Аннотация: Десятая шиза. А как еще охарактеризовать эту главу? Пишу все страннее и страннее...
Глава ДЕСЯТАЯ.
Рассказывает Данька-Мастер (специализация "СТРАТИГ"):
Сколько бы стрел смерти в тебя не было пущено, лететь им еще долго. Какие-то шальные уже отбил, иные пролетели мимо. Стрелы смерти не наносят ранений. Ранят не они.
Прошлое - это подушка под головой. Ты засыпаешь с мыслями о нем, а просыпаешься, имея решение. Из них и других складываются модели. Как и на что повлияет, если Святослав не зазимует на порогах? Да, раненые не перенесут дороги, но они и так все до одного погибнут неверным решение остаться, но уже с вождем, но уже на беду всем...
Наша обязанность видеть "оборотную сторону" любого действия или явления, видеть последствия. Простейшим примером - можно вырастить яблоки на сосне, но зачем? Пусть по вкусу они и будут напоминать кедровый орех, но будут мелки, сухи, расти на вершинах, и этого не избежать. Заменят собой шишки - природа изворотлива! А сколько птиц обидишь? Можно вырастить яблоки с голову человека и более. Но ветки обломятся - не подпирать же каждое яблоко? - ветви придется делать гибкими, а сами яблони низкими, чтобы доращивать яблоки на земле. И что? Тут же придет понимание, что такие яблони следует выращивать стелющимися. Но зачем? Ведь можно выращивать и тыквами с вкусом яблок. Все опробовано, но вот студент получает допуск к экспериментальной ботанике, и такого рода проекты вспухают опять и опять. Вольная фантазия, оказывается, запакована в условия стандарта не меньше, чем обрядность. Шаблонное мышление! Скрестить или увеличить? Количественно или качественно? Совместить полярное? Мало кто способен ломать подобного рода барьеры - думать глубже и дальше, предлагать решения, способные перебросить его за линию рассудочного горизонта. И вот, пережив череду сладких несчастий, созданных ложными горестями, студент, наконец, берется за ум. Что будет, если продлить срок жизни Святославу? Какие плоды это принесет?.. Но со второго курса все они словно что-то теряют. Навиность?
Второй курс? Словно дети, чей шум раздражает, а молчание подозрительно. Верный и последовательный поточный производитель спешных, непродуманных студенческих глупостей. Всяк студент восторге, что прошел, что признан талантливым, хотя понятие достоин или нет по отношению к нему еще не определено, а талант, как его у нас понимают, скорее синоним работоспособности. Но он тут же рвется осуществить открытие, реализоваться в Проекте, которым воля (и к слову, эта "воля" будет преследовать тебя все время обучения и по способности выдавать "на-гора", но и осуществлять проекты, по которым о тебе будут судить, класть на весы вровень с твоими отметками, и характеристикой, отчасти нелицеприятной. Студент второго курса уверен, что он на столько оригинален, на сколько и неповторим, и педагоги не спешат его в этом разочаровывать. Но это повторы-повторы-повторы, и так из года в год. И все потому, что фантазия, даже исключительная, работает по известным природным формулам: сделай больше или меньше, измени форму или содержание, подмени... В прошлые времена говорили что-то о бессмысленной двухколесной повозке, в которой колеса расположены не рядом, а катят по одной линии, в наши: "Изобрел Природу! "
Можно ли вернуть наивное мышление?
Что важнее - творение или Творец? После создания Великого Творения, творец не нужен и даже опасен. Мы можем создать бога и убить бога. Богов следует ограничивать не только в количестве, но и качестве. Универсальными должны становиться люди, боги должны развивать лишь поприща, к которым приставлены, за которые их делают ответственными. Каким бы не получился бог, мы не в праве его судить и не можем забыть.
