Рассказывает Валька - "Не-Пришей-Вурлаку-Хвост" (специализация "ОТОРВА"):
Да, основателем нашего университета и его первым ректором почитается некий Шатун или Шалый, которого, возможно из-за прозвищ, считают ведмедем, приписывая качества бога-оборотня. Но есть еще одно из прозвищ, числа дошедших, и никем не оспариваемых - Шмель! И что? Счесть его еще и сверхнасекомым? Уж боюсь и подумать, на сколько ему самому будет лестно, но подымит ли престиж Университета? Да, выглядит оригинально, но почва этому не подготовлена. Насекомых мы уважаем еще недостаточно, хотя признаем некоторую разумность высших видов, таких как муравьи, пчелы. Я держусь того прозаического, что прозвища, и даже у полубогов - это ни что иное, как примитивные характеристики, а возникали, примером последнее, что и шмели устраиваются в земле, равно как обустроил свою первую келью, по преданиям, Шатун-Шмель-Шалый, с которой и начался наш Университет. Да что там! Все Университеты!
Почему Оторва? Это не прозвище - это специализация. Матриархат пропустим и коснемся тех времен, когда стали править писюны. Оторвы входили в братчины, не становясь там сестрами. Звались омуженками, но пользовались равным, если не большим уважением и были неприкасаемыми. Я могу предложить возлечь с собой, и это будет воспринято как награда. Но намекнуть мне об этом, открыто возжелать меня - это не просто оскорбление, это хуже! Это...
- Кто ей за мастерство поставил - почем такая оценка? Не завышена ли?..
Ибн-Ибрагим-Сан-Саныч - дрыном бы его по хребтине! - мой личный педагог по "мастяре" на это отчитывается, потеет. По "Мастерству Актера" моя итоговая самая высокая на курсе. По праву! Ни под кого не легла! Я, когда в ударе, способна так страдания червяка, насаживаемого на рыболовный крючок, отобразить, что первокурсники побегут на обводной канал рыбарей искать, чтобы морды им набить!
Так и слышу от него, и прямо сейчас - "держи образ, держи образ - сука - не соскакивай"! И может на тебя, когда не ждешь, ведро ледяной воды опрокинуть, да попробуй - соскочи на тот момент с образа, отреагируй "кто ты есть", когда должно реагировать как "твой персонаж". Зверюга! Спросить бы его теперь - почему в натаскиваниях через мышечную память, предпочитают пользоваться негуманными методами? Причем, спросить в моем самом зверском из образов. Каком? Не скажу - он знает, ему и бояться! Личный педагог по "мастяре" есть не у каждого, а дело крайне ответственное - никто не должен знать, какие образы у тебя в загашнике. Не знаешь - не выдашь.
Человеком правит воображение. С победой "деревни", мир вернулся к образному мышлению. Сейчас даже трудно представить, что когда-то это было проблемой. Что существовала непримиримая борьба двух групп. Одна, властвующая, проводила политику, что языки передают информацию, а русский язык должен этому подчиниться - воспринимать все на слух через некую - прости Восьмой! - "фонемику", что якобы удобно для изучения языков, хотя в целом их обедняет, другая, подпольная - "образники", к науке о языках не допущенная. Смешно тем, кто тогда не жил, ведь все эти научные работники и методисты-паразиты с пласта времени, когда все испортили, принадлежали иным нациям, не являлись по природе своей носителями богатейшего из языков. Проигравшая сторона, состояла из природных носителей, считая, что русский язык не просто исключение - он "язык образов", и не мир должен ему, а он задолжал миру, ему есть чем обогатить народы. Но это было "научно" заклеймено, и какие-либо исследования на этот счет не принимались - сколько бы фактов-доказательств-аргументов не приводилось. Увы нам! И мне, в частности, поскольку я потомок горожан, и это мои предки творили подобное непотребство. Как можно было лишить себя образа! Более того - самого образного мышления!..
Образина! Что бы ему сломать за лапанья? Хер? С педагогами спать запрещено и никогда не знаешь - это всерьез или тест такой? Зато теперь можно будет разобраться! Но дело свое знает... Спрошу! Но не наскоро, здесь спешить и по-простому нельзя... Эх, попал бы он ко мне в светёлку!
Во мне, как минимум, уживаются две личности, и каждая неустанно восхищается другой. Моя страсть - мужики и философия. Оно и понятно. Природа еще не создала ни одной женщины-философа. Из мужчин лишь один на тысячу имеет зачатки тому, а из этих - один на сотню обещается стать настоящим, крепким, оригинальным, не повторяющемся на известном. А один из десяти обещание сдерживает и не по своей воле. Мне, после того как сделалась умной, требуется, чтобы насиловали ни один лишь нижний уровень! Насилие мозга, если не занимаешься онанизмом.
Это раньше я считала, что лучше хорошей порки и хорошего траха, может быть только соитие после хорошей порки. Не наоборот! Не столь важно - тебя или ты, важно чувство меры и ответственность момента. Но только чтобы не уложиться в момент! И вот же незадача - мера не знает точных пропорций в этом ответственном деле. Она меняющаяся. А вопрос голода? Ты насыщаешься большим или меньшим, но не можешь знать - когда и чем насытишься. И даже когда начал есть, не знаешь...
Вы в курсе, как осуществляются "нырки"? Про "Закрома Родины" уже слышали? Из множественных названий, что были даны этому явлению, мне нравится именно это, созданное, как говорят, одной из захудалых периферийных линий, числа тех, что скоро затеряются или порвутся, если не переструнить, не перенаправить. Там больше всего философов. Философы что маяки, через которые мы отсчитываем время и судим о его надежности. Чем больше философов, тем ненадежнее время.
