Если вы приобрели эту книгу без обложки, вам следует знать, что эта книга является украденной собственностью. Издателю было сообщено, что она “непродана и уничтожена”, и ни автор, ни издатель не получили никакой оплаты за эту “изъятую книгу”.
Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена полностью или в части, или сохранена в поисковой системе, или передана в любой форме или любыми средствами, электронными, механическими, копировальными, записывающими или иными, без письменного разрешения издателя.
Для получения информации о разрешении пишите в Scholastic Inc., Внимание: Отдел разрешений, 557 Бродвей, Нью-Йорк, NY 10012.
ISBN 0-439-50725-1
Авторское право на текст (C) 2004, Питер Леранджис.
Все права защищены. Опубликовано Scholastic Inc.
scholastic, книги Apple в мягкой обложке и связанные с ними логотипы являются товарными знаками и / или зарегистрированными товарными знаками компании Scholastic Inc.
Дизайн Джойс Уайт
Первая публикация, июль 2004 г.
Перепечатано Scholastic India Pvt. Ltd., октябрь 2004 г., январь 2005 г.
Для Тины, Эйка и Джо
Пролог
Одиннадцать. Одиннадцать. Одиннадцать.
На одиннадцатый день одиннадцатого месяца им должно было исполниться одиннадцать лет.
Эви заметила это первой. Конечно. Она была старше, родилась в 3:43 утра, а Эндрю - в 3:47 утра, что означало (по ее подсчетам), что она также была умнее, зрелее и организованнее. Одиннадцать - счастливое число, сказала она, и все, что повторяется три раза, считается счастливым, так что этот день рождения будет благословлен дважды.
Эндрю, чтобы не отставать, указал на Двойной фактор — это удваивает вашу удачу, так что день будет благословлен четыре раза.
Что угодно. Они оба согласились, что это будет День Невероятной Важности.
Утро выдалось ясным и бодрящим. Эви, все еще полусонная, натянула одеяло до подбородка, защищаясь от порывов ветра, врывавшихся в открытое окно. Она обожала такие субботы.
Она размышляла о планах на день — поход по магазинам с мамой, а затем вечеринка в ретро-боулераме Ridgecrest, — когда открыла заспанные глаза. Лицом к ней, опираясь на футболку для игры в бейсбол у ее кровати, лежал окровавленный череп.
“ Очаровательно, ” пробормотала она.
Она взяла его между большим и указательным пальцами. На Ощупь он был дешевым. Он выглядел дешевым. Он все еще пах мальчишеским потом с Хэллоуина. Как кто-то мог носить эту маску, было выше ее понимания. На самом деле, большую часть времени Эндрю был выше ее понимания.
Эви тихо встала с кровати и распахнула дверь.
Это испугало ее брата, который прижался ухом к двери. “ Ждал, что я закричу? ” спросила она.
“Я, э-э, искал контактные линзы”, - сказал Эндрю.
- Ты не носишь контактные линзы.
“ Мамины контактные линзы. Он повернулся и побежал к лестнице. - Нашел, мам!
“ Эндрю Уолл, какую часть фразы ‘Тебе никогда не разрешат входить в мою комнату" ты не понимаешь? Эви нырнула обратно в свою комнату и схватила маску. Она натягивала его ему на голову и заставляла есть, пока он был в нем.
У Эндрю всегда каша Life будет ассоциироваться со вкусом пластикового ротового отверстия’.
s
Она сбежала вниз по лестнице и ворвалась на кухню.
Эндрю стоял к ней спиной, и она налетела на него сзади. Эви была крупнее и сильнее Эндрю, и по всем правилам она должна была сбить его с ног. Но он просто пошатнулся. Даже не обернулся. Ничего не сказал.
“ Эндрю? - Спросила Эви.
На столе лежал разорванный конверт, адресованный им обоим. Эндрю держал в руке письмо.
“ Это от мамы, ” тихо сказал он.
