Поездка через мост Золотые ворота к гигантским секвойям в Мьюир-Вудс была волнующей. Он сбавил скорость, чтобы бросить взгляд через залив на остров Алькатрас. На другом берегу залива башня Койт-Тауэр в форме перечницы с такого расстояния казалась шахматной фигурой. Ветер с залива бил в борт фургона, угрожая сдуть его на следующую полосу встречного движения. Под мостом густые облака тумана поднимались вместе с бризом, из-за чего невозможно было разглядеть воду внизу.
Было легко смешаться с другими посетителями города. Охота на них была простой. Невероятно захватывающей, но простой. Район Тендерлойн в городе, на Ноб-Хилл, известный так потому, что именно там находилась темная сторона жизни, был раем для хищников. Он был пропитан проституцией, порнографией и таблетками. Найти и заманить в ловушку его добычу было легко. Охота на его жертв закончилась. У него были свои трофеи, и теперь он наслаждался мыслью об их боли.
I прошло много времени с тех пор, как он наслаждался выражением ужаса в глазах пленника. Он тосковал по слезам, которые свободно текли по их щекам, по рыданиям, мольбам, по медному запаху их крови. Их страх доводил его до состояния возбужденного безумия.
Его путешествие по лесу заняло чуть больше двух часов. Солнце садилось, и тени под кронами деревьев сгущались. Он припарковался в уединенном месте, вдали от самых популярных туристических достопримечательностей, и опустил жалюзи в кабине водителя. Войдя в жилую зону огромного кемпера, он почувствовал их страх. До него донесся запах их тел - пота, духов и отчаяния. Мало кто когда-либо узнает, что у отчаяния есть запах, но он так много раз был так близок к человеческой агонии, что этот запах показался ему старым другом.
Он подошел к столу рядом со спальной зоной и прислушался к их дыханию. Короткие неглубокие вздохи, вдох и выдох, вдох и выдох. Он улыбнулся, проводя пальцами по своим инструментам. Ощущение прохладного металла и блеск стали в свете фонаря усилили его экстаз и усилили их отчаяние. Сладкое отчаяние. В его сознании всплыли лица его жертв, страх и мольба в их глазах. Они всегда были еще более расстроены, когда наблюдали, как он работает над другой жертвой. Всегда. Не имело значения, какой национальности они были: американцы или англичане, голландцы или немцы, французы или испанцы, мужчины или женщины, молодые или старые, их реакция на наблюдение за чужими страданиями всегда была одинаковой. Он заставил их смотреть, как другой страдает и истекает кровью, бьется и дрожит под агонией его орудий. Это превратило их в дрожащих немых людей.
Больше всего их огорчало осознание того, что их время работы с инструментами подходит к концу. Знать, что до их очереди остались считанные минуты и что это совершенно неизбежно, было слишком для некоторых из них. Многие потеряли сознание, когда их мозг отключился, спасаясь от охватившего их безумия. Конечно, он разбудил бы их, и они пережили бы точно такие же ужасы, свидетелями которых они стали с другой жертвой, а затем он позволил бы им немного отдохнуть и прийти в себя. Иногда ему приходилось ухаживать за их ранами, чтобы они дольше оставались живы. Они будут жить, пока он не будет готов.
Он закрыл глаза и прислушался к их приглушенным рыданиям. Они видели его инструменты, и их воображение должно было разыграться. Ожидание предстоящей боли причинило бы им больше душевных страданий, чем когда-либо могли клинки. Они не могли закрыть глаза или отвернуться, пока он работал над другим. Он позаботился об этом. Они должны были наблюдать. Это было неотъемлемым моментом игры. Предвкушение их страданий было всем, что имело для него сейчас значение. Прекрасная боль. Человеческие эмоции в их самом сильном проявлении.
Когда он закончит с ними и их жизненная сила иссякнет, он отправится долгой дорогой обратно через мост и через Бейкерсфилд. Он проедет еще несколько сотен миль или около того, а затем направится на восток, в пустыню Мохаве. Там он мог останавливаться каждую ночь и избавляться от тел понемногу, широко разбрасывая улики по пустынной, выжженной солнцем земле, где животные и насекомые завершат свое избавление. Затем он собирал свои искаженные воспоминания и направлялся через Сан-Бернардино, оставляя фургон в Лос-Анджелесе, прежде чем улететь домой.
Кончики его пальцев коснулись зазубренного края маленькой пилы по кости и задержались на нем. Улыбка скользнула по его губам. Он поднял ее, а затем оглядел женщин. Если бы они могли закрыть глаза, они бы закрыли. Слезы текли из уголков их глаз, оставляя следы черной туши на щеках. Он наблюдал, как вздымается и опускается их грудь, как их тела сотрясаются от рыданий. На их лицах был написан неподдельный ужас. - Итак, мои дорогие, чья очередь идти первыми на этот раз?
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Джейн Виндзор нахмурилась, наблюдая, как ее подруга снова выставляет себя дурой. Каждый раз, когда они куда-нибудь ходили вместе, это была одна и та же рутина, и каждый раз Джейн клялась, что больше никуда с ней не пойдет. Проблема заключалась в том, что у нее было не так уж много друзей, на самом деле у нее был один. Несмотря на все свои обещания самой себе, всякий раз, когда Джеки звонила и предлагала пойти потанцевать, она сдавалась и соглашалась. Если она не пойдет куда-нибудь с Джеки, то вообще никуда не пойдет. Коллеги по работе избегали ее с тех пор, как пропал ребенок Бартонов. Ей было жаль его семью, но это была не ее вина. У нее не было выбора. У ее коллег по работе было мало времени для нее до исчезновения ребенка, но после этого она фактически стала изгоем. Они винили ее. Им не разрешалось ничего говорить, но потом им и не нужно было. Она слышала шепот, чувствовала отвращение, чувствовала ненависть, которая была направлена на нее.
Джеки была единственным настоящим другом, который у нее был. Печально, но факт. Несмотря на то, что случилось, они остались друзьями. Они через многое прошли вместе, но каждый раз, когда они выходили на улицу, она знала, что произойдет, еще до того, как это произошло. Джейн села бы за руль, потому что ей не нравилось, как алкоголь заставляет ее чувствовать себя, а Джеки была бы разбита вдребезги еще до того, как села бы в машину. Через час пребывания в клубе она засунет свой язык в глотку любому, кто купит ей коктейль, и Джейн останется отбиваться от приставаний неудачников, с которыми больше никто не хотел разговаривать.
Когда она наблюдала, как Джеки кружится на танцполе, тот факт, что вечер прошел именно так, как она предсказывала, не стал для нее сюрпризом. Сегодняшняя подборка пьяниц, отчаянно пытающихся потянуть время, была особенно вызывающей отвращение. Она отбивалась от целой череды дриблингующих идиотов, некоторые из них были настолько пьяны, что непрерывно кружили по танцполу с кружкой пива в руках только для того, чтобы вернуться через десять минут для второй попытки. Затем третий, четвертый и так далее. Если бы у нее был пистолет, там уже было бы по меньшей мере три трупа.