Вот, жил-был такой мужик, которого прозвали Юнг, который в кои-то веки додумался до того, что при "освобождении подсознания" человек получает доступ в те пласты психики, где хранятся некие "врожденные образы". Чтобы его хуже понимали, он усложнил это определением "универсальные", и специально или нет, но зажал и то, что их, как "слои", можно выучиться пробивать. Но в те времена никто и не пытался увязать философию с практикой, хотя и стояли на пороге открытия того, можно развить навыки нырка, и что существует способ не просто ухватить, но и вынести оттуда что-то ценное. Философы просто высказывались. Иногда умно, иногда заумно, но не пытались предать своим догадкам рабочие конструкции, а зафиксировав, с высокомерием переходили к следующей, оставляя дела объединения догадок с практикой "не философам".
И только у нас задаются философско-практическими вопросами: есть ли то дно, и что такое "врожденные образы". Пока остановились на том, что "Закрома" - это память прошлых и будущих поколений, откладывающаяся в пластах "родовых накоплений". Это то, что животные используют как инстинкт.
Вы же не станете отрицать, что человек более сложное существо, чем животное, что в отличие от него, едва ли не с рождения, обладает инстинктивной памятью? Так почему только что народившееся существо "низкого порядка" столь превышает "высший"? И женщина сложнее! То, что она - сосуд, понимали и древние. Мужик - крышечка этого сосуда. Прохудившаяся. Удивительно ли, что первым добытчиком стала баба?
Желанное редко попадается, поскольку не знаешь - что желанно. И хотя считается, что Закрома, как бы, "считывают желания", но случаются и десятки погружений, которые раз за разом приносят одно и тоже, пусть и с вариациями. И тогда кажется, что ничего не осталось, что Закрома вычерпаны.
Мы ныряем за книгами, чтобы улучшить Книгу Всех Книг, и счастлив тот ныряльщик, которому удается внести хотя бы строку. Куда остальное? Через них мы познаем миры в их времени, где вносятся правки, а потом результаты по тому, как изменились книги.
Представьте, что можно пообщаться с той частью своей души, к которой ранее не было доступа. Причем, не только своей, но и бесконечного ряда предков - прямым или косвенным потомком которых ты являешься. И кстати, о родовой памяти... Уверены, что хотите открыть ее для себя? Уверены, что с этого станете полнее? В смыслах мудрости? А что есть мудрость? Неких знаний? Уверены, что хотите знать много больше? И что из этого "много" в пользу? Память пронзает тебя тысячью стрел, большая часть из которых будет отравлена. Человек легче запоминает, держит в памяти, плохое, чем хорошее. Мы держимся того, что хорошее - это узаконенная норма. Но нормы в слоях, относящихся к прошлым векам, и векам, о которых и думать забыли, столь различаются, что кажется будто нормы нет вовсе. Злое, по отношению к нашим понятиям, там не зло, доброе не добро. Родовая память, как она есть, не поделена также на полезное и бесполезное. И это счастье, что на нырках ты не получаешь ее всю, а беря, успеваешь осмыслить и вернуть на место то, что жжется. Мы, те кто ныряет, не сговариваясь, держимся этого правила. А если и откровенничаем на этот счет, то лишь между собой.
Но Библиотекарь всегда доволен, а если не доволен, то вида не подает. Из вариации он создает лучшую версию, но сохраняя все остальные. Как он это делает, мне не понять, мы - копировщики. Вкус Библиотекаря безупречен. Я хочу быть Библиотекарем! А еще Стратигом! Степкой, Санькой, Славкой тоже хочу быть, и отмороженной на всю голову Катькой-мышонком, и даже Алиской, хотя я ей и не нравлюсь. Можно ли бредить тем, чего не видишь? Хочу быть собой. Если я начну познавать себя, ни на что другое уже не останется. А если начну познавать мир, не останется на себя. Познавая мир, познаешь себя? Да, обратное не работает - познавая себя, мир не познаешь. Но разве я не отражение этого мира?.. Познавая мир, познаешь себя? Пример одного из многочисленных шаблонов - псевдоумных и ничего не значащих. Такое в Книгу не внесешь.
Доверять священным книгам? Проторенному? Сколько их перетаскала! Дорога на небо - дорога с движением в одну сторону, и на небо ли она ведет? Первые боги создавались страхом, следующие необходимость благоустройства, последние выступали наемными работниками. Люди обожествляли Природу - это было логично, поскольку было наглядно и будило их воображение, которое развивало. Они богатели фантазиями, что получали подтверждения. Но циники сделали их иудеями, христианами, мусульманами... загнав в коридоры, вне которых фантазировать нельзя.
