварц поручил Лонгу вторую часть, а Белнэп подготовил довольно умное развитие. Это поставило Меррита третьим - где ему пришлось бы строить на основе части Лонга. Ну, когда дошло до этого, он вывернулся так, как, по мнению и Лонга, и меня (а также Уондри и других), было явно не по-спортивному. Заявив, что Лонг отклонился от темы, указанной в названии, он отказался "играть", если Шварц не отменит часть Белнэпа и не даст ему второе место! Это, конечно, дало бы ему легкое задание - без сложных нитей, которые нужно подхватывать, и без ответственности за развитие сюжета. Шварц уступил и позволил ему добиться своего - но черт возьми, я бы так не поступил, несмотря на его известность. Было очевидно, что он должен был соблюдать правила игры, как они были изначально установлены, независимо от того, какие трудные проблемы они могли создать. В этом вся суть спорта - и, конечно, такой составной рассказ (может ли составной рассказ иметь какую-либо реальную литературную ценность?) - это не более и не менее, чем спорт. Вместо этого Эйби потребовал, чтобы правила были произвольно изменены в его пользу! Ну, ему это сошло с рук - и в результате третья и самая сложная часть досталась мне! Какое-то время Лонг отказывался иметь какое-либо отношение к этому предприятию, но в конце концов Шварц и я убедили его взяться за заключительную часть. Мне будет не терпится увидеть законченный рассказ и узнать, что сделали Боб с двумя пистолетами и Белнэп со своими частями. Шварц пытался привлечь Эдмонда Гамильтона, но не смог. К. Э. С. также не смог предоставить часть из-за серьезной болезни в его семье.
Джонни Перкинс встретил меня по возвращении - но мне потребовалось некоторое время, чтобы узнать этого выросшего негодника! Боже мой, какой мальчишка! Он станет настоящим великим воином, когда вырастет. Он так же прекрасен, как и всегда, только теперь в увеличенном масштабе, а его шерсть - самая гладкая, чистейшая черная, какую я видел за долгие годы. У его покойного брата Сэма проглядывали тигровые полосы, но Джон - это абсолютное полированное черное дерево, если не считать его маленького белоснежного галстучка. С момента моего приезда он большую часть времени проводил у меня - мурлыкал, дремал и играл. У нас есть для него кошачья мята, которую он научился особенно ценить.
Ваш, клянусь щупальцами Сотота -
Ech-Pi-El
807 Элвину Эрл Перри
Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд
Октябрь 4, 1935
Дорогой мистер Перри:-
Единственное, чего я никогда не делаю, - это сажусь и берусь за перо с явным намерением написать рассказ. Из этого получается только халтура. Единственные истории, которые я пишу, - это те, центральные идеи, образы или настроения которых приходят ко мне спонтанно - заранее - и буквально требуют формулировки и выражения.
Эти идеи, образы и настроения приходят из самых разных источников - сны, чтение, повседневные события, случайные визуальные впечатления или настолько отдаленные и фрагментарные истоки, что я не могу их определить. Естественно, они приходят на разных стадиях развития - иногда это просто происшествие, эффект, концепция или оттенок чувства, который требует целой ткани намеренного построения сюжета для поддержки, а иногда - последовательность событий, которая составляет значительную часть финального рассказа. По крайней мере, в одном случае я видел сон, который стал полным рассказом - "Показания Рэндольфа Картера" является буквальной записью того, что принес мне сон одной декабрьской ночью 1919 года.
Если и существует какой-то метод, которому я следую, то, полагаю, его можно найти, усреднив мои процедуры во всех случаях, когда я проделал большую работу по намеренному построению. Например, за "Шепчущим во тьме" стояли всего две первоначальные движущие концепции: идея человека на уединенной ферме, осаждаемого "внешними" ужасами, и общее впечатление странности в ландшафте Вермонта, полученное во время двухнедельного визита недалеко от Братлборо в 1928 году. На основе этих идей мне пришлось строить рассказ - и, делая это, я следовал курсу, который может быть типичным, а может и нет. Вот что я сделал в том случае - и что я делаю в той или иной степени в подобных ситуациях.
Прежде всего, необходимо продумать связный сюжет или хотя бы его примерное подобие. Это мыслительный процесс, предшествующий работе с бумагой и ручкой. Не всегда нужно прорабатывать детали или доводить сюжет до логического завершения. Главное - придумать некую последовательность событий, которая придаст изначальной идее или идеям правдоподобное обоснование и представит их как естественное, неотвратимое развитие некой важной и убедительной предыстории. Этот "сюжет" или последовательность шагов не обязательно должен быть окончательным. Возможно, он утратит свои ключевые моменты в ходе дальнейшей работы, когда будут найдены другие, более удачные способы объяснить центральную идею. Но это полезная отправная точка - материал для работы и развития. Когда в голове сформируется определенная картина, настанет время перейти к письменным материалам.
Однако даже второй, или первый записанный, этап - это еще не написание самой истории. Вместо этого лучше начать с краткого изложения сюжета, перечислив все события в порядке их предполагаемого реального развития, а не в том порядке, в котором они в итоге предстанут перед читателем. Это делается для создания логичной рабочей основы для автора, чтобы он мог представить свой сюжет как нечто реально произошедшее и не спеша решить, какие повествовательные приемы использовать для создания драматичной, наполненной напряжением версии для читателя. При составлении такого краткого изложения я стараюсь описать все достаточно полно, чтобы охватить все важные моменты и обозначить все запланированные события. Часто желательно добавить детали, комментарии и оценки последствий тех или иных моментов. Результат получается похожим на официальный отчет о цепочке событий, где каждое происшествие изложено сухо и точно в хронологическом порядке. Нередко ранее задуманный сюжет претерпевает значительные изменения в процессе его записи.
Далее следует следующий этап - решение, как рассказать уже придуманную историю. Это начинается мысленно - с обдумывания различных эффективных способов расположения определённых раскрытий и откровений. Мы размышляем, что рассказать сначала, а что приберечь для последующего представления, чтобы сохранить интригу или вызвать интерес. Мы анализируем драматическую ценность размещения одного элемента до другого или наоборот, и пытаемся понять, какой выбор деталей и порядок повествования лучше всего способствует тому нарастающему потоку развития и финальному взрыву раскрывающей завершённости, который мы называем "кульминацией". Приняв приблизительные решения относительно предварительного расположения, мы приступаем к записи их в форме второго синопсиса - синопсиса или "сценария" событий в порядке их повествования читателю, с достаточной полнотой и детализацией, с заметками о таких вещах, как изменение перспективы, модулированные акценты и окончательная кульминация. Я никогда не колеблюсь изменить первоначальный синопсис, чтобы он соответствовал какому-либо новому разработанному развитию, если такое развитие может увеличить драматическую силу или общую эффективность будущей истории. События должны быть интерполированы или удалены по желанию - писатель никогда не связан своей первоначальной концепцией, даже если конечный результат будет историей, полностью отличающейся от той, что была запланирована изначально. Мудрый автор позволяет вносить дополнения и изменения всякий раз, когда они предлагаются чем-либо в процессе формулирования.
