Женщина в районе пятидесяти лет, с немногочисленными морщинами и лёгкой проседью в волосах, рассматривала свою пятнадцатилетнюю дочь - девушку совсем не большого роста, но с заметными грудками и довольно широкими, для её роста, бёдрами, - которая копалась в шкафу. со всё большим вниманием. На лице у неё был написан вопрос, который она, в конце концов, задала:
- Насть, слушай, ты в последнее время так изменилась, что это бросается в глаза. Даже отец заметил. - Она подошла к дочери вплотную. - В чём дело, дочь?
- Прям так заметно? - чуть поморщилась Настя.
- Ага.
- Блин... Не думала, что отсутствие целки так заметно снаружи. Ну, да, мам, да! Я тр... занимаюсь сексом!
- С кем?
- С подходящим. Реально подходящим. Не волнуйся - ему не двадцать, и даже не семнадцать.
- Погоди! Это белобрысый пацан, который с сёстрами всегда?
- Ну, да.
- Минуточку! Ему сколько лет?
Настя опять глубоко вздохнула:
- Четырнадцать.
Женщина громко рассмеялась, потом, сквозь смех, с трудом, произнесла:
- Настюха, ты соблазнила четырнадцатилетнего мальчишку?! Как?!
- Как-как! Просто. Привела домой и предложила.
- Но почему?
- Захотелось! Очень! Вот такая я развратная!
- Но почему он?
- Решила, что подходящий. Такой же маломерок, как и я. Оказался, и правда подходящий. Очень даже.
Она отходила от дочери, улыбаясь и покачивая головой, когда та, ей вслед, сказала:
- Только отцу не говори. Уссытся от смеха. И издеваться будет.
Но вечером, когда они с мужем были на балконе, он спросил:
- Ты выяснила, что с Настюхой?
- Всё нормально, - ответила она, не глядя на мужа.
- Мария! - он чуть повысил голос. - Не держи мужа за придурка!
- Миш, ну, правда, всё нормально - сказала она усталым тоном.
Он приблизился к ней, пальцами взял за подбородок и посмотрел в глаза.
- Что? Секс?
- Да, - ответила она, отведя глаза чуть в сторону.
- С кем?
- А вот это тебе лучше не знать!
- Это почему?!
- Настя просила. Чтобы не издевался.
- Ну, прям! Я же такой негодяй!
- Не в этом дело, - улыбнулась Мария. - Я сама еле удержалась.
- Да ладно! Кто?
Мария вздохнула:
- Братца-кролика знаешь?
Михаил задумался секунд на пять, а потом оживился лицом.
- Погоди! Это белобрысый гном который?! С сёстрами постоянно. - Мария утвердительно кивнула. - Но он же... Сколько ему лет?
- Четырнадцать.
Тут Михаил упал на стул и стал хохотать, зажимая рот ладонями.
Чуть позже, по лицу отца, она поняла, что он в курсе. Вздохнув, она наставила на него указательный палец и строгим тоном сказала:
- Заикнёшься про хоббитов - укушу.
- Ладно, - согласился он с улыбкой. - Я про хоббитов и не думал. Гномы ведь.
Настя подскочила к нему и ударила кулаком в грудь. Для этого ей пришлось высоко поднять руку, ибо её отец был довольно высоким. Впрочем, он не был её отцом. Как и Мария не была её матерью.
Настя жила на первом этаже того же подъезда с бабкой-алкашкой. Настина мать умерла от передоза, когда ей двух лет не было. Бабка её терпеть не могла.
Михаил, сын Марии и Михаила, с детства был возмущён, что ему не дали собственное имя, а назвали в честь (ну, прям в "честь"!) отца. Ведь, в конце концов, его прозвали Михмих. Обыдно, да, слушай!
Михаил, двадцати двух лет тогда, вошёл в подъезд из-под ливня, что реально заливал улицы как во время потопа. Подходя к лифту, он услышал очевидно детский чих с межэтажной площадки. Поднявшись туда, он увидел Настю (ей тогда было шесть) в тёмно-красном платье, стоящую не далеко от мусоропровода.
- Ты чего тут?
- Опять пьют, - вздохнула она. - Баба меня выгнала, чтобы не приставали.
- А что, пристают?
Настя кивнула:
- Иногда. Особенно Семёныч - всё время меня за... задницу хватает.
- Ублюдок! Ладно, пошли к нам. Хоть поешь нормально. - Настя посмотрела на него с сомнением. Он взял её за руку: - Пошли, говорю. Не бойся, мои родители дома, так что ничего тебе не грозит. Да и по любому не грозило бы.
