Данные о каталогизации публикаций доступны в Библиотеке Конгресса
eISBN : 978-1-590-20582-2
OceanofPDF.com
БЛАГОДАРНОСТЬ
Я в большом долгу перед доктором Риком Блумом, который позволил мне проследить за ним по коридорам и операционным залам его больницы и дал мне представление о жизни хирурга. Спасибо коммандеру Терри Молакидес (в отставке) из полицейского управления Менло-Парка за то, что нашла время ответить на мои вопросы, особенно в связи с тем, что они относятся к расследованию убийства такого своеобразного характера. Книжный врач Джерри Гросс критиковал и редактировал рукопись и постоянно давал мудрые советы и подбадривал. Агент Джон Силберсак внес пару ключевых предложений, которые потребовали от меня проведения дополнительной операции, но в итоге сделали книгу намного лучше. И, наконец, я хотел бы поблагодарить свою семью и особенно мою жену Лайзу, которая довольно терпеливо терпела, когда я отсиживался в домашнем офисе, стуча по клавиатуре поздно ночью и по выходным.
OceanofPDF.com
ЧАСТЬ 1
НАГЛОСТЬ И СЛАВА
OceanofPDF.com
1/ КОД ТРИ
9 Ноября 2006 г., 11:16 вечера
ВОтделении неотложной помощи МЕДИЦИНСКОГО ЦЕНТРА ПАРКВЬЮ ПРОЗВУЧАЛ СИГНАЛ О ТРАВМЕ. В четырех милях от больницы произошел несчастный случай.
“У меня шестнадцатилетняя девушка, перенесшая МВА”, - сообщил парамедик медсестре-сортировщице в Парквью по радио Си-би-эс. “Она находится на месте происшествия в сознании, в состоянии возбуждения. Но, похоже, у нее есть некоторые травмы головы и шеи, а также травмы груди и живота, связанные с рулевой колонкой”.
"Фольксваген Джетта" девушки на большой скорости вылетел на обочину и врезался в телефонный столб. Хотя она была пристегнута ремнем безопасности, передняя часть машины была раздавлена, и руль врезался в нее, пригвоздив к сиденью. Спасатели попытались отодвинуть сиденье назад, но гусеницы заклинило, и они были вынуждены выжимать ее изо всех сил. Собрав все свои силы, пожарный отодвинул колесо на несколько дюймов от девушки, в то время как парамедики осторожно тянули ее, пока она не была освобождена.
“Мы прибываем по коду три через четыре минуты”, - сказал парамедик.
Тед Коган, старший хирург-травматолог больницы в тот вечер, спустился в отделение неотложной помощи из своей дежурной комнаты на втором этаже как раз в тот момент, когда парамедики везли пострадавшего в больницу. Коган был высоким мужчиной среднего телосложения, отчего казался еще выше из-за надетых на него сабо, которые, когда он ступал по твердым голым полам больницы, издавали звук, похожий на медленный цокот копыт лошади, тянущей туристическую коляску.
Всего несколько минут назад он удобно лежал в постели и дремал. Одна сторона его волос, седеющая на висках, стояла дыбом, а зеленая рабочая рубашка спереди не была заправлена в брюки. Однако, каким бы помятым он ни был, этот вид не прибавлял ему лет. Напротив, это придавало ему мальчишеский шарм, как будто он опаздывал в школу, а не вовремя приходил на работу.
Парамедики отвели пострадавшую в травматологическое отделение. Белая и молодая, со светлыми волосами, она смотрела в потолок, ее рот был прикрыт кислородной маской. В палате медсестра-травматолог Пэм Вексфорд начала отдавать приказы интерну: “Вы нужны нам на той стороне. Нет, там. Хорошо, на счет ”три" мы поднимаемся".
Они перенесли девочку, которая была привязана к носилкам из оргалита, ее шею стабилизировал шейный воротник, с каталки парамедиков на каталку в травматологическом отделении. Коган вошел в комнату, но встал в стороне, стараясь не попадаться на пути спасателей. Хотя он находился на вершине пирамиды и технически отвечал за нее, инструкций, которые он должен был дать в эти первые моменты, было мало, если вообще были, поскольку действовала стандартная процедура. Команда должна была убедиться, что у жертвы есть дыхательные пути, они измеряли ее жизненные показатели, ставили капельницу, брали образец крови и снимали с нее одежду. Затем они делали предварительные рентгеновские снимки ее шеи, груди и таза.