Сверху донесся приглушенный голос их отца:
“ Эви? Эндрю?
Эндрю протянул письмо своей сестре.
Весь следующий год она вспоминала этот момент, как изображение, снятое скрытой камерой. Звук шагов папы, спускающегося по лестнице. Блеклый цвет кожи Эндрю. То, как слегка дрожали его пальцы. Вид знакомого почерка, обычно аккуратного, теперь торопливого и сокращенного на разорванном листе желтой юридической бумаги.
Человек в долгу,
Ов\ как бы я хотел прийти отпраздновать "11 n 11"
с тобой. когда я вернусь, мы устроим еще одну вечеринку по случаю дня рождения, которая не имеет значения. Пожалуйста, uiu-
в противном случае я бы , I did, что должен был.
Я бы хотел, чтобы cd сказал "Ke fende soow", но я боюсь что это будет небольшой должок. Та плата может друг с другом, § fewowthat я люблю ujou более растопить wortd.
Я люблю тебя всегда.,
Пн<
RS. вы услышите, как я смеюсь,. Ай-ди whei/t you. сделай, reru.enA.ber: 111111 :
Формируется картинка
Без тебя —
Арвол, это полная неразбериха.
a
Глава Первая
Замечен враг по правому борту.
Бомбардир А. Уолл надевает инфракрасные очки. Открыть дроссельную заслонку.
Мы входим внутрь.
Шииииииии! Он игнорирует визг ветра, силу тяжести
силы на его закаленное в боях тело. Только легкое движение его точеной челюсти указывает на грядущий come . . .
Эндрю перепрыгнул бордюр на перекрестке Элм-стрит и Мейн-стрит. Напрягая ноги, он поднялся с сиденья своего нового горного велосипеда. Это была его гордость и радость — хорошо смазанная машина с высокой пружиной, зеленого камуфляжа, изготовленная на заказ друзьями Папы-военными инженерами, — и она приземлилась на велосипедной дорожке так, словно приземлилась на облако.
Враг на двенадцатом часу — прямо по курсу. Атакуйте лагерь и берег слева!
Эндрю наклонился влево. Он обстрелял обувной магазин, взорвал склад излишков для армии и флота, разбомбил Прачечную с пикирования, a
затем объехал переднюю часть одинокого внедорожника, который стоял на холостом ходу на светофоре.
Миссия выполнена. Это покажет им, кто здесь главный!
Все было новым — город (Прибрежный порт), погода (холод) и люди (жители Новой Англии). Эндрю ненавидел переезжать в новые места. Это вызывало у него зуд и дискомфорт. Конечно, за свою жизнь он объездил множество штатов: Нью-Йорк, Луизиану, Калифорнию, Алабаму, Висконсин, Айдахо, Орегон, а теперь и Коннектикут — если там была военная база, он жил там. Сами города были прекрасны. Тяжело было знакомство. Действительно тяжело. Пока он не освоился с маленькими секретами и запахами города, его магазинами и необычными зданиями, пока не познакомился с соседями и детьми в школе, он чувствовал себя не в своей тарелке.
Помог новый велосипед. У Эви тоже был такой, но у Эндрю был лучше. Быстрее. Это облегчало рутину, а рутина была необходима. Каждый раз было более или менее одно и то же: переезжать в другой маленький дом, запоминать улицы, заучивать названия местных магазинов, стараться не оскорблять сына генерала на уроке.
И, самое главное, установите контроль.
Замечен враг по левому борту!
“Эй, где ты взял велосипед?” раздался чей-то голос.
Лет двенадцати, может, тринадцати. Крутой парень. Невысокий
черные волосы, большая голова, в окружении адъютантов. Определенно неприятности.
Эндрю слышал крики, когда он повернул направо и скрылся из виду. Хотя он никогда раньше не был в Шорпорте, некоторые вещи никогда не менялись.
Когда ты новичок, они всегда охотятся за тобой.
