- Племяш, ты куда нарядился в такую-то рань? - Путислав встретил Лютобора ухмылкой, от которой парню вдруг захотелось проверить ладно ли сидит на нём его одежда. Но она, как и обувь, была в полном порядке. В этом он убедился ещё в своих покоях, поэтому теперь, хоть и с трудом, а удержался от оглядывания себя с головы до ног.
- И тебе доброго утра! - Поздоровался с дядей, войдя в горницу и только после этого ответил на вопрос. - На торг я собрался. Сам же разрешил сегодня ехать с Проклом. Или уже запамятовал?!
- Хм... было такое? - Путислав с сомнением скосил взгляд на верного слугу.
Прокл отвлёкся от лежавших в корзинке свитков и с достоинством кивнул на вопрос хозяина.
- Только мы едем не прямо сейчас, - улыбнулся он Лютобору, - ты мог поспать ещё с часок.
- Да куда же ещё? - Опередив племянника хмыкнул Путислав. - И так все эти дни дрых до обеда, лишь сегодня сподобился очи продрать не свет ни заря!
Усмехнувшись, он расслабленно откинулся на скамье, с наслаждением отхлёбывая из своей кружки, чем немедленно воспользовался Лютобор:
- А чего ещё было делать? Ты же мне даже со двора выходить не разрешаешь...
- На то есть причина! - Между глотками отозвался дядя. - Сам ведь всё знаешь - нельзя тебе в город!
- Да знаю я! - Лютобор от досады махнул рукой. - Но если в Суздале мне так опасно, чего же не отпустил в Низовской? Там то с Деметрием, да Изяславом, было бы куда как веселее.
- Или с матерью да тёткой! - Нахмурившись подхватил Путислав. - Отправить тебя к ним, раз уж мой терем тебе тесен? Поедешь к ним в деревню, или здесь останешься? Ну-ка ответь: где тебе милее?
- Конечно остаться в Суздале! - Буркнул Лютобор.
- Слава тебе господи, образумил отрока! - Усмехнувшись, Путислав поднял взгляд к потолку. - Ну раз уж разобрались - так чего стоишь? Проходи за стол! - Он указал рукой на лавку с левой стороны стола. - Раз ты сегодня ни свет ни заря, так хоть позавтракаем вместе!
И позвал стоявшего в коридоре холопа.
- Собери нам поснедать. Да и посмотри там, есть ли ещё пиво. Если есть, то сюда принеси! - И подмигнув Лютобору, поморщился. - А то квас мне сегодня не помогает.
'После вчерашнего - оно не мудрено'. - Хотел было съязвить Лютобор, но не осмелился. К тому же, как раз в этот момент поиски Прокла увенчались успехом.
- Нашёл таки, вот он. - Торжествуя, сказал он, извлекая из корзинки скрученный в рулончик кусок бересты. - Два дня назад мне его принесли. Тебя-то дома не было! Вот я, чтобы он не затерялся, и положил его к остальным, а их тут столько накопилось, а мне-то разбирать - кто из них какой... глаза уже не те... разглядывать каракули. Раньше-то, бывало, Деметрий пособлял...
- Да уж! Куда же нам без него-то. - Съязвил Путислав и тут же нетерпеливо потребовал. - Давай уже мне это письмо!
Получив в руки свиток, он едва лишь взглянул, и тут же его брови подпрыгнули вверх.
- От Жирки?! - Воскликнул, выдав искреннее изумление, немало тем самым удивив племянника.
'О чём же Жирослав может писать дяде?' - Задумался тот и вдруг обратил внимание на то, что движения Путислава сделались излишне торопливыми, и от того неловкими.
'Неужто что-то об Изяславе?!' - Встревожился Лютобор за двоюродного брата и тут же поспешил прогнать эту догадку. - 'Если бы так, то писал бы Жилята. А скорее даже, с его слов Деметрий. Но тогда и Прокл грамотку нашёл бы сразу. Он хорошо знает руку Деметрия - у того буквицы самые ровные!'
Тем временем, Путислав справился с печатью и развернув свиток, погрузился в чтение, во время которого, тревога на его лице сменилась изумлением.
- Вот же! - Дочитав, хмыкнул он, кладя бересту на стол перед собой. Какое-то время молчал, впав в задумчивость. Наконец, посмотрел на своего слугу.
- А кто тебе принёс эту грамотку?
- Костюря принёс. - Пожал плечами слуга и видя непонимание во взгляде хозяина, поспешно пояснил. - Ну, Костюря - сын Филата.
- Погоди! Это какого Филата? - Боярин поморщился, напрягая память. - Которого зарезали этой зимой, вместе с моим пленником, которого он стерёг?
- Да нет же. - Прокл усмехнулся. - У того-то сыновья ещё пешком под лавку ходят. Костюря этот - сын Филата Гуся.
- Филат Гусь?! Тот, что кормщик с одной из ладей? Ну, так бы сразу и сказал. Я его знаю - муж почтенный.
- Был таким. - Печально поморщился Прокл. - Лет пять назад застудился и помер. С тех пор его сын - на той ладье кормщик. На днях вернулся из Низовского и сразу сюда с этим письмом.
- Так, Жирка, с ним письмо прислал? - Удивился Путислав. - Доверил его абы кому? Не пониманимаю Жирослава!
- А что тут такого? - Пожал плечами Прокл. - Кормщик с ладьи - не 'абы кто'. Да и что случилось бы с этим посланием? Костюря сберегал его, пуще чем зеницу ока! Да и сюда прибежал самолично, а ведь мог прислать кого-то из своих людишек. - Тут Прокл ехидно усмехнулся. - Тщился предстать пред твои очи, но с него и моих будет...
- Да это понятно! - Нетерпеливым взмахом руки Путислав прервал похвальбу слуги. - Понятно что кормщик так расстарался потому, что очень хотел мне угодить. Но, я сейчас вообще о другом!
Он со значением посмотрел на Прокла и, убедившись что тот весь во внимание, указал пальцем на бересту:
- То, о чём здесь сказано, я передал бы с надёжным гонцом. Так, чтобы из уст в уста, но никакому письму не доверил бы! Мало ли, в чьи руки оно может попасть.
Путислав замолчал, явно о чём-то размышляя, а Прокл смотрел на него с ожиданием но, наконец, видимо, не утерпев, спросил с отчётливо прозвучавшей в голосе тревогой:
- Да что же такого в этом послании?!
- Что там такого? - Задумчиво переспросил Путислав, глядя куда-то сквозь собеседника. - А вот нам сейчас поснедать принесут, ты челядь разгони-ка по каким-нибудь делам, а сам оставайся! Есть что обсудить. А ты, - боярин перевёл взгляд на племянника, затихарившегося на лавке и изо всех сил делавшего вид, будто никакие разговоры ему не интересны. После чего махнул рукой, хмыкнув одобрительно:
- А чего уж! И ты оставайся! Пора тебе приобщаться к делам.