Он привёл её к себе, рассказал родителям, где нашёл, и спросил:
- Что на ужин?
Оказалось - плов. Настя ела его с таким выражением лица, что у Марии практически навернулись слёзы на глаза, а Михаил, младший, качал головой, явно матерясь про себя.
Очень искренне сказав спасибо, Настя хотела уйти.
- И куда ты собралась? - спросил Михаил снисходительным тоном. - Ночевать у мусоропровода?
Настя растерянно посмотрела на него.
- Она вырубится. А у меня ключ есть.
- Фиг её знает, когда она вырубится. У нас, вон, кровать юлькина пустует, на ней и поспишь.
- Ночевать у вас?! - Её удивление было непомерным.
- А чего? Нормально выспишься.
Они ещё посмотрели телевизор; она сидела на диване между двумя Михаилами. Потом они пошли в спальню, Мария расправила и застелила постель. Когда Настя сняла платье, Михаил увидел её нижнее и хмыкнул:
- Так, давай снимай всё, я отнесу матери, постирает.
Настя посмотрела на него с удивлением:
- Не надо!
- Надо, надо. Снимай, говорю. Я отвернусь. Снимешь, и лезь под одеяло.
Но Настя сначала залезла под одеяло, а потом сняла с себя всё. Смущаясь, она отдала это Михаилу. Он отнёс всё матери, включая платье.
Когда он вернулся, Настя озабочено спросила:
- А если мне в туалет захочется?
Михаил пожал плечами:
- Встанешь и пойдёшь. Какие проблемы? Слушай, меня твои интимности не интересуют. Честно. Девчонки мне нравятся, но не настолько.
Настя улыбнулась:
- Ну, да. Тебе же большие титьки нравятся.
- С чего это ты взяла? - спросил он с намёком на возмущение.
- Все знают. Девчонки. Они называют тебя "грудничок-переросток".
Михаил хохотнул:
- Вот заразы!
На следующее утро она получила чистую одежду, плотный завтрак, и, полная радостной благодарности, ушла к себе. С тех пор Кирилловы часто затаскивали её к себе, чтобы покормить. Не смотря на их убеждения, она никогда не приходила сама. За исключением одного случая.
Когда тем вечером Мария открыла дверь и увидела, кто стоит у порога и в каком виде, она просто рухнула на колени, протянув руки и тут же отдёрнув их назад. Там, плача, стояла Настя, избитая до такой степени, что было не понятно, как она всё ещё стоит на ногах.
Увидев это, Михаил обернулся к отцу:
- Одеваемся! Едем в травмпункт.
Потом была полиция, справки-фото, заявления. Бабку, конечно, лишили прав опеки. Но пришлось поднапрячься, чтобы Настя не попала в детдом. Василий - брат Марии, юрист - помог со знакомым адвокатом. В конце концов, Настя оказалась в семье Кирилловых, так сказать, на законных основаниях.
Больше всего этому был рад Михаил-младший. У него снова была младшая сестра. Он обожал это. Ведь Юлька, оторва, в семнадцать лет перешла жить к своему любимому Вадиму. Лабух чёртов! Старше её на три года. В одном пригородном посёлке, где у обоих родственники живут, встречались они с детства. Довстречались! Да, Вадим - общепризнанный гениальный (вот прям так!) пианист. Но он же его сестрёнку...! Сволота!
Так что снова иметь под боком маленькую сеструху было для него в радость. Родители довольно быстро стали таковыми и для Насти. Но для неё это всё было абсолютно не познано. Так что потребовалось время, чтобы она осознала, что такое мать и отец. Осознала, в конце концов.
Мария встретила в магазине женщину, про которую она знала, что это - мать Паши. Увидев её, она невольно улыбнулась. Женщина, чуть недоумённо, улыбнулась ей в ответ.
- Ты же мать Павла? - спросила Мария.
- Да. А что?
Мария, с улыбкой, чуть замялась, но потом решилась:
- В общем, тут такое дело... моя Настюха соблазнила твоего Пашу.
- В смысле?
- В буквальном! В постель затащила! Подходящего нашла, оторвочка!
Женщина рассмеялась, прикрыв рот ладонью:
- Господи! А я-то думаю, что с ним такое в последнее время. А он...
- Да, такие дела! Тебя как зовут?
- Любовь. А тебя?
- Мария. Ты, это... сыну не вставляй. Он вообще не виноват. Это моя... захотелось ей, блин!
