Толкин Дж.Р.Р.
Лэйтиан. Подстрочник. Песнь X
Самиздат:
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь|Техвопросы]
|
|
|
|
Аннотация:
События в Нарготронде по смерти Финрода - и путь Берена и Лютиен от освобожденного Тол Сириона до попытки Берена уйти на Север в одиночку, - включая пресловутую встречу с Келегормом и Куруфином. А также та часть песни, которая была переписана в поздней версии Лэйтиан.
|
LL
Песнь X
Вспоминается в песнях, что пели эльфы
На давно забытом эльфийском языке,
Как Лютиен и Берен бродили
По берегам Сириона. Много полян
Они наполнили радостью, и проходили там 2860
Легко, и их дни были радостны.
Хотя зима свирепствовала в лесу,
Но цветы росли там, где проходила она.
Тинувиэль! Тинувиэль!
Птицы не боятся жить 2865
И петь над грудами снега там,
Где прошли Берен и Лютиен.
Они оставили позади остров на Сирионе,
Но на вершине холма теперь была
Зеленая могила, и стоял камень,
И там еще лежали белые кости 2870
Фелагунда, сына Финрода, -
Покуда эта земля не изменится и не исчезнет,
Или не будет поглощена неизмеримыми морями,
В то время, как Фелагунд смеется под деревьями 2875
Валинора, и более не пришел
В этот серый мир слез и войны.
В Нарготронд не пришел он более,
Но быстро добежала туда весть,
Что их король мертв, что Тху повержен, 2880
И пали каменные башни.
Ибо многие наконец пришли домой,
Кто давно ушел в тень,
И, словно тень, возвратился
Пес Хуан, и мало заслужил 2885
Хвалы и благодарностей от хозяина;
Но он был верен, хотя и неохотно.
Чертоги Нарога наполнили крики,
Что напрасно Келегорм теперь будет молчать.
Тогда жители оплакивали павшего короля 2890
Крича, что дева осмелилась совершить
То, что не осмелились сыновья Феанора.
"Убьем же этих вероломных и неправедных лордов!" -
Кричал теперь этот непостоянный народ,
- Те, кто не ушел с Фелагундом. 2895
Ородрет рек: "Королевство теперь
Только мое. Я не позволю
Пролития родственной крови родичами.
Но ни хлеба, ни крова не найдут здесь
Эти братья, что не ставили ни во что 2900
Дом Финрода". Их привели.
Полный презрения, не склоняясь и не стыдясь,
Стоял Келегорм. В глазах его горел
Угрожающий свет. Куруфин же
Улыбался хитрым и тонким ртом. 2905
"Уходите навсегда - прежде, чем день
упадет в море. Ваш путь
не приведет вас больше сюда, -
и никого из сыновей Феанора;
никогда теперь не будет уз 2910
любви меж вами и Нарготрондом".
"Мы запомним это", - сказали они,
И повернулись на пятках, и быстро вышли,
И взяли своих лошадей и тот народ,
Что еще следовал за ними. Ничего не сказали они, 2915
Но протрубили в рога и поскакали как огонь,
И уехали в крайнем гневе.
К Дориату странники теперь
Подходили ближе. Хотя ветви были голы,
Хотя холоден ветер, и серы травы, 2920
В которых свистел ветер зимы,
Они пели под морозным небом,
Что поднялось над ними, высокое и бледное.
Они пришли к узкому потоку Миндеба,
Что бежал с холмов и сверкал 2925
У западных границ, где начинались
Заклинания Мелиан, ограждая
Землю короля Тингола, и шаги странника
Блуждали, путаясь в их сетях.
Тогда внезапно грустным стало сердце Берена: 2930
"Увы, Тинувиэль, здесь мы расстаемся
И наша краткая песня вместе - закончится,
И отдельным путем каждый одиноко пойдет".
"Почему мы расстанемся здесь? Что говоришь ты
На самой заре более яркого дня?" 2935
"Потому что благополучно пришли мы к границам,
Которые в руках Мелиан, и через них
Ты легко перейдешь
И найдешь твой дом и любимые деревья".
"Мое сердце радуется, когда прекрасные деревья 2940
Вижу я, поднимающиеся вдалеке,
В неоскверненном Дориате.
Но Дориат моему сердцу ненавистен,
Но Дориат покинули мои стопы, -
Мой дом, мой род. Я не взгляну 2945
На траву и лист там снова
Без тебя рядом со мной. Темен берег
Эсгалдуина, глубокого и могучего!
Почему там одна песнь покинутой
У бесконечно текущих вод 2950
Должна я петь, сидя там без надежды,
И глядя в безжалостные воды
В печали и одиночестве?"
"Потому что никогда более в Дориат
Не приведет извилистый путь Берена, 2955
Хотя бы Тингол пожелал этого или позволил;
Потому что там я обещал твоему отцу
Не возвращаться, если не преуспею
В походе за сияющим Сильмарилом
И доблестью добьюсь желаемого. 2960
"Ни скалы, ни сталь, ни огонь Моргота,
Никакая сила Эльфинессэ
Не удержат драгоценность, которой я желаю владеть" -
Так я поклялся когда-то о Лютиен,
Более прекрасной, чем дети Людей. 2965
Мое слово - увы! - я должен исполнить,
Хотя печаль пронзает меня и скорбь расставания".
