LL
Песня IV

758-839

Он лежал на покрытой листьями почве,
Лицом в холодную землю,
В беспамятстве от ошеломляющего блаженства,	760
очарованный эльфийским поцелуем,
видя своими невидящими глазами
свет, который ни в одной тьме не умирает,
прелесть, что не истаивает,
хотя бы все угли погасли и остыли.	765
Затем, окруженный туманами сна,
он соскользнул в глубокие пропасти,
утонул в ошеомляющей скорби
из-за раставания после краткой встречи;
тень и прекрасное благоухание		770
еще держались, и угасли, и их более не было.
Потерянным, опустошенным, голым как камень,
День увидел его, придя, - холодным и одиноким.

"Куда ты ушла: День пуст,
Свет солнца темен, и холоден воздух!	775
Тинувиэль, куда направились твои стопы?
О блуждающая звезда! О милая дева!
О цветок эльфийской земли, слишком прекрасный
для смертного сердца! Леса пусты!
Леса пусты!" - восклицал он, встав.		780
"Прежде, чем весна пришла, весна умерла!"
И блуждая ногами и разумом, 
Он ощупью искал, словно тот, кто внезапно ослеп,
что старается схватить ускользнувший свет
Слабеющими руками во тьме, большей, чем ночь.	785

И там страданиями Берен платил
за ту великую судьбу, что была на него возложена,
бессмертную любовь Лютиен,
слишком прекрасный для смертного человека;
и в его судьбу была уловлена и Лютиен		790
бессмертная, она разделила с ним смерть;
и Судьба сковала им двойную цепь
живой любви и смертной боли.

За пределами всякой надежды она снова вернулась
на вечерней заре, когда на небе горело		795
пламя звезд; и в ее глазах
дрожал звездный свет небес,
и от ее волос струилось благоухание
эльфийских цветов из эльфийской долины.
Так Лютиен, которую никакая погоня, 		800
ни западня, ни копье, что бросают охотники, 
не могли надеяться настигнуть или удержать, - она пришла
на его нежный призыв ее по имени;
и так в его руках ее нежная рука
была заключена в дальнем Белерианде;		805
в зачарованный час давным-давно
ее руки обвили его шею,
и тихо опустилась она, чтобы покоить
его усталую голову на ее груди.
Ах, Лютиен, Тинувиэль,				810
зачем идешь ты в темную лощину
с сияющими глазами, танцующей походкой,
и сумерки сияют на твоем лице?
Каждый лень на вечерней заре
она искала его любви, не желая его оставить,	815
пока звезды не угасали, и день
не приходил, сияя на востоке серебряно-серым.
Тогда, объятая дрожью (? trembling-veiled) она появлялась
и танцевала перед ним, наполовину в страхе;
И проносясь прямо у его ног,			820
она нежно бранила его, с очаровательным смехом:
"Пойдем, танцуй же, Берен, танцуй со мной!
С радостью я бы увидела твой танец.
Пойдем! Ты должен очаровать ноги, более проворные,
чем у тех, кто ходит там, где горы встречаются	825
с суровым небом за пределами этого королества
чудесных буков и вязов, освещенных луной".

В Дориате давным-давно Берен
новым искусствам и познаниям выучился и узнал:
его руки и ноги освободились, его глаза загорелись,	830
зажженные новым зачарованным светом;
и с ее танцующими ногами его ноги, 
состроившись, следовали, танцуя свободно и легко.
Его смех струился, как из родника
музыки, и его голос пел,			835
как голоса живущих в Дориате,
где цветами укращены земля и пути по ней.
Так год дошел до лета,
от весны к золотому летнему времени.

Так, ускользая, летят быстрые их часы,		840
в то время как Дайрон смотрит горящим взглядом,
бродя во мраке сплетенных деревьев
весь день, пока наконец ночью не увидит он
их, идущими в изменчивом свете луны,
двух любящих, соединенных в сладостном танце, 	845
две тени, мерцающие на зеленом, -
где раньше была лишь одиноко танцующая дева.
"Ненависта ты, о Земля Деревьев!
Пусть охватят тебя страх и молчание!
Моя флейта упадет из праздной руки		850
и благоденствие покинет Белерианд;
музыка исчезнет и голоса стихнут
и деревья будут немо стоять в ложбинах и долинах!"