- Да нет, конечно. Это их дела. Типа, любовь.
- Так нет же! Говорит, что договорились без "всяких там" чувств. Я просто охреневаю!
Любовь пожала плечами:
- Ладно, что ж теперь.
Вечером она разглядывала сына с усиленным любопытством. Представить, что её сын уже... никак не получалось. Маленьким ростом он был в неё. Её муж - Борис - был довольно высоким. И, похоже, их дочери были в отца, и когда-нибудь перерастут старшего брата.
Паше было десять, когда его отец погиб в жуткой автокатастрофе. И его мать осталась с ним и тремя дочками - Машей, Катей и Лизой - шести, четырёх и двух лет соответственно. Ещё одна катастрофа.
Он решил, что обязан помогать маме во всём и всегда. Он делал так, что вскоре за ним закрепилась репутация "настоящий мужик". С сёстрами он возился так много и заботливо, что получил кличку Братец-кролик. Но это с полным уважением.
И Любовь тоже относилась к своему сыну не так, как большинство матерей. Он был её опорой. Да, этот малорослый пацан был её опорой. Так что когда она узнала о... таких отношениях сына с Настей (которую она знала, как и все во дворе), она просто порадовалась за сына.
А для родителей Насти это было просто лёгкое смятение. Их маленькая - по крайней мере, физически - дочь , и уже... Но они не собирались что-то с этим делать. Она так решила. Всё. Из-за того, что произошло год назад, их восприятие дочери стало иным.
Тогда Михаил изменил Марии с молодой коллегой. И она об этом как-то узнала. Был жуткий скандал, с криками, воплями, слезами и даже рукоприкладством, со стороны Марии. В итоге, к обалдению Насти, она велела мужу убираться из дома. Настя пыталась, очень тихо, её образумить - "Мама, не надо так! Ты что?!", - но Мария настояла на своём и Михаил ушёл.
И разверзся ад. Мария перебралась спать в спальню к Насте. Настроение у неё было ниже ноля. Постоянные плачи; в тихую, но Настя всё слышала.
Мария всегда хорошо готовила, но тут они перешли на полуфабрикаты - пельмени, вареники, отвратительные готовые котлеты - или на готовую с доставкой, а там только котлеты по-киевски были более-менее.
Через месяц с небольшим Настя решила, что что-то нужно делать. Наблюдать постепенное схождение с ума у матери ей опостылело. Как-то вечером она поехала к зданию, где работал отец. Затаившись за углом дома напротив, она видела, как отец вышел из здания и пошёл в направлении от неё.
Потом она увидела здоровенного мужчину, который прошёл мимо её по другой стороне улицы. Она догнала его и обратилась вдогонку:
- Извините!
Он обернулся и сразу заулыбался, увидев маленькую - особенно по сравнению с ним - девчонку, ноб уже с явными намёками на девичество.
- Да, один. С той он сразу расстался. Да и не были они вместе. Так... пара перетрахов.
- Придурок, блин! На молодую пизду его потянуло!
- И не говори! Как есть долбонат! А мама как?
- Паршиво. Выгнала с горяча, а теперь с горя... хренеет. Возвращать надо дебила, а то...
- Да. Хорошо бы. Попытаешься?
- Ну, да. Вы только ему не говорите, пожалуйста.
Мужчина изобразил закрытие рта на замок. Настя попрощалась, повернулась и быстро ушла. Глядя ей вслед, мужчина улыбался, невольно заметив, как движутся её маленькие, но при этом имеющие объём, бёдра.
Чуть позже Настя позвонила брату:
- Миш, привет. Слушай, ты можешь завтра отпроситься пораньше? Мне надо к пяти кое-куда подъехать, Это важно. Правда.
- Ладно. За полчаса успеем?
- Ага.
- Лады. До завтра тогда.
- Пока.
Назавтра Настя с четырёх торчала во дворе с явным нетерпением. Она уже собиралась звонить брату, когда увидела его машину, въезжающую во двор.
Забравшись на переднее сиденье, она поцеловала брата в щёку и занялась ремнём безопасности.
- Куда едем?
- На работу отца. Знаешь где?
- Ну, да. А зачем?
- Возвращать надо долбаната, пока у мамы крыша совсем не съехала. Знаешь, это реально жуть.
- Думаешь, получится?
- О куда он, дебил, денется?!
Усмехнувшись, Михаил тронул машину.
Они подъехали к нужному зданию и припарковались у тротуара. Когда из здания начали выходить люди, Настя вылезла из машины, сказав брату:
- Заднюю дверь открой.