Сегодня, когда смотрела на Атавитов, а для меня это впервые, чтобы видеть всех разом и в кругу, случилось невероятное. Расчувствовалась, возбудилась, изнервничалась, и вот случилось - поняла, что нырнула! Закрома! Каждый описывает свое, но не все рискуют - словно стыдятся. Я нормальная, потому в нырке не вижу никаких охранных змей, мутирующих ракообразных, саблезубых мкхотов, злых фей, насильников-джинов - прочих детских страхов и подростковых комплексов. У меня это бездонный колодец стеллажей со свитками, торчащими из пазух на месте выпавших камней. Какие-то пазухи пусты, иные набиты... Время ограничено - здесь воздуха нет, сердце останавливается отнюдь не понарошку. Хватать нужно то, что само тебе выплывает, и деру! - так говорят. Но я этого не придерживаюсь, те свитки что нагло в руки лезут, отпихиваю. Все бесхозно, все даром, раз хозяин до сих пор не объявился. Божьи закрома! Я прекрасно понимаю, что это надуманный образ, что колодец не настоящий, но упрямо рвусь ниже - там, где, как мне кажется, богаче, но и там беру не золотом лоснящееся, а то, что не желает даваться. Этим разом одна из пазух отметилась тусклой искрой - пришлось засовывать руку по плечо, но ухватила. Впервые не свиток, а футляр размером под свиток. Что в нем не понять, теперь успеть задумать кодовое слово, но такое, чтобы на поверхности, когда вынырнешь, ненароком не произнести. И даже потом в разговорах. Ведь это навечно. Скажешь вслух, распечатается в сознании - станешь книгой, пока от корки до корки не вызубришь. Много таких за восьмой стеной в Парке Памяти бродят. С открытыми глазами, но ничего не видят и безостановочно бормочут. Кормить их замучаешься! Студентов - потенциальных ныряльщиков, регулярно туда назначают дежурными. Не страха ради! А может, и его. Запомнила слово и вынырнула. То, чего коснулась, пылало, но не жгло.
И тут только начала соображать, что собственно сотворила. Я, Валька-Оторва-Не-Пришей-Вурлаку-Хвост, именно я, и нашла ИНОЙ ПУТЬ! И ужаснувшись этому, боясь глянуть по сторонам, чтобы не соприкоснуться глаза в глаза, заталкиваю все в уголок памяти, запечатываю многоэтажным ключевым словом, надеясь позабыть - каким именно.
Но как?! Но почему?! Без подготовки, без липуна! Прищуриваюсь и сканирую. Никто не паникует, никто не несется, не накрывают сбродище колпаком, объявляя карантин... никто не заметил?
"Случай благоприятствует, если ум к нем подготовлен!" - а это уже Пастер, вы его тоже не знаете.
Человек отказался от инстинктов, когда они стали все чаще его подводить. А это произошло, когда он стал поклонником информации, с инстинктами уже не связанной, а передающейся от начала начал все более искусно: вначале изустно, а затем и письменно. Имея дело с тем и этим, он сделал осознанный выбор - "стер инстинкт" из числа чувств, на которые мог полагаться. Его наследие - информация предыдущих поколений, при этом не перестала накапливаться, исчезла лишь сама возможность доступа к ней... Следствием он стал получать больше информации, но она, как все быстрое, стала терять образ-объем, который когда-то в случаи нужды возникал мгновенно, теперь это была линия. Человек построил свое развитие на разгоне этих линий. Закрома не исчезли, но доступ к ним закрыли для себя. И постепенно исчезло и знание, что такой доступ есть, его перестали узнавать.
"Подле меня кто-то невидимо сидел и говорил мне, что писать...", "Я до сих пор не знаю, откуда возникли в моем воображении все эти образы...", "Описание моих озарения не может привести к их научному объяснению его..." Кто там побывал, оставлял лишь подобные записи, не в силах ничего пояснить. По Юнгу - первому известному угадывателю, это способствовал период "полной поглощенности". Но как поймать и какое-то время удерживать такого рода "поглощенность", чтобы ничто не могло тебя отвлечь? Как вынудить к этому? С ходу можно было назвать лишь два варианта - "невыносимую боль" и "оргазм во время секса"... И тут призадумались, а можно ли такие моменты эксплатнуть на предмет вхождения в "универсальные врожденные образы", целью извлечения из них необходимой информации? Да, доступ приоткрыт, но в доме-то пожар!
Но как? Почему? Эмоции-чувства зависят от гормонов, а они есть - эндорфин, допамин, серотонин, норадреналин... и другие мудреные термины. И все, вся наша чувствительность, зависит от проводимости нейронных цепей Центральной Нервной Системы, вырабатываемых железами организма, и этакий "электро-био-химо-синтез" отправляет тебя в... Знать бы куда! Подозреваю, никто этого не знает. Но стезю определяет именно то, что достаешь. Только от меня все разное, это удивляет и, так поняла, смущает, словно стезя все еще не определена. Сейчас опять достала что-то неправильное, категорически 'не свое', а инстинкты говорят - крайне опасное.
Но что произошло? Мои эндорфинчики, вытанцовывая босыми ножками по краю души, сошлись с серотонином, сцепились и продолжили широким вальсом по всей площади, пробудив дремлющий норадреналин, а цепной реакцией и допамин, да и всех "прочих", что еще не получили терминов, и вся эта камарилья пошла вприсядку? Хочется думать, что все так и было. И что я не виноватая. В прошлом времени сказали бы, что в "девке пробудился бес". Как хорошо, что мы живем в спирали логики! "Скачок уровня гормонов" - как первопричина, накопленный опыт "прошлой жизни" - опыт поколений, инстинкты и получаем когнитивные ощущения...
Но Катька! Мог ли кто-то подумать? И я-то считаюсь лучшей на актерском?! И вот теперь, благодаря ей, столы сдвинуты! Все восемь! Срослось решение и будет "проект'!