Клуб был притоном. Ей приходилось следить за тем, чтобы ее туфли не прилипали к ковру. Воздух был пропитан запахом несвежего эля, и она знала, что на следующий день ее одежда будет вонять, несмотря на то, что сама не притрагивалась ни к капле алкоголя. Единственными недостатками свалки были музыка и то, что она находилась недалеко от автостоянки. Джейн понравился ди-джей, и она хотела потанцевать, но не с кем-нибудь из идиотов, которые слонялись по танцполу. Это было похоже на рынок крупного рогатого скота. Пьяные мужчины стояли по периметру танцпола, наблюдая за танцующими женщинами, оценивая их, выслеживая, выискивая пьяных, которых было бы легче затащить домой, в их логово. Джейн ненавидела весь этот убогий фарс. Хитрая улыбка, несколько коктейлей с водкой, жирный кебаб в такси, случайный секс и постыдная прогулка домой утром. Она не могла понять, почему некоторые женщины так поступали, сожалели об этом, а затем с нетерпением ждали повторения всего процесса на следующей неделе. Это было не в ее стиле. Она хотела немного большего от вечернего выхода. Она хотела немного большего от жизни, от полной остановки.
“ Похоже, твоя подруга хорошо проводит время, ” раздался низкий голос у нее за спиной. Джейн вздохнула и повернулась, чтобы посмотреть на говорившего, готовая дать отпор его подходу подходящим резким замечанием, но когда она посмотрела на него, у нее перехватило дыхание. “Нет ничего хуже, чем наблюдать, как твой друг развлекается с кем-то, в то время как ты остаешься наедине с пустым стаканом, не так ли?”
“Нет”, - улыбнулась Джейн. Она почувствовала, как участился ее пульс. “Ничего хуже”, - пробормотала она. Дар разумной речи покинул ее.
- Я могу это очень легко исправить.
“Простите?” Джейн растерянно переспросила.
- Пустой стакан, - он указал на ее руку.
“ Простите. Я не понимаю? - спросила она, чувствуя себя очень глупо.
“Я могу решить проблему с пустым стаканом”, - засмеялся он. “Я могу довольно быстро наполнить его”.
“ О! ” она покраснела. “ Понимаю. Извините, но я не поняла, что вы имели в виду.
“ Не нужно извиняться, ” улыбнулся он. - Могу я угостить вас выпивкой?
“Нет, спасибо”, - сказала Джейн. Она по привычке отказывалась от напитков незнакомцев, хотя никогда раньше ей не было так трудно, как в этот раз. “Я за рулем”, - добавила она в качестве оправдания. “Я все равно пью только диетическую колу, но спасибо”. Он выглядел слегка обиженным. Улыбка на мгновение исчезла с его лица, но она все еще была в его глазах. Возможно, она не оттолкнула его окончательно. Прошли месяцы с тех пор, как кто-то хотя бы наполовину такой красивый, как он, приближался к ней. Если подумать, то это были годы. Если бы она отшила его, то пинала бы себя месяцами.
“ Я все равно выпью, - сказал он, поднимая пустой стакан. Улыбка вернулась. “Я тоже назначен водителем сегодня вечером, поэтому я потягиваю диетическую колу, пока мой друг танцует, как мой отец”. Он указал на танцпол, где Джеки была привязана к лицу мужчины. “Ну, когда я говорю "танцую", я имею в виду это в самом широком смысле этого слова”. Они рассмеялись, и Джейн почувствовала, как он коснулся ее руки. Она почувствовала, как по ней пробежал электрический разряд. “У твоей подруги такой вид, будто она высасывает воздух из его легких!”
“О, не надо”, - Джейн поморщилась. “Она такая неловкая”.
“ Он тоже, - он пожал плечами и поднял свой бокал. - Уверен, что не смогу соблазнить тебя?
“ Тогда продолжай, ” застенчиво улыбнулась она.
“ Это не значит, что мы должны пожениться или что-то в этом роде, - улыбнулся он, поворачиваясь, чтобы идти к бару. На мгновение его глаза встретились с ее.
“Тебе не пришлось бы тащить меня в церковь”, - пробормотала Джейн себе под нос, глядя, как он уходит. Она почувствовала слабость в коленях и покалывание кожи. Он был из тех мужчин, с которыми она могла переспать и представить своей матери. Эти две вещи редко шли рука об руку. В этом нет никаких сомнений.
Она повернулась обратно к танцполу, чтобы посмотреть, как Джеки кружится вокруг своего последнего улова. Термин ‘тверкинг’ почему-то всплыл у нее в голове. Она не была уверена почему. Джеки скорее опрокинула бы столик с напитками, тряся задницей, чем сбила бы парня с ног. У нее было хорошенькое личико и большое декольте, но если бы она когда-нибудь спросила Джейн: ‘Выглядит ли моя задница в этом большой’, то честным ответом было бы: ‘Да, оно выглядит массивным’, так что она никогда не была честной. Иногда ложь была лучшим вариантом, особенно когда дело касалось Джеки. Не то чтобы она чувствовала себя плохо из-за того, что лгала ей, Джеки была самой большой лгуньей на планете. На этот раз ее ложь загнала их обоих в глубокую яму. Она не была уверена, что они выберутся оттуда.
Одинокий мужчина, одетый в узкие джинсы и полосатую рубашку, заметил ее, смотрящую на танцпол. Его взъерошенные волосы подошли бы солисту бойз-бэнда, но он был на десять лет старше и на десять килограммов тяжелее. У Джейн было несколько категорий мужчин, и она мгновенно отнесла этого к группе ‘тупоголовых’. Болезненная усмешка тронула его губы, когда он, пошатываясь, направился к ней. Джейн подняла руку, как регулировщик, останавливающий приближающийся автомобиль. Это не остановило его.
- Не хочешь потанцевать? - спросил я
“Нет”.
- Могу я угостить тебя выпивкой?
“Нет”.
- Полагаю, о том, чтобы трахнуться, не может быть и речи?
“ Ты едва можешь говорить, не говоря уже о танце. Уходи.
“Не беспокойся обо мне, дорогая, ” снова невнятно произнес он, “ пиво никогда не влияло на мою работоспособность”. Он подмигнул, но из-за выпивки это больше походило на сильную судорогу.
- Уходи.
“Давай, тебе понравится”.
- Уходи.
“ Ты когда-нибудь работала моделью? он ухмыльнулся, как змея. - Ты знаешь, что я фотограф?
“Ты заставляешь меня хотеть рвоты”, - Джейн покачала головой и вздохнула. “Уходи!”
“Дама сказала уходи”, - сказал ее рыцарь в сияющих доспехах, возвращаясь из бара. “Поэтому я предлагаю тебе отвалить, пока тебе не причинили боль”. Мужчина подумал было бросить ему вызов, но потом передумал. Он повернулся и, пошатываясь, пошел через танцпол в поисках добычи полегче. “Я не думаю, что он больше хочет танцевать”, - сказал он, с улыбкой протягивая Джейн ее бокал. “Ты работала моделью?”
“ Заткнись! ” рассмеялась она. - Не начинай с банальных фраз “Поболтай”.
“Но ты должен отдать ему должное, - пошутил он, - он очень старался”.
“Слишком сильно!”
- Хотя ты могла бы стать моделью.
“Я так не думаю, но спасибо”.
- Не за что.
“ Мой герой, ” сказала она саркастически. Она чокнулась с его стаканом и отхлебнула кока-колы. - Вы не сказали мне, как вас зовут.
“ Майк, ” улыбнулся он. - А ты кто?
“Джейн на букву ”у"".
“ Приятно познакомиться, Джейн на букву "у”. Они снова чокнулись бокалами, и она залпом выпила холодную жидкость. От спорадических взмахов сухого льда у нее пересохло в горле. - Чем ты занимаешься, Джейн?