Бог живет одной бесконечной жизнью. Человек проживает восемь, каждая из которых пронзает собой восемь лет и необычайно ярка. И здесь вступают в силу те ценности человека, что его результаты значимы и совершенствуют ни его одного, а с таких людей сплетается сеть, которая окутывает, сберегает и совершенствует планету. Дело невозможное по силам ни одному из богов. На весах жизни урочники оцениваются выше бога в силу отрешенности и смелости. Отсюда вывод: человек - бог в большей степени, чем сам бог. Но на двух условиях. Если захочет и если справится.
Восемь курсов - восемь жизней. Здесь в один год стараются вместить то, что получил бы за восемь, живя в миру. Но это если бы стал пытливым. При этом те, кто вливает это в нас, словно бояться, что мы получим слишком много силы. На восьмом курсе это особо заметно - слишком много ограничений и искусственных запретов вступает в силу. Их объясняют университетским обычаем, системой подготовки, которая - как всегда! - лучше знает, что является благом для нас. Здесь нет иронии. Когда люди теряют стражей совести, на стражу порядочности становится закон. Но каким скучным стал бы мир, если бы не творили свою роль исключения из правил!
Те, кто говорят, что лучше мужественно умереть, чем жить в позоре, обыкновенно так не делают. Не хочу сказать, что все их смерти позорны, но...
- Закладки давно проверяли?
- Совсем не проверяли, ты сам так велел.
- Много времени прошло. Найдем ли?
- Восемь комплектов на обводном кольце в насыпи. Взять можно только ночью - расчет был, чтобы со стен не заметили, чтобы приодеться за насыпью.
- Колитесь, у каждого свои должны быть, еще с первых курсов!
- Эти для самоволок. Три-Си обязались сделать базовые.
- Три-Си?
- Сделать сделали, но...
Еще не задан главный вопрос - "куда бежать". Опыт книг говорит, что скрыться необходимо. Но с неприятностями борются по мере поступления, не выдумывая их наперед. Если не удастся сбежать или убежать недалеко, вопрос отпадет сам собой. Вопросы первичного выживания, которые сложатся самим путешествием, лягут на "Три-С", они под это заточены, куда направиться - укажу я, Стратиг, но о "вероятностях" и превратностях, которые тобой займутся, следствием характера природы людей и обычаев - с этим к Библиотекарю. Будут выслушаны все - кому есть что сказать, кому нечего, но гложут сомнения. Ожидается, что Стратиг примет и утвердит, или не примет и позволит обсуждать дальше. Мы в спирали, все повторяется на узловых. Мы в частности, но вероятность, что подобное уже случалось в нашем университете, велика. Вопрос ценности чужого опыта складывается правдивостью описания, сравнений и умения Библиотекаря читать между строк. А у меня, как Стратига - суммировать все и выбирать лучшее. Вопрос нашего выживания складывается задачей не повториться ни одним из предыдущих случаев. Беда в том, что мы о них почти ничего не знаем. Анализ грядущих тысячелетий сделать проще.
- Где придемся к месту?
Спрашивают не у меня, но ответ должен совпасть, уже знаю - каким он будет. Как легко такое просчитывать, даже скучно.
- С багажом университетских знаний при Библиотекаре? Везде!
Совпало. А теперь кто-то найдет нестандартное решение?
- "Метрополия"?
Это уже интересно. Даже напрягаюсь. Мысль сработала не на параллельных. Предложить иную реальность - это признак отчаянья. Отказаться отлинеиться, чтобы отлинеиться самим? Оригинально! Но куда? Вот в этом и недочет. В реальность, о которой мы знаем лишь то, что она есть? Откуда никто не возвращался?..