Теперь пришло время написать историю на приблизительном языке, который увидит читатель. Этот первый черновик должен быть написан быстро, бегло и не слишком критично - следуя второму синопсису. Я всегда меняю инциденты и сюжет, когда процесс развития, кажется, предполагает такие изменения - никогда не будучи связанным каким-либо предыдущим замыслом. Если развитие внезапно открывает новые возможности для драматического эффекта или странного повествования, я добавляю всё, что считаю выгодным - возвращаясь и согласовывая ранние моменты с новым планом. Я вставляю или удаляю целые разделы, когда считаю это необходимым или желательным - пробуя разные начала и концовки, пока не будет найдено лучшее. Но я всегда прилагаю бесконечные усилия, чтобы убедиться, что все ссылки на протяжении всей истории тщательно согласованы с окончательным замыслом. Затем, при завершении черновика, я стараюсь удалить все возможные излишества: слова, предложения, абзацы или целые эпизоды и элементы, соблюдая обычные меры предосторожности для согласования всех ссылок. На этом этапе написания я остаюсь настолько открытым, что несколько моих рассказов (таких как "Картина в доме", "Зов Ктулху" и "Тень над Иннсмутом") заканчиваются совершенно неожиданно для меня, когда я начинал их. Теперь наступает этап переработки - утомительный, кропотливый процесс. Необходимо пройтись по всему тексту, уделяя внимание лексике, синтаксису, ритму прозы, пропорциям частей, тону, убедительности переходов (от сцены к сцене, от медленного и детального действия к быстрому и схематичному охвату времени и наоборот... и так далее), эффективности начала, концовки, кульминаций, драматическому напряжению и интересу, правдоподобию и атмосфере, а также различным другим элементам. Это завершает рассказ - и остальное лишь подготовка аккуратно напечатанной версии... самая ужасная часть для меня. Я ненавижу пишущую машинку и никак не мог бы сочинить историю на ней. Механические ограничения машины губительны для хорошего стиля, ведь труднее переставлять слова и делать необходимые сложные вставки, будучи привязанным к клавишам и валикам, а тонкие ритмы прозы разрушаются неуместными регулярными ритмами концов строк и поворотов валика. Никогда еще не было написано на пишущей машинке ничего такого, что нельзя было бы лучше написать ручкой или карандашом.
Что ж, как я уже говорил, этот список этапов сочинения - лишь усредненный или идеализированный. На практике редко кто следует каждому этапу буквально, часто одно или несколько действий, которые должны быть выполнены на бумаге, лучше сделать в уме - так что многие рассказы (такие как "Музыка Эриха Цанна" или "Дагон") никогда не имели никакого письменного синопсиса.
Я всегда стараюсь иметь запас идей для историй, записывая все причудливые мысли, настроения, сны, образы, концепции и так далее (и сохраняя все вырезки из прессы, связанные с ними) для будущего использования. Я не отчаиваюсь, если они кажутся лишенными логического развития. Каждую из них можно постепенно развивать, дополняя заметками и синопсисами, и, наконец, строить в связную объяснительную структуру, пригодную для использования в художественной литературе. Я никогда не стремлюсь подражать или соревноваться с коммерческими писателями, которые хвастаются своим объемом написанного в день или неделю. Лучшие истории иногда рождаются очень медленно - на протяжении долгих периодов времени и с перерывами в их создании. Однако слишком долгие перерывы нежелательны, поскольку они часто отрывают писателя от настроения и темпа его работы.
Я всегда стараюсь читать и анализировать произведения лучших авторов в жанре ужасов - По, Мейчена, Блэквуда, Джеймса, Дансени, де ла Мара, Уэйкфилда, Бенсона, Эверса и им подобных, - стремясь понять их методы и уловить специфические законы эмоциональной модуляции, лежащие в основе их мощного воздействия. Такое изучение постепенно расширяет собственное владение материалом и укрепляет выразительные способности. По той же причине я избегаю пристального внимания к прозе и методам писателей бульварных романов - вещей, которые коварно развращают и удешевляют серьезный стиль.
Ваш, наиболее сердечно и искренне,
Г. Ф. Лавкрафт
808 Августу Дерлету
Древний Провидентиум -
8 дней до Хэллоуина (23 октября 1935 г.)
Дорогой А.У.:-
Что ж, "Знак страха" благополучно прибыл, и я должен Вас чрезвычайно поблагодарить за удовольствие, которое доставило его чтение. Он, безусловно, имеет аккуратный и изящный вид и достойно продолжает традицию судьи Пека. В целом, я искренне считаю, что это Ваша лучшая детективная история на сегодняшний день. Она обладает глубиной и основательностью "Человека на четвереньках", но без мелодраматического перебора последнего, при этом сопоставима с "Трое, кто умерли" в логичности загадки. Атмосфера необычайно убедительна для популярного детективного романа, и интерес никогда не ослабевает. Действительно, напряжение, вызванное намеками на индейское прошлое и древние знаки, сохраняется удивительно долго. Тайна убийцы - или потенциального убийцы - охраняется лучше, чем в любом другом романе, хотя к её раскрытию подготовлены достаточно. У меня были подозрения, но я не мог быть абсолютно уверен до самого момента разоблачения.
Ваш покорный дедушка,
ГФ
809 Дональду Уондри
Акрополь Ленга
Ноябрь 10, 1935
O Могучий Мельмот:-
Конечно, есть люди, которым трудно приспособиться к любому виду брака; но, насколько это касается подавляющего большинства, я считаю, что хорошо выбранное и весьма разборчивое вступление в это состояние (что, как я полагаю, в основном возможно только после одной или нескольких неудовлетворительных попыток и разводов) дает больше обещаний разумного счастья и большую долю полноценных эмоциональных ценностей, чем любое другое соглашение, которое может быть предусмотрено. Конечно, это не обеспечивает идеального счастья - но ведь и ничто другое тоже не обеспечивает! Тем не менее, это гораздо ближе к приемлемости, чем любое другое условие (всегда предполагая, что удалось найти подходящего партнера благодаря сочетанию удачи, ума и настойчивости), поэтому я бы не советовал отказываться от этого варианта любому молодому и привлекательному мужчине, способному заинтересовать благородных дам подходящего возраста, красоты, а также умственных и темпераментных качеств.
Ваш покорный дедушка,
Мельмот III
810 Августу Дерлету
Цитадель Ленга -
Ноябрь 10, 1935
Дорогой А.У.:-
Только что закончил новую историю - "Обитающий во мраке" - хотя не уверен, стоит ли её печатать. По предложению кого-то из "Орлиного гнезда" я посвятил её молодому Блоху. Я убиваю его в отместку за его восхитительное избавление от Дедушки в "Бродяге". Он оставил старого джентльмена разбрызганным по всей комнате, но я оставляю его в более аккуратном виде - как тело, сидящее неподвижно за столом и смотрящее в западное окно, с выражением невыразимого страха на искажённых чертах. Действие происходит в Провиденсе, и жилище жертвы - это 66-й дом - я даже немного описал это место.