Она дождалась, когда на большое крыльцо выйдет отец, быстро взбежала по нескольким ступеням, и схватила его за галстук.
- Идём домой, дурило!
Оставаясь стоять на месте, Михаил пробормотал:
- Но, Настя...
Настя сильно дёрнула его за галстук; он аж подался вперёд.
- Поупирайся ещё, олень! Шевели копытами, мать твою! - Она так и повела его к машине, тянув за галстук.
Открыв заднюю дверь, она сказала:
-Садись. И двигай жопой - я тоже сяду. - Усевшись, она сказала: - На Мишу не смотри. Он просто водила - отвезти-привезти. А теперь, слушай меня, долбан! На меня смотреть! Сейчас приедем домой, и ты, хоть облупись, но вымоли прощение у мамы. Понял?! Лоб об пол разбей, зубы на подоконник выложи, но добейся. Лучше сдохни дома, чем снова уходить хрен знает куда. - Она взяла его за ворот рубашки: - Ты меня пронял, сука?! - Она откинулась на спинку сиденья и добавила: - А помолишься, чтобы дядя Вася тебя не убил.
- Да. Но если... - смущённо пробормотал Михаил.
- Никаких "если"! Убейся, но добейся! - И через паузу пробормотала: - Бля, стихами заговорила!
Остальной путь они проделали молча. Когда они вышли из машины, Михаил задержал сестру рукой из окна:
- Позже созвонимся - что, как?
- Ага.
- Люблю тебя, систёр!
- И я тебя... Михмих!
Она побежала к подъезду, дверь которого уже открыл соседский пацан. Увидев её, он улыбнулся и подмигнул.
Открыв дверь, Настя втолкнула отца в прихожую, где он почти столкнулся с Марией, на лице которой было выражение сильного удивления. Дав отцу разуться, она втолкнула его в большую комнату, пробормотав:
- Делай, что сказано! - Потом она вплотную подошла к матери и прошептала: - Мам, не глупи, я тебя умоляю!
Она втолкнула Марию вслед за мужем, закрыла дверь и ушла в свою комнату. Но минут через пять она вышла в прихожую, обулась, крикнула "Я выйду, предки. К ужину буду. Не дурите!", и вышла из квартиры.
Она сидела на лавочке у подъезда, когда позвонил Михаил.
- Ну как?
- Не знаю. Я сижу у подъезда. Караулю. Не дай боже выйдет! Убью на фиг!
- И как же?
- А, вон тут Колька с Генкой топчутся. Попрошу - помогут. Урыть придурка. - Два парня, услышав это, показали ей больше пальцы как знак готовности.
Но он не вышел, и часа через полтора Настя вернулась в квартиру. Первое, что она ощутила - запах готовившейся еды. Пройдя на кухню, она с удовлетворением заметила, что на матери другой халат. Ага! Стало быть...!
- Что на ужин? - спросила она.
- Азу.
- Класс! Похаваем нормально.
Тут Мария подошла к дочери, крепко обняла её, прошептав:
- Спасибо, доченька!
- Всегда пожалуйста, мам, - так же тихо сказала Настя.
Несмотря на то, что родители помирились, Настя старательно игнорила отца, даже оказываясь разговаривать с ним. На третий день Михаил, смущаясь, постучал к ней, приоткрыл дверь, и увидел, что Настя сидит за компьютером.
- Можно? - спросил он робко.
- Чего надо? - спросила Настя, не отрываясь от монитора.
- Настя, родная, - жалобно, начал он, - ну, хватит так со мной. Пожалуйста. Прости меня, доча!
Тут Настя обернулась к нему:
- Я не твоя дочь! Забыл?
- Нет! Ты моя дочка! Мне на работе все говорят, что мне, оленю, жутко повезло с дочерью.
Настя вскочила на ноги и, со слезами на глазах, почти прокричала:
- Ты, тварь, устроил мне месяц ада! Реального ада! Я с горя охреневала, видя, что с мамой творится! Ненавижу! - Слёзы текли по её лицу.
Михаил встал на колени, став почти вровень с дочерью, и притянул её, сопротивляющуюся, к себе. Они так пару минут и стояли, обнимаясь и плача.
Потом, когда они разомкнулись, Михаил протянул ей сжатую руку с распрямлённым мизинцем - их детский знак мира.
- Мир?
Потянув пару секунд, Настя зацепила его мизинец своим:
- Ладно, мир.
