Лисовин Алексий
Сильная Русь. Глава - 15(начало)

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:


 Низовской пришёлся Павлу по душе. Правда в самом детинце он ещё не был, но это пока что было и не нужно. Из собственного опыта Павел уже знал - то как и чем живёт любой город нужно смотреть в той его части, где обитают городские низы.
 Улица, по которой он шёл, как раз и была именно таким местом. Вдоль берега длинная, от причала до самого монастыря на окраине, она не могла похвастать богатством. Особенно на той стороне, что располагалась на склоне горы и, как говорили, была обжита беднейшими смердами, откуда-то из-под Владимира и Суздаля. Но даже и там не было заметно нищеты, что была присуща многим городам в том числе и Болгару и Киеву.
 'Говорят, что князь Юрий из собственной казны, оказал вспоможение переселенцам. Дал им всё самое необходимое и на сколько-то лет избавил от тягла'. - Вспоминал Павел слова отца Масгута разглядывая дома на левой стороне, а затем выбрав проулок пошире, свернул в него и стал подниматься по в гору, мимо стен и заборов здешних дворов, прикидывая численность их населения. Выходило, примерно, около тысячи и это лишь с Приволжской стороны посада.
 'Огромных, должно быть, стоило средств пересилить сюда эту прорву народа, да уже на месте всех их обустроить'. - Напросился сам собой вывод, когда Павел уже с верха горы обозревал крыши домов видимой ему отсюда части города. Оценив размах трат и усилий, собирался отправиться дальше, но тут увидел в самом низу, семерых конных в броне и при копьях. Въехав в его проулок, конные остановились у того двора, что оказался для них крайним слева. Спешились и один из них, ударил в ворота древком копья и требовательно окликнул хозяев. На его зов, на крыльце избы, появилась баба в полинялом летнике и перекрикнувшись о чём-то с гостями, заторопилась через двор, куда-то за угол избы, откуда из-под соломенной кровли пристройки, очень похожей на стойло для скота, доносился стук, то топора, то молота. Вернулась в сопровождении мужика, одетого в штаны и драную рубаху. За ним поспешали двое парней, один постарше, другой помладше, оба босые и в штопаных штанах. Мужик, не подходя близко к воротам, переговорил со старшим из воинов, затем о чём-то думал несколько мгновений, стряхивая стружку с одежды и волос, потом вдруг шикнул на свою бабу и когда та бегом скрылась в избе, вручил старшему из парней огромную киянку, что держал в руках и степенно шагая пошёл отворять. Воины, трое остались в проулке с лошадьми зорко следя за всем из-под шлемов. Остальные прошли во двор. Походили по нему, явно сторожась и с опаской заглядывая во все углы. Потом двое из них остались на месте, остальные вместе с хозяином направились в избу, но довольно скоро, появились обратно. Старший говорил, что-то хозяину, тот слушал, кивая время от времени. Баба осталась стоять на крыльце, тоже слушала и тоже кивала, наверное, раза в три чаще чем муж. Сыновья их смотрели со стороны, живо обсуждая всё происходящее. Потом воины удалились, направившись к воротам двора, который располагался точно против этого. Здесь повторился удар древком в ворота и суровый окрик хозяевам...
 'Да они же ищут кого-то!' - Не без тревоги сообразил Павел, но тут же сам себя успокоил. - 'Вряд ли это по мою душу. Да и с чего бы?! Видели - я толмач при купцах. Русский, а стало быть - православный. Вот и поспешил первым долгом к храму - если, что старый монах подтвердит. Так, что подозревать меня не в чем - иначе бы, конечно, и в город не пустили. А вот если бы они проведали доподлинно...' - Думать о дальнейшем было очень страшно, но правая рука, от таких мыслей, как всегда, сама собой, метнулась к вороту рубахи, нащупывая пальцами под подкладкой... Павел, спохватившись, одёрнул её, заставляя себя думать о чём-нибудь другом. Например, о том, что-же случилось в городе.
 'Как бы проведать? Можно потолкаться в людных местах'. - Павел как раз видел колодец, рядом с воротами монастыря и горожан с вёдрами возле него.
 'И что хорошо - большинство из них бабы. Наверняка обсуждают последние новости. Сходить, что ли, послушать?' - Но возвращаться в такую даль не хотелось, тем более были дела поважнее, которые к тому же о себе напомнили звонкими ударами топоров по дереву - в детинце во всю кипели работы по укреплению стен заборолами и Павел должен был их осмотреть. Идя в ту сторону по дороге, с колеёй, укатанной тележными колёсами, продолжал размышлять об увиденном обыске.
 'Может спросить у кого напрямую?'
 Прохожие навстречу иногда попадались, но интереса к Павлу почти не проявляли, кроме проехавшего на телеге мужика в рубахе, расшитой мокшанским узором и с цепким, не понравившимся Павлу взглядом. Спросить у такого, так тот призадумается - с чего бы чужаку эдак любопытствовать. Нет - местных лучше не беспокоить.
 'Эх вот если бы чуть раньше - мог выведать всё у того паренька, что так интересовался битвой на Калке. Уж он-то, слова за слово, не стал бы со мной скрытничать. Кстати, у меня будет такая возможность - завтра Деметрий так, кажется, он назвался, обещался навестить меня на причале. Значит завтра всё и узнаю'. - Решил так, уже идя вдоль детинца, оценивая, на глаз высоту его стен.
 'Примерно три человеческих роста. Да заборола ещё полтора. Вся высота, без башен, локтей до двадцати - длинные тут нужны будут лестницы...'
 С этой мыслью дошёл до ворот, заглянул в их проём, не без интереса, но с напускным равнодушием. Дружелюбно поприветствовал стражу и пройдя мимо оказался там, где начиналась дорога к причалам. Здесь Павел встал, залюбовавшись видом, открывшемся с высокого места.
 Прямо под ним воды Оки, тёмные от размытых торфяников сливались со светлой гладью необъятной Волги. Бурые и голубые струи двух рек в обрамлении берегов изумрудного бархата. Очень красиво и сразу же понятно, для чего князь потратил столько сил и средств основав новый город именно здесь. Низовской в месте слияния оседлал обе эти реки, перехватывая разом их торговые потоки.
 'Это сколько же здесь осядет богатства в виде сборов мыта и всякого другого. Да только кормёжка с ночлегом проезжающих будут приносить барыши немалые. Город, несомненно, когда-то разрастётся и будет не меньше, чем Киев сейчас. Если, конечно, раньше никто не разорит. Двадцать локтей длинна приличная, но и леса для лестниц вокруг предостаточно. А впрочем' - Павел пробежался взглядом вдоль берега, -'даже если разорят и сожгут, город скоро поднимется вновь! Очень уж здесь место удобное. Людей, вот только, конечно, жалко! Хотя, может быть, как-нибудь обойдётся...'
 