Сколько циклов в году? Правильно. Восемь! А попытайся иначе считать - дело дрянь. Календарь - это святое! Сколько Богов, да Богинь? Правильно. Опять восемь! Только здесь уже вне синхрона. Мужики одно место зажали, результатом - пять мужских, три женских. Причем, нашим богиням сложились места на нижнем уровне. Но почему это считается симметричным в божественной философии. В счет весомости? Тогда да. Есть ли что-то более весомое, чем рождение и смерть? Мара - богиня смерти, а ее пряхи плетут нити рождающихся, создавая полотно. Единственная, кому удалось убежать и приподняться - Берегиня. Великая покровительница вдов детей и подростков.
И все же, пять мужских против трех наших - это нечестно! Сглаживает только, что Световит - "мудрость света" - великий бог равновесия природы и наук, образованности и глупостей - четырехпол. Как это может быть, я без понятия, но хотелось бы опробовать все четыре. Все непонятное, но возможное, становится бездоказательным предметом веры. На нем как бы ставится штамп: "Указано - Верить!" Верь, примером, в "божественное мужское предназначение" - так мужики говорят, а иначе ты уже не крамольница, а (...) опять же хвостодрючка и (...) и вдобавок - прошманда! И простите, что не весь список, что не все за вас подумала. Но могу и о вас, а список будет - до утра не разойдемся. Слингвист владеет словом, но мы тоже не луком мазаны! Дар слова - это дар образа, а значит - смысла и правды, поскольку это отображение. Полнотой образа, как ты его рисуешь, определяется полнота твоего разума.
Еще в босоногом детстве, когда мы познавали друг друга, я возбуждалась сверх всякой меры, что уж говорить про мои 12, когда заставили обуть ненавистные сандалии. Да - статус. Все дети ненавидят сандалии, но терпят, поскольку они уже дают доступ в места, из которых раньше изгоняли. Но теряли больше. До 12-ти можно все, до 12-ти, что бы ты ни натворил, воспитательная розга тебя не коснется. После сандалий уже нельзя играть нагой во все прежние игры. Исключение - зачетные собственных возрастных групп: прыжковая, бег взрывной и бег долгий, борьба, вабки... До сих пор обожаю вабки! Когда древняя игра воинов, а теперь охотников. Встреч пущенной стрелы камня не бросай! Мой железистый камень отполирован тысячами прикосновений. И он, как и многие вещи наших занятий - мы не пользуемся подделками - пришел через временную закладку. Оцените! Едва ли одно из десятков предметных захоронений доходит до нашего времени, прочие разоряются или исчезают по иным - чаще природным - причинам. И в ней оказался набор вабок, одну из которых я - винюсь, но не верну! - прибрала. Легла в руку, и теперь не расстаюсь.
Диво ли, что хочется власти бога на желании всех построить в очередь - тех, кого познала, и тех, с кем еще не схватилась. Сыграть с ними в вабки на условии, что заместо столба будут держать чура на голове. А еще, скажем так - "пободаться разумом". Ведь единственным и главным врагом женщины, как и природы, является разумность. Потому как разум стремился к ее покорению, а не сосуществованию. У меня всего две страсти. Первая - моя специализация, а теперь вы знаете и о второй. За неимением великих, нет ни одного деревенского философа в округе, которому я отказала в умной беседе. Любопытство, надежда, воображение - начальные витки пружины творческой фантазии. Открыть истину или создать истину. При кажущейся неравенстве в ценности, нельзя указывать, что из них весомее. Если ты создал то, что уже создано, не зная об этом, ты не меньший создатель, чем тот, кто был до тебя. В этом случае открытие уже открытого приравнивается к созданию.
Некоторые вещи странны. Почему, примером, кроме женщин-философов, нет ни одного библиотекаря-женщины, хотя пусть и не столь часто, "стратиги", а они, тут никто не спорит, высшая форма человеческого развития? Доказательство о существовании женщины-философа, не выдерживали проверки простейшей формулой: "наследие и влияние".
Когда задаюсь этими вопросами, лишь Витька меня понимает. И ни разу не переспали! Для него я, что книга. И нет лучше той, что не прочитана. Мы все знахари. Знахарство Библиотекаря предназначено лечению мысли и заточке мысли. Однако, не ума! Ум - ножны. Мысль - нож. Со лжи мысль ржавеет. Ржавчине поддастся все, если нет Библиотекаря.
Но ржавчина причудливо красива. Иногда я тоскую по ней, по времени, когда была глупой. Философия предназначена защите своего "я", ибо слишком легко потеряться среди книг. Философ всегда говорит правду, как ее... видит! И в этом поприще я отнюдь не Валька-Туши-Свет!
Кто-то остроумно подметил, что мы существа "двоемыслящие". Что, якобы, любое действие, всякий поступок рожден двумя мыслями, но лишь одну, выгодную себе или обществу мы озвучиваем, поскольку вторая нас позорит, выставляя в невыгодном свете.
Соглашусь, и мысль не нова. По Гегелю, противоречие есть критерий истины, отсутствие противоречия (двоемыслия) есть критерий заблуждения. А до него был Гераклит со своим "единство в раздвоении". Гете считал, что между двумя противоположностями лежит не истина, а проблема. Верное суждение, если противоположности упорно настаивают на своем. Если левая рука спорит с правой, нога с ногой, а все они отказываются слушать мозг - это проблема. Противоположности не являются противоречащими идеями, если они способны сотрудничать. Напротив - именно они делают нас целостными. Я умею отлично договариваться со своими крайностями.