Только после этого, Лютобор, уже не опасаясь быть выставленным вон, на время важного разговора, позволил себе расслабиться. Прислонившись спиной к бревенчатой стене горницы, вполглаза посматривал на своего дядю, вновь погрузившегося в размышления.
'Скорее бы уже снедь принесли!' - С нетерпением подумал отрок, хотя, как это не странно, есть ему сейчас не хотелось нисколечко. Чувство голода полностью заместилось любопытством с ощущением причастности к чему-то очень важному и гордостью оказанным дядей доверием.
Но вот кухарка Матрёна поставила перед ним миску с просяной кашей и чашку топлёного молока.
- Изведай-ка, боярич, в достатке-ли в каше медку и масла? А соли как? Соли тебе не подать-ли? - Ласково, как и всегда с той поры, как узнала о гибели Мечеслава, распевно приговаривала над ухом Лютобора. Но тот, ещё даже не прикоснувшись к пище, только отмахнулся - всего мол достаточно.
Когда же она наконец удалилась, Прокл вышел следом за ней, постоял за порогом несколько мгновений и, видимо убедившись в отсутствии посторонних, спеша вернулся в горницу.
- Лишних ушей нет. - Доложил он боярину. Тот в ответ взглядом кивнул на лавку у стены рядом с входом в горницу. Прокл, благодарно склонив голову, блаженно кряхтя, опустился на 'холопское место', как он сам, шутя, называл свою лавку, стоявшую особняком от прочих.
И, будто бы он ждал именно этого, Путислав без обиняков сообщил:
- Жирослав в этом письме просит моей помощи. - Этой новостью поразив всех.
'Это как так? Помощи?!' - Изумился Лютобор, вспомнивший о вражде двух бояр. - 'Они о чём бы не общались - завсегда поссорятся. А последняя их встреча вообще закончилась кровавым поединком. Жирослав после него чуть было не помер, а дядя мой лишился воеводства в Суздале. И Жирослав после этого просит о помощи?!'
Скорее всего, те же вопросы отразились и на лице Прокла, поэтому боярин пустился в объяснения:
- Боится, что не защитит Низовской. Точнее, он сам город, конечно, отстоит. Попросту отсидится за стенами детинца. Но пока он там будет прятаться, эрзя сожгут посад Низовского. А князь наш, тот посад, ну так уж холил, да лелеял. - Не сдержался от злорадной усмешки. - За разор и гибель, может и спросить с Жирки - воеводы. Поэтому тот мне и предложил. - Снова, в этот раз не без самодовольства, усмехнулся. - Предложил мне собрать сил сколько смогу, да и поспешать на выручку к нему. Сулил, что вместе мы не только город защитим, но и эрзя дадим такой укорот, что более они к Низовскому не сунутся. А ежели Господь нас благословит, то и самого Пургаса изловим, да наберём добычи и пленных, от чего нам немалый прибыток, да ещё и почёт от великого князя. Вот так! - Закончил Путислав, с ожиданием глядя на Прокла. - Ну, слуга мой верный, что ты об этом думаешь?
Прокл, будто не выдержав взгляд, потупился в пол и так молчал, теребя в руках корзинку со свитками.
- А что же ты сам думаешь об этом? - Наконец осторожно произнёс он.
Путислав в ответ хмыкнул, подбоченившись:
- Скажу я: всё это очень заманчиво! Я же всем носы утру! Погляди, мол, князюшка, вот ты Жирку вознёс надо мной! Воеводой поставил в своём новом городе, а он чуть что - ко мне за подмогой. Видать, никудышный он воевода! Впрочем подстать своему ... - Путислав хмыкнул, не договорив, а продолжил уже о другом - И суздальским нашим будет наука. Многие из них от меня отвернулись. Зато, какие остались верны, из похода вернутся с богатством и славой. Глядишь, остальные посмотрят на них и снова посадят меня воеводствовать. А это князюшке поперёк шерсти - супротив всех его замыслов. Уже ради этого, стоит помочь Жирке. Да и прочее всё, что он посулил, лишним мне тоже не будет.
Он снова замолчал, крепко задумавшись, а Лютобор ожидал что решит дядя:
'Вот бы поехать с ним биться с эрзянами. Я бы за отца с Пургасом поквитался!'
В это время Прокл осмелился нарушить размышления хозяина:
- Предложенное Жирославом, оно конечно же очень заманчиво, но можно ли ему доверять? Этой зимой ты с ним договорился? Так вспомни же: чем это закончилось! У тебя теперь нет брата, а вот у него, - Прокл указал на отрока, - а вот у него отца.
- Я не забыл! - Путислав, нахмурившись, мрачно посмотрел на своего слугу. Тот, к удивлению Лютобора, тяжёлый взгляд хозяина выдержал, и он неожиданно смягчился.
- В том, что случилось у тверди Овтая - в гибели наших воинов и Мечеслава, - Путислав горько вздохнул, - надо разобраться сколь в том чьей вины. Ну, сам посуди - дружины моего брата и Жирки должны были встретиться у стен эрзянской крепости. И первый пришёл к ней, в то время как второй, вместо этого, отправился громить Пургасову Русь. А провожатого ему дал тот же человек, что дал провожатого и Мечеславу. Тот же самый монах Дамиан - верный человек Владимирского князя. - Он помолчал, наблюдая изумление в глазах своего слуги.
-Ты понимаешь, куда я клоню?
- Но если всё так, как ты предполагаешь, - Прокл даже мотнул головой так, словно стряхивал наваждение, - верить словам Жирослава нельзя. Бес знает, что они в этот раз удумали.
- Ну вот и мне теперь морока - думать, да гадать об этом. - Мрачно подытожил боярин. - Ну, да всем этим займусь опосля. Сейчас же отправлюсь на сход лучших людей Суздаля. Приехал человек Переяславльского князя, сказывают: тоже хочет о чём-то просить.
Путислав усмехнулся и заговорил о другом:
- А ты, значит, сегодня к купцам? Вечером мне обскажешь, как съездил. - И впервые за весь разговор обратил внимание на Лютобора. - Племяшь, а ты что, ехать уже передумал?! Нет?! Тогда ешь скорей свою кашу! Не задерживай Прокла! У него и без тебя хлопот полон рот!
Лютобору уже не единожды доводилось видеть то, как Прокл управляется с делами Путислава. И всё же, не смотря на это, сегодня был удивлён, тем тот как тот держится в почтенном обществе. На гостевой двор, выбранный для сходки, он явился самым последним. Тем менее, ни один из собравшихся, не выказал ни малейшего неудовольствия, таким непочтением к именитому собранию. Встретили Прокла радушно, приветствовали уважительно и далее общались будто равные с равным. Главы богатейших и очень - очень старых купеческих родов с закупом, то есть холопом, лишённым свободы до тех пор, пока не выплатит свой долг хозяину.