Существует давняя теория, уже замшелая, не обновляемая, что если свести воедино все линии нашего сосуществования, линии больные, полные исторического геноцида, подвести их максимально близко друг к другу, то в какой-то точке, где-то там впереди, объединившись в одну общую, они станут здоровым содружеством и окончательно сольются. Правда, есть и другие. Теории, гипотезы... И линии! Те, на которые возложен запрет и считаются расходящимися, ускользающими в "никуда". Уверенность в завтрашнем дне, это не про день, а про дно! Окно возможностей вовсе не то, что форточка возможностей или глазок, через который можно смотреть и облизываться. А теперь представьте, что поняв иные принципы времени, распознав, что оно нечто вроде воды, смогли его концентрировать и - о, слава человечеству! - как всегда и первым делом использовать в военных целях. Возникло новое, широко разрекламированное гуманное оружие - желейные бомбы. Вот только доступность, вот только дешевизна и простота изготовления, вот только невозможность удержать в секрете! Как оказалось, их можно создавать и в средневековых лабораториях алхимиков. При этом и следствием этого и возник такой побочный эффект, как смешание времен. Крупицы, созданные в прошлом, потянулись к крупицам, созданным в будущем, и здесь большой, но уже запоздавший и лишенный актуальности вопрос - кто создал раньше?
- Это даже не в нашей спирали!
- И вдобавок - на краю света.
- Старого Света. Через Океан не переплывать.
Это "Три-Си" отметились мнением, как всегда поочередно, и как всегда - ответили сами себе. Любопытное мышление. Одно дополняет другое. Искусство задаваться вопросами порой ценнее искусства задаваться ответами.
- Проще стать псами!
Псы - та линия, что влилась в наш мир. Увы, не она одна. Некоторые из приобретений, что невольно прикупил наш мир за собственный экспорт, потребуют серьезнейших решений уже через полтора-два столетия, но их можно сгладить сейчас, и тогда те усилия не потребуются. Будет спасено время, не потратятся ресурсы, а боль конфликта попросту не придет. Пример - псовые.
У Три-Си одинаковый шрам на левой руке, но кто из них позволил себе фамильярность по отношению к псу-дипломату, мне неведомо. История давняя, нашумевшая. Теперь они дружат, пса впечатлило то, что его укус размножили - то есть, по его мнению, посчитали себя втрое более виновными за оскорбление. И теперь он даже подставляет свою холку, чтобы погладили.
С псами есть возможность договориться, чтобы не искали, не преследовали. Вопреки договору? На сколько они обязаны Университету? Что можно сделать? Сменить запах? Не получится. Как бы объяснить...
В лексиконе северных народов для определения оттенков белого, а именно - легендарного снега, существовало более 40 терминов. Горожане во все времена с трудом различали от четырех до восьми. В нашем времени-мире, что не знает зим, нашем полушарии, что зовется Северным - постоянства весны и лета, а осень отражающейся лишь циклами однолетних растений, царит буйство зелени множеств оттенков, которые на сегодня определяются более чем в 200 терминов. Но не мы первые, то же самое было и у индейцев Амазонии. Еще проще? Пожухлый салатовый вовсе не то, что, салатовый зрелый, салатово-молодой, салатовый утренний или вечерний... Какие бы оттенки не приобрел, для пса ты все равно останешься салатом. Но запах!
Запах оставляет след, он долго не рассасывается, и псы его видят! Буквально! В свое время прозвучало как открытие. Все работы с липунами в этой области - сплошная серия неудач.
Псы отказались от построения собственной цивилизации, но создали центр на манер конгунгства, отсюда и посольства, точнее - представительства.
Но первое и главное, мы уже не одни разумные существа на планете, и как это скажется в будущности, страшно представить. Во всех моделях, которые разыгрываются, конфликт неизбежен, остаться в стороне не получится, мы, человечество, будем вынуждены принять какую-то сторону. Либо собачество, либо кенгурятство.
У псов, теперь уже разумных псов, даже не сотни лет, а тысячелетия сотрудничества с нами. Память об этом заложена на генетическом уровне, хотя претензии - и это понятно - за этот период накопились. И это понятно. Рабство. Купля-продажа. Несчетные эксперименты по выводу новых пород. Регулирование. Мода, при которой одна из пород начинала неоправданно размножаться, а другие сокращали... Несмотря на это, они не способны предать человека, каким бы разумным это не выглядело, какие бы выгоды не несло.