Казалось, тишина пала		855
на ожидающий воздух леса;
и часто шептался народ Тингола
в удивлении, и они говорили королю:
"Кто создал это заклятье молчания?
Какая сеть уловила музыку Дайрона?
Кажется, самые птицы поют тише;		860
бесшумно течет Эсгалдуин;
едва шелестят листья деревьев
и беззвучно бьются крылья пчел!"

Это слышала Лютиен, и тогда королева заметила
ее мимолетные взгляды, невидимые для прочих.		865
Тингол же удивился, и он послал
за Дайроном-флейтистом, а затем сам он пошел
и сел на свое высокое сидение -
покрытый травой трон у серых корней
Королевы Буков Хирилорн,		870
чей тройной ствол поддерживал
самый могучий свод из листьев и ветвей
от начала мира и доныне.
Она стояла над берегом Эсгалдуина,
где длинный склон спускался возле дверей,	875
охраняемых ворот, мощных порталов
Тысячи Пещер, гулких и темных.
Там Тингол сел и не услышал ни звука,
кроме далеких шагов по земле;
ни флейты, ни голоса, ни песни птиц,		880
ни множества листьев, колеблемых ветром,
и Дайрон, придя, не сказал ни слова,
молча встав среди лесного народа.
Тогда Тингол сказал: "О дивный Дайрон,
тебе покорна любая необычайная музыка,		885
о волшебное сердце и свободная мудрость,
чье зрение и слух нельзя обмануть,
что за предзнаменование несет твое молчание?
Какой рог звучит вдали,
каких призывов ждут леса?		890
Может быть, лорд Таврос выехал из своих ворот
и чертогов, подпираемых деревьями, - бог лесов, -
на неистовом скакуне, подкованном золотом, 
среди бури и грохота труб,
среди своих гордых охотников, одетых в зеленое,		895
- покинув оленей, божественные пастбища
и изумрудные леса? Некий слабый знак
его великого выезда, быть может, пришел
с Западными ветрами, и немо
леса теперь вслушиваются, ожидая охоту,		900
что снова пронесется здесь громоподобной скачкой
* под тенью смертных дерев.
Пусть было бы так! Земли Покоя
Таврос не покидал многие века,
с тех пор, как Моргот ведет злые войны,		905
с тех пор, как разрушение пришло на Север,
и несчастные Нолдор выступили в поход.
Но если не он, то кто глядет - или что?"
И Дайрон ответил: "Он не придет!
Божественные стопы не покинут тот берег,	910
где ревут последние волны Теневых морей,
пока многие вещи не прейдут
и многое зло не свершится. Увы!
Здесь - гость. Леса молчат,
но не ждут, ибо холодное изумление		915
охватило их, ведь странные дела видят они,
а короли не видят - хотя королевы, быть может,
могут догадаться, и девы, быть может, знают.
* Где прежде одна шла одиноко, ныне идут двое!"


[LL-R замена стихов 902-919 (помечены звездочками)

...под деревьями Эннорат.
пусть было бы так! Эпоха ныне
прошла с тех пор, как Нахар скакал по этой земле,
в дни нашего мира и древнего благоденствия,
прежде, чем мятежные лорды Эльдамара
принесли на Север войну и разрушение.
Не идет ли Таврос к нам на помощь?
Но если не он, кто грядет - или что?"
И Дайрон сказал: "Он не придет!
Божественные стопы не покинут тот берег,
где ревут последние волны Внешних Морей,
покуда многие вещи не прейдут,
и многое зло не свершится. Увы!
Здесь - гость. Леса молчат, 
но не ждут, ибо холодное изумление
охватило их, ведь странные дела видят они,
хотя король не видит - но королева, быть может,
могла догадаться, и дева несомненно знает,
кто ходит теперь рядом с ней".]