'Впрочем, потому они с ним и радушны, что помнят чей это холоп'. - Сделал для себя вывод Лютобор, после чего по-новому посмотрел на закупа сидевшего за одним столом с мужами свободными, богатыми и именитыми. И тут его посетила догадка, что его самого Прокл взял с собой сюда, как живое напоминание того, каким важным людям он служит и чьи интересы здесь представляет.
Тем временем закуп предлагал торговую сделку.
- Всё зерно, что собрали вы для торговли, предлагаю продать моему хозяину! Он даст очень хорошую цену.
Купцы переглянулись между собой, затем самый старший из них и видимо самый богатый, судя по обилию золотого шитья на бархатной одежде, спросил:
- И какова же будет цена?
- По чём нынче в твоих лавках продаётся пуд ржи? Вот по этой цене Путислав купит всё!
Старый призадумался, поэтому с ответом его опередил сосед слева, мужчина с красным лицом и необъятным животом:
- Мы и сами продадим по такой цене-то! - Заявил он голосом неожиданно тонким при своей дородности.
- Не продадите. - Возразил ему Прокл. - Не успеете до урожая. А там в Суздаль понаедут мужики из деревень и собьют вашу цену на хлеб.
- Это ежели Господь нас не накажет недородом. - Хихикнул краснолицый. - А то глядишь - людишки как оголодают и цена на хлеб, возьмёт да и поднимется.
- Недород?! - Прокл с укором посмотрел ему в глаза, потом перевёл взгляд на кус жареной свинины в глиняной миске перед купцом. - На такое рассчитывать грех! Загубишь душу так, что и не отмолишься! Утянут тебя барыши в преисподнюю. Вот чтобы спастись от искушения и не переживать из-за урожая, продай зерно сейчас, по той цене, что есть!
Краснолицый насупился, явно собираясь достойно ответить Проклу на отповедь, но тут в разговор вступил третий из купцов. Угрюмого вида мужик с клоками седины в рыжей бороде:
- Нет мне резона продавать зерно здесь. В Новгороде за хлеб дадут лучшую цену. Слыхал уж, поди, про тамошний голод? Вот туда я зерно и свезу. В том, как мне видится, - угрюмый хохотнул, - греха нету вовсе!
- Возьмёшь! - Прокл согласился и тут же добавил. - Но туда путь сейчас неблизёхонький.
- Да ведь, поди, не дальше чем всегда! - Отмахнулся угрюмый и сделал глоток из чаши с медовухой.
Прокл в ответ только пожал плечами и хлебнул квасу из своей кружки, потом взял с общего блюда калач, отщипнул кусочек.
- Так да не так! - Посмотрел на угрюмого. - Слыхал ведь о том, что новгородцы прогнали сынов князя Ярослава? Слыхал? Ну и как ты думаешь, отец их это так оставит? Не оставит. А что это значит? - Прокл размяв между пальцев кусочек калача, повёл взглядом по лицам собеседников.
- Будет война? - Краснолицый первым высказал догадку. - Вот же дела!
- А по таким делам, - подхватил закуп, - вам в Новгород ехать, что овце к волкам в стаю. Новгородцы и сейчас на нас злы, а случись война станут ещё злее - товар заберут, вас самих бросят в поруб. Будете сидеть пока родня не выкупит. - Он забросил в рот смятый в комочек кусок калача, медленно прожевал, не спеша проглотил и невесело улыбнулся взглянув на краснолицего. - Представил убытки от всего этого?
Краснолицый не ответив, покосился на мрачного. Тот хранил молчание высматривая что-то на дне своей чаши. Не добившись от него поддержки, краснолицый перевёл взгляд на самого старого и тот не подвёл.
- Всё так. - Кивнул он качнув седой бородой. - Но зачем Путислав скупает зерно? Ещё и по такой цене?! Видимо рассчитывает на большой барыш! Ну а где такой можно наварить? - Купец поднял вверх указательный палец. - Да только в том же Новгороде! Но как же попадёт туда боярин Путислав, и почему не боится того, чем запугивает честных купцов?
- Потому и не боится, - Прокл пожал плечами, - от того, что он боярин и за его спиной воинская сила, которая лишь часть всех сил Владимирской Руси. - Он со значением посмотрел на старого. Тот понимающе кивнул и за столом воцарилось молчание, в этот раз прерванное угрюмым.
- И когда же, скажи мне, всё это начнётся? - Как бы между делом, одновременно посыпая свинину в своей миске солью, осведомился он.
Прокл в ответ развёл руками:
- Я уже сказал, всё что мог сказать. - Он едва заметно указал взглядом на Лютобора сидевшего на краю лавки. - Теперь слово за вами.
Купцы, косясь друг на друга, переглянулись. Первым заговорил опять самый старый.
- Выходит твой боярин сорвёт большой куш? Так может он и с нами расплатится щедрее? Его барыш с лихвой покроет все расходы.
'А вот сейчас начнётся торг!' - Услышав слова старого подумал Лютобор и понял, что не ошибся когда Прокл вместо ответа 'да', или 'нет', принялся перечислять возможные расходы и неизбежные издержки связанные с грядущей войной.
'Это может продлиться до вечера'. - С тоской подумал Лютобор. - 'Но неужели быть войне, меж нами и новгородцами? Дядя мне об этом ничего не говорил, а сам я про такое ничего не слышал. Что, в общем, и не мудрено, сидя в тереме взаперти'. - Тут он невольно взглянул на дверь из маленькой горенки где они сидели, в общую залу гостевого двора. За ней слышался гомон множества голосов. То спокойных по деловому, то вдруг заходящихся в яростном споре, иногда всё это перемежалось взрывами смеха.
'Пойти хоть послушать что там обсуждают?' - Лютобор посмотрел на закупа. Тот был занят торгом и не обращал на него никакого внимание. Лютобор осторожно поднялся с лавки и скользнув к двери, шагнул за порог.
И сразу оказался перед длинным столом занятым восемью ражими и очень серьёзного вида мужиками. Один из них, сидевший спиной к залу и лицом к двери в горенку, при виде парня вопросительно вскинул левую бровь, мол 'что-нибудь нужно'? Тот отрицательно мотнул головой и мужик кивнув, вернулся к прерванной беседе со своим соседом слева. Лютобор же, проходя мимо, отметил, что кружка на столе перед этим мужиком, наполнена пивом почти до краёв.
'Фаддей к ней должно быть и не прикасался. Как всегда когда ходит с Проклом по Суздалю. Всегда настороже! Хороший охранник, поэтому Прокл взял его одного. В отличие от купцов - у тех на троих семеро охранников. Хотя и с Проклом не только Фаддей?' - Поправил сам себя Лютобор. - 'С ними ещё и я - настоящий воин'.