“ О, обычно я этого людям не говорю, ” хихикнула она. “ Это отталкивает людей. Она увидела, как его улыбка снова исчезла. Маска на секунду сползла. Его глаза сузились, и на секунду он перестал быть таким привлекательным. Она не хотела терять его интерес. “Сначала ты, а потом я расскажу тебе, что я делаю”, - смягчилась она.
“ Тогда ладно. Я студент, ” усмехнулся он. Его глаза снова улыбнулись, и она растаяла под его взглядом.
- Студентка? - засмеялась она.
“ Да. Я студент.
“ Зрелая студентка, ” она нахмурилась и покачала головой. - Тебе, должно быть, тридцать с чем-то?
“ Дерзко! - он склонил голову набок. “ Теперь я студент-медик. Он оставил предложение незаконченным.
- Что вы имеете в виду, говоря “сейчас”?
“Я был офицером полиции четыре года, но у меня возникло желание стать врачом, поэтому я уволился и вернулся в школу”. Он пожал плечами, как будто в том, чтобы оставить одну карьеру и перейти к другой, не было ничего необычного.
“Вау, ты бросил службу”, - сказала впечатленная Джейн. Она снова коснулась его стакана своим и жадно выпила кока-колу. “Молодец!”
“Спасибо. Это было трудное решение, но это было то, что я хотел сделать”.
“Я очень впечатлен, и это значительно облегчает мне рассказ о том, чем я занимаюсь”. Она улыбнулась. Пока они болтали, его глаза вспыхивали в свете стробоскопов. Она чувствовала себя мечтательной. Ей казалось, что она знала его целую вечность. Она чувствовала себя в безопасности. Хотя она тоже чувствовала себя немного уставшей. Уставшей и слабой. Становилось поздно, и это была долгая неделя. Облако сухого льда окутало их, и из-за стробоскопа реальное время казалось намного медленнее.
“ Насколько тебе легче? ” нахмурился он. - Не уверен, что понимаю.
“Чтобы рассказать тебе, чем я занимаюсь”, - сказала она. У нее было немного странное ощущение во рту. Губы онемели. “Обычно я не рассказываю”, - объяснила она. “Я говорила тебе, что это отталкивает людей?” она вопросительно подняла брови и заметила, что они с трудом двигаются как обычно. На лбу у нее появилось неловкое ощущение. ‘Интересно, на что похож ботокс?" - подумала она. Затем она тут же забыла о спорах, которые крутились у нее в голове. На самом деле, она полностью забыла, о чем думала. - Извини, что я такого сказал?
“Ты упомянула что-то о том, что это отталкивает меня, но я бы не стал беспокоиться о том, что это отталкивает меня”, - улыбнулся он. Он положил руку ей на плечо: “Пойдем, потанцуем”. Прежде чем она успела заговорить, он подвел ее к месту неподалеку от того места, где танцевала Джеки. Музыка перескакивала с одного трека на другой, сливаясь в одну оглушительную мелодию. В какой-то момент Джеки повернулась к ней и прошептала что-то о "Порше" и гидроцикле, хихикая, как школьница, а затем удалилась так же быстро, как и появилась. Джейн не была лучшей танцовщицей в мире, но сегодня вечером она вообще не могла двигаться в такт музыке. Майк держал ее за руку, что несколько успокоило ее. Она чувствовала, как по спине стекает пот. Она никогда так сильно не потела. Чем больше она танцевала, тем быстрее кровь бежала по венам и тем хуже она себя чувствовала. Очередное облако сухого льда поглотило ее, и она закрыла глаза. Ей захотелось спать. Образ кида Бартона всплыл в ее сознании. Он был в наручниках и умолял о помощи. В ее голове всплыл образ жертвы автокатастрофы, произошедшей месяц назад, его мозги стекали по ветровому стеклу. Ее затошнило, и она снова закрыла глаза, чтобы прогнать образ. Когда она открыла их, изображение исчезло. Музыка, казалось, переходила из одного жанра в другой, некоторые ей нравились, некоторые она ненавидела, но ее ноги выдерживали только один ритм. Влево, вправо, влево, вправо, влево, вправо. Гремела ‘Rhythm is dancer’. Ее любимая мелодия, но ритм покинул ее. Ей казалось, что ее пятки забиты бетоном. Время слилось с музыкой. Она была заперта внутри пузыря и смотрела наружу. Все остальное находилось за пределами ее пузыря, в другом измерении. Стробоскоп замигал быстрее, и мир превратился в замедленный фильм.
Майк пристально наблюдал за ней. Он выглядел обеспокоенным. От его беспокойства ей стало не по себе. Почему он был обеспокоен? Он взял ее за руку, и она почувствовала, что поплыла обратно к тому месту, где они стояли раньше. В горле у нее пересохло. Она взяла свой пустой стакан, и Майк заменил его новым. Ты не принимаешь напитки от незнакомцев, Джейн. Разве ты не говоришь это молодым девушкам каждый день? Не так ли?
“ Ты рассказывала мне о своей работе? - Что? - спросил Майк ей на ухо.
Он уже спрашивал меня об этом? Возможно, он не расслышал ее. Она попыталась сохранить контроль над своей речью. “Обычно я не рассказываю людям, потому что это их отталкивает”, - пробормотала она. Она чувствовала, что повторяется. “Я это уже говорила?” Ее язык казался чужим во рту. Майк рассмеялся и покровительственно кивнул головой. Говорила ли она это уже или нет? Она мысленно спросила себя. “Обычно я не рассказываю об этом людям, но думаю, что расскажу тебе”. Она задумчиво кивнула.
“ О, понятно, что ж, я очень польщен, ” улыбнулся он. Казалось, он изучал ее, пока они разговаривали. Хотя для врача в этом не было ничего странного, не так ли, изучать людей? “Не держи меня в напряжении. Чем ты занимаешься?”
“ JLS, - сказала она, указывая на танцпол. Она была сбита с толку, потому что была уверена, что "Лабиринт" гремел секунду назад. Она заметила, что Джеки ушла. Она потерялась в тумане сухого льда? Возможно, в баре или в туалете. Ей нужно было в туалет, но ноги словно приросли к липкому ковру. Липкий, как застывающая кровь. Липкий, как серое вещество на стекле.
-Тебе нравится JLS?
-Что? -спросиля
“Ты рассказывала мне, чем зарабатываешь на жизнь, а потом упомянула JLS”, - сказал он в замешательстве. Она прислушалась к музыке. Трек был совершенно другим. Джеки все еще не танцевала. Если бы она вышла на улицу с тем парнем, то никогда бы не пошла с ней снова. “Ты в порядке?” добавил он.
“Я была потрясена, когда они расстались”, - пробормотала Джейн. Она могла слышать свой собственный голос, но он звучал по-другому. Толпа на танцполе поредела. Фактически, почти все ушли. “Они разделились”.
“ Правда? он кивнул. Он все еще улыбался, но выглядел обеспокоенным. По крайней мере, ей показалось, что это было беспокойство. - Ты рассказывал мне, чем ты занимаешься?
“ Я тоже офицер полиции, ” пробормотала она. - Точно так же, как и вы. Были, я имею в виду. Она чувствовала усталость. “ Ну, я Специальный констебль. По крайней мере, сейчас. Улыбка снова исчезла с его лица. На этот раз она исчезла и из его глаз. Она чувствовала себя пьяной, что было невозможно. Она понюхала пустой стакан из-под кока-колы, но запаха не было. Мог ли он подлить водки в ее напиток? Он сказал, что некоторое время был офицером полиции, не так ли? Да, он это сделал. Он накачал ее наркотиками? Возьми себя в руки, Джейн, он был офицером полиции, а теперь он студент-медик.