"Хотя смысл твоей загадки ясен,		920
- сказал король в гневе, - но постарайся
сделать его яснее! Кто он,
заслуживший мой гнев? Почему бродит он свободно
в моих лесах посреди моего народа,
чуждый равно буку и дубу?"		925
Но Дайрон посмотрел на Лютиен,
и не захотел тогда сказать больше,
и более в этот день не говорил,
хотя лицо Тингола было серым от гнева.
Затем Лютиен легко вышла вперед:	930
"Далеко на окруженном горами Севере,
отец мой. - сказала она, - лежит земля,
что стонет под рукой короля Моргота.
Оттуда некто пришел сюда, согбенный и измученный	935
в войнах и трудах, тот, кто поклялся
в неумирающей ненависти к тому королю;
последний из сынов Беора, как поют они,
и даже там, далеко и глубоко
в твоих лесах, доносится эхо,
долетевнее через дикие и холодные горные перевалы,	940
что последний из дома Беора держит
непокорившийся меч, он не согнул шею,
его сердце не склонилось перед злом.
Ни о каком зле не нужно тебе думать или бояться его
от Берена, сына Барахира!		945
Если ты что-то желаешь сказать ему, 
тогда поклянись не ранить его тело,
и я приведу его в твои чертоги,
сына королей. а не смертного раба".
Тогда Тимнгол долго смотрел на ее, 	950
не шевеля ни рукой, ни ногой, ни языком,
и МелианБ безмолвная, но не изумленная,
смотрела на Лютиен и Тингола.
"Никакой клинок или цепь не коснется его членов,
- поклялся тогда король, - Он пришел издалека,	955
и у него, может быть, есть новости для меня,
а у меня - слова для него, быть может!"

Тогда Тингол велел им всем уходить,
кроме Дайрона, которого он подозвал: "Какое искусство,
Какие чары северного тумана			960
принесли нам этого неладного пришельца? Скажи!
Сегодня отправляйся тайным путем, - 
ведь ты знаешь весь обширный Дориат,
и следи за Лютиен, - о, дочь моя, 
какое безумие опутало твое сердце,		965
что за сеть из ужасных чертогов Моргота
уловила твои стопы и поработила тебя? - 
чтобы она не велела Берену бежать
туда, откуда он пришел. Я хочу увидеть его!
Возьми с собой умелых лесных лучников.		970
Пусть ничто не обманет ваши серца и глаза!"

Это Даэрон исполнил с тяжелым серцдем,
и леса наполнились скрытыми стражами;
но без толку, ибо Лютиен той ночью
провела Берена в золотом свете			975
поднимающейся луны к берегу
и мосту перед дверями чертога ее отца;
и белый свет безмолвно взирал
на ожидающие порталы, сумрачно зияющие.

Вниз нежной рукой она вела			980
через коридоры с вырезанными страшилищами(? -  of   carven   dread)
где повороты были озарены подвешенными светильниками
или пламенем факелов, которые держали
драконы, вырезанные из холодного камня,
с глазами из драгоценных камней и зубами из кости.	985
Тогда внезапно, глубоко под землей
тишина серебряным радостным звуком
была прервана, и скала звенела,
птицы Мелиан пели;
и широко раздвигались тенистые пути,	990
словно в перекрытый арками чертог она ввела
изумленного Берена. Там свет
подобный бессмертному дню и подобный ночи,
не заслоненных облаками звезд, сиял и сверкал.
Свод был из высоких деревьев, казалось,		995
чьи стволы, вырезанные из камня, там стояли
подобно башням зачарованнаого леса,
крепким волшебством навечно связанные,
поддерживая крышу, где ветви переплетаются
в бесконечном зеленом узоре, 			1000
освещенные неким сиянием, скрытым среди листьев,
подобным солнцу и луне, созданные из самоцветов,
и каждый лист крепился на золотом черенке.
Се! там среди бессмертных цветов
соловьи в сияющих гнездах		1005
пели над головой Мелиан,
пока вода вечно струилась и бежала

Там сидел Тингол. Его корона была
серебряной и зеленой, и вокруг трона	1010
стояло воинство в блистающих доспехах.
Тогда Берен взглянул на короля
и стоял в изумлении, и кольцо эльфийского оружия
быстро сомкнулось вокруг него.
Тогда Берен опустил глаза,	1015
Ибо взгляд Мелиан искал его лицо,
И в изумлении поник он на том месте, 
и когда король заговорил медленно и низким голосом:
"Кто ты есть, приковылявший сюда? Знай,
что никто, незваным ищущий этот трон,	1020
не покинет более эти каменные чертоги!"
- ни слова не ответил он, исполненный ужаса.
Но Лютиен ответила вместо него:
"Узри, мой отец того, кто пришел,
Преследуемый ненавистью, подобной огню!	1025
Это - Берен, сын Барахира.
Какая нужда ему бояться твоего гнева - 
врагу наших врагов, не имеющему друзей,
тому, чьи колени не склонились перед Морготом?"