Проходя между двух длинных столов, с лавками по сторонам, занятыми целой оравой мужиков, он вдруг услышал знакомое имя:
- Костюря, ты про должок не забыл? - Вопрошал сидевший во главе одного из них степенный старик с седой окладистой бородой и в богатой одежде. - Две бочки пива ты проставил на то, что ладья из Переяславля, не дойдёт до Низовского в тот же день, что мы!
- А она и не дошла бы! - Гулко, словно из трубы, отвечал ему из-за другого стола молодой и очень крепкий мужик в красной распашной свитке на бронзовых застёжках. - Кабы не этот чёртов монах. Раскудахтался, мол переяславльцев надо найти, а то на реке там видишь ли опасно, что бы его... - Дальше мужик выдал совсем неуважительное, особенно в отношении духовного лица. Лютобор же, невольно заслушавшись его речью, отметил про себя, что этот Костюря, не смотря на сквернословие и грубые повадки, муж представительный и очень важный.
'Особенно, конечно, среди своих ватажников'. - Окинул беглым взглядом, сидевших за столом Костюри, мужиков одетых, почти сплошь, в сермягу, правда добротную и довольно чистую. - 'Не иначе - отмечают первое плаванье в этом году. После которого хороший кормщик поит и кормит за раз всю ватагу.' - Лютобор отметил на их столах простую но сытную пищу и обилие браги. 'Костюря, как видно, кормщик хороший. Ватажники уважают его. Мог любого из них отправить с письмом. Но нет - предпочёл сам отнести. Хотел увидеть Путислава, но смог повстречать только его закупа. Впрочем Костюре так даже лучше. Прокл запоминает людей по их услугам...'
С этими мыслями он пересёк залу, а затем и длинные полутёмные сени освещённые через затянутые пузырём оконца. Уже стоя на высоком крыльце гостевого, с удовольствием вдохнул полной грудью ветерок тянувший с верховьев реки Каменка, сейчас показавшийся особенно свежим, после воздуха общей залы пропитанного потом, хмельным духом, мясным и рыбным варевом и чадом от сала сгоравшего в светильниках.
'Хорошо'! - Улыбнулся от удовольствия, обозревая высящийся над шумным, многолюдным и суетливым посадом строгий и крутой вал детинца, увенчанный бревенчатой крепостной стеной, с блестящими над ней крестами церквей. - 'Славен град Суздаль, благослови Господь его людство'. - И найдя взглядом белоснежный купол Космодемьянского монастыря, троекратно перекрестился.
Точно так же как сделал в тот раз, когда суздальцы шли в поход против эрзя. Тогда отец, проезжая мимо монастыря, немного придержал своего коня и осенил себя крестным знамением, три раза и объяснил, что это его старый обычай.
- И, как говорят люди, добрая примета! - Добавил он и одобрительно улыбнулся сыну, видя как тот повторил его действие. - На обратном пути не забудь сделать так же! В благодарность за возвращение.
Возвращаясь, Лютобор про обычай и не вспомнил, думая всю дорогу о том, как же он будет объяснять матери, почему отец не едет в седле боевого коня, а мёртво лежит в санях под рогожей, со следом от ножа через всё горло. Слова же отца вспомнил позднее. Когда вынужден был сидеть сиднем в тереме, повинуясь Путиславу, считавшему, что в Суздале сейчас небезопасно. Гибель многих воинов потрясла людей. Особенно тех у кого среди павших нашлись родственники, или друзья. И многие из них в том обвинили Путислава. А кое - кто и требовал покарать его. Лютобор сам слышал крики негодующих у ворот боярского терема. Видел собравшуюся возле них толпу, готовую уже ринуться на приступ. Помнил страх слуг оставшихся в тереме. Помнил мрачную решимость на бледном как мел лице Деметрия, сына Жиляты, поминутно хватавшегося за рукоять ножа. А ещё помнил неуверенность на лицах тех воинов, что оставались верными дяди. К слову сказать очень немногочисленных. А ещё он помнил как сам, готовясь к худшему, радовался тому, что дядя успел отправить в деревню жену с Воиславом, своим младшим сыном, а вместе с ними и мать самого Лютобора. Знал - что бы не случилось, матери ничего не угрожает. Но в итоге всё обошлось. Дядя сам тогда вышел к смутьянам и очень долго говорил с ними. Разошлись не то чтобы миром, но желавших пустить кровь, заметно поубавилось. А буквально вчера, месяца полтора спустя после того, Путислав пришёл изрядно во хмелю и сообщил о том, что беда миновала и он сызнова в почёте у суздальцев.
- Благослови, Господь, град наш и его людство! - Повторил Лютобор молитву и шагнул с крыльца направляясь к конюшне, думая а не промчаться ли ему верхом.
'А то мой Клоп совсем застоялся!'
Клопом он звал коня доставшегося от убитого им же эрзянина. Такое имя пришло ему в голову, на постоялом дворе по пути в Суздаль. Там Лютобору пришлось делить ночлег с дядей, его слугой, несколькими воинами и полчищем клопов. Последние лютовали бес продыха. Из-за этого суздальцы очень не выспались, что и обсуждали весь следующий день, расчёсывая места укусов и проклиная 'рыжую погань'. Так и получилось, что в один из тех моментов, Лютобор, ехавший на Буяне, взглянул на своего нового коня и подумал, что тот своей бурой мастью, очень напоминает клопа.
'И характер такой-же зловредный. Мало того, что взбрыкивает, так ещё и куснуть норовит. Как можно такому жизнь в бою доверить?!'
Впрочем Путислав его успокоил. Сказал, что этот конь, со временем, исправится.
- Ты только чаще садись на него! Что бы он поскорей свыкся с рукой нового хозяина. Но смотри, чтобы рукой крепкой и строгой! Так что плеть из ладони не выпускай!
Вспоминая это напутствие дяди, Лютобор подошёл к конюшне и тут, через её приоткрытые ворота, услышал голоса:
- ...это его новый конь! Ты ещё не видел... да я и сам не видел, но мне брат подробно о нём рассказал! - Первый голос был вроде знаком, но звучал, до неузнаваемости сбивчиво и резко.
- Да что тут спорить? Сейчас всё узнаем. - Второго Лютобор узнал - то был Горислав, сын боярина Ногтя - одного из главных недоброжелателей Путислава.
- Эй ты, убогий, - окликнул Горислав кого-то - а ну отвечай, чей это бурый?
Вслушиваться в бубнёж неведомого 'убогого' Лютобор не стал, поскольку уже понял, что здесь обсуждают его Клопа.
Резко рванув настежь ворота, решительно шагнул в полутьму конюшни.
- И что вам запонадобилось от моего коня? - Сведя брови у переносицы, и добавив презрения в голос, так что бы звучало не хуже чем у дяди, спросил он обращаясь к парням, стоявшим в проходе между денниками. Те одновременно к нему обернулись и обладатель поначалу неузнанного голоса, провозгласил криво подмигнув напарнику:
- Вот я же говорил - его это конь! А это он сам! - Парень воскликнув, громко икнул и Лютобор сообразил, почему его голос звучал неузнаваемо.