- Доктор Коган, как мило с вашей стороны присоединиться к нам.
Это был Джон Ким, главный хирург-ординатор, который одновременно разговаривал и работал с девочкой. Киму было тридцать, но выглядел он на двадцать. Американец корейского происхождения с детским лицом. Когану он нравился, хотя бы потому, что обладал двумя качествами, которые делали терпимым практически любого человека: он был компетентен и обладал хорошим чувством юмора.
“Ни за что на свете не пропустил бы это”, - сказал Коган. “Что случилось?”
- Она врезалась в телефонный столб на скорости около пятидесяти миль в час.
Анализ крови у девочки был в норме. Но ее кровяное давление было ниже нормы, а сердце билось учащенно, что, вероятно, означало, что она теряла кровь — вопрос был в том, откуда. "У нее, похоже, не было каких-либо серьезных внешних рваных ран, так что они, вероятно, имели в виду перелом, какую-то травму грудной клетки или рваную рану или разрыв какого-либо органа", - подумал Коган.
“Нам придется срезать с вас одежду”, - сказал Уэксфорд девушке. “Поэтому, пожалуйста, постарайтесь оставаться неподвижной”.
Девушка в ответ открывала и закрывала глаза и стонала. На ней были джинсы, что затрудняло разрезание, но Уэксфорду, реальной версии Эдварда Руки-ножницы, все же удалось разрезать ее брюки, рубашку с имитацией водолазки, лифчик и нижнее белье менее чем за минуту. Когда она закончила, Коган подошел к стойке, где стоял автомат для раздачи латексных перчаток, и достал пару перчаток. Он натянул по перчатке на каждую руку, затем обратил свое внимание на жертву, которая лежала обнаженная на каталке, слегка раздвинув ноги. Он отметил, что она была стройной, хорошо сложенной девушкой с мускулистыми ногами и плоским животом. У нее было четыре или пять поверхностных ран — порезов и царапин — на руках и лице, затем более глубокий порез и синяк на правой голени, которыми занимался интерн.
“ Как у нас дела, Синтия? Коган обратился к рентгенологу.
- Когда будете готовы, доктор.
“Пэм?”
“ДАВЛЕНИЕ 90 на 60. Пульс 130.
“ Ладно, Синтия. Дай мне ”Кодак" на минутку.
Рентгенолог подвинул портативный рентгеновский аппарат к пострадавшему. Когда все было на месте, она велела всем очистить комнату, за исключением одного интерна, который надевал свинцовый фартук, готовясь к незавидной задаче подтягивания пациента (за ноги) во время укола в шейку матки. Синтия сделала несколько рентгеновских снимков, меняя положение аппарата для каждого нового снимка, всегда напоминая всем о необходимости “очистить”, прежде чем нажать дистанционный переключатель с того места, где она стояла за свинцовым экраном, который предохранял ее от облучения.
Как только она закончила, остальные члены травматологической бригады вернулись в палату и приступили к своим обязанностям. Пара ретивых стажеров, чьи имена Коган всегда путал, начали забрасывать девушку вопросами, которая в основном отвечала стонами и гримасами.
Стажер №1: “Вы знаете, где вы находитесь? Вы знаете, как вы сюда попали?”
Интерн №2: “Мисс, у вас аллергия на какие-либо лекарства?”
Интерн №1: “У вас аллергия на антибиотики? Пенициллин?”
Интерн №2 (дотрагивается иглой до своей ноги): “Вы это чувствуете?”
Интерн № 1: “Мисс, мне придется провести вам ректальный осмотр. ХОРОШО?”
“80 на 60, доктор”, - сказала Пэм Уэксфорд. “Пульс 150”.
“Хорошо”, - сказал Коган. “У нас уже есть имя для нее?”
Медсестра взглянула на документы парамедиков. “Кристен”, - сказала она. “Kristen Kroiter.”
“Кристен”, - сказал Коган, обращаясь к девушке. “Это твое имя?”
Она не ответила. Она просто открыла и закрыла глаза.
“ХОРОШО. Я доктор Коган, а это доктор Ким, и мы здесь, чтобы помочь вам. Мы все здесь, чтобы помочь вам. Ты попал в автомобильную аварию и находишься в больнице. Ты понимаешь это?”
Поскольку кислородная маска все еще закрывала ее рот, ответ прозвучал как ворчание, но этого было достаточно, чтобы Коган продолжил.