Благословения - Ваш покорный дедушка,
ГФ
811 Дуэйну Римелю
Цитадель Ленга -
Ноябрь 12, 1935
Дорогой Rhi"-Mhel:-
Новая Англия, после прохлады ранней осени, преобразилась и подарила нам самую тёплую позднюю осень за многие годы! Только в 1920 и 1928 годах я помню что-то подобное - 29 октября было восемьдесят градусов*! Естественно, мой сезон спячки был радикально отложен - почти каждый октябрьский полдень давал мне возможность работать в лесах и полях.
Вы ощутили какие-либо отголоски недавних землетрясений? Петайя был относительно близко к центру активности. В Провиденсе в начале этого месяца был толчок, но здесь, на холме, он не проявился. Я чувствовал только одно землетрясение за свою жизнь - толчок 28 февраля 1925 года, когда я был в Нью-Йорке.
Ваш по Пнакотической печати -
Ech-Pi-El
*№F = 26,67№С
812 Уильяму Ламли
Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд
Ноябрь 14, 1935
Дорогой мистер Ламли:-
Только что получил Ваше письмо от 12-го числа с известием о принятии рассказа Алонзо (из "Дневника Алонзо Тайпера"). Поздравляю! Ваш ответ Райту, на мой взгляд, абсолютно верен. Думаю, он был заинтригован тем, что получил рассказы от нескольких авторов - Хелд, де Кастро, Рида и других (помимо частей рукописей от Барлоу, Блоха, Римеля и т.д.), - в которых угадывался мой стиль. Я совершенно не возражаю против того, чтобы Райт знал о моем участии в доработке рукописи, и считаю, что Вы сказали замечательно.
Ваш наиболее искренно -
ГФЛ
813 Хоффману Прайсу
Цитадель Ленга -
Поздний ноябрь
Дорогой Малик:-
Предполагаю, что Ваш подход к рассказу Старого Дольфа - единственный возможный. Его байки даже близко не подходят к чему-то по-настоящему странному. Кстати, это напомнило мне - я говорил вам, что доработал рассказ Старого Билла Ламли, и что Сатрап Фарнабаз его принял? Этот добрый старик так отчаянно хотел привести какой-нибудь рассказ в порядок, что я не мог не помочь, чем смог. Он действительно понимает, что такое жуткая атмосфера, хотя и не умеет ничего толком изложить. Я позволил старому Биллу оставить себе все деньги, которые он сможет получить от этого предприятия - ему нужна поддержка. В благодарность за мою помощь он подарил мне очень красивый экземпляр "Книги мертвых", переведенной сэром Э. Уоллисом Баджем.
Благословения -
Абдул Альхазред
814 Роберту Блоху
Колокольня без окон
Декабрь 4, 1935
Дорогой Людвиг:-
Когда я был молод, в Общественной библиотеке Провиденса хранились подшивки всех местных газет, включая старинные Providence Gazette и Country Journal, начиная с 1763 года. Я прочел всю подшивку Gazette... примерно до 1820 года. Сейчас эти подшивки уже недоступны. Газеты до 1880 года сохранились неплохо благодаря лучшему качеству бумаги, но как только началось господство древесной целлюлозы*, поддержание их в хорошем состоянии стало проблемой. У меня есть экземпляр Evening Bulletin за 1876 год - в таком же отличном состоянии, как в день печати.
Ваш для совершения Черного Паломничества -
Luve-Keraph.
*Целлюлозная масса из вторсырья и самый дешёвый сорт выработанной из неё низкокачественной бумаги. США, конец 19 века: издательства постепенно стали активнее переходить с тряпичной бумаги (которую делали из переработанных текстильных отходов) на более дешёвую бумагу переработанной древесной массы. К 1880-м годам многие типографии уже массово использовали бумагу из древесины - это сильно снизило себестоимость номера.
815 Дж. Вернону Ши
Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд
Декабрь 5, 1935
Дорогой Шавиус Верноникус:-
Граф д"Эрлетт дал мне копию "Знака страха", и, как для подобных вещей, я нахожу ее неплохой. Она хорошо смотрится на фоне его других детективных попыток. Но, конечно, все это лишь "халтура". Его серьезный роман "Место ястребов" был очень хорошо принят, и благодаря ему он почти заключил контракт с Scribner"s. "Вечер весной" и "Люди" остаются неопубликованными, и, возможно, в конце концов молодой Огюст-Гийом сочтет их лишь набросками или экспериментами. В настоящее время он интенсивно углубляется в историю и древности своего родного города - исследует чердаки, изучает старые письма, газеты, дневники и городские архивы - готовясь начать длинную серию исторических романов, увековечивающих жизнь его общины с 1830 года. Это он будет считать своей главной работой. Юггот, но этот юнец, конечно, преуспевает!
Да - маленький Бобби Блох убил дедушку во второй раз! (Вы, возможно, помните, что Белнэп избавился от старика десять лет назад, в "Пожирателях пространства"). Он, безусловно, развивается и чего-то добьется, если формула бульварной литературы не погубит его первой. Я видел "Бродягу" в рукописи, но практически ничего не изменил в тексте. Латинская фраза должна быть моей, но кто-то (то ли Блох, то ли наборщик) ошибочно напечатал BUFONIFORMIS как BUFANIFORMIS* - тем самым уничтожив смысл. Теперь я написал новую историю, в которой оставляю Блоха в виде уставившегося трупа! В последнее время было в целом паршиво, хотя ноябрьский номер - с тремя сносными рассказами - приятное исключение. Эта вещь Стерна возглавляет номер - чертовски хорошая штука! Я никогда раньше не слышал об этом авторе, но за ним, безусловно, стоит следить. Он знает, что такое атмосфера - и знает, как сделать последовательность событий зловещей, даже когда читатели прекрасно понимают, что грядет.
Мне только что очень повезло - и мои "Хребты безумия", и новый "За гранью времен" были приняты "Astounding Stories". Это меня значительно удивляет, поскольку ни одна из моих работ не относится к бульварному жанру, предпочитаемому этим популярным изданием. 595 долларов, полученные от двух продаж, - это настоящее спасение, потому что я никогда не был так близок к черте бедности, как в этом году. Это событие поощряет меня к дальнейшему написанию - хотя я понимаю, что одобрения к печати не могут продолжаться. Это двойное размещение - по сути, удачный выстрел. Моя новая повесть - "Обитающий во мраке" - сейчас распространяется в копиях и со временем дойдет до Вас.