“В каком отряде ты был?” - спросила она. Момент просветления заставил ее почувствовать себя намного лучше. Она просто устала. Ее голос, казалось, эхом разносился по клубу, когда она говорила. Эхо разносилось по клубу или в твоей голове? “Чешир?”
“Мерсисайд, ” улыбнулся он.
“ Ого, ” улыбнулась она. “ Я тоже. Ты на какой станции? ” спросила она шепотом. По крайней мере, ей показалось, что она спросила его об этом. Казалось, он ее не слышал. Она почувствовала, что скользит по танцполу. Ее ноги двигались без указания мозга. Она никак не влияла на свои движения. Rhythm is a dancer снова заиграл, но больше никто не танцевал. Танцпол был пуст, и все люди расходились к дверям. Вышибалы размером с медведя гризли стояли вокруг, рыча на любого, кто двигался слишком медленно или все еще держал в руке выпивку. Джейн плыла, уносимая невидимым течением в направлении, в котором она не хотела идти. Ей нужно было взять себя в руки. Что-то было не так. Она чувствовала себя пьяной. Куски времени просто исчезли. Ей казалось, что она наблюдает за происходящим из-за стекла. Ей хотелось стучать по нему и звать на помощь, но она была нема. ‘Зомби, зомби, нация зомби’. Мелодия гремела у нее в ушах.
Внезапно она поняла, что ее накачали наркотиками. Она обернулась, чтобы позвать на помощь. Справка. Справка. Справка. Ее разум кричал, но голос не работал. Она огляделась, и мир погрузился во тьму. Клуб исчез. Люди ушли. Было темно, и она почувствовала движение. Вибрация двигателя. По радио играла музыка. JLS? Или это было в клубе? Она не могла вспомнить. Тусклый желтый свет освещал ее разум через равные промежутки времени. Темнота, желтый свет, темнота, желтый свет, темнота, желтый свет. Это напомнило ей кое-что из ее детства: красный грузовик, желтый грузовик, красный грузовик, желтый грузовик. Она никогда не могла правильно произнести скороговорку. О чем она думала до этого? Где она была? Желтый свет, темнота, желтый свет, темнота, желтый свет, темнота. Открой глаза, Джейн, или случится что-то плохое. Она умоляла свой мозг. Работай, ублюдок. Пожалуйста, работай. Боритесь с наркотиком, пожалуйста, боритесь с ним.
Джейн почувствовала, как ее веки дрогнули, а затем они открылись, превратившись в щелочки. Мимо проносились уличные фонари. Деревья, дома, такси, большой зеленый автобус. Желтый свет, темнота, желтый свет, темнота, желтый свет, темнота. Ее шея не выдерживала веса головы. Она попыталась оглядеться, но ее голова бесполезно болталась, как будто она была пугалом без прикрепленных палочек или марионеткой с обрезанным шнурком на голове. Снято. Снято. Она не хотела, чтобы ее порезали. Она выбросила это слово из головы, но оно продолжало возвращаться. Малыш Бартон ухмыльнулся ей через стекло, широко раскрыв глаза, высунув язык из черных губ. Уходи! Мысленно закричала она. Она захлопнула дверь в своем сознании, и он ушел, но она знала, что он ждал по ту сторону, страстно желая вернуться. Ее глаза снова сфокусировались. Стереосистема была такой же, как в ее машине. Она была той же марки, но в неправильном положении. На рулевом колесе был логотип BMW, точно такой же, как у нее. Ручка переключения передач тоже. На приборной панели у водителя лежали солнцезащитные очки. Они были точно такими же, как у нее. Они лежали рядом с мелочью и пачкой мятных леденцов "Поло". Джейн сделала то же самое со своей сдачей. И она хранила мятные леденцы "Поло" там, но с другой стороны. Ее машина была такой же. То же радио, тот же логотип, те же солнцезащитные очки, те же мятные леденцы "Поло". В машине пахло знакомо. Вот только что-то изменилось. Она посмотрела еще раз. Это была ее машина, но вид был с пассажирского сиденья. Она сидела на пассажирском сиденье своей машины. Как она туда попала? Кто был за рулем? Ее подбородок покоился на груди. Она напряглась, чтобы разглядеть лицо водителя, и, когда сосредоточилась, почувствовала, как рыдание застряло у нее в груди. Она почувствовала, как горячие жгучие слезы потекли из ее глаз, щекоча кожу, когда они покатились по щекам.
Голова у него была лысая. Над ушами торчали огромные пучки седых волос. Как у сумасшедшего профессора. Нос был крючковатым, а глаза запавшими, но неестественно. Рот был растянут в злобной усмешке. Она откуда-то узнала это лицо. Откуда-то из детства, и это напугало ее. Это было ненастоящее. Это была резиновая маска. Это пугало ее, когда она была маленькой девочкой, и пугает до сих пор.
“ Ты не спишь? - прохрипел он, но рот не двигался. Он был резиновым. Точно так же, как маска, которую он носил. Зачем тебе носить маску? “Это хорошо. Мы почти у тебя дома”. Джейн хотела кричать, пока ее легкие не разорвутся, но ничего не произошло. Тихий всхлип сорвался с ее губ. “У тебя есть ключи от задней двери?” - спросил голос. Казалось, он смотрел в зеркало заднего вида. Она надеялась, что он беспокоился о слежке. Беспокоился о полиции. Она почувствовала, что кто-то движется позади нее, но не была уверена. "Ключи от моего дома в ключах от машины", - подумала она. Она была напугана и сбита с толку. Темнота вцепилась в нее, угрожая утащить в бессознательное состояние. Там не будет спасения от опасности, не будет ни отдыха, ни умиротворения. Она чувствовала зло поблизости. Это была чернильно-черная яма. Она не хотела спускаться туда. "Пожалуйста, Боже, помоги мне", - подумала она, но он этого не сделал.
ГЛАВА 2
Детектив Энни Джонс дрожала, вылезая из своей "ауди". Ветер гулял в кронах деревьев, окаймлявших сад отдельно стоящего дома с тремя спальнями. Дуб, ясень и вяз стойко выдерживали порывы ветра, хотя их золотистые листья уже начали опадать, образуя груды гниющей листвы у бордюрных камней и стен дома. Ухоженный газон был усеян движущимися золотыми пятнами. Каждый раз, когда дул ветер, узоры меняли форму. От каждого порыва у нее слезились глаза, затуманивая зрение. Ее повязка на глазу в последнее время вызывала раздражение кожи, и она неохотно начала пользоваться протезом, который ненавидела. Из-за этого она чувствовала себя уязвимой и обнаженной. Повязка каким-то образом успокаивала ее. Физическое сокрытие ужасной травмы, полученной ею от рук подозреваемого в убийстве четыре года назад. Потеря концентрации - и авторучка в руках не того человека превратилась в оружие. Ее глаз был уничтожен, а лицо изменилось в одно мгновение. Воспоминание было таким острым, как будто это произошло вчера. Она все еще не могла оставить ручку на столе.