Эндрю промчался по асфальтированной подъездной дорожке, ударил по тормозам и резко остановился, не доезжая до задней двери.
“Она все еще работает, пап!” - сказал он куче картонных коробок. “Тормоза, шины, шестерни — все в идеале”.
“Она построена на века. Несокрушима!” Ричард Генри Уолл выглянул из-за штабеля. На нем была белая бейсболка, защищавшая от солнца кожу головы, которая давным-давно проиграла битву с облысением. В правой руке он держал список. Всегда список. Отец Эндрю любил их — списки белья, покупок, списки списков. Он вел учет всех оценок, которые когда-либо получали Эви и Эндрю. У него была строгая ежедневная смена одежды, чтобы убедиться, что он носит все равномерно. Переезд в новый дом? Это означало тонны списков.
Это объясняло, почему в тот день он был очень счастлив.
“На этот раз грузчики поработали не так уж плохо”, - сказал он, зачитывая в блокноте. “Четыре разбитых тарелки, пара
потерянные пляжные игрушки, треснувшая рамка для фотографии. Где ты был?”
“Вокруг”.
- Вы ведь не разговаривали ни с кем из незнакомых людей, не так ли?
“ Не-а. И подгузники не мочил.
Мистер Уолл улыбнулся. “Хорошо, хорошо. Эй, серьезно, стоит быть осторожным, пока мы не познакомимся с этим местом поближе.
Понятно? Никаких разговоров с незнакомыми взрослыми”.
-Вас понял. Эндрю отдал честь.
“ Кстати, о странных взрослых ... ” мистер Уолл полистал свой блокнот и показал Эндрю страницу. Под аккуратно напечатанным заголовком —Уведомления о смене адреса" был напечатан огромный список имен мелким шрифтом. Эндрю узнал некоторых коллег своего отца; родителей друзей из последнего города; множество людей, о которых он никогда не слышал; и, конечно же, брата их матери, Фрэнка, который имел честь быть их единственным живым родственником. “Ты можешь вспомнить кого-нибудь, по кому я скучал? Друзья? Семья?”
“Дайте мне неделю, чтобы просмотреть это, и я вам перезвоню”.
“ Спасибо! ” мистер Уолл свернул список и легонько хлопнул Эндрю по его велосипедному шлему. - А теперь иди, помоги своей сестре распаковать вещи, а потом мы поужинаем.
Ужин? До него оставалось как минимум два часа. Пилотам истребителей требовалась дозаправка. Где-то должна была быть еда, перекусы, оставшиеся после долгой поездки на машине до порта.
Эндрю бросил велосипед, вбежал в дом через кухонную дверь и распахнул холодильник.
Там было тепло, неосвещено и пусто — если не считать записки, написанной почерком Эви.
O’ + (L x vO - A + 1 + L8
“ Овцы? .. ” пробормотал Эндрю себе под нос.
Нет. Не овцы. Ни одно предложение не начиналось со слова овца. Это было ewe, кодовое обозначение “ты” в сознании Эви.
Далее шло “Lx W.” Длина , умноженная на ширину . . . .
Математика. Тьфу. От мысли об этом его бросило в дрожь.
Что вообще измерялось “Д х Ш" - периметр? Объем? Площадь?
Лучше двигаться дальше. Минус А. Ну, вы не могли убрать букву "А" из периметра или объема, поэтому это должна была быть площадь. Итак, Вычитание А из площади дало вам . . .
Ри?
Эндрю на мгновение задумался. Ага. Другой А. “Есть!” - воскликнул он, затем прочитал все от начала до конца. “Вы ..."
мы... слишком... опоздали.
Оооо.
Она была ясновидящей. Откуда она знала, что он будет голодать?
Его сестра была жестокой и жадной телепаткой.