- Протас, а тебе твой брат хмельное разрешил пить?
- А на кой мне спрашивать чьё-то разрешение? - Протас пожав плечами, повернулся левым боком. - Чай и я сам по себе уже не молодь! - С пьяной издёвкой он ухмыльнулся Лютобору, неприятно удивлённому наличием на боку Протаса ножен с мечом.
'Стало быть и этого тоже опоясали'. - С какой-то едкой завистью отметил Лютобор. Он слышал от дяди, что ещё зимой посвящение в воины принял Горислав, также сейчас красовавшийся перед ним оружием. - 'Но Горислав, хотя бы, старше на полгода и возрастом почти подходит. Протас же меня старше едва ли на месяц, стало быть посвящение должно быть только летом, как и у меня, сразу после Петрова поста. И не смотря на это - он уже воин! А я ещё нет - дядя всё тянет и тянет. Хочет что бы всё было по обычаю. При том что я уже побывал в настоящем бою и даже открыл счёт поверженных врагов. В отличие от...' - Он удостоил обоих парней взглядом полным уничижения, каким Путислав своих оппонентов, начисто лишал уверенности в себе. Но парни этот взгляд, или не заметили, или не прониклись глубиной его смысла, потому что Горислав вдруг поинтересовался:
- А где же твой Буян? - И усмехнувшись кивнул на денник с Клопом. - Или сменял Буяна на этого?
Лютобору, дорожившему и гордившемуся своим боевым конём, такое предположение показалось оскорбительным.
- Я друзей ни на что не меняю! - Ответил он запальчиво, намериваясь продолжить о том, что этот 'бурый' его добыча, захваченная в кровавом бою. Собирался рассказать про тот бой подробнее, так что бы оба его неприятеля впечатлились удалью, а заодно и уяснили насколько он опасен. Но не успел...
- Конечно не меняет. С кем ему дружить-то кроме как с конём?! В Суздале уж точно не с кем. - Глумливо гыгыкнув перебил Протас и изобличающе ткнул в Лютобора пальцем - Здесь, почитай, и семей не осталось в коих старанием твоих отца и дяди не прибавилось покойников за эту зиму!
Такие слова пребольно уязвили, но что тут было возразить? Поход закончился гибелью пятидесяти двух юношей из лучших семей Суздаля. Страшная беда для всего города. Но виноват в ней не Путислав, организовавший этот поход. И даже не брат его Мечеслав, воевода в том походе. Виновен во всём вождь эрзя Пургас, но с ним, если даст Бог, Лютобор сам скоро сочтётся. А ещё виновен боярин Жирослав, не пришедший на помощь вопреки обещанию. Всё это очень кстати пришло сейчас в голову и Лютобор собирался поведать парням правду. Он даже уже открыл было рот, но этот указательный палец Протаса... Лютобор увидел урон своей боярской чести. Поэтому вместо правильных слов, способных восстановить справедливость, он сказал совершенно иное:
- Но ведь твой-то брательник вернулся живым! Весь поход в шатре просидел! Под княжеским боком в тепле, да спокойствии! - Он ещё собирался добавить о том, что старший брат Протаса первым из всех суздальских воинов переметнулся под руку великого князя, но опять не успел.
- Всё правильно его брат сделал! - Щека Горислава, вся в клочковатом пухе начавшей недавно расти бороды, дёрнулась от плохо сдерживаемого гнева. - Авдюха молодец - вовремя скумекал, что не будет проку из затей твоего дяди. Вот эдак и моему бы старшему брательнику! Тоже из похода живым бы вернулся. Так нет же! - Горислав, всё же не справившись с чувствами, скрежетнул зубами и повысил голос почти до крика. - Ушёл в набег под стягом твоего отца, который ещё тот Аника-воин!
Слушая его Лютобор хотел напомнить о прошлых военных 'затеях' дяди принёсших суздальцам и славу и богатство. Хотел уже начать их перечислять, но слова 'Аника - воин', прозвучали оскорблением памяти отца, и свершённых им подвигов на поле брани. Даже дух захватило от несправедливости и Лютобор ощутил необходимость ответить немедля, да ещё и побольнее:
- Мой отец никого силком не тянул! Так чего же твой брат за ним увязался? Остался бы дома вместе с тобой! Спрятались бы оба под мамкиным подолом...
- Да как же ты может так говорить?! - Горислав вскипел от негодования и брызгая слюной сделал шагнул в его сторону. - Ты будто бы не знаешь о том, какую он сулил добычу в той тверди эрзян, и воинскую славу тем кто её добудет. Мой брат от рождения воин! И он поверил Мечеславу, как и ещё пятьдесят с лишним наших. А твой отец проиграл битву и сдался в плен как трус, где ему как барану горло перерезали. И по делом...
Закончить Горислав не смог. Сравнение отца с трусом и бараном, разъярило так, что у Лютобора на какой-то миг поплыло перед взором. А уже в следующий миг, он рванулся с места, целя кулаком в перекошенное от злости лицо Горислава. В последний момент тот успел среагировать - дёрнул головой и Лютобор промахнулся - лишь вскользь зацепив левую щёку. Зато второй удар получился как надо. Кулак с левой угодил точно в нижнюю челюсть. И Лютобор добавил ещё. Снова правой. Но в этот раз намного удачней, что понял ощутив боль в костяшках пальцев с размаху столкнувшихся со скуловой костью. Горислав, превосходивший его возрастом, ростом и шириной плеч, но явно не ждавший такого напора, попятился, но видимо запутавшись в ногах, обрушился навзничь, а Лютобор рухнул на него, прижимая к полу ударом локтя в грудь и сразу занося кулак, целя в мясистый нос лежащего противника. И снова не успел. Удар справа под нижние рёбра, буквально сбросил его с Горислава. Пока Лютобор, стоя на коленях и корчась от боли, пытался вздохнуть, Протас, про которого он совсем позабыл, ударил ещё раз и снова ногой. В этот раз прямо в грудину, валя Лютобора на пол, да так, что он крепко ушибся затылком. Аж искры запрыгали перед глазами. Зато вернулся в лёгкие покинувший их воздух и Лютобор попытался подскочить на ноги. Но рухнул, получив кулаком в переносицу. Искры исчезли во вспышке молнии, пронзившей его голову до самого затылка. Исчезли со всем окружающим миром, последней живой приметой которого стал чей-то истошный вопль - убивают, мелькнувший на краю потускневшего сознания.
В себя пришёл спустя несколько мгновений. Сидя на корточках, прислонившись спиной к шершавым доскам за которой бесновалась перепуганная лошадь.
'Интересно, чья она?' - Подумал о лошади, а ещё о том, что доски эти - дверь денника об которую он бился затылком и именно этим так всполошил лошадь. Впрочем, додумать ему не дали.