Ветер снова засвистел в ветвях, холодя ее обнаженную кожу. Это намекало на холодные зимние месяцы впереди. Она завязала свой темный каре в конский хвост, чтобы защититься от ветра, и ее решение остановить свой выбор на выцветших джинсах и уггах было правильным. Она плотнее натянула на шею стеганую куртку и, посмотрев в сторону дома, вытерла слезу из здорового глаза.
Сержант детективной службы Джим Стирлинг маячил в дверном проеме дома, его огромная фигура почти заполняла крыльцо с двойным остеклением. По цвету и состоянию белых оконных рам и блеску новой черепицы на крыше Энни поняла, что дом был построен за последние несколько лет. Полицейские в форме оцепляли место происшествия желтой лентой, а небольшая группа жителей по соседству утешала пожилую женщину. Она была хорошо одета и явно расстроена. Женщина-офицер по связям с семьей расспрашивала ее и делала пометки. Это была слишком знакомая сцена.
“Ну вот, опять”, - сказала себе Энни, запирая машину и направляясь к тропинке. Джим Стирлинг помахал рукой и пошел ей навстречу.
“ Плохая шутка, шеф, - проворчал он и покачал головой. Голос звучал так, словно у него в горле застрял гравий. Энни видела, как профессиональные преступники бледнели при звуке голоса рослого сержанта.
“ Они все плохие, не так ли? ” она слабо улыбнулась. Очередной порыв ветра просвистел в ветвях, шелестя увядающими листьями и нашептывая секреты, известные только деревьям. В ответ на ее вопрос Стирлинг протянула ей маленькую баночку эвкалиптового геля. Очевидно, жертва уже созрела. “Понятно”, - сказала Энни, нанося мазок геля под ноздри. “Мы знаем, кто жертва?”
Стирлинг кивнула и указала на скорбящую женщину. “Уборщица жертвы нашла ее и позвонила ее матери. К счастью, мы добрались сюда раньше ее матери и остановили ее, ” он поморщился. - Мать ни за что не должна видеть свою дочь в таком состоянии. Он вздохнул. “Она одна из наших, шеф. Она специальный констебль из участка Хейлвуд. Кто-то поехал за ней в город ”. Он пожал плечами и отступил в сторону, когда они подошли к крыльцу. Криминалист вручил им костюмы для судебной экспертизы и пластиковые галоши. Энни сняла куртку и влезла в костюм. Джим Стирлинг натянул свой и повернулся к Энни. “Нет никаких признаков взлома”, - сказал он, глядя на врезные замки на двери. Он указал на стену. “Сигнализацию включил тот, кто оставил ее здесь. Все двери и окна заперты. Уборщице пришлось воспользоваться своей связкой ключей, чтобы попасть внутрь, и ей пришлось отключить сигнализацию. Сначала она подумала, что ее работодатель ушел, не сказав ей ни слова, но потом до нее донесся запах.
Энни оглядела коридор. Она была рада увидеть деревянный ламинат, покрывающий пол в коридоре и продолжающийся на лестнице; это всегда было подходящим средством для восстановления отпечатков обуви и образцов волос. “Давай сначала посмотрим на нее”, - сказала Энни, заглядывая в гостиную. Она выглядела как сервиз из Икеа, светлая и просторная, но не обжитая. Она направилась к лестнице и медленно поднялась по ней. Зловоние разложения становилось сильнее с каждым шагом. Это было нормально, но в воздухе витало что-то еще. Что-то, чему здесь не место. Оно было едва уловимым, но оно было здесь. Она остановилась, чтобы поговорить со своим сержантом. - Чувствуете запах бензина?
“ Все, что я чувствую, - это запах жертвы, - Стерлинг остановился и понюхал воздух. “ У меня неважное обоняние. ” Его кривой нос выглядел так, словно его ударили лопатой по лицу. Энни дюжину раз спрашивала его, как он сломал нос, но он всегда отмахивался, говоря: ‘Тебе стоит посмотреть на другого парня’. Мысль о том, как бы выглядел другой парень, заставила ее содрогнуться. “Теперь, когда ты упомянул об этом, я чувствую какой-то запах. Это определенно какое-то топливо”.
Запах бензина заставил Энни задуматься. - Чья машина на подъездной дорожке? - спросила я.
“ Ее матери. Ответил Стирлинг. “ Мы знаем, что у жертвы был автомобиль, BMW 3-й серии. Он пропал. Дорожные службы были проинформированы”.
“Хорошо”. Лестничная площадка имела Г-образную форму, рядом с ней располагались три спальни и ванная. На стенах из магнолии висели фотографии в сосновых рамках. У Энни возникло ощущение, что жертва оставила нейтральный декор строителей нетронутым, добавив к своему новому дому только рисунки в качестве собственного клейма. “Это хороший дом, - прокомментировала Энни, “ и к тому же дорогой”. Они добрались до главной спальни, и Энни инстинктивно сделала глубокий вдох, прежде чем переступить порог. Сцена, которая предстала перед ней, резко контрастировала с остальной частью дома. От организованной до кровавой бойни все перешло в один шаг. Кэти Брукс была поглощена режиссурой своего оператора, но тут она заметила Энни и приветственно подняла руку.
“ Познакомься с нашей жертвой. ” Она указала на окровавленное тело на кровати. “Дом принадлежит Джейн Виндзор, я думаю, это она”, - она кивнула в сторону тела. “Или то, что от нее осталось”. Она вздохнула. “Мне нужно пять минут, чтобы подготовить фотографии с места происшествия. Как вы можете видеть, здесь есть что сфотографировать”. Она слабо улыбнулась и начала показывать оператору множество ракурсов, которые ей нужно было запечатлеть. “Откуда-то доносится сильный запах бензина, и это беспокоит меня, вот почему у меня здесь нет полной команды”.
- Вы вызвали пожарную команду?
“ Они уже в пути, ” нервно улыбнулась она. - Я подумала, что лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.
“ Внизу слабовато, но здесь определенно сильнее, - сказала Энни. Она осталась стоять у двери, Стирлинг возвышался у нее за спиной. Оба хранили молчание, анализируя свои собственные первые впечатления о том, что могло произойти.
Жертва лежала на кровати лицом вверх. Энни могла определить это только по положению ног, которые были направлены в потолок. Лица не было, его заменила окровавленная пасть, окруженная светлыми волосами, из-за чего полицейская фуражка на ее голове выглядела нелепо. Ее руки были разведены в стороны в форме распятия. На руках не было ни пальцев, ни подушечек. Во всяком случае, она ничего не могла разглядеть. Положение тела было постановочным, это было очевидно. Странно, но полицейская форма, которую она носила, казалась неповрежденной и незапятнанной. Ей не место на месте преступления. Брызги крови образовали дугу по обе стороны стены над изголовьем кровати, достигая потолка. Между кровавыми дугами была намалевана пентаграмма. Одну стену занимали зеркальные шкафы, стекло которых было испачкано кровавыми отпечатками ладоней; кровавое отражение усиливало ужас открывшегося вида.
“ Первое впечатление? - Спросила Энни.
“Мои первые впечатления были такими же, как у тебя”, - сказала Кэти, рассматривая что-то на прикроватном столике. Это было похоже на какой-то стакан. “Но мои впечатления уже не те, и они меняются с каждой минутой. Дай мне еще несколько минут, и я буду с тобой.” Энни повернулась к Стирлингу, и он пожал плечами. Спорить было практически бессмысленно. Кэти Брукс была лучшим криминалистом в округе, и если она все еще переваривала улики, то давить на нее было бесполезно.