Мы учим язык псовых. По счастью, он един, а диалекты, если их можно назвать так, несущественны. Другое дело, что их литературный язык на столько отличается от уличного, что... Сложности личного общения? Всякий раз приходится становиться на четвереньки, иначе общение невозможно. Да и относиться к тебе, высокомерно стоящему на двух ногах, будут иначе. Их язык не только звуки, это еще язык тела и даже передача запахов - дело для нас, казалось бы, невозможное в принципе. Хотя это не совсем так, при определенной тренировке и полном понимании, при ментальных погружениях и особых тренингах - можно распространять запах страха, не испытывая страха, и дружбы, хотя ею и не пахнет в человеческом смысле сказанного. Человек стал высшим существом в животном мире, когда научился лгать.
Легенды о собачьем бродяжничестве составляют золотой фонд. "Мемуары Свободной Стаи", цикл (...) и (...) Пьеса "Повоем на Луну! ", впрочем, написанная человеком и не выдерживающая собачьей критики. Но так шутить дозволяется лишь в присутствии умных людей - псы вспыльчивы. Но отходчивость их опять же уникальна. Единственное, что они не прощают - жестокость. Пьеса моя. Театр - моя любовница. Нельзя позволять любовнице ощущать себя женой, и это поприще я оставил.
Их язык тела - богатый, насыщенный, полный образной информации, не приспособлен лгать. Хотя некоторые вещи, и особо афоризмы, следует понимать через отсылы к устным преданиям. У них нет письменности! Они от нее категорически отказываются. Может в этом все дело? Книги лгут? В их понимании - то, что забывается, должно быть забыто. Их память - инстинкт, они уже рождаются с инстинктивной памятью, и по счастью в ней мы друзья.
И пусть мы никогда не научимся видеть запахи, всю эту необыкновенную палитру, стелящуюся и поднимающуюся к верху, истекающую тонкими струйками, присущую и обволакивающую, пусть до конца не поймем их культуру - у нас на это нет времени, мы остаемся высшими существами причиной сделок с совестью.
- Сколько заходов до нас было?
- С этим к Виту!
- Библиотекарь?
- Простите, без понятия...
Отвечает как есть. Почему-то все считают, что Библиотекарь знает все.
- Шансы?
Вопрос некорректен, потому некорректен и ответ.
- Выше, чем заказное "вскрытие" того нарыва, но не проще того, что нам навязывают.
- Сомнения есть у кого, что выполни мы ту миссию, мир в очередной раз перевернется?
Повтор вопроса, на который уже был дан ответ, по решению, что уже принято - есть отражение сомнений. А также показывает, что Стратиг не в форме. Всем хочется, чтобы вместо многоточия поставили точку. И в этот раз жирную.
- Библиотекарь?
- Скользкий вопрос... Для протокола?
- Да.
Для протокола означает, что готов поставить жизнь на сказанное. Далее положено всем умолкнуть, и лишь Библиотекарю подписываться за сказанное, а Стратигу задавать вопросы.
- Если брать последствия наших действий, их диапазон слишком велик. Одно из определений может прозвучать и так - весь известный нам мир "вывернется наизнанку". Волна последствий не только не погаснет до привычного рубежа, но на подходе к нему кратно наберет силу. Ближний аналог - "Цунами", результатами схожими с "Войной Городов".
- Вывод?
- "Мир Наизнанку" станет приемлемым решением, если точно знать, что сейчас он "наничку".
- Как убедиться?
- Никак. Или на сравнениях, которых у нас нет.
- Но должны быть?
- Возможно.
- Почему же их нет?
- Неизвестно.
- Но это реально?
- Неизвестно.
- Можешь просчитать условно-соприкасаемые в нашей спирали, относительно той точки, в которой мы находимся и ближайшего по кольцевым? Ожидается, было или возможно какое-то значимое событие?