Надо теперь аккуратненько у Вита спросить - можно ли "прочесть" книгу, не вынося ее из слоев? Или сделать так, чтобы она не оказалась во всеобщей Библиотеке и доступ к ней имели только мы? Как сохранять, как избежать общего ключа распаковки? Все эти вопросы - сутью измена! Знаю, что не сдаст, но станет соучастником. Понимаю, что достала что-то крайне важное, предназначенное не для всех. Может, лучше решение - пусть она рассосется во мне? Но если книга на столько опасна, что будет? Книжное отравление? В каком виде проявится? И кем я тогда стану? Ходячей книгой? Первой на всем белом свете девкой-философом? Мудрость постоянно ставит на переучет то, что считает мудрым. Отсюда вывод: - "Правда не мудра! "
Мы влезли в дела, на которые никто, а пару лет назад и мы сами, ни за что не решились бы. Они словно цепочка, которую, нащупав, осторожно извлекали из темноты Каждое звено не раньше, чем освоим предыдущее. Но каждое следующее звено давалось все легче. Вдохновленные люди опасны - правильно сказано. Возможно ли установить связь с инстинктами через вдохновение? И вот вам еще одна область, что нельзя научно измерить. Но у людей с обостренными инстинктами в минуты опасности определенно включается вдохновение, что спасает жизнь или освобождает от наказания. Преступная личность чаще испытывает вдохновение для реализации своих "преступных порывов". Не говорит ли это в пользу того, что всяк талантливый человек преступен? И чтобы не быть преступником в жизни, он гасит эти порывы в "произведениях"? Отсюда ли столь опасными становятся книги? Не может статься, что сейчас мы пишем наиопаснейшую из них?.. И теперь, когда все стало свинчиваться, грозя такими узлами, которые никогда не распутаем, придется сознаваться не только в страсти к философии, разрешенной лишь для мужских умов, но и том, что она извлекла, - пусть Данька решает все эти проблемы через свою стратегию, а моя частность в сторонке постоит!
- Срываем липунов, меняем лики и на матрасы - собираться с мыслями, - объявляет он.
- В то логово, что неофициальное? - спрашиваю я.
И коню понятно, что вскоре начнут митинговать. Может, и ворвутся - у кого-то нервы определенно не выдержат. Пусть и считается, что все божьи теории равны, но христианство придирчиво, мусульманство нетерпимо, а уж иудейство - туши свет! Кафедры, что их изучают, слишком уж проникаются предметом. Так и задумано. Потом их, конечно, вылечат, но нельзя изучить предмет, не уверовав в него.
- И что теперь делать?
- Что делать, что делать... - ворчит Данька. - Париться пойдем!
В бане желаний нет. Не знаю почему, но в бане пропадают все нескромные желания - женские и мужские. Писатели "про это" - а я уж начиталась! - врут как один. В бане главенствует нега. У членоносцев ничего твердого, даже характеры размокают. Банно-помывочных держимся каждые четыре дня, но лишь на восьмой она забористая и с вениками. Все бани, кроме тех, что у педагогов за восьмым кольцом, пузырями впечатаны в стену первокурсников, и это понятно почему. Вопрос дров, воды и очистных. Негласно помечены те, которыми пользуются лишь старшекурсники. К нашей, что мы выбрали, когда перешли на восьмой, никто даже подходить не смеет. Топим сами. Тут же и купальный родник, недоступный никому в наш банный день. Священнодействуют "Три-Си" - в этом они мастера. Мне нравится, когда парит Степка - люблю пожестче! - и когда меня намыливает и моет Слава. У него ловкие пальцы. Я нежусь, едва ли не мурлычу. У Алиски - по глазам видно, такое же настроение. Напарившись, окачиваюсь из ведра, прыгать в родник для меня уже чересчур. Алиска это любит, Катька ненавидит, а я, когда в настроении, проделываю это непременно с визгом на всю округу, чтобы первокурсники, если не на занятиях, из своих келий вышли и впечатлились формами. Одариваю высшей эстетикой, пусть слюнями капают. Некоторые заранее выходят, опираясь локтями на перила, вроде бы не за этим делом, а вести умные разговоры меж собой. Умных разговоров средь первокурсников не бывает, оглядываясь назад, как никогда это понимаю. Наивняк! Сколько раз им перила подпиливала!..
Сегодня баня обязательна, поскольку намереваемся снять с себя всех липунов. Буквально всех! Пропускных, опознаватели, всех категорий доступа и связь... Обычно так не делается. Это как бы стереть себя, это некоторым образом демарш. Пусть так и считают, - говорит Данька. Что ж, ему виднее...
Пластыри сматрячены на основе пиявки, какого-то моллюска и даже, как говорят, пресноводной медузы. Их способность сохранять информацию и передавать ее на небольшие расстояния уже не в водной, а воздушной среде, выглядит мистической, но Санька говорит, что ничего странного в этом нет, и даже пытался объяснять, но я не вникла, да и зачем? Нельзя знать все или пытаться развить в себе все способности. Для того и восьмерка, чтобы дополнять друг друга. А вот в собственной теме необходимо быть лучшей - здесь кровь из носа, а выдай результат!
В бане, забросив волосы через голову, придерживая их, особо жестко настукиваю веником себя по пятому позвонку, пока пластырь-паразит, тот самый пропуск в зазеркалье, что налепили в лифте, не стал отслаиваться.
- Довольно! - командует Санька, подковыривая и спихивая его щепкой в баночку. - Пусть остынет, и дай-ка палец, чтобы не забыть.
Прокол и капля крови в баночку. Санька о липунах знает больше всех. Восхищается ими - вся келья баночками заставлена, еще и подторговывает. Не только в пределах городка, но и на внешнюю, хотя это и запрещено. Впрочем, на некоторые простейшие, что закодированы как "опознаватели" или служат "ближней сигнальной связи", смотрят сквозь пальцы. Хотя и здесь есть секретные разработки. А еще можно впихнуть с секретом, чтобы быть в курсе, что происходит у чужаков за воротами.