“ Мы осмотрим другие спальни, хорошо? Энни жестом показала Стирлингу, что им следует пройти по коридору.
“ Мы в них еще не были. Ничего не трогайте! Крикнула им вслед Кэти. Энни посмотрела на нее, приподняв брови, раздраженная замечанием. “ Извини, ” Кэти пожала плечами и покраснела. - Здесь все не так, как кажется. Поверь мне.
Энни кивнула и приняла непродуманные извинения, хотя была заинтригована заботой Кэти. “Я посмотрю, смогу ли я определить, откуда исходит этот запах. Мы не хотим, чтобы пожарные задерживали нас, если беспокоиться не о чем.
“ Спасибо. Кэти кивнула.
Энни поморщилась и вышла из комнаты. “ Кажется, она немного напугана, ” тихо сказала она.
“ Она ученый, ” проворчал Стирлинг. “ Они всегда чего-то боятся. Это часть их ледяного очарования ”. Его черная кожаная куртка поскрипывала при движении. Запах кожи напомнил Энни о ее подростковых годах, когда она каталась на лошадях. Ей нравился запах кладовки, и он навевал счастливые воспоминания о том времени, когда смерть показывали по телевизору.
Энни улыбнулась и прошла во вторую спальню. Занавески были задернуты, а одеяло смято. В комнате недавно кто-то спал, но в ней не было ничего подозрительного. Третья спальня представляла собой кладовку с односпальной кроватью и небольшим пространством для чего-либо еще. Матрас был покрыт стеганым чехлом, но не застелен.
“ Шторы и здесь задернуты, ” заметил Стирлинг. “ Немного странно. Как вы думаете, их задернул убийца?
“Я пока воздержусь от высказывания какого-либо мнения”, - сказала Энни, входя в ванную. Она огляделась, и все ее натренированные чувства начали покалывать. “Посмотри сюда”, - сказала она. Стирлинг стоял в дверях и наблюдал. “Ни рулона туалетной бумаги, ни полотенец. Ни одна достойная женщина не оставляет пустой рулон туалетной бумаги на подставке ”.
“Это определенно мужской поступок”, - согласился Стирлинг. “Однажды у меня был неприятный опыт: мне пришлось воспользоваться носками, теперь я держу запасные рулоны на расстоянии вытянутой руки от унитаза”.
“Слишком много информации”.
- Извините, шеф.
- Есть несколько образов, которые мне не нужно представлять, спасибо.
“Просто говорю”, - сказал он угрюмо. “Это мужская фишка”.
Энни саркастически усмехнулась. - Мы знаем, был ли у нее парень?
“ Не замужем, шеф. Один из сержантов из Хейлвуда намекнул, что она могла быть в другом автобусе.
“ Конечно, была, ” нахмурилась Энни. “ Женщина-констебль, которая не трахается со всеми подряд на своем участке? она покачала головой и фыркнула. - Она, должно быть, “на другом автобусе”.
- Это его слова, а не мои.
- Я знаю это. - сказала Энни.
“ Он также сказал, что она не пользовалась особой популярностью. Энни посмотрела на него, ожидая продолжения. “ Что-то связанное с делом Бартона. Помнишь это?
“ Конечно, знаю, ” нахмурилась Энни. - Что он сказал?
“ Ничего подробного. Честно говоря, он не смог достаточно быстро положить трубку, ” пожал он плечами. “ Я займусь этим позже. Возможно, стоит съездить в Хейлвуд.
“ Ладно, ” задумчиво произнесла Энни. “ Попроси кого-нибудь из криминалистов начать с этого и скажи им, чтобы искали грязное белье. Она заметила круг на плитке рядом с туалетом. Оттуда что-то убрали. Энни предположила, что это было мусорное ведро с педалью. Тот, кто убил жертву, был очень аккуратен в уборке. Это было очевидно. Они были организованы и провели в доме долгое время. Это свидетельствовало о холодной уверенности, которой мог обладать только умный убийца. “Попросите патрульных прочесать линию деревьев и все мусорные баки на улице, пока снова не начался дождь”.
“Guv.” Стирлинг что-то проворчал и направился к лестнице. “ Здесь запах сильнее, шеф. Он сказал на лестничной площадке: Энни огляделась, принюхиваясь, но не увидела ничего очевидного, что объясняло бы запах.
“ Я готова принять тебя, Энни, - донесся голос Кэти из хозяйской спальни, отвлекая ее. Энни в последний раз огляделась и заметила отсутствие других очевидных предметов. Отбеливатель, мыло, гель для душа, шампунь, зубная паста и кондиционер. Минимальные требования к ванной комнате молодой женщины. Забрал ли их убийца? Ее зубная щетка одиноко валялась в раковине, рядом с ней стояли только баночка с кремом для рук и бактерицидное средство для мытья рук на подоконнике. Со шланга для душа свисала варежка из мочалки. Хромированный сливной люк сверкал, как будто его недавно почистили. Энни подумала, что такой дотошный убийца не оставил бы никаких улик бесплатно. Оглядываясь назад, она не могла ошибаться сильнее.
ГЛАВА 3
Тод Харрис проснулся с чувством вины, хотя это чувство было не таким сильным, как несколько дней назад. На следующий день после того, как это случилось, его охватила паника. Он ожидал, что полиция в любую минуту вышибет дверь и утащит его в тюрьму. Желание сбежать было непреодолимым. Несмотря на все планы и обещания, он не мог сидеть и ждать. Ему нужно было уйти, пока он не довел себя до безумия. Через час после пробуждения он был в поезде, направлявшемся на юг, в Бирмингем, а оттуда взял такси до аэропорта. Его бюджетный билет в Аликанте обошелся ему дешевле, чем он ожидал, сказав это, он заплатил бы в десять раз больше, чтобы избежать страха быть пойманным. Ему пришлось три часа ждать своего рейса, которые он провел, притворяясь, что читает газету, одновременно следя за приближающимися полицейскими. "Параноик" - недостаточно сильное слово, чтобы описать его душевное состояние. Он дождался, пока выход на посадку опустеет, и дважды проверил, что его не поджидают детективы, прежде чем подойти к стюардам со своим паспортом и посадочным талоном. Он расслабился только тогда, когда самолет оторвался от взлетно-посадочной полосы.
По прибытии он сел на автобус из Аликанте и с третьей попытки нашел квартиру на оживленном курорте Бенидорм. С тех пор Тод несколько успокоился. В голове у него все кружилось, поскольку алкоголь прошлой ночи действовал на нервную систему. Солнце светило сквозь балконные двери, и заснуть больше было невозможно. Несмотря на то, что накануне вечером он напился до бесчувствия, он провел несколько часов в оцепенении, наполненном кошмарами, где-то между сном и сознанием. Выхода не было. Образы, которые преследовали его во сне, оставались с ним в часы бодрствования. Он не мог убежать от них.
Его действиям не было никакого объяснения, и уж точно никаких оправданий. Как только сильная волна вожделения, которая вела его, схлынула, остались только чувство вины и раскаяния. То, что он сделал, заставило его почувствовать физическую боль. Он переступил черту, от которой уже не мог отступить. Если они поймают его, он не только надолго попадет за решетку, его семья и друзья будут в ужасе и опустошены. Они будут уничтожены. Он не мог заставить себя подумать о том, как это отразится на здоровье его престарелой матери. Ее любимый сын - чудовище? Это было непостижимо.