Осень в наших краях выдалась почти рекордно теплой, поэтому мой сезон спячки пришлось отложить. Несмотря на все лето, проведенное вдали среди пальметт и живых дубов, я так долго пробыл на свежем воздухе в родных местах, что почти не чувствую себя отсутствовавшим! Думаю, я отправлял Вам открытки на разных этапах моего путешествия на север - из Сент-Огастина и Чарльстона. Мне было ужасно жаль покидать юг, а в Ричмонде я чуть не замерз, хотя там и провел восхитительное время, посещая места, связанные с По, и живописный парк Мэймонт. В Вашингтоне (то есть в старом Джорджтауне) я провел весь день 31 августа, а на следующее утро на рассвете прибыл в Филадельфию. Там было здорово - я впервые с 1924 года посетил ботанический сад старого Джона Бартрама и увидел причудливый каменный дом, который великий натуралист построил своими руками в 1731 году. Сейчас это общественный парк, поддерживаемый в первозданном великолепии - типичная колониальная загородная усадьба на берегу Скулкилла. Однако, все вокруг застроено уродливыми объектами - газовым заводом, дешевыми пригородными виллами и жалкими фабриками через реку. В тот же вечер я добрался до Нью-Йорка и почти две недели гостил у Дональда Уондри. Он тогда жил по адресу 155 E. 10th St. в Гринвич-Виллидж, в квартире, которую он снял с братом. Правда, брат отсутствовал в Сент-Поле, поэтому я занял его пустующую комнату. (Говард теперь женат и живет по адресу 42 Perry St., а Дональд вернулся на 88 Horatio St.). Обедал я у Белнэпа и повидался с большинством старых и новых членов круга любителей странных историй и самодеятельной журналистики - Мортоном, Талманом, Кляйнером, Лавмэном, Кенигом, Стерлингом, Кирком, Лидсом и так далее. По совпадению, во время моего визита пришли гранки Лавмэна от Caxton Printers (его будущей книги стихов), и я помог ему провести их доскональное изучение. Я также встретил сына того плодовитого писаки и суперагента Отиса Адельберта Клайна - он работает манхэттенским агентом своего отца. Ах да, и я заглянул к молодому Хорнигу в офис Wonder Stories, хотя самого Хьюго Крысы не видел. Ну вот - 14 сентября я вернулся домой и был чертовски рад снова оказаться среди своих книг и семейных вещей. Но, Яддит, какой же ворох накопившихся дел мне пришлось разбирать! Три месяца старых газет и журналов, чтобы наверстать упущенное - письма и дела, которые не успели переслать... Геркулес, чудо, что я выжил! Но даже после этого мои путешествия не закончились. С 20 по 23 сентября я гостил у друга Коула недалеко от Бостона, и мы совершили замечательную серию загородных поездок на его хорошо отапливаемом "Шевроле", посетив скалистый Нахант, старинный Марблхед, призрачные холмы мрачного "Данвича" (Уилбрахам, Массачусетс, в долине Коннектикута), песчаные, обрамленные ивами просторы Кейп-Кода и так далее. Это было восхитительное возвращение к пейзажам Новой Англии. 8 октября мы с тетей съездили в Нью-Хейвен на машине друга, что дало мне 7 с половиной часов на осмотр (раньше я никогда не выходил из машины в этом городе), пока тетя навещала знакомых. День был идеально солнечным (хотя хотелось бы потеплее), а поездка по осенним пейзажам Коннектикута (100 миль за 2 с половиной часа) - восхитительной. Нью-Хейвен не так богат колониальными древностями, как Провиденс, но обладает своим особым очарованием. Улицы широкие и ухоженные, а в жилых районах (некоторые из которых расположены на холмах с прекрасными видами) бесчисленные величественные особняки столетней давности с обширными участками и садами, и почти непрерывный навес из больших вязов. Я посетил старинный Коннектикут-холл (1752 года - старейшее здание Йельского колледжа, где бродил Натан Хейл из выпуска 1773 года), старую Центральную церковь (1812 года - с интересным склепом, где покоится первая жена Бенедикта Арнольда), дом Пирпонта (1767 года - ныне Клуб преподавателей Йельского университета), исторический, художественный и естественнонаучный музеи, ботанические сады Фарнама и Марша, а также различные другие достопримечательности, стараясь вместить как можно больше в ограниченное время.
Пожалуй, самым впечатляющим из всего увиденного были новые огромные кварталы Йельского университета - каждый из них являл собой абсолютно точное воспроизведение старинной архитектуры и атмосферы, образуя самодостаточный маленький мир. Готические дворы мысленно переносили в средневековый Оксфорд или Кембридж - шпили, эркеры, стрельчатые арки, окна с муллионами, аркады с крестовыми сводами, плющ, солнечные часы, лужайки, сады, увитые плющом стены и мощеные дорожки - все, чтобы дать молодым обитателям такое целостное впечатление накопленного культурного наследия, которое они могли бы получить в самой Старой Англии. Прогулка по этим внутренним дворам в золотистом свете позднего дня, в сумерках, когда свечи за окнами с ромбовидными стеклами зажигаются одна за другой, или в лучах мягкой Охотничьей луны - это словно шаг в зачарованное царство грез. Это прошлое и древняя родина, волшебным образом перенесенные в настоящее время и место. Самым изысканным из этих готических дворов является Колледж Калхуна, названный в честь великого жителя Каролины (чью могилу на кладбище церкви Святого Филиппа в Чарльстоне я посетил менее чем за два месяца до этого), который был выпускником Йельского университета. И георгианские дворы не менее пленительны - каждый из них является магическим воплощением мира двухсотлетней давности. Здесь представлены различные стили грузинской архитектуры, и здания, и ландшафтный дизайн отражают высочайший вкус, который европейская цивилизация когда-либо порождала и, вероятно, породит. Счастлив тот юноша, чьи годы становления проходят среди таких пейзажей! Я бродил часами по этому безграничному лабиринту неожиданных древних микромиров и сожалел об отсутствии дополнительного времени. Конечно, я должен снова посетить Нью-Хейвен, поскольку многие из его сокровищ потребуют недель для должного изучения и оценки.
Но даже эта поездка не завершила мои путешествия 1935 года. 16 октября в 6 утра Сэмюэл Лавмэн заехал в город на корабле из Нью-Йорка, и после встречи в доме No66 мы оба отправились в Бостон, чтобы погрузиться в книжные лавки, музеи и общую античность. Мы провели там две ночи, остановившись в Технологических палатах на Ирвингтон-стрит, и успели осмотреть немало достопримечательностей. Большую часть времени мы провели в египетском и греческом отделах Музея изящных искусств. 18-го числа мы вернулись в Провиденс и обошли все местные книжные лавки. Обнаружили одну настолько хорошую, что Лавмэн, возможно, вернется через месяц или около того, чтобы стать ее постоянным клиентом. Всю поездку стояла прекрасная теплая погода. Вечером 18-го Лавмэн уехал в Нью-Йорк на корабле. Это действительно положило конец сезону путешествий, хотя Коул какое-то время говорил о поездке на своей машине по Тропе ирокеза и ненадолго заехать в Вермонт. Вермонт в ноябре! Йа! Шуб-Ниггурат! Козел с Тысячей Младых!
Недавно мы с тетей посетили несколько лекций по искусству и смежным темам в Брауновском университете, всего в двух шагах от нашего дома. Один из докладов, посвященный искусству, экономике и будущему Америки, был представлен профессором Оверстритом из Нью-Йорка, автором нескольких интересных работ по философии и психологии. Во время вопросов и ответов докладчик вступил в оживленную и почти ожесточенную дискуссию с губернатором Род-Айленда Теодором Фрэнсисом Грином, который сидел прямо за мной. Грин утверждал, что высшее искусство должно быть интернациональным и нерасовым (сам он известный коллекционер китайско-японских гравюр и керамики), но Оверстрит ясно показал, что каждый художник, чтобы достичь по-настоящему универсальных и международных высот, должен работать через призму своего собственного культурного наследия.