У Данилы, поскольку он у нас воеводой, липунов-пластырей понавешано больше всех. Семь штук для связи только с нами, а восьмой с куратором. У нас же таких всего по одному - мы держим связь только с Данькой, а через него друг с другом. Сейчас окажемся лишенными этого удобства. И к слову, лишь Данька знает куратора - возможно, одного из атавитов, но липунов, морщась от боли, снимает всех.
- А что же он стол сдвинул? - спрашиваю наугад и попадаю в точку.
- Нельзя было иначе.
Опаньки! Значит, куратор один из восьми старцев. Но это означает еще одно, что мне категорически не нравится. Стратиг стал рассеян. Или проговорился специально? Со стратигами не поймешь, каждый из них мутит собственную комбинацию на много ходов вперед, а знает больше, чем говорит. Помню четвертый курс, когда мы только сформировались в восьмерку.
- Я не из тех, кто велит бежать вприпрыжку по тонкому льду, - сказал Данька, который намеревался стать Стратигом.
- Что такое лед? - спросили тут же.
Но Вит, что хотел стать Библиотекарем, спросил иначе: - Где ты видел лед?
- В лаборатории! - сказал Данька, и видно было, что он смутился.
И на сколько я тогда его смогла его прочесть, соврал в малом.
- В стакане не побегаешь! - буркнул Вит, и я подумала, что он тоже распознал ложь.
- Может, не стоило так сразу заявлять, что задание ошибочно, и что готовы отправиться по Моисея в период его службы у фараона, чтобы одним разом разрешить вопрос. И что тогда не произошла бы выбраковка пустыней, хазарские верования продолжили дробиться, пока не выветрились, а следствием не возникла христианская и спустя пять столетий отпочковавшаяся от того же иудейства мусульманская.
- Атавиты - не Стратиги, и нужно было проверить, как далеко все зашло.
- Тогда предложить, что готовы взять контакт на Владимира - он давно в разработке.
- Слишком давно. Не одно столетие, а это значит, что ввели в негласный список неприкасаемых. Контракт на Святослава? Это хуже чем предательство - это ошибка!
Ошибочные действия в истории обходятся нашему миру-времени очень дорого. А вот до маньяка душегуба Владимира, которого уже только за то, что христианские идеологи, столетиями стирая память, внушили называть Владимиром-Красно-Солнышко, я бы не отказалась навестить. И именно до того, когда сколько-то сожгли, сколько-то утопили. Если верить летописцам, хазарин, взявший псевдоним Добрыня, крестил Новгород огнем и мечом, а его племянник - хазарин Владимир, которому у власти вовсе не должно было оказаться, даже у ее подножья, крестил Киев водой...
Говорю об это вслух. Отзывается лишь Степка - мой любимец.
- Намек понятен - крещение было подмочено.
Слышать от него остроту, что у лешого грибов спросить. Уже по одному этому понятно, что мир, да и мы сами, на пороге. Вот тут только и поняла, что больше не студентка, и никогда этого не вернуть. Грустно стало.
'Икаров следует отстреливать на старте!' - заглавие и цитатка популярной деревенской пьесы. Пусть легендарно, пусть эпически, но кому захочется стать примером примерного наказания? Да, простится мне очередной литературный вторизм, я подорванная! - могла бы взлететь - и будь, что будет! - но я не технарь, я - философ.
Мысли, что глина - всяк раз вылепливается нечто новое. Старой мыслью затеешь горшок, в работе задумаешься, поскольку видишь - глины не хватает, либо есть лишняя, и ее жаль оставить. И вот уже сомневаешься, добавляешь, отнимаешь, лепишь-лепишь, и вот уже и глина не та, и не горшок получается. Но не богам ее и обжигать. Пока я думаю об этом, Данила тоже капает необходимую кровь, чтобы его липуны какое-то время пожили. Кто знает - может еще и понадобятся. Неважно - чья это кровь, но если кровь носителя, следующим разом наживятся мгновенно. У Саньки исколоты все подушечки пальцев. Уже поэтому можно было бы опознать, что возится с липунами. Но он также практикует точечную пальцевую практику боя - ударов по сочленениям, нервным окончаниям, болевых схватов, а потому это незаметно. Такие же пальцы у Сеньки и Славки. Им приходится. Мелочей не оставляют. У них даже шрамы одинаковые!
У липунов сейчас шок, возможно, что какие-то и не выживут. Но сигналов об этом не пошлют, наше местоположение не выдадут. Санька уверяет, что баня - это единственное место, где даже самые свежие липуны, будучи активированными, перестают передавать сигнал - скукоживаются.
В эти дни многие освобождаются от опознавательных липунов - и в Университете на это смотрят сквозь пальцы - предстоят Русалии, самоволки и всякого рода непотребства. Макушка лета, до периода, называемого "страда", освобождает нас от занятий, это наши каникулы. Деревенские тоже забрасывают все свои работы, чтобы грубо-по-язычески отдохнув, снять накопившуюся от вербных неистовств - прошлых празднеств, поведенческую шелуху, сбросить груз ограничений, возложенных строгостью обычаев "для молодых", навалиться на работы с новой силой. И так до со следующего цикла. Дни сильного солнца - что впрямую подпитывает энергией. Дни, в которые многие зачнут детей. Дни, когда можно все, и даже насилие, но девушки и женщины отдаются с радостью, только намекни, ведь эти дни списывают все. Голый пробег абитуры приурочен этим дням, и некоторые деревенские, скинув с себя все, к нему присоединяться. Иные присоединяются в шутку, а кто-то всерьез, чтобы проверить себя, и играют в эту игру до конца, останавливаясь, если осилят, лишь в воротах и издавая победный клич. Но все прочие, согласно тем же обычаям, будут ему противостоять - ставить препоны или помогать - таков обычай.