Он встал на ноги, поцеловал её в волосы, и вышел, утирая слёзы.
Когда подошло время сериала, который они оба смотрели, Михаил уже сидел на диване, когда подошла Настя с пакетом чипсов в руке. Бросив пакет ему на колени - типа, открой! - она уселась рядом.
- Слушай, тут с Фёдором какие-то непонятки, - сказала она чуть озадаченным тоном. - Или это к чему-то приведёт, или сценаристы крышей поехали.
- Точно, - согласился Михаил.
Через некоторое время он, осторожно, обнял Настю за плечи, и не почувствовал сопротивления. Мария потом шутила, что у него было лицо самого счастливого человека на свете.
После этого случая их отношение к дочери изменилось. Она теперь была не только "их девочка", но и личностью, способной на многое. Так что, когда они узнали об её отношениях с Павлом, это было воспринято спокойно. Ну, решила деваха. Что ж теперь?
Примерно через месяц после этой "новости" они увидели, что Настя просто светится. С чего это? Михаил, присев рядом с ней, спросил:
- В чём дело, Настёна?
- Ни в чём, - сказала она с улыбкой.
- Так, не ври отцу! Что случилось?
Настя посмотрела по сторонам с лёгким сомнением.
- Ну, Пашка сегодня сказал, что у него не получается соблюдать наш договор - ну, что только секс, без соплей - и он полюбил меня.
- А ты что сказала?
После трёхсекундной паузы:
- Сказала, что он чёртов тормоз, и мне двух недель хватило!
Мария и Михаил долго радостно смеялись.
Во дворе об их отношениях узнали вскоре. Просто Насте надоело наблюдать, как к Павлу допытываются, кто его девушка (как только поняли, что она есть?). В конце концов, она подошла к Павлу, взяла его за руку и сказала:
- Я его девушка, я! Отстаньте уже! - и повела его прочь.
- Может, в пиццерию пойдём? - спросил Павел.
- Потом, - сказала Настя уголком рта.
- Понял.
И было понятно, что они пошли к ней. После этого смех во дворе стоял весь вечер - это всё пересказывалось с большим удовольствием.
---------------
После школы Настя пошла на экономический факультет политеха. Через три месяца она сказала Павлу:
- Завтра в политехе вечеринка. Пойдёшь со мной. Надо показать, что ты у меня есть. А то достали уже.
- Вот стебануться!
- Да плевать! Лишь бы отвалили.
Без стёба, конечно, не обошлось, но это было терпимо. Ну, поржали они, когда узнали, что Павел ещё в школе учится, и с какого возраста они вместе. Ну, и фиг с ними.
Когда один из парней представлял некоторых, он махнул рукой в сторону довольно мрачного парня:
- А это - Петров.
- Вообще-то, меня зовут Александр, - пробурчал тот.
- Никто тебя так не зовёт! Не ври!
Павел был в туалет, уже мыл руки - там стояли, курили ещё двое парней, - когда туда вошёл Петров. Увидев Павла, он криво усмехнулся и сказал:
- Настюха - аппетитная девка. Я по-любому её трахну, и она узнает, как оно с настоящим членом, а не с твоим мизером.
Павел спокойно посмотрел на него в зеркало:
- Не трахнешь. Настя предпочитает удовольствие, а не садо-мазо. - Он закрыл кран и перешёл вытирать руки.
Петров осклабился в мерзотной лыбе:
- Вот и узнает, что такое настоящее удовольствие. Но ты прав - я её не трахну, я её выебу! По самое некуда!
После этих слов Павел быстро подошёл к Петрову и несколькими резкими ударами завалил его на пол. После этого он встал Петрову коленом на грудь и основанием ладони ударил его по носу. Потом придавил ладонью его лицо и помотал его головой из стороны в сторону.
- Даже близко к ней не подходи, падла! А то урою на хрен!
Встав, он пнул Петрова по яйцам, опять помыл руки и ушёл.
У Павла дядя по матери был тренером по рукопашному бою. Племянника он не тренировал, но позволял ему резвиться в зале для тренировок. Так что Павел где-то с восьми лет старательно лупил по боксёрской груше и имел хорошо поставленный удар.
Вернувшись на вечеринку, Павел подошёл к Насте и тихо сказал:
- Нам лучше свалить. - На её вопросительный взгляд он развёл руками.
Тут вслед за ним вошёл один из парней, что курили в туалете, и громко произнёс:
- Пива герою! - Потише пояснил: - Он Петрова уделал за паскудство. - И опять громко: - Пива для героя!