- Да нет, не сомлел. Вон - смотри, шевелится. - Прозвучал голос над головой. - Сейчас ещё ему добавлю.
- Протас, обожди. - Второй донёсся откуда-то сбоку и Лютобор собрав глаза в кучу, повёл взглядом перед собой и увидел обидчиков. Протас возвышался прямо над ним, а Горислав стоял на карачках, вцепившись в дверь того денника, в котором фыркал Клоп, встревоженный переполохом в конюшне, не меньше чем та лошадь за спиной хозяина.
- Отойди от него! - Рявкнул Лютобор, но слова прозвучали как-то гундосо и с сильным привкусом крови во рту.
- О-о! Да он и вправду при памяти. - Усмехнулся Горислав, поднимая себя на ноги. - Ну я сейчас - сейчас. - Снова усмехнулся многообещающе, уже разворачиваясь к Лютобору. А тот, неожиданно сообразил, что придётся драться одному против двоих, а он до сих пор ещё не на ногах.
'Надо подняться!' - Подумал решительно и тут, опустив взгляд, неожиданно заметил, что вся одежда: и свитка и штаны, щедра заляпаны каплями крови, капавших из обеих ноздрей.
'Протас разбил мне нос'. - Подумал отстранённо рассматривая красные кляксы блестящие в свете масляной лампы. Их было не мало и не только на одежде но и на досках пола прямо перед ним. В самой большой мокли соломинки. Другая же размазалась следом подошвы, запятнав собой правый сапог Протаса.
'Замучается оттирать!' - Подумал Лютобор со злобным удовлетворением.
- Кровь она прилипчива! - Неожиданно для себя произнёс в слух слова когда-то сказанные дядей.
- Что ты там мямлишь? - Не разобрав, но думая, что сказано для него, визгливо - ломким голосом переспросил Протас. - А ну повтори!
- Кровь она... - Начал Лютобор, когда вдруг припомнил, при каких обстоятельствах он те слова впервые услышал...
- Прилипчива! - Договорил, уже видя как на яву ту заснеженную поляну в лесу, и след от сапога Путислава, уже заполненный кровью врага, сражённого ножом Лютобора.
'Врага очень опасного, куда этим двоим?' - Он снова обвёл взглядом парней. Протас как и был, оставался на месте, Горислав приближался не твёрдым шагом. - 'Только то и могут, что вдвоём на одного. Суки!' - Мир от гнева на миг окрасился красным и Лютобор даже не понял как оказался на ногах, а нож, будто бы прыгнул сам в его руку.
- Э-эй, ты чего?! - Узкое лицо Протаса вытянулось от испуга, при виде блеснувшего в свете лампы лезвия. - Не балуй! - Взвизгнул он, отскакивая под защиту Горислава. Тот немедля выхватил меч, наставив остриё прямо в лицо бояричу.
- Брось нож! - Что есть силы заорал он.
Этот крик, как ни странно, отрезвил Лютобора. Он видел, что противник вооружён лучше чем он сам. К тому же и Протас, справившись с первоначальным смятением, тоже было схватился за меч. Впрочем тут же был остановлен своим же товарищем.
- Остынь Протас. Тебе не по чину! Я сам его угомоню. - Сказал Горислав и неспеша двинулся на Лютобора.
Тот вынужденно попятился, лихорадочно соображая как можно победить противника у которого такое большое преимущество.
'Меч куда длинней ножа. Горислав меня достанет раньше чем я до него дотянусь. Ударит первым и что тогда? Отбить меч ножом почти невозможно. Только если тот кто с ножом очень искусный и опытный воин, с мечом же слабак и неумеха'. - Ему очень хотелось что бы эти сравнения были про него с Гориславом, но не мог сейчас так себя обманывать. Поэтому продолжал отступать, выискивая способ как не дать себя убить.
'Надо увернуться от его удара!' - Немедленно вспомнилось то как отец учил его уклоняться при помощи хворостины. - 'Тогда, чаще всего, получалось. За то и с тем эрзянином помогло потом. Хотя...' - Лютобор оставался честен с собой - 'дядя, да и другие опытные воины, говорили, что с эрзянином мне очень повезло. Мол - он не ожидал и нож мой не увидел. А Горислав всё видит и ко всему готов. Ударит в самый лучший для себя момент'. - Прямо с этой мыслью он обратил внимание, что допятился почти до ворот конюшни и стоит в пятне лившегося в них солнечного света. Заметил это не только он.
- Смотри, да он же сейчас убежит! - Подал голос Протас из-за спины товарища.
- Ну и пусть бежит. - Ответил Горислав, чутко подмечая даже самое малейшее движение противника. - Сбежит и все узнают, что он трус такой же... - Он не стал заканчивать фразу, вместо этого обратившись уже к Лютобору:
- Так что тебе лучше от меня не убегать. Да не переживай так, - глумливо усмехнулся, - шкуру я тебе портить не стану. Так, долом меча чуток поучу, раз юшки из носа тебе не достаточно для того, что бы образумиться.
Эти его слова удивили Лютобора:
'Он что же, со мной эдак играет?! Как кот с мышонком? И я не представляю никакой опасности?! Но нет же! Будь так, он не был бы столь осторожен. Вон как идёт - каждый шаг выверяет и ищет, ищет удобный момент. Значит надо что бы он рубанул рубанул меня раньше! Вынудить его? Но как?! А так - обманом покажу, будто нападаю, он махнёт мечом, а я увернусь и сразу после ударю в ответ. Хочет меня поучить? Будет ему наука! Только шкуру я не смогу не испортить. Но так и они мне кровь уже пустили...'
Так размышляя и продолжая пятиться, Лютобор вошёл в проём ворот конюшни. Ещё пару шагов и он выйдет во двор.
'А там у длинного меча преимуществ ещё больше'. - Сообразил он и решился. - 'Прямо сейчас прыгаю к Гориславу, уворачиваюсь и сразу колю. В плечо, или в ляжку, там уж как получится! Ну, помоги Господь...
- Это что такое?! - Рявкнули внезапно за его спиной. Да так громко что парень вздрогнул от неожиданности и обернувшись увидел за воротами воина Векшу, а рядом с ним мужика на вид лет двадцати, чьё круглое и очень открытое лицо, показалось Лютобору знакомым, хотя мужик этот явно был не из суздальских.
- Что здесь такое? - Повторил Векша переводя взгляд с Лютобора, державшего нож наготове, на Горислава, который хоть и прекратил наступать, но меч опускать не торопился. - А ну, юнота, убрали оружие и прекратили ратные игрища!
Лютобор, как и все жители Суздаля, знал Векшу как бывалого воина, уважаемого мужа и самое главное, ближника боярина Путислава, своего дяди. Поэтому и счёл нужным подчиниться. Он даже, было, дёрнулся убрать оружие, как вдруг услышал:
- А мы уже не юнота, а воины. - С похвальбой заявил Горислав, кивая на меч в своей руке.