“ Я собираюсь задать вам несколько вопросов и провести быстрое обследование, чтобы мы могли определить ваше состояние. ХОРОШО?
Она застонала. Затем, немного поерзав в ремнях, пробормотала сквозь маску: “Это так больно”.
“ Я знаю, это больно, ” сказал он, беря ее за руку. “ И я бы хотел сделать так, чтобы не было больно. Но я пока ничего не могу вам дать, потому что, если мы вам что-то дадим, вы, возможно, не сможете сказать нам, где у вас болит, а нам нужно, чтобы вы сказали нам, где у вас болит, чтобы мы могли сделать это лучше ”.
Он изучил ее глаза, затем сказал: “Глаза ровные и реагирующие”.
Следующими были легкие.
“Кристен, - сказал он, - я хочу, чтобы ты попыталась сделать несколько глубоких вдохов”.
Пока он слушал ее с помощью стетоскопа, каждый раз, когда она делала вдох, на ее лице появлялась волна боли. Но ее легкие казались чистыми. “Дыхание кажется ровным и присутствует на двустороннем уровне”, - объявил он команде. Затем обратился к ней: “Вам больно, когда вы дышите?”
Ей было трудно ответить ему, поэтому он сказал ей, что если она не хочет говорить, то может просто сжать его руку. Она могла бы сжать его руку, не так ли?
Она могла.
Затем свободной рукой — правой — он начал осматривать ее грудь. Ее кожа была теплой и влажной — она вспотела; Коган заметил, что на лбу у нее выступил пот. Он медленно двигался по ее груди, мягко нажимая на грудную клетку, нащупывая уязвимые места. Внезапно она вскрикнула, и Коган почувствовал, как один из ее ногтей впился ему в руку. Он быстро успокоился на месте.
“ Ладно, ” сказал он. - Прости.
Он снова надавил, на этот раз более нежно, на левую сторону ее живота. Она не закричала, а вместо этого застонала, затем закрыла глаза и сказала: “Пожалуйста”.
“Болезненность в левом подреберье с возможной крепитацией левых нижних ребер”, - объявил он.
Как раз в этот момент Синтия, рентгенолог, вернулась в палату и сказала: “Пленка готова, доктор”.
“Спасибо. Кристен, ты меня слышишь?”
Девушка открыла глаза.
“У тебя все хорошо получается”, - сказал он. “ Мне нужно отлучиться на минутку, но Пэм позаботится о тебе, пока мы с доктором Ким посмотрим, что происходит у тебя внутри. Но мы скоро вернемся.
Коган еще раз проверил ее жизненно важные показатели — ее кровяное давление и пульс оставались стабильными, — затем он перешел в другой конец комнаты, где Ким разместила рентгеновские снимки на световом ящике и смотрела на снимок своей грудной клетки. Он смотрел на ее легкие. Белым был воздух. Черным было ничто, пустота, нефункционирующее легкое.
Они смотрели на Уайта.
“пневмоторакса нет”, - сказала Ким, сообщив Когану о том, что он тоже видел: ни одно легкое не разрушилось. “Но у нее переломы ребер. Левые ребра 9-11. Вот почему у нее проблемы с дыханием ”.
Переломы ребер были чрезвычайно болезненными. Они превращали взрослых мужчин в младенцев.
“Я думаю, это все”, - продолжил молодой врач через мгновение, глядя на рентгеновские снимки ее шеи и таза. “С-позвоночник чистый, и пленки в области таза в норме”.
“ Доктор, ” сказала Вексфорд более настойчивым голосом, чем раньше. “ У нее падает кровяное давление. У нее усиливается тахикардия.
Оба хирурга обернулись и посмотрели на аппараты. Систолическое давление у нее было 80. Частота сердечных сокращений достигла 170. Ее гемоглобин упал до 12.
Ким посмотрел на него с напряженным лицом. Они оба думали об одном и том же.
“ Ты хочешь, чтобы я постирала? - Спросила Ким.
“Лучше я это сделаю”, - сказал Коган.
Он вернулся к пациенту и попросил медсестру принести поднос для перитонеального промывания. “Быстрее, пожалуйста”, - сказал он. Его голос оставался спокойным, но вся команда немедленно насторожилась, поскольку все знали, что Коган, в отличие от некоторых хирургов, выдвигал такие требования только тогда, когда этого действительно требовала ситуация.