- Ужимая задачу по славянскому сектору?
- Еще уже! Но популярно.
Мудрый человек доказывает свою мудрость, не показывая ее, когда времена опасны, а собеседники ненадежны. Доверь говорить другим, и рано или поздно будет сказано то, что нужно тебе. Тогда и останови, и из всего сказанного запомнится именно это - то на чем прервали. Идеи следует упрощать и популяризировать. Нет ничего проще и сложнее популярного. И есть исторические блюда, которые без иронии вкушать нельзя. Вит относится к истории как дикарь, а потому его приятно слушать, когда рассказывает о вещах, историческому самолюбию крайне неприятных.
После Вита, а каждый его рассказ, словно погружение, хочется помолчать. Такое сразу не переваривается. А особо сейчас - ведь редко увидишь взволнованного Библиотекаря. Можно и добавить, но это знают все, кто сосредоточен на теме, кого готовят в тот период. Петр Первый, подающий надежды любознательный подросток, был заменен на хазарского выблядка, и это уже невозможно исправить - южане подрезали линию под корень, и воронежская экологическая катастрофа, следствием вырубки дубов, лишь малая часть бедствий, что он сейчас приносит, получив власть над людьми и географией. И тут дело не в советниках, не в воспитании - это заложено генетически! Он не может быть другим. На то и был расчет. Библейская память предков создает равнодушие к судьбам, но вдобавок она подозрительна, труслива, а через то и до крайности жестока. Рябь, которую создала эта подмена, лишила возможностей на внесение исправлений в том периоде, и непонятно сколько это продлится. Но в предыдущих еще что-то можно сделать, и этому направлены все усилия. К проекту подошли терпеливо, внедряя условия иной модели правления, иных ценностей... "Будем посмотреть!" - так, кажется, говорили, когда не знали что делать? А пока Петр Первый, тайно принявший иудаизм, но сутью являющийся сатанистом, ненавидит христианство, ненавидит язычество, надеется протолкнуть идею внедрения подчиняющегося лично ему протестантства на Руси, которое он тоже презирает, но считает удобным. История пластична, но стремится войти в проверенную колею, разутюженную предыдущими случаями... Можно ли что-то с этим поделать? Для того и созданы! Но почему, и именно сейчас, внезапно подменили цель? Кто стал тенью над Северным Университетом? Хазары? Не настолько они безрассудны.
Расклады, расклады, расклады...
Северный университет силен. В отдельности он сильнее всех, но ему не устоять против Западного и Южного, если те объединятся, а есть намеки тому. Но не устоять и Восточному, если падет наш. Восточный, согласно вековым традициям и собственной философии, надеется остаться в стороне, он видит выгоду лишь собственного проекта. Но кому будет выгода, если деревни, как завещано, уничтожат всех, как только отметят открытое противостояние? Опять лишь Южному - по ряду моделей, что когда-то проигрывались среди нас, высших стратигов, он готов на самоубийство. Хазарское посредничество, как элемент ростовщичества, начнет проникать, что кислота уже в сами деревни. Посредничество укрепляет свой авторитет, а следом и свою власть на конфликтах. Конфликтов нет, а значит, их создание становится кровно необходимым. Там убили, здесь шепнули... Шепот убивает вернее арбалетной стрелы.
Университеты организованы так, чтобы противостоять друг другу. Северный исторически противостоит Южному, Западный - Восточному. Восточный себе на уме, но показывает, что не прочь обрести союзника. К сожалению, только показывает. Его действия слишком часто расходятся с заявленными. И подобные посещения, с не менее представительными участниками, проходят как в Южном, так и Западном университетах.
Почему-то думают, что Стратиги руководствуются высшими материями в своих прогнозах. Нет! В основе всех решений заложены цикличность и календарь. Всяк Стратиг гений, а гений, оглядывающийся в прошлое, редко ошибается.