"Тогда Лютиен не отправиться домой,
Но, рыдая, будет бродить по лесам,
Не замечая опасности, не зная смеха. 2970
И если она не может отправиться с тобой,
Против твоей воли отчаянным путем
Она последует, пока не встретятся они,
Берен и Лютиен, и их любовь - снова,
На земле или на берегу теней". 2975
"Нет, Лютиен, храбрейшая сердцем,
Ты делаешь расставание еще труднее.
Твоя любовь вывела меня из ужасной неволи,
Но никогда к тому внешнему страху,
Темному чертогу всякого ужаса, 2980
Не поведу я твой благословенный свет".
"Никогда, никогда!" - содрогаясь, повторял он.
Но пока она, в его руках, умоляла,
Послышались звуки - словно приближение бури.
То Куруфин и Келегорм 2985
Внезапно, с шумом, словно вихрь
Проскакали.
Копыта коней стучали
Громко по земле. В ярости и спешке
Бешено неслись они теперь на север,
Чтобы найти путь между Дориатом 2990
И темными, страшно сплетающимися тенями
Таур-на-Фуниа. Таков был их путь,
Наиболее ближний, ведущий туда, где обитают их родичи,
На восток, где бдительный холм Химринга
Нависает над ущельем Аглона, высокий и недвижный. 2995
Они увидели идущих. С криком
Прямо на них развернулось это спешащее сборище,
Как будто желая бешеными копытами разорвать
Любящих и прервать их любовь.
Но когда они приблизились, лошади свернули в сторону, 3000
Раздувая ноздри и выгибая гордые шеи;
Куруфин, склонившись, на луку седла
Мощной рукой бросил Лютиен
И засмеялся. Слишком скоро - потому что тогда прыжком
Более яростным, чем прыгнул бы рыже-бурый царственный лев, 3005
Обезумевший от острых оперенных стрел,
Большим, чем любой рогатый олень,
Загнанный собаками к пропасти, прыгнул бы через нее,
Бросился Берен, и с ревом
Кинулся на Куруфина. Вокруг его шеи 3010
Сплелись его руки и, обрушившись,
И лошадь, и всадник упали на землю;
И так они безмолвно сражались.
В оцепенении лежала на траве Лютиен
Под голыми ветвями и небом; 3015
И нолдо ощутил, как безжалостные пальцы Берена
Сомкнулись на его горле и душили его,
И его глаза выпучились, и язык
Свешивался из задыхающегося рта.
Вперед поскакал Келегорм с копьем,
И Берен был близок к горькой смерти.
Эльфийской сталью едва не был убит
Тот, кого Лютиен спасла из безнадёжных цепей,
Но, залаяв, внезапно прыгнул Хуан
Перед лицом своего хозяина, с клыками,
Сверкающими белым, и с шерстью дыбом,
Как будто он смотрел на кабала или волка.
Тогда лошадь в ужасе отпрыгнула в сторону,
И Келегорм в гневе закричал:
"Проклинаю тебя, низкорожденный пес, за то, что ты осмелился 3030
Против своего хозяина оскалить зубы!"
Но ни пес, ни конь, ни смелый всадник
Не решились бы испытать ближе холодный гнев
Могучего Хуана, яростно лающего.
Красными были его челюсти. Они отпрянули прочь 3035
И испуганно смотрели на него издалека:
Ни меча, ни ножа, ни скимитара,
Ни выстрела из лука, ни броска копья,
Ни хозяина, никого иного не боялся Хуан.
Тогда Куруфин лишился бы жизни, 3040
Если бы Лютиен не остановила борьбу.
Очнувшись, она поднялась и тихо воскликнула,
Встав в тревоге рядом с Береном:
"Останови теперь гнев, мой господин!
Не делай работу ненавистных орков;
Ибо есть у Эльфинессэ враги
Неисчислимые, и их не становится меньше
В то время, как мы здесь воюем, обезумев
из-за древнего проклятия, и весь мир, меняясь к худшему,
Гниет и рассыпается. Смирись!" 3050
Тогда Берен освободил Куруфина,
Но взял его коня и кольчугу,
И взял его нож, бледно сверкающий,
Висящий без ножен, сделанный из стали.
Никакую плоть не излечат целители, 3055
Пронзенную этим острием; ибо давно
Сделали его гномы под медленное пение
Заклинаний, когда их молоты били
В Ногроде, звеня, как колокол.
Железо он разрубал, как мягкое дерево, 3060
И разрезал кольчугу, как шерстяную ткань.
Но иные руки теперь держали его рукоять,
Его хозяин лежал, сраженный смертным.
Берен, подняв, далеко его отбросил
И крикнул: "Убирайся!" - язвительно, -
"Убирайся! Ты, отступник и глупец,
И пусть твое вожделение остынет в изгнании!
Поднимись и иди, и более не трудись
Подобно рабам Моргота или проклятому орку;
И принимайся, гордый сын Феанора, 3070
За дела более гордые, чем прежде!"
Затем Берен повел Лютиен прочь,
Пока Хуан все еще стоял на страже.
"Прощай!" - крикнул прекрасный Келегорм (Celegorm the fair), -
"Убирайся подальше! И лучше было бы 3075
Тебе умереть от голода в глуши,
Чем испробовать гнев сыновей Феанора,
Что может еще дотянуться до тебя через долины и холмы.
Ни самоцвет, ни дева, ни Сильмарил
Не задержатся долго в твоих руках! 3080
Мы проклинаем тебя под облаком и небом,
Мы проклинаем тебя от пробуждения до сна!
Прощай!" Он быстро спрыгнул с коня,
Поднял брата с земли,