- Эви! - позвал я
Он захлопнул дверцу холодильника, помчался наверх и ворвался в спальню напротив. Конечно, Эви заняла эту комнату, самую большую и светлую, из которой открывался вид на величественный клен посреди лужайки. Она уже распаковала вещи, расставила стол, застелила постель, собрала аквариум и даже расставила своих дурацких кукол.
В комнате стоял большой современный письменный стол с запирающимся ящиком. Andrew’sПакеты Эндрю, нераспакованные, лежали на пыльном полу темной комнаты в боковой части дома — комнаты с крошечным шкафом, карточным столиком, потрепанным картотекой с двумя выдвижными ящиками и видом на дом соседа, отделанный фиолетовым.
(Кто, черт возьми, выкрасил свой дом в фиолетовый цвет? Фу.)
- Эви? - спросил я
Ее не было в ее комнате. Он обыскал свою комнату и комнату отца. Безуспешно. Ванная была в задней части дома. Это была маленькая, темная комната с душевой кабиной. Дверь была приоткрыта, и Эндрю заметил на полу конфетную обертку. Он распахнул дверь до упора и увидел груду упакованного печенья, крекеров и чипсов.
Ha. Думала, что сможет спрятать еду от бомбардира А. Уолла.
Он вошел внутрь и схватил открытую упаковку "Чиз Дудлс".
H3
“СЮРПРИЗ!”
Струя воды попала Эндрю в щеку. Эви, полностью одетая, высунулась из душа и направила съемную насадку для душа прямо на него.
“Засада” Эндрю швырнул в нее сумкой, затем нырнул на пол.
Вода остановилась. Эви была покрыта мокрыми Чиз Дудлс, оранжевая краска стекала по ее футболке.
“Фу...”
- Взвыл Эндрю. - Я поймал тебя последним!
Он двигался быстро, но Эви мгновенно оказалась рядом. Они ввалились в спальню отца и рухнули на пол.
Эндрю почувствовал, как промокшие закуски запихивают ему под рубашку.
Он оттолкнул Эви, но она прижала его к земле. Она была крупнее — это было хуже всего. Девочки растут быстрее, будь то близнецы или нет. Мир был просто несправедлив.
Он ударил ее ногой, но промахнулся. С глухим стуком его нога ударилась о комод. Фотография в рамке покачнулась на краю и упала. Эндрю и Эви оба бросились к нему.
Он отскочил от протянутых пальцев Эндрю и с грохотом упал на пол.
“ Посмотри, что ты наделала, ” прошептала Эви.
Снизу по лестнице послышались шаги, и дверь открылась.
n
“ Что, черт возьми... ? ” спросил мистер Уолл, входя внутрь. Он перевел взгляд с Эви на Эндрю и на беспорядок на полу. Он ничего не сказал, но за него говорили его глаза: Приберись. Заплати за новую рамку. Или el $ e.
Повернувшись и уходя, Эндрю вздохнул. - Теперь у нас проблемы.
Эви уже подбирала осколки стекла побольше.
Эндрю опустился на колени рядом с ней и осторожно поднял фотографию, которая лежала лицевой стороной вниз в куче раздавленных размокших закусок. Он стряхнул осколки стекла и перевернул ее.
Это был снимок из их отпуска на Западе два года назад— Эндрю, Эви и их мама стоят у Континентального водораздела, географического центра страны.
Эндрю показывал налево, Эви - направо. Их мама, как Пугало из "Волшебника страны Оз", указывала в обе стороны, поперек своего тела. Ее шляпа была сдвинута набок, голова — на другую сторону, и она была на грани срыва. В ярком солнечном свете Скалистых гор Колорадо ее каштановые волосы казались почти каштановыми.
“ Ты знаешь, какие у нее были глаза, когда она смеялась? - Спросил Эндрю. - Маленькие полумесяцы, перевернутые.
- Ты имеешь в виду, повернутую, ” сказала Эви. “ Полумесяцы уже повернуты набок, так что в перевернутом виде они выглядят одинаково.