Пока я пишу, мой особый друг, лежащий в соседнем кресле, шевелится во сне и издает несколько сонных мурлыканий. Это огромный черный кот, но он никогда не видел другого года, кроме 1935-го, так как родился 14 февраля прошлого года. Возможно, прошлой весной я описывал его Вам как крошечный комочек черного меха, но, боже мой, как же вырос этот проказник! Маленький Джонни Перкинс! Он живет в пансионе за задним садом, но проводит здесь много времени. Он знает, кто дает ему кошачью мяту, чтобы пожевать и поваляться в ней, так что он большой друг дедушки! Он прекрасно меня помнил после моего трехмесячного отсутствия.
Ну что ж, всего наилучшего!
Ваш покорный слуга
Ech-Pi-El.
*BufОniformis - это часть научного названия вида лягушек, видовой эпитет. BufАniformis - латинское прилагательное, которое означает "имеющий форму жабы". В контексте вымышленного Р. Блохом гримуара De Vermis Mysteriis ("Тайны Червя") это слово входит в состав заклинания призыва: "Tibi, magnum Innominandum, signa stellarum nigrarum et bufaniformis Sadoquae sigillum", что переводится как "Тебе, о Великий Неназываемый, знаки чёрных звёзд и печать Тсатхоггуа в форме жабы". Должно было быть по задумке ГФЛ: "Tibi, magnum Innominandum, signa stellarum nigrarum et bufОniformis Sadoquae sigillum" т.е. Тсатхоггуа жабовидный.
816 Уильяму Ламли
Декабрь 6, 1935
Дорогой мистер Ламли:-
Когда-нибудь, я надеюсь, станет известно больше о доисторической цивилизации Тихого океана. Мне кажется несомненным, что она пришла из Юго-Восточной Азии и постепенно распространилась по островам, вероятно, достигнув Америки и сформировав ядро культур инков, майя и ацтеков. Некоторые считают, что влияние Старого Света пришло в первобытную Америку через Атлантику, принесенное финикийскими мореплавателями, но я склонен в этом сомневаться. Показательно, что (за исключением Мексики и Центральной Америки, где суша узка) все ранние следы американской культуры находятся на тихоокеанском побережье. Размышления о древних языках и знаниях, сохранившихся в Гималаях и Тибете, всегда интересны. ... Легенда о дочеловеческом городе Шамбала, все еще существующем в пустыне Гоби за завесой неизвестной силы, встречается в трудах теософов. Это может быть реальный фрагмент восточного фольклора, хотя никогда нельзя быть уверенным. Трудно сказать, что теософы взяли из индуистских и тибетских источников, а что придумали сами.
Ваш искренне -
ГФЛавкрафт
817 Кеннету Стерлингу
Вершина горы Нгранек
Декабрь 14, 1935
Блистательный Khah-Es:-
Полагаю, настоящая тайна моего интереса кроется в необычности. Меня утомляет человек со средними вкусами, установками и достижениями. Мне совершенно неважен IQ любого человека, если он проявляет такую же оригинальность, независимость и искренность в своих взглядах и работе, на какую способен его собственный мозг. Вот, например, Боб Говард. Этот человек, чья основная ментальность, как мне кажется, находится на уровне среднего добропорядочного гражданина (кассира в банке, владельца среднего магазина, обычного адвоката, биржевого маклера, учителя средней школы, преуспевающего фермера, автора бульварных романов, квалифицированного механика, успешного продавца, ответственного государственного служащего, офицера армии или флота до полковника и т.д.) - яркий и проницательный, точный и обладающий хорошей памятью, но не глубокий и не склонный к анализу. И при этом он является одним из самых удивительно интересных существ, которых я знаю. "Двустволка" интересен тем, что он отказался позволить своим мыслям и чувствам стать шаблонными. Он остается самим собой. Сегодня он, возможно, не смог бы решить квадратное уравнение и, вероятно, считает Сантаяну маркой кофе, но у него есть набор эмоций, которые он сформировал и направил в уникально гармоничные узоры. Из них рождаются его удивительные вспышки исторических воспоминаний и географических описаний (в письмах), а также его яркие, энергичные и спонтанные картины доисторического мира битв в его прозе. Эти картины настаивают на своей самобытности и выразительности, несмотря на все внешние уступки удручающему идеалу массовой литературы. Поэтому так пикантно и приятно обмениваться идеями с "Двустволкой" или читать его рассказы. И все же, конечно, когда я говорю, что мне нравится самобытность, я имею в виду подлинную и гармоничную самобытность. Мне совершенно не нужен поверхностный, самовлюбленный чудак, который отращивает длинные волосы, носит галстуки "Виндзор" или культивирует грубые или претенциозные манеры. Это не оригинальность, а лишь попытка стандартизированной посредственности подражать оригинальности. Мне нравится, когда человек тих и незаметен, но по-настоящему индивидуален во вкусах, восприятии и интеллектуальном или художественном выражении. Мне также не нравятся чудаки, чьи отличия от среднего - даже если они подлинны - являются лишь результатом черствости, глупости или болезни. Я имею в виду антисоциального преступника, бродягу, безжалостного лидера, садиста, слабака или просто бесформенную массу. Это не гармоничная, творческая независимость, а лишь плохая конструкция или неисправность. Возможно, я мог бы определить свой любимый тип человека, сказав, что это личность с в основном нормальной, естественной индивидуальностью, в хорошей физической форме, обладающей чувством гармонии и социальной ответственности, личность искренняя в своих мыслях и воображении, и отказывающаяся позволить этим качествам быть сформированными, притупленными или стандартизированными стадным мышлением или другими нерелевантными внешними влияниями. Он может быть чертовски глуп, или обычным парнем, или гением - но если у него есть этот баланс качеств, проявляющийся в его переписке, разговорах или достижениях, я обычно нахожу его более или менее интересным.
Ваш, клянусь Зеленой Тенью -
Ech-Pi-El
818 Мисс Элизабет Толридж
Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд
Декабрь 15, 1935
Дорогая мисс Толридж:-
Я был действительно рад получить Ваше письмо и интересные вырезки. Кажется, я упоминал, что библиотека Джона Хэя находится по соседству с No66 - хотя я ещё не ходил на какие-либо кинопоказы книг! Однако там часто проходят выставки (книги и реликвии литературного или исторического интереса), которые я обычно посещаю. Не очень длинное резюме.
Рад, что путевые заметки и открытки оказались интересными. Мне, безусловно, повезло увидеть такое разнообразное зрелище пейзажей Новой Англии до наступления холодов. Нью-Хейвен был настоящим ярким событием - я никогда не подозревал о завораживающем очаровании города по моим предыдущим поспешным проездам через его центральные части. Кварталы Йеля действительно образуют одно из лучших архитектурных достижений современности - абсолютные поэмы из кирпича и камня - или кристаллизованные фрагменты снов. Я также должен был упомянуть великолепную готическую колокольню на старом главном кампусе - Башню Харкнесс - вершину которой я ранее видел из автобусов.
Встречи с Лавмэном также были восхитительны. Нет - его сборник стихов ещё не издан, хотя окончательные корректуры были пересмотрены. Его публикация запланирована на начало 1936 года.