Я пришел из того удивительного периода, что не просто нащупывал мир подобный нашему, а надеялся его создать. Можно было избежать тупика, в который нас загнали города? Да. В эпоху, отсчет которой был закончен столь странно, но и своевременно, в их семидесятые последнего столетия второго тысячелетия, умы, способные смотреть вперед, начали понимать, что вот-вот возникнет ситуация, что человеческий труд станет не востребован, и НТР (научно-техническая революция) освободит массу людей, которую нужно будет чем-то занять. Именно тогда впервые и достаточно всерьез стали рассматриваться две модели будущности.
МОДЕЛЬ ПЕРВАЯ: дать расселиться по нашим необъятным территориям большей части населения, пропагандируя и проводя политику самообеспечения малых общин и семей. Нагрузив их самозанятостью и частично разгрузив заботу о них у государства, направить тем самым освободившиеся средства на дорогостоящие проекты, не обещающие в ближнем и даже "среднем" будущем экономической отдачи (кроме, естественного рывка технологий, которые можно применить и на другом поприще). Речь была в первую очередь о космосе, посещении и возможном освоении новых планет. Вещи планировалось делать долговечными. Мыслилось, что люди будут жить дольше в таких обстоятельствах по естественным причинам: экология, природа, чистые продукты, достоинство работы на себя, собственное планирование, гордость результатами... Все это планировалось культивировать и поощрять. Это представлялось как всеобщая хуторная или усадебная система, только не с жалким участком земли, а таким, что можно было освоить или же являлись необходимыми творческой личности. Дополнительные специализации намеривалось поощрять. Переизбытка продукта не предполагалось, но излишки планировалось "распихивать" через центры "заказа". Разумеется, отказа от агра-комплексов - как страховки - никто не планировал.
МОДЕЛЬ ВТОРАЯ: скомпоновать население в городах, перенаправив их порыв не на производство (оно механизировано), а на самообслуживание (оказание услуг друг другу). Удлинить все цепочки, создать видимость необходимости, загрузить время непродуктивным, но "естественным" - примером, поездок на работу, в условиях растущего мегаполиса, с прежних 20 минут, до 2-х часов. Создать ложные цели и стимулировать их достижение. Такие, как уровни "карьерного роста" чиновничьих лестниц, науки пустых диссертаций, искусственных усложнений и пр. связав это с привилегиями и благополучием. Внешнее важнее смысла, важнее работоспособности. Внедрять краткосрочность моды на каждый продукт. Делать вещи крайне недолговечными, а если те не сломались, то должны терять "новизну", подпираться "улучшениями" следующих моделей, с дополнительными (по факту ненужными) функциями, в иной оболочке или измененным корпусом. Заставить жить в долг. Сделать регулируемой "долговечность людей", обязав их лечиться или вносить "улучшения" на постоянной основе, привязав тем самым к месту, обеспечив этим дополнительный контроль...
Победила Вторая Модель. Но затем города убили друг друга, а "деревня" прибрала все к рукам. При этом в деревнях с гордостью рассказывают, что это они, восстав, уничтожили цивилизацию бетонных курятников! Лестно, но неверно. Деревню тогда как раз добивали - тихо, негласно. Но свезло. Не успели обнулить, и отгеноцидилось наоборот. Отладили, сохранили, а затем и распространили свой уклад лишь те, кому удалось спрятаться от "выживающих горожан", которые традиционно пытались решить проблему мародерскими методами, наладив обеспечение за счет других. Самообеспечение, и понятно самое примитивное, возникло само по себе, в глубинке, местах недоступных. Мародерство - наследие городского мышления, не способного смотреть вперед, выветрилось как чума, оказавшись в карантинных зонах, которые не в силах было покинуть. Итогом, все его носители вымерли...