Он вылез из постели и выглянул на балкон. Вид на море был скрыт лесом высотных отелей, но на бассейн и узкие улочки за ним было достаточно приятно смотреть. ‘Старый город’ Бенидорма был тихим по сравнению с более новыми районами курорта в миле или около того от него, которые изобиловали мальчишниками и девичниками, но все же здесь было достаточно оживленно, чтобы он мог остаться неизвестным. Пиво было дешевым, тапас-бары превосходными, и он мог провести весь день на своем шезлонге у бассейна, просматривая британские газеты в поисках информации. Пока все хорошо. Что бы ни происходило дома, он пока не выглядел известным беглецом. Возможно, они никогда не свяжут его с каким-либо преступлением. Может быть, свиньи тоже летали бы над испанским курортом.
Тод зашел в ванную и попытался снова почувствовать себя человеком. Мужчина в зеркале выглядел не так плохо, как чувствовал себя. Его кожа уже загорела, а темно-каштановые волосы выглядели аккуратными и ухоженными. Он принял душ и побрился, затем натянул черные шорты Nike и жилетку в тон, прежде чем взять бумажник и солнцезащитные очки и спуститься в вестибюль. Он положил свой мобильный телефон в сейф в номере, как только приехал, и был полон решимости оставить его там же. Включить его - все равно что размахивать большим флагом, говорящим: "Я здесь. Приди и забери меня’. Хотя желание включить его было непреодолимым, он не мог. Он слишком ценил свою свободу, чтобы рисковать. Как только все уляжется, он сможет вернуться к своей нормальной жизни. На это потребуется время, но его у него было предостаточно.
Он открыл дверь и оглядел коридор. Он подумал о вооруженных полицейских, которые прятались в дверях и ждали, когда он выйдет из своей комнаты. Это было нелепо, но это был настоящий страх. Глубоко вздохнув, он вышел и со щелчком закрыл дверь. Он повернул ручку, чтобы убедиться, что она заперта. Так и было. Расслабься, сказал он себе. Ты в долгом отпуске, ни больше, ни меньше. Он прижался лбом к дереву и почувствовал прохладу и освежение. Полный английский завтрак, немного апельсинового сока и несколько кругов по бассейну привели бы его в порядок. Он повернулся и направился к лифту. Там никогда не ждала машина. Отель был шестнадцатиэтажным, и с окончанием летних месяцев семьи сменились приливом британских пенсионеров. Они не хотели или не могли подниматься по лестнице без крайней необходимости. Он был убежден, что если отель загорится, сотни почти мертвых людей помчатся вниз по лестнице, как стадо стареющих олимпийцев, не задумываясь о своем артрите, но в любой обычный день они были забиты в лифты от рассвета до заката.
Он нажал кнопку вызова и нервно ждал. Он слышал, как гремят кабели в шахте, хотя это не давало ему никакого представления о том, сколько времени пройдет, прежде чем подъедет машина, достаточно пустая, чтобы он мог втиснуться в нее. В первую ночь он прождал пятнадцать минут, прежде чем подъехала машина с местом в салоне. Это было почти комично. Двери лифта открылись четыре раза, чтобы показать вагон, полный морщинистых людей, уставившихся на него с глупыми ухмылками на лицах, едва ли в дюйме между ними. Когда двери открылись в третий раз, он был уверен, что те же самые пожилые люди просто прогуливались взад-вперед ради развлечения. Все они выглядели одинаково: синие ополаскиватели и седые зачесанные волосы. С тех пор он привык пользоваться лестницей, но сегодня похмелье отняло у него энергию. Пока он раздумывал, идти ли пешком, звякнул звонок. Двери открылись, и за ними оказался пустой вагон. Почувствовав облегчение, он вошел внутрь и нажал кнопку первого этажа.
Приемная была унылой, тесной и полной теней. Тод огляделся по сторонам, прежде чем выйти из лифта. По обе стороны от стойки регистрации стояли три кресла, на каждом из которых спал пенсионер, но кроме него, вокруг никого не было. Он надел темные очки и уверенно зашагал по мраморным плиткам, направляясь к вращающимся дверям, которые вели на улицы Старого города. Солнечное тепло все еще было терпимым. Было рано, и утром эта сторона отеля была в тени. Час спустя солнце будет палить так сильно, что он не сможет отойти далеко от бассейна, если только не решит посидеть внутри в зонах отдыха отеля с кондиционером. Это означало бы наблюдать, как другие жильцы наслаждаются своими повседневными делами, танцуют вальс, играют в бридж, лото, спят и ведут мяч. Он не мог заставить себя сделать это, даже в качестве наблюдателя. Он оставался на своем шезлонге и пользовался бассейном, чтобы регулировать температуру, но сначала ему нужно было поесть и взять газеты. Газеты были важны. Жизненно важны для сохранения его рассудка. Ну, почти.
Это была короткая прогулка через парк ратуши к мощеным улочкам Старого города. Местные школьники с грохотом катались по дорожкам на своих скейтбордах, в воздухе витал запах свежескошенной травы. Цветы всех цветов радуги все еще цвели, и их аромат разносился теплым ветерком. На дальней стороне парка он перешел дорогу по зебре, которую местные водители проигнорировали. Он был убежден, что испанцев учили ускоряться везде, где есть обозначенный переход, особенно если на нем был турист с бледным лицом. Он купил двадцать "Мальборо" в табачной лавке, которую нашел в свой первый день, а затем зашел в соседнюю дверь, чтобы купить британские газеты. "Миррор", "Мейл" и "Экспресс". Они помогли бы ему продержаться большую часть дня. Расплачиваясь, он едва взглянул на первые страницы; все его внимание было приковано к запаху бекона, доносившемуся из кафе по соседству. Он лавировал между мириадами ярких резиновых колец, свисавших с потолка, и разнообразными надутыми косатками, дельфинами и крокодилами, прежде чем перешагнуть через корзину, полную наборов ведер и лопат, чтобы добраться до свободного столика. Он был рад, что его любимый столик свободен. Он сидел за ним каждое утро с момента своего приезда и, будучи человеком привычки, привязался к нему.
“ Снова вернулся? ” со смешком спросил мужчина с шотландским акцентом. До сих пор мужчина обслуживал его каждый день. Его звали Гордон, и кафе принадлежало ему и его партнеру Гордону. Гордон и gordon были гомосексуальной парой, эмигрировавшей в саншайн несколько лет назад. Они придавали большое значение тому факту, что это были "Гей Гордоны", которые, как они подробно объяснили, были шотландской танцевальной группой в стиле кантри в девятнадцатом веке. Они были похожи на комедию с двойным действием. ‘Я Гордон’, - сказал бы один, "и я тоже Гордон", - добавил бы другой со смешком. “Должно быть, мы делаем что-то правильно с едой, или это моя очаровательная личность возвращает тебя обратно?”
- Определенно бекон, - съязвил Тод.
“Ты же знаешь, что можешь быстро уходить от людей!”
“Не заставляй меня идти и есть яичные макмаффины”.
“ Боже упаси, ” нахмурился Гордон и засунул указательный палец себе в горло. “ Я бы никому такого не пожелал. Он улыбнулся и похлопал Тода по спине. Другой Гордон наблюдал за флиртом своего партнера с нескрываемым отвращением на лице. - Ты как обычно?
- Да, пожалуйста.
“Сейчас принесу!” Гордон сделал паузу и снова нахмурился. “А теперь, почему бы тебе тоже не съесть кусочек квадратной сосиски?” застенчиво спросил он. - Это шотландский деликатес.