Осень продержалась удивительно хорошо - но холод наконец-то пришёл. В No66, однако, нагрето так же хорошо, как и всегда. Мистер Джон Перкинс действительно процветает - огромный чёрный гигант, чей маленький белый галстук заметнее, чем был в его младенчестве. Его шерсть - самая блестящая, безупречно чёрная меховая вещь, которую я видел за многие дни. Он очень музыкальный джентльмен - действительно, только два кошачьих из моих знакомых (один из них жёлтый Сайрус Бобби) могут превзойти его по громкости мурлыканья. Он проводит здесь много времени, попеременно играя, дремля и развалившись в кошачьей мяте, и является одним из самых общительных существ на свете. У него теперь три маленьких брата, для всех из которых нашлись хорошие дома. Что касается персов Барлоу, то, по последним данным, они процветают как никогда. Я оценил фотографии Тимми и его канареечного друга, особенно потому, что Тимми выглядит точь-в-точь как мой друг Питер Рэндалл, президент пушистого братства, которое собирается на крыше сарая под моим окном.
Рад, что Ваша копия книги Белнэпа прибыла. Я собирался показать Вам свою копию по возвращении, но рассеянно упаковал ее в посылку, отправляющуюся домой, в Сент-Огастине. Барлоу, несомненно, оценит любое ваше похвальное слово. Печать страдает из-за того, что это его первая работа, но переплет более показателен. Сам Лонг был в восторге и поражен - существование книги держалось в строжайшем секрете, пока ему не отправили готовую копию.
Рад, что сонет в "Галлеоне" хорошо смотрится. Я написал одну странную историю недавно, но еще не отправил ее в журнал. Однако две мои старые истории - новеллы, написанные соответственно в 1931 году и в прошлом феврале, - были недавно приняты "Astounding Stories" и появятся со временем. Это принятие меня очень воодушевило. Я не очень увлекаюсь эссе - несколько статей на широко разбросанные темы - это все, что я когда-либо делал в этом направлении, помимо писем.
Что касается Вашей поэзии - Вы будете создавать новые образцы, прежде чем сами это осознаете. Пробелы всегда возникают в циклах сочинительства. Я не писал рассказов ни в 1929, ни в 1934 году.
Огромное спасибо за восхитительную открытку ко Дню благодарения, которую мы с тетей очень оценили. Мы провели праздник очень приятно - обедали с друзьями в доме через сад, где живет Джонни Перкинс. Надеюсь, Ваш праздник тоже был веселым.
С наилучшими пожеланиями -
искренне Ваш,
ГФЛавкрафт
819 Э. Хоффману Прайсу
Декабрь 15, 1635
Дорогой Малик:-
Что касается тех моих рассказов, которые взял "Astounding" - я не знаю, когда появится "За гранью времен", но "Хребты безумия" запланированы к публикации в 3 частях в февральском, мартовском и апрельском номерах. Из этих двух, "Хребты" - единственная, которую отверг Райт. "За гранью времен" никогда раньше никуда не отправлялась.
Надеюсь, "Обитающий во мраке" не слишком Вас утомит. Нет, я бы не отказался от критики его коммерческого потенциала - на самом деле, это было бы очень интересно как исследование контрастов. Спасибо за идею. Но я не могу гарантировать, что буду следовать указаниям, поскольку моя главная цель - отойти от всех дешёвых и шаблонных приёмов и по-настоящему выразить определённые оттенки человеческого настроения, как это делали Блэквуд, По и другие искренние писатели. Я читаю как можно меньше бульварной литературы и стараюсь очистить свой стиль от её влияния - ведь такие вещи незаметно проникают и мешают подлинному выражению. Редактор издательства "Патнэм", отклонив сборник моих рукописей в 1931 году, указал на прослеживаемое влияние коммерческого шаблона в моих рассказах, и с тех пор я пытаюсь его искоренить. Если я не смогу заработать денег, не искажая своё письмо, я с радостью буду голодать. Вероятно, я потерплю неудачу в попытке создать что-то настоящее - но я не знаю ни одной причины оставаться в живых, кроме как пытаться делать единственное, что мне кажется стоящим.
Что ж, да вознаградит тебя Пророк!
Абдул Альхазред
820 Мисс Элизабет Толридж
Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд
Декабрь 20, 1935
Дорогая мисс Толридж:-
Возможно, вскоре Вы получите весточку от молодого Барлоу. Он был очень занят различными делами и перенёс изнурительный приступ малярии, от которой сейчас оправляется. Он будет рад получить вашу открытку. Сейчас он начинает печатать мои "Грибы с Юггота" в виде небольшой книги, похожей на "Башню гоблинов" - хотя я говорю ему, что он не должен тратить своё время на такие мелочи. Конечно, это будет происходить неспешно, но Вы получите экземпляр со временем.
Возвращаясь к вложениям - этот отчёт о лекции Горация напоминает мне, что мы с тётей 13 декабря в колледже слушали очень приятную беседу о вечном барде, которую провёл Гордон Дж. Лэинг из Чикагского университета. Также в библиотеке Джона Хэя, по соседству с домом 66, есть интересная выставка книг и прочего, связанного с Горацием.
Наша рождественская ёлка прибыла вчера, но будет храниться в прохладном чулане, чтобы предотвратить порчу до 24-го числа. Я храню ваш запечатанный конверт, чтобы открыть его вместе с другими посылками 25-го - и должен ещё раз поблагодарить Вас за продуманное послание.
Рад, что у Вас есть ёлка, хоть и маленькая, и надеюсь, что Ваше Рождество будет праздничным и приятным.
С наилучшими пожеланиями -
искренне Ваш,
ГФЛавкрафт
821 Миссис Натали Х. Вули
В Нью-Йорке, посещая Лонгов
Декабрь 30, 1935
Дорогая миссис Вули:-
Рад, что материалы Кларка Эштона Смита вызвали интерес. Из различных сборников " Чёрное дерево и хрусталь" все еще можно приобрести у самого Смита за доллар, а "Звёздный путник" обычно можно найти у предприимчивых букинистов по несколько более высокой цене. Я считаю, что это его самые ранние формы художественного самовыражения, и он никогда полностью не оставлял Музу, даже в эти дни интенсивной прозы и (начатой прошлым летом) скульптуры. Что касается любовной лирики - которая, хоть и хороша, но не совсем равна его фантастической по силе и чистоте оригинальности - я очень сомневаюсь, что что-либо из нее было написано реальной деве, которую он ценил превыше других. Хотя я никогда не расспрашивал Смита подробно о биографических деталях, я склонен полагать, что его восхищения были разнообразны и не слишком серьезны - в большинстве случаев, конечно, идеализированы для литературных целей. Возможно, он имел в виду реальных людей, когда писал некоторые оды, но были ли две последние адресованы одному и тому же человеку - это другой вопрос. Думаю, так происходит у большинства сентиментальных лириков. Некоторые из их произведений в той или иной степени направлены на реальные объекты, в то время как другие - и, возможно, лучшие - направлены на воображаемые объекты, синтезированные из воспоминаний и идеализаций множества реальных. Сейчас основным средством самовыражения Смита является миниатюрная скульптура - из более мягких камней его края. Недавно он прислал мне завораживающе гротескную голову под названием "Чужой" (основанную на моем рассказе), а Барлоу - любопытную концепцию под названием "Гиперборейский змееед".