Те, кто заточен работать в том периоде, считают, что и в среде чиновников случаются творческие натуры, но и они не настолько глупы, чтобы дать возникнуть обществу воли, обществу творчества. Оно бы убило чиновничество, свело бы его до ничтожных величин, отняло кормушку. Потому, сделав вид, что иная модель, кроме общества потребления, вовсе не может существовать, убили и зачатки всех прочих моделей. Города продолжили вспухать, впитывать в себя жителей земли, словно губки. Им стало не хватать, они развязали войны между собой, самоуничтожились, и это породило первый вариант во всех его крайностях. Именно страх породить города, вернуть городской паразитический способ мышления, выставил столько ограничений. И даже такое, как запрет на колесо. Оно должно оставаться священным, но как всякий священный предмет - его нельзя унижать применением...
А что оставалось делать? Система, которую мы создали, не казалась хрупкой. Если тебе нужно найти жулика - смотри где скопились дураки. После очередной смены личности, то есть - смерти и воскрешения, как сочли бы христиане или реанкарнации, как порешили бы индуисты, мое влияние на дела Университета стало ничтожным. Хуже того - лишился информации, и теперь без понятия - что происходит в верхах. И все из-за того, что решил опять начать с низов. На счет жулика и дураков, сказано от отчаянья. "Стратиг знает все" - ложное утверждение. Стратиг выбирает лучший из путей, и сейчас складывается так, что выбрал не тот. Стратиг лишается способностей выбрать лучшее, если ему недостает данных. Суждение знатока перевешивает мнение всех остальных, поскольку строится на сравнениях известных лишь ему. Действия, основанные на догадках, мои действия, мои решения, и завели нас в эту тупиковую, но вдобавок и крайне опасную ситуацию...
"По последним данным, данные не верны!" - бурчу себе под нос.
В случаях, когда нужно было подготовить изменение закона, уничтожение обычая или нравственной категории, правительство выпускало шута. Издевательство над предметом или явлением, которое ему было дозволено, затем разносили как можно шире - о нем, как о скандале, должно было узнать большее количество людей, но в первую очередь те, чье мнение имело хоть какой-то вес. И если видели, что это преждевременно, а сопротивление будет велико, виновным считали шута, но наказание ему - что взять с шута! - назначалось символическое, лишь чтобы показать, что властитель недоволен. И торжествовала справедливость времени.
Я вижу два пути. Первый - сыграть роль шута, но не проверочного, а коль здесь стало тонко, что нужно проверять, изменяющего - сломать перегородку и пропустить новое. Второй, с этими же целями - сделать это изнутри, заново поступить в Университет, пройти весь путь, но уже с влиянием. Здесь слово, намек, слушок, там действие и даже диверсия. Может получиться, но на условиях прохождения обоих путей единовременно. Задача двух незадач. Безнравственная и неразрешимая. Но так ли это?
Понятия нравственности разносятся человеком. Но можно сказать, что они им и определяются, ведь единовременно человек разносит и семена безнравственности, иногда в силу случайного, иногда характера, а подчас и целенаправленно. С точки зрения Университета, всех его педагогов и студентов до последнего, то, о чем сейчас думаю, - крамола и предательство! Но можно ли ее озвучить здесь, на сколько велико доверие?
В бессоннице жизни главное не поддаваться ощущению, что устал. Пока живешь, нет прав на усталость. Девиз? Заботься! Бессмертие в славе потомков и предков, а не твоей собственной. И уж поверьте, бог больше, чем человек, переживает, что прожил слишком мало. Он знает - что теряет... Шатун мне свидетелем!
И к слову, наша дружба началась не здесь...
Божество, обретшее совесть, перестает быть божеством. Работая на благо людей, вспахивая этот огород, ожидая плодов своей и их деятельности - ибо это совместная работа, божество никоим образом не отделяет себя от людей, но и не потакает. Оно жестоко в своих требованиях, как жестки родители "бессовестно" ставя препоны желаниям ребенка, понимая, что они, эти желания, получив потворство, развратят его, определять судьбу и пронесут бедствия власти без ограничений везде, где тот окажется.