- Это что, за дополнительную плату?
“Конечно”, - хихикнул он. “Ты же знаешь, нам нужно поддерживать бассейн”.
“Ладно, пусть будет квадратная сосиска”.
- Сок, чай или и то, и другое?
- Это тоже за дополнительную плату?
“Конечно!”
“Ито,идругое”.
Тод не смог сдержать улыбки, когда Гордон уходил, странно покачивая бедрами. Если кто-то и мог добиться успеха в кафе-баре под солнцем, так это они. Один Гордон был потрясающим официантом, второй - отличным поваром. Он откинулся на спинку стула и закурил сигарету, подставив лицо солнечным лучам. Гордон поставил рядом с ним чайник с чаем и стакан сока, и он проглотил апельсин одним глотком. Развернув газеты, он пробежал глазами заголовки. Сексуальный скандал в сериале "Большой брат", финансовая нестабильность на фондовых рынках и противостояние мусульман с мусульманами на Ближнем Востоке. Ничего нового. Он прихлебывал чай и быстро перечитывал основные статьи. Только когда он добрался до второй страницы "Миррор", кровь в его жилах застыла. Внезапно он почувствовал, что не так голоден, как думал.
ГЛАВА 4
Кэти Брукс уперла руки в бока и задумчиво прикусила нижнюю губу. Ее каштановые волосы были туго завязаны в пучок, чтобы они не могли испортить обстановку. Ее фотограф отступил в сторону, пропуская Энни в комнату. В воздухе стоял резкий запах разложения. Кэти кивком поприветствовала ее и начала записывать свое резюме на диктофон с голосовой активацией, который она использовала для записи деталей, когда начинала печатать свои отчеты. Она слабо улыбнулась Энни, не отрываясь от своих размышлений. Джим Стирлинг вошел в комнату и показал поднятый большой палец. Он скрестил руки на груди и ждал, когда Кэти начнет.
“Утро пятницы, второе октября. Мы находимся в доме некоей Джейн Виндзор. В главной спальне у нас обнаружено тело молодой женщины в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Глубокие кровоподтеки и рваные раны на запястьях и лодыжках указывают на то, что она яростно боролась с металлическими оковами. Рисунок рубцов указывает на то, что убийца, вероятно, пользовался наручниками ”. Она перевела дыхание. “У нее обширная травма лица. Нижняя челюсть была удалена, как и уши, зубы и ткани кожи лица. Раздроблены кости носа, глазничные поверхности, глабелла и лобные кости. Травма тупым предметом, нанесенная тяжелым предметом, - она впервые обратилась к Энни. “Все фаланги или пальцы рук были отрезаны острым двусторонним предметом, таким как ронгеры или костяные ножницы, и удалены с места происшествия. Тело, по-видимому, было переодето в форму офицера полиции и придано ему форму распятия после смерти. Мне нужно хорошенько рассмотреть одежду, чтобы продолжить мою оценку. В них есть что-то необычное, ” она повернулась к Энни и вопросительно подняла брови.
Энни кивнула и подошла к одной стороне двуспальной кровати, в то время как Кэти подошла к противоположной стороне. Они наклонились ниже и внимательно осмотрели конечности. Кэти взглянула на Энни и нахмурилась. - Ты видишь то, что вижу я?
“ Думаю, да, - кивнула Энни и осторожно потянула за ткань, прикрывавшую вытянутую левую руку. Ткань легко отошла. “Туника и брюки были разрезаны пополам и накинуты на тело”.
“Тогда убийца подоткнул материал под тело, чтобы создать впечатление, что она была одета”. Добавила Кэти. “Не могли бы вы помочь нам, пожалуйста, Грэм, и упаковать форму, когда мы будем снимать ее”. Фотограф шагнул вперед, когда они снимали материал с трупа. “Господи Иисусе!” Кэти прошипела.
“ Что за черт? - Прошептал Стирлинг себе под нос. В свое время он повидал немало достопримечательностей, но от этой у него перехватило дыхание.
Энни резко вдохнула и в замешательстве посмотрела на Кэти. Сначала она подумала, что на жертве был чулок со странным рисунком, но когда она сосредоточилась на деталях, все стало ясно. “Что это, черт возьми, такое?” - фотограф сложил одежду в пакеты, а затем сделал десятки снимков со всех ракурсов. Стирлинг подошел на шаг ближе и уставился на замысловатую резьбу.
Кэти была заметно потрясена и с трудом сглотнула, чтобы взять себя в руки, прежде чем продолжить. “Когда мы снимаем униформу, мы видим, что какой-то древний текст, возможно, греческого или древнееврейского происхождения, был нацарапан на коже от запястий до шеи и вниз до лодыжек, покрывая все тело. На первый взгляд, на жертве очень тонким инструментом вырезано несколько тысяч слов. Похоже, на теле ‘написаны’ огромные фрагменты текста. Кэти сделала паузу и указала на прикроватный столик рядом с Энни. Энни повернулась, чтобы посмотреть на него. На нем стоял стеклянный стакан, из которого торчала тонкая окровавленная ручка. “На прикроватном столике мы нашли стакан с жидкостью и кровью. Жидкость имеет запах антисептика. В стакан помещен стоматологический инструмент, называемый кожным крючком. Первое впечатление таково, что крючок использовался для ”вырезания" слов на коже жертвы ".
Энни встала и отступила от кровати. Она выдохнула полные легкие отравленного воздуха, не желая больше его вдыхать. - Скажи мне, что она была мертва, когда он это сделал.
Кэти коротко покачала головой, указывая на обратное. “Нет, она была жива, несмотря на все это”, - вздохнула она и указала на глубокие рубцы на своих запястьях. “Она упорно боролась, чтобы освободиться. На это ушло бы несколько дней”, - сказала она, недоверчиво качая головой. “Когда ее в последний раз видели живой?”
“В субботу вечером”, - ответила Стирлинг. “Она работала в раннюю смену и сказала коллеге, что в тот вечер собиралась куда-то пойти с подругой. Соседка сказала, что видела, как она уходила около семи часов. Она сказала, что была одета для ночного выхода. Мы все еще пытаемся проследить, куда она ходила и с кем.
“ Сержант не скучал по ней на работе? Энни нахмурилась.
- Она сказала, что заболела, шеф.
-Что? -спросиля
“ Она должна была вернуться на смену только к обеду во вторник. У них зарегистрирован звонок по болезни в понедельник вечером, в котором говорится, что у нее пищевое отравление. Стирлинг пожала плечами. “К сожалению, нет данных о том, кто звонил. Могла ли она быть уже мертва?”
- Учитывая окоченение, синюшность и разложение, я бы сказал, что она была мертва менее семидесяти двух часов.
- Значит, она была жива в понедельник вечером, когда был сделан звонок.
- Что дает убийце по меньшей мере три дня наедине с ней?
“ По крайней мере. Сильные кровоподтеки здесь, на ее бедрах, указывают на неоднократные сексуальные посягательства. Она указала на темное пятно на кровати. “Мы могли бы сделать перерыв здесь. Я взял мазок с семенной жидкости из постели, но в остальном я не могу сказать ничего более определенного, пока не доставлю ее обратно в лабораторию.
“ Он оставил жидкости? Энни нахмурилась. “ Это странно. Здесь все прибрано. Ты уверен, что это полезно?”
- Думаю, я могу с уверенностью сказать это, но... - она пожала плечами и повернулась к своему криминалисту.