Никто и не пытается запомнить абитуриентов. Зачем? Они пока еще никто. Их значимость возрастет лишь после пробега. И на пробегах, кроме того знаменательного, когда не явился никто, но то были проделки Шалого, который наказывал Университет за сход с ориентиров, подсчитать число претендентов никто и не пытается. Количество пари и ставок, которые делаются в эти дни, просто зашкаливает. Ставят на количество участников, ставят на количество добежавших, ставят на поступивших и сколько продержатся. И едва ли не у каждого своя система. Есть ставки, что принимаются до начала забега, есть, которые принимаются уже по его ходу. На шестом и седьмом курсах мы сами поручались за ставки младших курсов. Кто-то до сих пор ходит у нас в должниках. Иметь свои глаза и уши везде, знать что говорят, какие у кого промахи, кого можно завербовать на допущенных ошибках...
Сколько их будет в этом году? Можно пробовать подсчитать по кучкам одежды и вещей, оставленных в цирках, но некоторые приходят уже голыми. Можно подсчитать на выходе по количеству липунов, что им прицепят, но есть и притворные участники, они пришли лишь за ними, липуны-координаторы ценность, и есть деревенские умельцы, что умудряются их перенастраивать.
Абитура уже две осьмицы, как скапливаются в городе. Оставят одежду в цирках, больше она не понадобится, и на выходе или в проходах меж двух стен, ограждающих дорогу, что соединяют жилые кольца первого и второго курса, им налепят липунов - опознавательные пластыри. Они же, напитавшиеся информацией, будут подтверждением по возвращению, их снимут при регистрации. Обойти это невозможно.
Они не представляют - что им предстоит. Восемь лет - это восемь уровней. Но и они ничего не будут значить, если не впишешься в восьмерку, не станешь ее незаменимой частью. Все держится на отточенной столетиями структурной, лучшего пока никто не предложил. Она закостенела, она уже едва ли не религиозное понятие, которое никто и оспорить не осмеливается.
Город запрещал 'восьмерик'. И где сейчас город? А 'восьмерик' в основе всех основ, он сама идея. Город боялся солнца. И где сейчас город? Солнце уже ничто не застилает, и искусственного света больше нет - все природно! Войн нет? Слава Восьмерым! Верования элиты могут в корне отличаться от верований модели, которую они поддерживают. До этого я сама доперла, но держу при себе. Не дура, что сыграть непонятно за что. Восемь! Философия считается хорошей, когда она гибкая, а эта понятно, на чью мельницу льется. На все разом! Логика подошвы обтирает, радуясь, сколь хороша теория! И если упустить, не акцентироваться на той части бога, что в отлучке и за себя ответить не может, то...
Никто еще ничего не понимает. Славное время! Позже все измениться, и вот уже каждый уважающий себя студент, за исключением первокурсников - их никто не уважает, еще не за что! - войдет и будет состоять, и это ни для кого не тайна, в каком-нибудь тайном сообществе. Но даже если клуб с давними традициями, чьи уставные вырезаны на досках и красуются на виду, у него все равно есть тайное дно, под которым может быть еще одно дно или даже несколько. Система слизана с масонских каменщиков, а начиналась как игра. Кто-то по-прежнему воспринимает это как элемент игры, кто-то заигрался на столько, что перестает видеть окружающий мир, в котором достает богов воображения, что требуют внимания, новые мутации. Состоять более чем в одном клубе вредно для здоровья. Более чем в двух - небезопасно. Клубные сообщества ревнивы. Мы, каждый из нас, состояли как минимум в четырех, и это было бы предметом гордости, если бы можно было этим похвастать, если бы не считали частью своей работы. Систему участия, связей и переплетений разработали Стратиг с Библиотекарем. Но благодаря этому мы теперь в усадьбе, баня уже позади.
- Чья? - спрашивает Алиса.
- Наша. Через подставных.
Данила-Мастер доволен. Представился случай удивить.
- Четвертый подставили? - интересуюсь я.
- А кого еще! Пусть учатся.
Это верно. Четвертый курс, в смысле подстав, самый прописной. В нем уже учат, что каждый может солгать. Лишают иллюзий! Сама система обучения вынуждает, подталкивает сбиваться в группы, в которых будут друг другу доверять, и при таком давлении одиночке не выжить. Какой бы не была успеваемость - вылетит, если не приспособится работать в команде. Командное культивируется "с Дона выдачи нет!" и положениями "круговой поруки".
- Так чья усадьба?
- Сказал же - наша. Трофей.
- Не знала, что у нас есть своя усадьба.
- Не своя, но наша. На какое-то время.
- И что, никто не знает?
- Вы же не знали!
Резонно. Любопытно, сколько еще "атавиток" у Стратига в рукаве? Поясняет, что педагог, которого нам знать не обязательно, проигрался по ставкам греческих игр - на состязаниях атлетов.
- И где он сейчас?
- Хозяин? Отселился в уютную келью четвертого кольца.
- Опаньки! Педагогам же запрещено.
- Негласно. А вдобавок - русалии, если и попадется, спишут.
