|
|
||
Джем Султан (Гияс ад-Дин Джем, тур. Cem Sultan, фр. Zizim(us), 1459 - 1495) был третьим сыном знаменитого правителя Турции Мехмеда II Завоевателя (1432 - 1481), известного в Европе в первую очередь в качестве покорителя Константинополя в 1453 году. На момент смерти Фатиха (3 мая 1481 года) в живых остались только двое его наследников: старший сын Баязид (будущий султан Баязид II, 1447 - 1512) и младший Джем (средний брат Мустафа умер в 1474 году). Джем на то время управлял провинциями Караман и Конья. Он заявил права на трон, вступив таким образом в соперничество с братом. Летом 1481 года в решающей битве двух соперников войска Баязида одержали победу, а Джем вскоре бежал сначала в Египет, а затем, в июле 1482 года, на остров Родос, который тогда находился под контролем Мальтийского ордена во главе с магистром Пьером д'Обюссоном (1423 - 1503). Последний вскоре переправил принца во Францию, в свой замок Бурганёф, где он пробыл достаточно долгое время. Позднее, в результате сложных дипломатических игр, римский папа Иннокентий VIII (Джованни Баттиста Чибо, 1432 - 1492) получил право "пригласить" (а на деле перевезти как важного заложника) Джема в Рим, куда он прибыл в марте 1489 года. С того дня принц жил в одном из дворцов Ватикана, пользуясь относительной свободой и поддерживая дружеские отношения с представителями влиятельных семейств, в том числе и знаменитыми братьями Хуаном (1474(?) - 1497) и Чезаре (1475(?) - 1507) Борджиа, отец которых Родриго (1431 - 1503) в 1492 году стал следующим папой Александром VI. При нём положение Джема оставалось неизменным, пока в 1494 году не началась Франко-итальянская война, в которой он против своей воли стал "яблоком раздора" между европейскими правителями. Король Франции Карл VIII (1470 - 1498) потребовал от Верховного понтифика выдачи его под его опеку. Одной из причин этого могло быть желание Карла склонить принца к помощи в планируемом французами походе против султана Баязида. Так или иначе, это условие было принято, и в январе 1495 года Джем в качестве заложника покинул Рим вместе с французскими войсками, направлявшимися в Неаполь. Но его путь был прерван трагической смертью в Капуе 25 февраля 1495 года. Причины его ухода из жизни окутаны туманом и по сей день. Версии выдвигаются разные: от обыкновенной дизентерии, которой в условиях того времени, да ещё и в военном лагере во время похода, заразиться было очень просто, до пресловутого "яда Борджиа" (в котором не было необходимости, ибо никакой выгоды от смерти принца Александр VI не получил, хотя враждебно настроенные римские кланы и утверждали обратное). Джем был похоронен на родине, в Бурсе, рядом со своим братом Мустафой.
|
THE ROSE-STEM ROUSES NO PASSION The rose-stem rouses no passion Like your body's slender grace Blooms no rose in bowers of Paradise Like the rose of your face The ring of your curl Took your lip's tiny mole into its embrace As though an infant Jesus Lay in Mary's arms The image of your lip, your eyes Have ruined my eye That drunk and senseless lies Wine in its goblet dancing, If I watch your beauty May your eye not rage, Even a king's decree Cannot forbid this to eyes Any wonder the world is filled With scents of roasting meats Today my heart is grilled On the hearth of torment Your glance strung The bow of your brow, Concealed its arrow And lies in wait, Nearby, another, like a gazelle, Nestles heedless in its bed A rim of tiny hairs Rings your lip, What heavenly stream this Whose banks are ever grown with hyacinth Though they had dug my grave The fountain of life Would yet flow for me, Oh Jem, Were I to kiss her lips That Jesus-breath, Stealer-of-hearts |
И розе стройной не разжечь Такой пожар внутри меня, Как грации покатых плеч, Что даст изысканность твоя. Не так румяны лепестки В беседках Рая поутру, Как алы щёк твоих цветки У робкой нежности в плену. И завиток твоих кудрей Обнимет родинку слегка, Как Матерь всех земных детей - Своё небесное Дитя1 . Мой взор разрушен красотой Твоих чудесных губ и глаз, Я пред последнею чертой Готов лишиться чувств тотчАс. Мне о вине все говорят, Но я тобою опьянён. И пусть не сердится твой взгляд На то, что им я покорён. И никакой приказ царя Не запретит моим глазам Ласкать твою красу, даря Себе её живой бальзам. Сегодня воздух наполнял Какой-то пряный аромат, Ведь сердце ты моё сжигал, Огнём, которым я объят2 . Натянут грозный лук ресниц, Твой взор скользит по тетиве Я пред тобою пал бы ниц, Когда бы был наедине. Я, как газель перед Судьбой, - Неосторожен и открыт, Ты затаился со стрелой, Она почти уже разит... Пушок над верхнею губой О, как бы я к нему приник!), Как гиацинты над водой Глядят в божественный родник3 . И даже если вдруг враги Мне уготовят злой конец, Мой жизни ключ продолжит бить В тебе, жестокий мой Творец! О Джем, когда б поцеловать Ты смел его, разрушив плен Того, кто сердце смог забрать, Отдав дыхание взамен... |
|