- Да, вот это видел! - С вызовом в след за ним подхватил Протас и выхватив свой меч из ножен, крутанул пару раз над головой для наглядности. - Видел?! Так что теперь ты нам не указ!
Векша нахмурился от этих слов, явно ища достойный ответ. Зато не растерялся пришедший с ним мужик:
- Ты, парень, давай-ка поуважительней со старшими! Или ты вежеству не учён?
Протас хотел было что-то ответить, но осёкся не зная кто перед ним и чего от него следует ожидать. Но Горислав ничуть не смутился. Задрав голову и приосанившись, сын боярина Ногтя требовательно взглянул на Векшу.
- Мне не знаком твой приятель, - через губу, словно бы нехотя произнёс он, - и я не пойму на каком основании он говорит так дерзко с воинами Суздаля.
Круглолицему явно очень не понравилось то, что его личностью интересуются не обращаясь к нему напрямую и явно уже хотел заявить о себе сам. Но Векша поспешил его опередить.
- Это Артемий, сын Александров. - Добавив в голос важности представил он спутника. - Прежде он служил Ярославльскому князю. Теперь же служит городу Суздалю.
- Артемий? - Повторил за ним Горислав окинув круглолицего взглядом в котором мелькнуло удивление, сменившееся искренним интересом, который, впрочем, сын боярина Ногтя, как мог постарался ничем не выдать.
- Не знаю такого. - Пожал он плечами.
- За то знаю я! - Неведомо чему обрадовался Протас и выйдя из-за спины Горислава, указал пальцем на круглолицего:
- Это тот самый Артемий, которого эрзяне из плена отпустили. Поэтому и без меча. Меч то он свой эрзянам оставил. А какой же без меча воин?! - Вопросил он обращаясь сразу ко всем присутствующим, но ответ получить не успел. Уже в следующий миг Артемий прыжком преодолел разделявшее их расстояние и одной звонкой оплеухой лишил парня уверенности в себе вместе со слетевшей с головы шапкой и выпавшем из рук меча.
- Это тебе мой урок вежества! - Объяснил Артемий Протасу, после чего открыто и по доброму ему же улыбнулся. - Меч подбери, а то потеряешь!
Пратас на его слова никак не отреагировал, только ошалело хлопал глазами.
- Как смел ты на него напасть... - Вступился Горислав за приятеля, но Векша, уже видимо освоившись в ситуации, даже не дал ему договорить.
- Ты почто Лютобору мечом угрожал?! - Вопросил он настолько сурово, что сын боярина Ногтя, принялся оправдываться:
- Так ведь он же сам на меня напал! Посмотри - Горислав повернулся к Векше левой щекой, с набухшим отёком прямо под глазом.
- Ну так было за что! - В свою очередь не смолчал Лютобор, нежелая выглядеть виноватым перед Векшей и Артемием, а так же зеваками сбежавшимися на шум. - Они меня первыми оскорбили.
- И за нож ты первым схватился! - Продолжал гнуть своё Горислав, но Векша уже не хотел слушать дальше.
- Ладно - ладно! - Повысил он голос чем пресёк поток взаимных обвинений. - Кто больше виновен решат ваши старшие! Ты ведь к отцу побежишь сейчас ябедничать? - Ядовито полюбопытствовал у Горислава, сразу после этого обернувшись к Лютобору. - Тебя к твоему дяди, я сам и отведу. Что бы ты ещё с кем ни будь не сцепился. Что?! Ты здесь по его делам? Сопровождаешь Прокла? А как ты к купцам в эдаком-то виде? - Он указал на разбитый нос парня и перепачканную кровью одежду. Вот то-то! Так что поехали в терем! - И глядя в след Гориславу с Протасом, удалявшихся бубня какие-то угрозы, он неожиданно повеселел:
- Чую тут нажористая каша заварилась. Надо Путиславу поскорей о ней узнать. И лучше от тебя чем от кого либо другого...
Рассказ обо всём случившемся, Путислав слушал необычайно внимательно, за всё время, против обыкновения, не позволив себе ни одной шутки, или язвительного замечания. Лишь дослушав до конца, он задал Лютобору два уточняющих вопроса:
- Значит драку начал ты? И за оружие первым схватился? - И получив два утвердительных ответа, на несколько мгновений задумался, а потом изрёк, впервые усмехнувшись:
- Да, племяшь, наворочал ты дел! В первый раз вышел из дома и тут же перессорил всё боярство Суздаля. Хотя, - он поморщился, - там и без тебя дружбою не пахло. Вот и сегодня... - Путислав взял задумчивую паузу, а Лютобор наконец-то сообразил, что причина мрачного настроения дяди вовсе не в его приключениях.
С облегчением выдохнув, он приосанился настолько, насколько ему позволили ноющая боль в боку и тряпица, что приходилось прикладывать к носу из которого нет-нет, да текли красные капли. Промокнув очередную, Лютобор слегка подосадовал на то, что кровь никак не уймётся:
'А ведь после драки прошло уже полдня!' - Хотя таже Матрёна, сведущая в знахарстве, едва осмотрев, сразу сказала, что в носу что - то куда-то сместилось. А значит заживёт не быстро и след, от всего этого, на всю жизнь останется. Впрочем парня гораздо сильней огорчало то, что не смог одолеть супротивников. К тому же его очень беспокоило решение которое сейчас примет его дядя:
'Как бы в деревню меня не отправил!' - Подумал он заёрзав беспокойно на скамье.
Разговор происходил в той же самой горнице, в которой теперь кроме них собрались: Прокл, скромно сидевший на своей 'холопской' лавке, да Векша занявший за столом место по левую руку от Путислава. По правую обычно сидел Мечеслав и теперь его место было свободно.
'И так будет до той самой поры, пока я не займу место отца, в тереме дяди и за этим столом'. - Отвлёкшись на эту мысль Лютобор чуть не пропустил важные для себя слова Путислава.
- Но в Суздале тебя я не могу оставить! - Видно приняв решение объявил тот. - Того и гляди - угробишь тут кого-нибудь!
Лютобор уже ощутив себя одной ногой в деревне, решился на отчаянную попытку хоть как-то повлиять на решение дяди:
- Так ты меня здесь и не оставляй! Возьми с собой в поход к Низовскому! Там я буду гробить эрзян. За отца поквитаюсь и для дела польза! Но только прежде надо меня опоясать...
- Опять ты за своё! - Путислав в сердцах прихлопнул ладонье по столу. - Сколько раз уже говорил - я не могу посвятить тебя в воины, раньше чем это положено сроком! Незачем сердить суздальское людство. Мне и без того косых взглядов хватает. Вот, например, как нынче на сходке. - Он скривился, будто вспомнил, что -то неприятное.
- Кстати о сходке. Мы там решили...
Лютобор с волнением ждал продолжение, в то время как дядя цедил слова, как будто через силу и словно неуверенно.