- И что, до сих пор не засветился?
- Он в той секции, где нимфы живут.
Можно оценить, как тактично назвал Данила студенток моей специализации. Дальше все понятно: педагог доволен, мы довольны, "нимфы", подозреваю, тоже довольны, поскольку успеваемость по одному из предметов у самых отзывчивых вскоре начнет зашкаливать. Мы - выпускники, и слишком многие нас знают, чтобы так, за здорово живешь, оставаться незамеченными. Но в усадебные комплексы студентам ходя нет, здесь даже прибираются специальные, высших допусков, работники...
Может ли быть что-то подозрительней университетских отношений? Все даровое вызывает подозрение. Потому везде и во всем предлагается обмен. Обмен - это честно, и даже когда меняются "котами в мешке". Но обыкновенно делается все, что оставаться на равных. Как? Через славу, через престиж, через лишение доверия. И возникает тот самый интересный случай, когда не только спасти, но и подняться вверх помогают невежество и упрямство. Горе образованным! Зная о невозможном, они ничего и не делают, ложатся лапками вверх и подыхают. Историю творят неучи! Как сохранить себя девственным в потоке знаний и требований впитывать знания, что губка? Мы, человечество, как-то очень быстро приелись знаниями цинизма, парада того удивительный период, когда историческое вероятно, но не доказуемо, превращалось в доказуемое невероятное.
"Но я, прошедший через это, за какую вину должен учить вас этому?.. " - лучшее характеризующее высказывание. Не буду склонять имени того циника, что был выдернут из собственного времени, что прочесть у нас ряд лекций, после чего, как и положено для таких фигур, был публично казнен.
Жить без того, чтобы не разрушать жизнь, невозможно. Отсюда: наноси наименьший ущерб, делай "убийство" осмысленным, и довольно с тебя.
Может показаться странным, но мы знаем окружающий нас мир хуже, чем миры ушедшие, древние, миры дальние, меняющиеся - то есть все те, что оказывать влияние на нас. Их изменения не сказываются на нашем городке - слишком много оберегов, но то, что происходит за его стенами нами не изучается. Зачем? Зачем фиксировать то, что временное и опять изменится? Наша задача, чтобы мир стал богаче. Он эластичен, он приучен к этому. Это как цунами, правда не столь частые, как на побережьях, жители которых воспринимают это как благо. Накаты снабжения, пополняющие запасы, регламентирующие их календарь. Есть ли в природе что-то более восхитительное, наглядное?..
Мы пользуемся червоточинами времени, но черви ли нас этому научили? Миф! Неизвестная составляющая, возникшая неизвестно откуда и непонятным образом исчезнувшая. Ни до, ни после, ни в одном из слоев времени не наблюдалось, а само их присутствие в тот странный период, когда миры и само время перемешивалось, невозможно прочесть. Именно так - весь тот период сейчас закрыт. Хотя и говорят, что его закрыли мы, мне в это что-то не верится. Лишить самих себя доступа к самому загадочному из явлений? Что предосудительного там можно узнать?
Но дискутировать разрешено. Фантазии на любые темы не просто разрешены, но и приветствуются. Не для того ли, что верно угаданное будет тут же завалено новым фантастическим допущением? Какое-то время я держалась теории, что мы создали червей времени, затем, что черви создали нас. Из всех крайностей, что были на них озвучены, эти кажутся менее вздорными, хотя и не менее пугающими.
Время понятие более широкое, но одновременно и более простое, чем считалось. Оно - пространство, оно не линейно, его можно замерять прохождением, но оно - объем! Оно не имеет понятий вперед и назад, пусть в этом оно и фиктивно подчинилось человеческому восприятию времени, оно - как начертательная геометрия, которая указывает, что все можно поместить в круг, а круг основа всему. Мы учимся составлять сетки координат, но наполнять их значениями, чтобы исследовать модели вариаций, к этому не допускают даже восьмикурсников!
Вы живете в лучшее время. Почему в этом уверена? Потому что вы это читаете!
Основателем нашего университета и его первым ректором является некий Шатун или Шалый, которого считают медведем и одновременно человеко-богом. Ничего себе коктейль! Не берусь оспаривать второго, ведь полубоги в наше безбожное время все еще встречаются. Не поведусь на споры о его звериной сущности - тому имеем множество, пусть большей частью уже легендарных, но примеров. Известно и то, что он гулял по мирам и времени как хотел, жаждой их изменить, пока не понял, что не справится в одиночку, и этой причиной создал старейший из Университетов, что теперь зовется Северным. Это в доказательствах не нуждается. Подтверждено, том числе, и его неоднократными появлениями в течение последних столетий с инспекторскими проверками. Головы, входя в звериную сущность, откусывал на раз. Свежи придания, но верится с трудом? Вспомнила сокурсника, который был убежден, что не просто видел, а едва ли не столкнулся с ведмедем. И с каждым рассказом сокурсник оказывался все ближе, а ведмедь все больше. Но был ли это ректор-Шалый или кто-то другой, не мог сказать.
Мне тоже сложно верить во многие вещи. Жажду ли увидеть Бога-Ректора или ипостась его в виде Шалого? Нет! Это будет означать, что Университет с мозга, в котором жил, влияя, скатился по хребту до копчика, и дальше ему остается провалиться в ту самую дыру. И потому, со всей божественной дури, боги будут бить по полушариям до тех пор, пока не вернемся к делам, для которых предназначены. Одно утешает - какой бы ни была и как бы ни лупила божья мухобойка, она завсегда с дырами...