B
И дело не в том, как выглядели ее глаза. Это то, как они выглядят. Она все еще жива”.
- Откуда ты знаешь? - спросил я.
Эви уставилась на него. - Эндрю, я не могу поверить, что ты это сказал.
Она молча вышла из комнаты.
Эндрю не ответил. Дело было не в том, что он был нелояльным.
Он был реалистом. Смотреть правде в глаза — или тому, что могло быть правдой, - не было преступлением.
Мама была международным бизнесменом. Это все, что они знали. Больше ничего, даже названия ее компании — они так ее и называли: Компания. Она каким-то образом была связана с военными, это казалось очевидным.
Поп работала в вооруженных силах, участвовала в тайных операциях — и куда бы Попе ни приходилось переезжать, она всегда находила работу.
Чем она занималась? С кем она работала? Неизвестно.
Она никогда не любила говорить об этом. Когда бы это ни касалось, тема всегда менялась.
Когда Эндрю был маленьким, он думал, что его мать была профессиональной рассказчицей или кинокритиком. Это то, что она любила делать по дому, рассказывать истории и брать напрокат старые видеозаписи. По ночам она убаюкивала его и Эви удивительными историями — о короле Артуре, Пекосе Билле, Кухулине, Дэйви Крокетте — она знала их всех. В другой жизни она всегда была
уэйз сказал, что она будет профессором фольклора, как ее чокнутый брат Фрэнк на Аляске.
Жизнь на телевидении была бы не такой уж плохой, подумал Эндрю.
Вместо этого она всегда отправлялась на какие-нибудь дурацкие срочные секретные задания. Этот был худшим — десять месяцев (и так далее) без единого телефонного звонка, электронного письма. Папа пытался ее найти. Дядя Фрэнк тоже. Были ночные телефонные звонки, визиты детективов. Никаких зацепок, никаких знаков, ничего.
Им повезло, что она оказалась в какой-то стране, где почту доставляли на верблюдах.
Или мертв.
Или, что хуже всего, ничего из вышеперечисленного.
Может быть, только может быть, она вообще не была на задании.
Когда Эндрю вспоминал дни и недели, предшествовавшие 11: 11: 11, все, что он помнил, были крики и споры. Резкие слова, хлопнувшие двери в спальне мамы и папы. Эви отреагировала, став послушным маленьким ребенком. Не Эндрю. Каждый день был чем-то катастрофическим: драки в школе, поломка вещей по дому, возражения, долгие поездки на велосипеде, когда он должен был работать по дому.
Мама с папой накричали на него. Эви накричала на него. Но
от этого становилось только хуже. Он ничего не мог с собой поделать. Он все еще не знал почему.
Эндрю снова посмотрел на фотографию. Снимок сделал папа. Тогда он был расслабленным и веселым — не тем угрюмым парнем, каким стал с тех пор, как пропала мама.
Иногда, когда Эндрю думал и мечтал о маме, он представлял ее снова счастливой — но в другом доме, с другой семьей. Почему бы и нет? Она не была счастлива в этом доме, с этой семьей.
Он ненавидел этот образ, но так оно и было.
Эндрю сдул крошечные осколки стекла, покрывавшие фотографию, затем поставил ее на комод. Он сунул руку в карман, достал свой синий нейлоновый бумажник и вытащил старую потрепанную визитную карточку. Стена Кассандры Кейн, гласила надпись на лицевой стороне, рядом с символом компании: странной красно—бело-синей трапецией с желтой чертой над латинскими словами Libertas, Fidelitas, Probitas -
Свобода, Верность, Честность.
Он перевернул его, чтобы прочитать на обороте: "Мамочка против тебя!"
Это осталось от его коробки для завтрака в первом классе, куда она заклеила ее скотчем с откидной крышкой. Он нашел ее на чердаке, когда они собирали вещи.
- Почему ты просто сидишь там? - Спросила Эви, возвращаясь в комнату с метлой и совком для мусора.