- Словом, к Низовскому я не иду. И никто не идёт. Из Суздальских точно. - Он ещё раз прихлопнул по столу, а Лютобор, уже видивший себя победителем Пургаса, чуть воздухом не подавился от разочарования:
- Но почему... - вырвалось у него.
- Ты не поверил Жирославу? - С мрачным удовлетворением предположил Прокл и Путислав, раздражённо отмахнувшись, начал объяснять своему слуге:
- Прибыл человек из Переяславля. Князь Ярослав скликает воинов охочих вместе с ним идти воевать Новгород. Большинство суздальцев отказалось, но полтораста человек выразили согласие. А про войну с Пургасом не хотят и слушать. Да это и понятно! Ратиться с новгородцами, конечно же опасней, но за то и прибыльней.
- А ты? - Снова вырвалось у Лютобора, у которого чувство разочарования смешалось с опасением отправиться в деревню.
- А что я?! - Усмехнулся Путислав, всё таки взглянув на своего племянника. - Наших в поход вести кто-то должен?! Паче что среди них, почти все мои сторонники. А значит нам с тобой путь в Новгород Великий. Не могу же я тебя здесь одного оставить! - Заключил он со значением глядя на племянника. Тот не отвечал. Сначала ошеломлённый новостью, а потом из опасения навредить себе неосторожным словом и всё-таки отправиться к матери в деревню.
- Новгородцев пощипать оно конечно хорошо. - Между тем в такт воеводе подал голос Векша, после чего сразу же высказал сомнение. - Но за них может вступиться князь Михаил Всеволодович. А с этого начнётся война с самим Черниговом. Сдюжит ли здесь князь Ярослав?
- А тебя только это тревожит?! - Путислав с интересом посмотрел на ближника. - Весть про поход на Новгород тебя не удивила?
- Нет. - С притворным простодушием пожал плечами Векша. - Я об этом вызнал вчера. И тебе сообщил бы, да только не смог.
- А почему не смог?
- А дома тебя не было. Вон Прокл не даст соврать.
- А что же не искал?!
- Искал, да не нашёл.
- Ой-ли! - Путислав с недоверием взглянул на Векшу, но спросил уже о другом:
- А от кого узнал то?
- От одного из людей Всеволода Юрьевича. - С заметной неохотой ответил ему воин.
- Ты дружишь с людьми князя Всеволода?! - Путислав помрачнев свёл брови к переносице.
- Эх, боярин ты мой, да кабы этак было, - не проникшись его мрачностью усмехнулся Векша, - да ты бы первый об этом узнал.
- А как же тогда?! - Напирал боярин, настойчиво сверля ближника взглядом.
- Тот человек мне задолжал. Вот, иногда, и делится тайнами. Он же рассказал про волю князя Всеволода, что бы никто из суздальцев, кто ищет его дружбу, не прельстились посулами князя Ярослава. И на Новгородцев войной с ним не ходили. Но про то ты и сам уже, поди, догадался.
Векша замолчал. Путислав ещё пару мгновений буравил его испытующим взглядом, а затем кивнул одобрительно.
- А человек твой очень полезный! - Похвалил, а вслед за тем, как бы между делом, полюбопытствовал. - А что он такого тебе задолжал?
- Вот же спросил ты, Путислав Всеславович! - В голосе Векши прозвучал укор. - Ведь должен понимать, что тот человек мне должен, пока о его долге знаю только я один.
- Ну и скользкий же ты, как тот угорь! - Вздохнул Путислав разочарованно. - Вот вроде бы привык, а всё удивляюсь, откуда только такие берутся.
- Мне просто довелось жить в очень большом городе.
- Да помню, ты из Киева совсем другим вернулся...Но как бы там ни было - службу твою ценю! А как ты оказался на гостевом дворе?
- Так Артемию город показывал. Ехали к бронникам через подол, вдруг слышим крики с гостевого. Свернули туда, а там битва в конюшне... Пришлось вмешаться. Разняли, но Артемий чуток погорячился.
- Ты ему сказал кто такой Протас?
- Конечно рассказал, что он брат воина Авдея. Так он как будто даже обрадовался - Авдей ему дескать сразу не глянулся. Вот такой отчаянный парень.
- Это хорошо. - Кивнул воевода. - А где сейчас отчаянный?
- Так внизу меня ожидает. Ко мне поедем. Он же у меня пока остановился.
- У тебя? - Путислав призадумался, после чего неожиданно выказал заботливость. - А чего тебя стеснять? Завтра же сюда пусть перебирается! В моём тереме место достаточно. Пусть живёт, пока не обзаведётся своим собственным жильём. Ты так ему прямо сейчас и скажи!
- Ну тут тебе видней! - Развёл руками Векша и ни с кем не попрощавшись поднялся из-за стола.
Путислав проводил ближника взглядом, а когда тот скрылся, хмыкныл:
- Ну каков! - После чего сразу обернулся к Проклу.
- Видал какие козни плетёт великий князь руками князя Всеволода, своего сыночка?! А я-то в толк взять не могу - с чего бы это наши, будто зареклись, отказываются идти в войско Ярослава! - Путислав, в сердцах, хлопнул ладонью по столу. - А они ищут дружбу великого князя! А наущает их Авдюха! Он с зимы поёт под Всеволодову дудку, а суздальские воины его, раскрыв рот, слушают.
- Боюсь не только воины. - Уточнил Прокл улучив момент. - Кроме них так же кое-кто из купцов. - И на вопросительный взгляд своего хозяина, назвал имя того из сегодняшних своих собеседников, который показался Лютобору самым угрюмым:
- Пахом как-то уж очень уверен, что суздальцы князя Ярослава не поддержат. А тот, без них, на войну не решится. Поэтому и зерно, единственный из всех троих, нам не будет продавать. Сказал, что сам отвезёт его в Новгород.
- Вот как?! - Путислав нахмурился, но вдруг махнул рукой! - Ну и пусть везёт! Вот будет забава, если он в том Новгороде попадёт в осаду. Глядишь да и подохнет там от голодухи! Только бы новгородцы подольше продержались! Что бы мы успели всласть гульнуть по их владениям, покуда Ярослав осаждает Новгород.
- Но ведь если осада затянется, - с сомнением в голосе вымолвил Прокл, - черниговцы могут успеть вступить в войну. Сдюжит ли с ними князь Ярослав?
- А причём тут Ярослав?! - Удивился воевода, как будто услышал что-то неразумное. - Тогда уже вмешается наш великий князь. Он войны с Михаилом совсем не хочет, но чаю - братца в беде не оставит. И это хорошо - быть большой войне. А она, сам знаешь, какие сулит выгоды. Ещё и черниговцев общипаем!
- Это конечно так! - Закуп покорно согласился, но тут же продолжил с некоторой робостью. - Но тогда нам будет совсем не до эрзян!