ЛОНДОН (ДЖ. БЛЕЙК, ПЕР. С. МАРШАКА)
  По вольным улицам брожу,
  У вольной издавна реки.
  На всех я лицах нахожу
  Печать бессилья и тоски.

  Мужская брань и женский стон
  И плач испуганных детей
  В моих ушах звучат, как звон
  Законом созданных цепей.

  Здесь трубочистов юных крики
  Пугают сумрачный собор,
  И кровь солдата-горемыки
  Течёт на королевский двор.

  А от проклятий и угроз
  Девчонки в закоулках мрачных
  Чернеют капли детских слез
  И катафалки новобрачных.

МОЙ  ВАРИАНТ  ТЕМЫ  БЛЕЙКА.

  Свободен бег большой реки,
Гурьбой к ней лепятся дома,
А люд томится от тоски:
Не в силах  ход судьбы сломать.

Испуг и брань, в канаве детство,
Мужчина в женщине, как нож
И безнадёжность, как наследство -
В любой семье его найдёшь.

Веселье трубочистов юных
С высоких крыш  сгоняет птиц,
Мешок голов лежит угрюмых:
Палач с солдат успел снести. 

Свод церкви стынет от проклятья,
Как желчь, кареты к ним текли,
Засохли слёз ручьи у братьев:
Сестру  в неволю упекли.

ВАРИАЦИИ НА ТЕМЫ Дж.Донна

  Там, где фиалке под главу
  Распухший берег лег подушкой,
  У тихой речки наяву
  Дремали я и ты с подружкой.

  Твоя рука с моей сплелась.
  Любовной склеена смолою;
         И, отразясь, лучи из глаз
         Звенели пагубной струною.

         С тобою я в сплетенье рук
         И  губ взахлёб проникновенье;
         И все, что виделось вокруг,
         Твоим казалось продолженьем.

         Как между равных армий рок
         Победное колеблет знамя,
         Так, плотский преступив порог,
         Качались души между нами.

         Пока они к согласью шли
         От нежного междоусобья,
         Тела застыли, где легли,
         Как бессловесные надгробья.

         В тебя проникший утончен
         И глас немой у душ общенья,
         Когда бы как свидетель он
         Молчал в удобном удаленье,

         И мозг, всю суть в тебе познав,
         Алкает прелести от тела,
         Теперь от бога в нём состав,
         Мой плод взрастить в себе хотело.   

         В подружке пусто, следа нет,
         Хоть и втроём мы там бродили:
         Никчемным стал в ней мой совет
         И плод,  как твой, не смог я вылить.

         В тебе меня частица зреет,
         Идёт ко сну и зрит рассвет,
         И вместе будущность лелеет,
         Шепча другим проникшим - "Нет!" 
 
         Тот наш восторг не породил   
         Смятенья ни в душе, ни в теле;
         Мы знали чёрной страсти пыл,
         Мы знали, но не разумели,

         Жесток наш мир и к ласкам чужд,
         В потоке льётся он растленном
         Из атомов погибших  душ,
         В грехе живущих и изменах.

         Но плоть - с душой к чему разлад?
         Откуда к чувству безразличье?
         Тела - не мы, но наш наряд,
         Мы - дух, они - его обличья.

         Внимая монологу вслух
         Эмоций вымоченных в рвоте,
         Лелеем плод, питаем дух,
         И предаёмся зову плоти.

    
 МОНОЛОГ,  КИТС.  ОРИГИНАЛ 

 Для тебя спасенье - ложь,
Здесь и там.
Все, что наше, ты не трожь,
Не отдам.
Рядом я - о ней забудь,
Хоть на час.
Пусть назад не повернуть
Жизнь сейчас.
На любви моей к тебе
Не играй.
Дни счастливые в судьбе
Собирай.
Пропаду во лжи твоей
Ни за грош.
Так кого из нас своей 
Назовешь?

МОНОЛОГ - МОЙ ОТВЕТ

Сколько страсти, столько ж грусти
По утрам,
И чужого мы не пустим: 
Где уж вам!
Уйма слёз и море пота - 
Наше с ним!
И какая вам забота - 
Огнь иль дым!
Та ль она и кто ему я
- Таинство!
И на ту я не взглянула -
 Аист он!
Губ моих он всех не выпил -
Так люблю!
Блеск же глаз, как нужный вымпел
Кораблю.