Естественно, я был очень воодушевлен двумя принятыми рассказами для "Astounding". Я не читаю журнал регулярно, но просматриваю отдельные номера, когда там представлены мои знакомые. Большая часть материала безнадежно искусственна, неубедительна, шаблонна и избита; хотя отдельные вещи Вайнбаума и одного-двух других стоят того, чтобы их прочитать. Недавние чеки были настоящим спасением - настолько, что я боюсь, их нельзя будет потратить на путешествия или что-то менее прозаическое, чем еда и аренда! Возможно, я упоминал, что в прошлом месяце писал новый рассказ - "Обитающий во мраке". Он еще не был официально представлен, но копия ходит по рукам и скоро должна дойти до Вас - от маленького Кеннета Стерлинга. Не спешите с чтением, а когда закончите, можете переслать Ричарду Э. Морсу по адресу: 40 Princeton Ave., Princeton, N. J. Надеюсь, это не покажется невыносимо скучным. Произведение посвящено юному Блоху, как предложил кто-то из "Орлиного гнезда", и оставляет этого безрассудного юношу в виде окоченевшего трупа, смотрящего в окно стеклянными, невидящими глазами - на его лице выражение самого парализующего, невыразимого ужаса. Описанный дом и вид на запад подлинные... старый добрый 66-й и то, на что я сейчас смотрю из западного окна над своим столом. Однако далёкая церковь в реальной жизни менее древний и менее зловещий объект, чем в рассказе. На самом деле она датируется 1870-ми годами и не имеет призрачных ассоциаций - это католическая церковь Святого Иоанна (ирландская, хотя район с тех пор стал итальянским). Федеральный холм (итальянский квартал), видимый в двух милях от моего окна, действительно довольно таинственное и живописное зрелище - с тёмной массой и шпилем Святого Иоанна, возвышающимися на далёком горизонте над скученными крышами.
Ваш наиболее искренне -
ГФЛавкрафт
822 Альфреду Галпину
Старый No66 -
Январь 17, 1936
Сын:-
Хотя у меня нет кошки, я очень часто принимаю у себя молодого чёрного джентльмена, мистера Джона Перкинса (род. 14 февраля 1935 г.), который живёт в пансионе за задним садом. Он эльфоподобное существо, с длинными лапами, большими ушами и заострённым носом, типичными для священных кошачьих древнего Египта. У него любопытная собачья привычка держать хвост в беспокойном движении - когда доволен, больше, чем когда сердит. Действительно, это поистине красноречивое дополнение. Глаза мистера Перкинса большие и жёлтые, а его "разговор" очень разнообразен. Для мелких просьб он сохраняет нерешительное, извиняющееся маленькое "мяу" своего младенчества - черта, почти забавная для такого большого зверя. Ибо Джон сильно вырос и обещает стать лидером местного братства "Каппа Альфа Тау". К слову, К.А.Т. в последнее время переживает не лучшие времена. Сначала (прошлой весной) его бесстрашный боевой чемпион и вице-президент - тигр граф Магнус Остерберг - был убит в битве с мерзким ползучим псом. Покойся с миром... он никогда не боялся ничего живого и теперь, несомненно, расчленяет драконов в Вальхалле... но он никогда не нападал на противника первым. Я плачу, когда думаю о его кончине. А в этом месяце произошла еще одна, хотя и менее трагичная утрата: из нашего района вместе с их человеческой семьей исчезли черно-белый президент Питер Рэндалл, эсквайр, и его тигровый брат Стивен (преемник графа Магнуса на посту вице-президента). Право, я чувствую себя опустошенным - и крыша соседнего сарая кажется унылой и пустой без привычных пушистых форм, греющихся на солнце! Мне нужно выяснить, где теперь живут господа Рэндаллы, и навестить их.
У некоторых моих друзей и корреспондентов есть удивительные кошки. В Калифорнии угольно-черная Симаэта Кларка Эштона Смита достигла поразительного возраста и матриархального достоинства - так что ее хозяин-волшебник едва ли помнит день, когда ее не существовало. Неподалеку у странного писателя Э. Хоффмана Прайса есть две кошки, включая старого чисто-белого Нимрода, самого бесстрашного бойца и сказочного едока, который когда-либо убивал и пожирал суслика за одну ночь. Во Флориде у молодого Барлоу кишит целый кошачий зверинец, главными звездами которой являются два желтых перса, Кир и Дарий; в то время как в бостонском районе любитель Э. Х. Коул может похвастаться поистине королевским тигрово-ангорским компаньоном - Петром Ивановичем Романовым, чье мурлыканье превосходит по громкости любое другое, зафиксированное в истории зоологии.
31 декабря я прибыл к Сонни Белнэпу на неделю общения со старой компанией и успел обменяться приветствиями с большинством ветеранов - Мортоном, Кляйнером, Кирком, Лавмэном, Талманом, Лидсом, Уондри и т.д.
Дважды - один раз с Сонни и один раз с Сонни и Уондри - я посетил новый планетарий Хейдена при Американском музее и нашел его весьма впечатляющим устройством. Он состоит из двухэтажного круглого куполообразного здания. На нижнем этаже находится круговой зал, потолок которого представляет собой гигантский планетарий - показывающий планеты, вращающиеся вокруг Солнца с их правильными относительными скоростями. Над ним находится еще один круговой зал, крышей которого является большой купол, а его край изображает горизонт Нью-Йорка, видимый из Центрального парка. В центре этого верхнего зала находится любопытный проектор, который проецирует на вогнутый купол идеальное изображение неба - способное дублировать естественные видимые движения небесного свода и изображать небеса, как они видны в любое время суток, в любой сезон, с любой широты и в любой период истории. Другие части проектора могут создавать подвижные изображения солнца, луны и планет, а также схематические стрелки и круги для пояснений. Эффект поразительно реалистичен - словно находишься под открытым небом.
С обычными благословениями и комплиментами Шкиперу, мистеру Бротаму и всем остальным.
Я остаюсь Вашим покорным слугой, Дедушка.
823 Мисс Элизабет Толридж
Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд
Январь 31, 1936
Дорогая мисс Толридж:-
Сообщения получены, и большое спасибо за щедрое изобилие вырезок в каждом. Первое было переслано мне в Нью-Йорк, где я с 30 декабря по 6 января гостил у автора "Башни гоблинов". Мой визит был очень приятным и включал встречи со всей старой группой. Лавмэн показал мне свою новую книгу стихов, только что вышедшую, корректуру которой я читал в сентябре прошлого года. Прилагается брошюра с её описанием. Я очень надеюсь, что она получит благоприятные отзывы. Дважды я посещал новый Планетарий Хейдена при Американском музее и нашёл его весьма впечатляющим устройством.
Рад, что Ваше Рождество было приятным. Моё, безусловно, было таковым. Кажется, я упоминал, что у нас снова была ёлка. Ваши открытки, как я уже говорил, были чрезвычайно ценны. Сюрприз Барлоу - "Кошки Ултара" - прибыл только после того, как я уехал в Нью-Йорк, но я видел экземпляр Лонга там. Я очень ценю внимательность и усердие Бобби! Его здоровье, кстати, кажется, значительно улучшилось - так что на Вашем месте я бы сообщил ему об изменении в Вашем стихотворении. Сейчас он работает над другой "Стрекозой".