"Пусть отвечает Берен!" - сказал Тингол. -	1030
"Зачем ты здесь? Что привело сюда
твои странствующие стопы, о дикий смертный?
Как ты обманул Лютиен
и осмелился бродить в этих лесах
незваным, тайно? Достойную причину		1035
было бы лучше сейчас назвать тебе, если ты можешь, -
или ты более никогда не увидишь свет дня!"

Тогда Берен взглянул в глаза Лютиен
и увидел в них свет звездного неба,
и затем его взгляд медленно перешел		1040
на лицо Мелиан. И тогда от чар
внезапной немоты он пробудился; его сердце
отбросило оковы страха
и наполнилось бесстрашной древней гордостью;
в его взгляде теперь блестел холодный гнев.	1045
"Меня вела судьба, о король", - он сказал, -
"Сюда через горы, где проливал я кровь,
и я нашел то, что не искал,
и здесь любовь сковала меня.
Я жажду твоего самого дорогого сокровища;	1050
ни скалы, ни сталь, ни огонь Моргота,
ни вся сила Эльфинессэ
не удержат драгоценность, которой я желаю владеть.
Ибо прекраснее рожденных среди людей
дочь твоя, Лютиен".				1055

Тогда тишина пала на чертог,
все замерли, как высеченные из камня,
кроме одного, что опустил взгляд,
и одного, что горько рассмеялся.
Дайрон флейтист, что прислонился, бледный,	1060
к колонне. Его тонкие пальцы
касались флейты, что больше не пела, 
его глаза были темны, его сердце пылало.

"Смерть - та награда, которую ты заслужил,
о низкорожденный смертный, что научился		1065
во владениях Моргота шпионить и прятаться,
подобно оркам, творящим злые дела!"
"Смерть!" - эхом повторил Дайрон яростно и тихо,
Лютиен же дрожала, задохнувшись от горя.
"И смерть", - сказал Тингол, - "ты бы вкусил,	1070
если бы я поспешно не принес клятву,
что ни лезвие, ни цепь не запятнают твою плоть.
Но пленником, не связанным никакими узами,
без цепей, без оков станешь ты
в бесконечном бессветном лабиринте,		1075
что вьется вокруг моих глубоких чертогов,
магией запутанный и оплетенный, -
блуждая там без надежды,
ты узнаешь силу Эльфинессэ!"

"этому не быть!" - заговорил Берен,		1080
и слова короля холодно прервал. -
"Что твои уловки, если не цепь,
которой убит слепой пленник?
Не искажай свои клятвы, о эльфийский король,
подобно бесчестному Морготу! Этим кольцом -	1085
знаком длящихся уз, клянусь я,
на котором Фелагунд из Нарготронда
однажды поклялся в любви к Барахиру,
который закрыл его щитом и копьем
и спас его от преследования врага		1090
на северном поле битвы много лет назад,  -
ты можешь принести мне незаслуженную смерть,
но этих имен я не приму от тебя -
низкорожденного, лазутчика и морготова раба!
Или таковы обычаи чертога Тингола?"		1095

Горды были эти слова, и все повернулись,
чтобы увидеть зеленые камни, горевшие
в кольце Берена. Их нолдор поместили
в глаза перевившихся змей, что встретились
над золотой короной из цветов,			1100
которую одна держала, а другая пожирала;
этот перстень некогда сделал Финрод (=Финарфин - К.)
и затем носил Фелагунд его сын.

Его гнев остыл, но ненамного,
и темные мысли овладели Тинголом,		1105
но Мелиан бледная склонилась к нему
и прошептала: "О король, забудь свою гордость!
Таков мой совет. Не тобой
будет убит Берен, ибо далеко и свободно
от этих чертогов уведет его судьба,		1110
но связана будет с твоей. О король, будь осторожен!"