“Промывание” было сокращением от перитонеального лаважа, процедуры, при которой физиологический раствор вводится в брюшину, мембрану, выстилающую брюшную полость, затем отсасывается обратно в шприц. Если физиологический раствор возвращается с кровью, это означает, что кровь есть там, где ее быть не должно.
Коган сделал надрез на пупке девушки, затем осторожно просунул в проделанное отверстие узкий кусок пластиковой трубки. Затем он подсоединил трубку к шприцу, наполненному физиологическим раствором, и большим пальцем медленно надавил на поршень шприца, постепенно вводя физиологический раствор в девочку. Когда шприц был почти пуст, он осторожно начал поднимать поршень, всасывая жидкость обратно в шприц.
То, что появилось в ответ, было темно-красным.
“Ужасно кровоточащий”, - сказал он, передавая шприц медсестре. Затем, после короткой паузы, он сказал: “О'кей, дамы и господа. Я думаю, у нее разрыв селезенки. Влейте еще жидкости, перекрестите ее на шесть единиц, и давайте отвезем ее в операционную ”.
Получив этот приказ, вся команда начала сосредоточивать свои усилия на переносе девочки вместе с капельницами с стационарной каталки, на которой она лежала, на ту, которая имела колеса и была передвижной.
“ Кристен, ” обратился Коган к девушке, беря ее за руку. “У тебя все хорошо, но мы собираемся отвести тебя наверх, чтобы, если понадобится, взглянуть на то, что происходит у тебя внутри. Ты знаешь, где твои родители? Нам нужно получить их согласие, если нам придется оперировать. Есть ли номер, по которому мы можем с ними связаться?”
Он знал, что она, вероятно, не сможет ему ответить, но правила гласили, что он должен хотя бы попытаться связаться с родителями несовершеннолетней, прежде чем оперировать ее.
Ее глаза были пустыми. Она посмотрела на него, затем закрыла их.
“ Ладно, пошли, ” громко сказал Вексфорд. - Головой или ногами, доктор Ким?
Ким взялась за ноги в переднем конце каталки и потянула, в то время как Пэм толкала сзади, там, где находилась голова девочки. Работа команды была закончена. Девушка официально была пациенткой Когана.
OceanofPDF.com
2/ ПОЧЕМУ ИМЕННО СЕГОДНЯ?
31 марта 2007 г., 16:25
SСТОЯ У БЛИНДАЖА ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ, ДЕТЕКТИВ ХЭНК МЭДДЕН вытирает лоб под лучами позднего субботнего солнца. Жарко, слишком жарко для марта, и у Мэддена раскалывается голова — от жары и от свежескошенной травы на дальнем поле. Аллергия мучила его всю неделю, но это не удержало его от посещения недавно отремонтированного поля средней школы La Entrada в Менло-Парке, где его сын подает в стартовом матче своей команды в Малой лиге Alpine / West Menlo.
Отбивающий возвращается в свою штрафную. Парень думает, что он Барри Бондс. Та же поза. Та же крутая самоуверенность. Это заставляет Мэддена улыбнуться, потому что на холме стоит его сын, точь-в-точь как Грег Мэддокс. Он знает, что Генри, которого другие мальчики называют Чико из-за латиноамериканских черт его матери, подражает Мэддуксу. Дома он может говорить только о Мэддуксе. Двенадцатилетний. Он знает каждую статистику, у него есть каждая бейсбольная карточка. У него есть движение. Удар ногой.
Рука судьи поднимается, сжатая в кулак. Подача - это страйк.
Он никогда не показывает этого, но Мэдден получает огромное удовольствие, наблюдая за этим движением. Огромная сила, которую оно генерирует. Иногда он улыбается после хорошей подачи или если кто-то из других родителей подходит к нему и делает комплимент его сыну. Но в основном он стоит там, засунув руки в карманы, молча наблюдая за игрой, выглядя решительно беспартийным, мужчина лет пятидесяти с небольшим, с небольшой копной редеющих седых волос, тщательно зачесанных назад, худощавый мужчина в очках и с аккуратными, подстриженными усами.
Много лет назад, когда он был в возрасте своего сына, он тоже стоял в стороне от поля Малой лиги недалеко от своего дома, наблюдая за играми, не имея возможности играть самому. Ему больно думать о тех днях. В детстве он переболел полиомиелитом. Из-за болезни у него была короткая правая нога. В школе его звали Честер. Он был тем персонажем из "Оружейного дыма", который прихрамывал. Заместитель Маршалла Диллона, Честер.