Эндрю оторвал взгляд от открытки. - Почему она это сделала, Эви?
“Почему, кто и что сделал?”
“Мама. Почему она ушла от нас?”
“ Задание на работу. Ты это знаешь. ” Эви начала подметать стакан. “Она ушла, потому что должна была, а не потому, что хотела”.
Именно этого он и ожидал от нее услышать. Она всегда так говорила. Но сам факт, что это было у нее на уме, что-то значил.
- Крикнула Эви, когда они с братом свернули с Локаст-драйв на Сикамор-стрит. Был День труда, и Эви пришлось перед началом занятий обследовать каждую улицу в округе.
“Спасибо тебе за урок цвета”, - сказал Эндрю, крутя педали рядом с ней. “Но я был там в тот день в детском саду”.
•
“Этот город хуже всех”, - ответила Эви. “Скучный дом, скучный дом, скучный дом. Те же три цвета, те же два дизайна, те же газоны, тот же ландшафтный дизайн”.
Эндрю пришлось признать, что в ее словах был смысл. Шорпорт походил на скопление домов-монополий, некоторые выходили фасадом, некоторые - боком. На каждой лужайке было по одному дереву точно в центре — как будто у какого-то усталого Джонни Мейплсида, проезжавшего через город с миссией по посадке деревьев, иссякло воображение.
И все же, подумал Эндрю, ты не должен сдаваться. Если K
если бы вы правильно настроились, вы могли бы оказаться где угодно. Дымящиеся джунгли Коста-Рики, русская деревня времен Второй мировой войны, индонезийское рисовое поле — все зависело от отношения.
Плюс, было круто, когда на тебя пялились, как на знаменитость, что всегда случалось, когда ты был новичком в городе.
“Крутые байки”, - крикнула девушка с крыльца ближайшего дома. Она была блондинкой солидного вида. Какая-то спортсменка, решил Эндрю. Она слушала портативный CD-плеер и читала журналы с двумя друзьями.
“ Спасибо, ” сказала Эви, медленно кружа перед домом. - Эви, а это мой брат Эндрю.
“ Шарлотта, ” ответила девушка. — Но все зовут меня...
“Туалет”, - хихикнула одна из девушек.
“Не обращай на нее внимания, она сумасшедшая”, - сказала Шарлотта, игриво шлепнув подругу. “Это Шар”.
Эви рассмеялась. “ Приятно познакомиться. Еще увидимся!
“Папа говорит, что мы не должны разговаривать с незнакомцами”,
- Напомнил Эндрю своей сестре, когда они крутили педали по направлению к своему дому.
Эви закатила глаза. - Он имеет в виду взрослых незнакомцев. Твой
проблема в том, что ты не хочешь общаться с новыми людьми. Хорошо быть общительным, Эндрю. Мы не можем просто игнорировать всех. Они подумают, что мы снобы. Кроме того, немного человеческого общения делает этот район менее унылым ”.
“В нашем квартале есть девушка по имени Туалет. И это делает все лучше"1
Теперь они приближались к своему дому. Когда они свернули на Лейквью-авеню, Эндрю уловил вспышку цвета, которой раньше не замечал.
Дом по соседству — тот , что с фиолетовой отделкой —
унего было немного лужаек, но его сады были полны жизни. С левой стороны красные, оранжевые, зеленые и пурпурные тона каскадом ниспадали с крыльца в живой бассейн из разноцветных растений. Справа, ближе к дому Эндрю и Эви, была огородная грядка, где помидоры маленькими лунами висели над десятками толстых клубней кабачков. Узкий травяной садик был разбит среди овощных растений, наполнявших воздух пряным ароматом.
“ Мило. Эндрю опустил велосипед. Он остановился на краю сада и, склонившись над травами, глубоко вздохнул.
Позади него Эви произнесла: “Эндрю...”
Он услышал, как хлопнула входная дверь.
По парадному крыльцу спускалась седовласая женщина