Но Тингол взглянул на Лютиен.
"Прекраснейшая из эльфов! Несчастны люди,
дети малых лордов и королей,
смертные, хрупкие, исчезающие -			1115
им ли с любовью смотреть на тебя?" -
размышлял он в сердце своем. "Я вижу
твое кольцо, - сказал он, - о могучий человек!
Но чтобы заслужить дитя Мелиан,
недостаточны деяния отца			1120
или твои гордые слова, которых я страшусь.
Я тоже желаю получить сокровище,
но скалы, сталь и огонь Моргота
ото всех сил Эльфинессэ
удерживают драгоценность, которой я желаю владеть.	1125
Но подобные преграды - я слышал, сказал ты, -
Не страшат тебя. Тогда отправляйся в путь!
Принеси мне один сияющий сильмарил
из короны Моргота, - тогда, если она пожелает,
Лютиен может вложить свою руку в твою;		1130
тогда ты получишь это мое сокровище".

Тогда воины Тингола громко и долго
смеялись; ибо широко были известны в песнях
среди земель и морей камни Феанора,
бесценные сильмарилы; и эти три		1135
он сотворил один и медленно возжег
в земле Валар многие годы назад.
И там на Туне их собственным светом
ОНи сияли, как чудесные звезды в ночи, 
в великих нолдорских сокровищницах Туны,	1140
когда Глингал цвел и цветы Бельтиля
еще освещали страну, что за берегом,
где ревут последние волны пенистых морей,
до того, как Моргот украл их, и нолдор,
взыскуя славы, покинули свои дома, - 		1145
до того, как скорби пали на эльфов и людей,
до того как были Берен и Лютиен,
до того, как сыновья Феанора в безумии поклялись
своей ужасной клятвой. Но теперь никому
не видна их красота, - только чистое сияние	1150
в подземельях Моргота, обширных и ужасных.
Они должны украшать его железную корону
и сиять среди орков и несчастных рабов,
хранимые в Преисподней превыше всякого богатства,
более, чем его глаза, и невозможно тайно	1155
коснуться их, ни даже долго смотреть
на их магию. Толпа за толпой
орки с окровавленными скимитарами
окружают его, - и могучие засовы,
вечные врата и стены -				1160
того, кто носит их посреди рабов.

Тогда Берен рассмеялся громче, чем они,
с горечью, и сказал так:
"За малую цену эльфийские короли
продают своих дочерей - за камни и кольца,	1165
и золотые вещи. Если такова твоя воля,
твою просьбу я теперь исполню.
На Берена, сына Барахира,
боюсь, не последний раз смотришь ты.
Прощай, Тинувиэль, дева, сияющая как звезды!	1170
До того, как  пройдет бледная зима, усыпанная снегом,
Я вернусь - не для того, чтобы купить тебя
какою угодно драгоценностью Эльфинессэ,
но чтобы вновь найти радость моей любви,
цветок, растущий под небесами!"			1175

Склонившись перед Мелиан и королем,
он повернулся и вырвался из кольца
стражей вокруг него, и ушел, 
и его шаги затихали один за одним
в темных коридорах. "Вероломную клятву		1180
ты принес, отец! Ты присудил равно
к цепи и оружию его плоть -
в глубоко погребенных подземельях Моргота", -
сказала Лютиен, и слезы хлынули
из ее глаз, и ужасные страхи			1185
сжали ее сердце. Все посмотрели куда-то в сторону,
и поже помнили этот печальный день,
после которого Лютиен больше не пела.
Тогда ясно прозвенели в тишине холодные слова
Мелиан: "Хитроумное решение,			1190
о король!" - сказала она. - "Но если мои глаза
не потеряли свою силу, то было бы хорошо для тебя,
если бы Берен не преуспел в своем странствии.
Для тебя, но для твоей дочери
это сулит темную судьбу и странствия в глуши".	1195

"Я не продаю людым тех, кого люблю", -
сказал Тингол, - "кого всего дороже
я ценю; и если бы была надежда,
что Берен когда-нибудь вернется живым
в Тысячу пещер еще раз, - я клянусь,		1200
он бы не увидел более
свет небесных звезд".
Мелиан же улыбнулась, но в ее глазах
была боль от дальнего знания;
ибо такова печаль мудрых.			1205