Ему потребовалось четырнадцать лет, чтобы стать детективом. Ему всего четырнадцать, а он любит рассказывать людям. Количество времени не ожесточило его; напротив, это заставило его почувствовать свое превосходство, поскольку он чувствует, что работал усерднее, больше учился и лучше подготовлен, чем любой из его коллег. И если есть что-то, что он пытался привить своему сыну, так это его трудовую этику.
В межсезонье они смотрят видеозаписи питчингов "Падрес" и "А", одних из лучших в лиге, затем едут в "Ла Энтраду", где его сын подает ему. Единственная проблема в том, что Мэдден не очень хороший кэтчер. До всего, что находится на расстоянии нескольких футов слишком далеко слева или справа от него, ему трудно добраться, и это расстраивает Генри, потому что ему неловко наблюдать, как его отец неуклюже тянется за мячом. Он думает, что выглядит глупо.
“Я знаю, что выгляжу глупо”, - признается Мэдден. “Так что не заставляй меня двигаться. Это должно быть твоим приоритетом”.
Совет оправдал себя. Сегодня его сын наносит удар за ударом. Кэтчеру едва приходится шевелить перчаткой. После каждого аута Генри смотрит на своего отца, который одобрительно кивает. Ни слов, ни даже улыбки, просто кивок. Затем, в середине третьего тайма, у Мэддена срабатывает пейджер.
Он морщится. Это номер другого детектива, Джеффа Биллингса. Он ждет мгновение, затем достает свой мобильный телефон, включает его и быстро набирает номер.
Когда Биллингс отвечает, он спрашивает: “В чем дело?”
- Где ты? - спросил я.
“Я на игре Младшей лиги моего ребенка. Сегодня день открытия”.
“Пит ищет тебя”, - говорит он, имея в виду их босса, детектива-сержанта Пита Пасторини. “Почему ты не отвечаешь на звонки?”
“Я не хотел, чтобы со мной связывались”.
-Забавно.
- Это правда.
- Ну, некоторое время назад ему позвонил кто-то из офиса окружного прокурора, и ему пришлось выйти и встретиться кое с кем.
- Какие люди? - спросил я.
“Родители девочки, которые говорят, что ее изнасиловал ее врач”.
Мэдден чувствует, как у него сжимается горло, а сердце немного подпрыгивает. Так происходит всегда, когда он слышит, что в деле замешан врач. Он ничего не может с собой поделать. Он ненавидит то, что ничего не может с этим поделать, и ненавидит то, что Биллингс знает, что он не может, что только заставляет его сердце биться быстрее. Переведя дыхание, он смотрит на холмик. Еще один удар. Генри все еще не позволил нанести удар. Черт, думает он. Почему именно сегодня? Почему сейчас?
“Ты дежурный”, - говорит он. “Почему бы тебе не ответить?”
Технически все они находятся на дежурстве, но у них есть официальное расписание, по которому каждый детектив закреплен за определенными подразделениями в нерабочее время. Это гарантирует, что по крайней мере один детектив сможет отреагировать быстро и трезво.
“ Он хочет тебя, Хэнк, ” говорит Биллингс, хорошо скрывая свою зависть. В его голосе слышится лишь слабый намек на обиду. “Не спрашивай меня почему. Но он казался встревоженным”.
Если сержант просил его об этом, то это, должно быть, что-то важное. Должно быть, он чувствовал, что Биллингс, самый молодой и наименее опытный в группе, не сможет справиться с этим.
“Хорошо”, - говорит он. “Куда я иду?”
OceanofPDF.com
3/ РАССТУПАЮЩЕЕСЯ КРАСНОЕ МОРЕ
10 ноября 2006 г. - 12:34 утра
СиОГАН ВЫШЕЛ Из ОПЕРАЦИОННОЙ.
“Прекрасно, доктор Ким”, - сказал он, уходя. “Если ты не преуспеешь как хирург, тебя ждет блестящее будущее портного”.
- Поверьте мне, - сказал Ким, закрывавший девушку, - я обдумывал это.
У раковины Коган снял маску, стянул перчатки и халат. Затем вымыл руки и лицо сначала горячей, затем холодной водой. Закончив, он проверил свои ботинки на наличие крови и вытер их бумажным полотенцем, что всегда делал перед встречей с семьей пациента.