Аннотация:
Журнал "МОСКВА"-публикация Мои родные... Главная Архив публикаций Мои родные... Почитать Валентина Душина Поэзия и проза Февраль 2019 Валентина Николаевна Душина (Воробьева) родилась в поселке Слободзея (Молдавия). Литературный псевдоним - фамилия рано умершей матери. Училась без отрыва от производства, работала в Управлении главного энергетика инженером-теплотехником. Стихи печатались в альманахах, коллективных сборниках, периодических изданиях Набережных Челнов, Казани. Стихи вошли в антологию челнинской поэзии "Под небом высоким" (1969-2008). Занимается живописью. Член Российского союза писателей. Живет в Казани * * * Пробегусь по своей неприглядной судьбе. Что запомнилось мне с колыбели? Мать качала меня, прижимая к себе, А на повети ангелы пели... Дед Обтесаны доски для гроба давно, Желтеют боками в сарае. Старик отдыхает и смотрит в окно, Как зимний денек догорает. Он равно встречает и весны, и день, Он совесть, он память пустых деревень. Покуда планета вращается, Крестьянский уклад не меняется. За теплою печью сверчок запоет, И Бог по привычке глаза отведет От боли, забот, что не стоят... Дед крутится ночью и стонет. Эх, жизнь, ты такая-сякая!.. И смерть сторожится у края. Последние Последние в этой деревне, Дожили свой век старики. Ветвями стучатся деревья В пустующий дом у реки. Лишь карточку взяли живые, Прибили гвоздем ко кресту, Разлили сто грамм - гробовые - И выпили, глядя окрест, И птицы кричат над причалом, Но некому рыбу ловить... А древняя лодка, отчалив, В затоне останется гнить. И Господи, скажет, помилуй, Прибившись, бродяга хмельной, Крестом перекрестит могилу И дальше уйдет стороной. * * * Пропащие, горчащие, Как груши в червоточинах, Смиренные, ледящие, Отпетые заочно. Куда идете осенью? Глядят глаза слепые На небо с гулкой просинью И на кресты святые. Ах, милые, родимые, Сражаясь с каждым вдохом, Вы самые любимые Без фальши и подвоха. Межвременье, безвременье... Сквозь листья золотые В другое измерение Уходят все святые. * * * Так что я ищу? Не сажала, не сеяла На этой пропащей меже. Здесь флора простая: что ветром навеяло, То дебрями стало уже. Соцветья большие, на листьях проплешины, Воздушно-сиренева даль. Не этим ли мы в тишине, многогрешные, Свою утоляем печаль? И плачем, и молимся, взмывши над бездною, Войной потревоженных дней, Что пепел осядет с победой чудесною, И нет этой веры верней! * * * Истончается кожа руки, Истончаются голоса звуки. Как мелеют протоки реки, Вопреки иль в угоду науке. Бестелесные души летят В ослепительный блеск, По Писанию. И Христа в отдаленье не зрят, И с ключами Петра По незнанию. Ни пелен, ни креста при себе, Пляшет сгусток энергии малой. Гул стоит во вселенской трубе, Свет рекой разливается алой. * * * По вечерней поре на опалинах крыш Желтых бликов прозрачные зерна. На виду у никем не записанных тыщ Певчих ладов, симфонией полных. Щебечи, щебечи, как на нотный крючок Зацепилась случайная стая. Опускается солнце за низкий лесок, Обрывается след горностая. Погружайся в паденье и в песню земли, Возвышаясь изломанной тенью. Вот и звезды на небе цветами взошли И набухли садовой сиренью. * * * Ходят кони к небесной траве, Зависая в пространствах ничейных. Их копыта звенят в синеве, Средь систем уравнений линейных. Растворяются в белом снегу, Расщепляются радугой света. Оседлать бы, вскочить на бегу, Не поймать их у кромки рассвета. Трав небесных не косит коса, В стариков превращаются дети. И поет ледяная лоза Свежей раной о жизни и смерти. * * * Ползет золотая тележка По кручам средь сонных берез. Для детки и старца потешка Травой запорошенный воз. Так сладок им воздух прозрачный И небо нельзя голубей. Возок их с лошадкой отважный Средь белых, глубоких морей. Везут они спелое лето С букашкой в цветочном венце, И облако алого света Горит на плечах и лице. Немь Молчанье глины... Не слыхать земного гула, утробного ворчания и всхлипа, богатого на вкус и на посулы. Как не познать ядро кариотипа, так, в мякоть слов вворачивая винт, увидишь - буквы, принимая вид рядов плавучих, медленно уходят, как корабли под парусом из бухт... И яд пустыни поражает дух. Ты есть распятие всего земного, спина раба и руки палача, что лепишь ты с безумием слепого, дыханья муз не слыша у плеча...
|