Ваш наиболее сердечно -
ГФЛавкрафт
824 Генри Джорджу Уайссу
Провиденс, Род-Айленд
Февраль 4, 1936
Дорогой ГД:-
Я приложил руку к более чем полудюжине недавно опубликованных или принятых к публикации рассказов других авторов, но ни при каких обстоятельствах не позволил бы использовать своё имя в связи с ними.
На Новый год я неделю гостил у Лонга в Нью-Йорке - виделся со всей компанией и впервые посетил новый Планетарий Хейдена (чрезвычайно интересное место). Вернувшись домой 7 января, я обнаружил себя поглощённым совершенно изнурительным потоком неотложной работы - а затем пришёл этот проклятый грипп и общее истощение. Отвратительная холодная погода - я, безусловно, буду рад весне!
Ваш наиболее сердечно,
ГФЛ
825 Э. Хоффману Прайсу
Цитадель Ирема
(Февраль12, 1936)
Дорогой Малик:-
Рад, что Вы нашли "Хребты безумия" читабельной. Это была моя попытка зафиксировать смутные чувства относительно смертоносного, пустынного белого юга, которые преследовали меня с десяти лет. Она была написана в 1931 году - и её враждебный приём Райтом и другими, кому она была показана, вероятно, сделал больше, чем что-либо ещё, чтобы положить конец моей успешной карьере писателя. Чувство, что мне не удалось кристаллизовать настроение, которое я пытался передать, каким-то неуловимым образом лишило меня способности подходить к подобным задачам прежним способом - или с прежней степенью уверенности и продуктивности. Однако есть некоторое утешение в том, что эта чертова вещь наконец-то напечатана - пусть даже как посмертное произведение. В тексте есть несколько непростительных ошибок - например, "палеоцен" вместо "палеогена" - но иллюстрации превосходны. Художник идеально визуализировал архейские сущности по письменному описанию - доказав, что он действительно прочитал текст, чего нельзя сказать о большинстве криворуких иллюстраторов сатрапа Фарнабаза.
Я с большим интересом и признательностью прочитал Ваш тщательный анализ недавней предполагаемой истории и должен поблагодарить Вас за время, энергию и внимание, уделенные тому, что по сути является лишь пустяком. Я с самого начала осознавал, что это провал - как и все, что было после "Хребтов Безумия". Мне просто не хватает того, что позволяет настоящему художнику передать свое настроение. Единственная цель этой попытки заключалась в том, чтобы кристаллизовать (а) чувство странности при взгляде издалека и (б) чувство скрытого ужаса в старом, заброшенном здании. Очевидно, я не справился ни с тем, ни с другим. Я не знаю, почему я сохранил эту вещь, уничтожив десятки подобных попыток, не показывая их в течение последних нескольких лет - но иногда у человека появляется проблеск эго. Однако я не думаю, что дальнейшие эксперименты имеют большой смысл. Я дальше от того, чтобы делать то, что хочу, чем был 20 лет назад. Я не обладаю теми особыми способностями, которыми были наделены Блэквуд и Дансени.
Мир и молитва -
Абдул Альхазред
826 Ричарду Ф. Сирайту
Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд
Февраль 13, 1936
Дорогой Ar-Eph-Es:-
Точные данные относительно Пнакотических манускриптов отсутствуют. Они были привезены из Гипербореи тайным культом (связанным с тем, что сохранил Книгу Эйбона) и написаны на тайном гиперборейском языке, но есть слух, что это перевод чего-то адски более древнего - принесенного из земли Ломар и баснословной древности даже там. Свободно шепчутся, что они предшествуют человеческой расе. Отмечены любопытные параллели между ними и Эльтдаунскими табличками - как будто оба являются отдаленными производными какого-то неизмеримо более раннего источника, на этой или какой-то другой планете. Возможно, они ушли слишком далеко в прошлое, чтобы раскрывать такие тайны, как та, что была связана с появлением Урай-Адуна (появления которого я с нетерпением жду), поскольку этот последний инцидент - относительно недавний эпизод эпохи млекопитающих.
С наилучшими пожеланиями -
Ваш по Тринадцатому Осколку -
E"ch-P1-El
827 Дж. Вернону Ши
Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд
Февраль 14, 1936
Дорогой Шавиус Верноникус:-
Да, можете оставить тот портрет Барлоу со мной, если хотите, мне кажется, он довольно похож. Нет, я сомневаюсь, что положение губ связано с гипертрофией совести. Скорее всего, это естественные черты и неудачно расположенные зубы дают такое объяснение! Я не очень-то верю в детали физиогномики - большая часть из них просто литературные условности. Например, как Вы отмечаете, я совсем не меланхоличный по натуре, и все же, когда я спокоен, мое лицо выражает нечто среднее между вселенской скорбью и мрачной свирепостью. Помню, как-то в 1920 году я был на ужине в "Хаб Клабе" и сидел напротив джентльмена (Чарльз А. А. Паркер, ныне редактор поэтического журнала "L"Alouette"), который гордился своей прямолинейной, грубоватой игривостью. Я получал огромное удовольствие от вечера и от запеченной фасоли, но вдруг Паркер наклонился вперед и с притворной заботой спросил: "Почему Вы такой задумчивый?" Я ответил: "О, это просто слезы вещей*"... но это показывает, каким унылым типом я кажусь! Я больше всего грущу, когда произношу шутливую тост после ужина - сам вздыхаю, а мои "жертвы" зевают. В свою защиту скажу, что я никогда не выступаю публично, если только меня не вынуждают обстоятельства. Это причиняет мне даже больше боли, чем толпе.
Ваш по Знаку Старейшины -
Ech-Pi-El
*Слёзы вещей - в орг. lachrymae rerum - выражение о неизбежной трагичности бытия. Отсылка к "Энеиде" Вергилия (книга I, строка 462): Эней рассматривает фрески в карфагенском храме Юноны с изображенными сценами Троянской войны. Эти изображения вызывают у Энея глубокое горе, побуждая его остановиться, плакать и вслух размышлять о всепроникающих страданиях своего народа. Он осознаёт, что человеческое горе универсально и вызывает отклик в любой душе. Полная фраза: sunt lacrimae rerum et mentem mortalia tangunt (дословно: они - слезы вещей и трогают разум смертных. По переводу С.А. Ошерова: "Слезы - в природе вещей, повсюду трогает души Смертных удел")
828 Генри Каттнеру
Февраль 16, 1936
Dearмистер Каттнер:-
Мы с Кларком Эштоном Смитом часто используем наши адские книги и дьявольских богов, как бы давая Тсатхоггуа и Йог-Сототу смену обстановки! Когда-нибудь я мрачно процитирую из Вашей "Книги богов" - которая, как я полагаю, либо предшествует человеческой расе, как " Эльтдаунские таблички" и "Пнакотические рукописи", либо повторяет самые адские тайны, усвоенные ранним человеком, подобно "Книге Эйбона", "De Vermis Mysteriis", "Культам гулей" графа д"Эрлетта, "Невыразимые культы" фон Юнтца, или же ужасающему и отвратительному "Аль - Азифу" или "Некрономикону" безумного араба Абдула Альхазреда.