 На половине спуска к причалу, он встретился с человеком ехавшем на старом, облезлом из последних сил ковыляющем мерине. Присмотревшись, Павел узнал в нём того воина, что осматривал обе ладьи Масгута. Даже удивился сначала - почему такой, без всякого сомнения, важный человек, носит небогатую, потёртую одежду и ездит на такой неказистой кляче. Решил уже, что перед ним бессребреник, что говорит о нём как о человеке достойном и добром христианине, но не ускоряет рост барышей купцов. И тут рассмотрел на седле его мерина объёмистый свёрток булгарской юфти и понял, что подход к 'бессребренику' найден. За что и похвалил Масгута едва лишь поднялся по сходне на ладью и убедился в отсутствии лишних ушей - гребцы и охрана отдыхали под палубой, прячась от то и дело, накрапывавшего дождя. Купец, сидя под навесом из паруса, на похвалу лишь махнул рукой:
 - Ай, да какой там подход! Так - подарок на всякий случай. Этот человек нам мало чем полезен. Другое дело его воевода! - И рассказал Павлу как подрядился доставить пленных эрзян во Владимир.
 - За это воевода нам мыта уменьшил!
 - На сколько?
 - Ты, брат, не поверишь! На седьмую часть! - С гордостью ответил купец. - Я с ним торговался! Говорил, что пленных нам придётся кормить всю дорогу. А это для нас ну такие убытки. Он и согласился, а на самом-то деле - расходы на их кормёжку нам - тьфу! Зато без малого два десятка крепких мужиков, нам очень сильно в дороге помогут. Вдруг мы где-то сядем на мель, или придётся идти через волок. Но главное, ты знаешь что?! - И не дожидаясь сам же и ответил. - Великий князь узнает кто ему помог! А он умеет быть благодарным. Ну а мы с таким покровителем... - Масгут даже потерялся в словах не зная, как выразить свои восторги. - Вовремя пришли эти, как их, монголы! Нашему эмиру придётся с ними воевать, а значит и дружить с владимирским князем, а это сам, понимаешь, для нашей торговли...
 С выгодой для торговли Павел был согласен, а ещё больше с покровительством великого князя, о котором он был премного наслышан, но знал гораздо меньше, чем надо было знать... Беспечность же в отношении вернувшихся монголов, его покоробила и огорчила, что в свою очередь удивило купца.
 - А зачем нам их опасаться? Наши один раз уже их побили? Побили! А вот теперь ещё раз побьют.
 Павел на это горько поморщился - он много раз пытался, но так и не смог доказать булгарам, что их победа в 'бараньей битве', это не более чем случайность. Результат оплошности монгольского начальника, которую страшный одноглазый вовремя заметив, исправить так и не сумел. Джиргоадай, страдавший от раны в голову, отказывался его слушать и не изменил своего решения...
 - Монголы очень опасный враг. - Павел не отказался от ещё одной попытки - должны же его когда-то услышать и лучше до того, как будет слишком поздно. - Они победили русских князей. А у них было много славнейших витязей...
 - Значит наши чури славнее! - Простодушно пожал плечами Масгут. - Такие как наш Хисам, что ты скажешь?
 На это Павелс мог только кивнуть:
 - Твой старший брат храбрый и очень сильный воин. - Признал он, мысленно добавив, что Хисам, к тому же, весьма сообразительный. Именно ему сдался в плен он сам, поднявшись из груды окровавленных тел, между которыми лежал и прятался, ожидая когда-же закончится битва и молясь только о том, чтобы его не растоптали конскими копытами. Повезло. Поднявшись, Павел заговорил с булгарами на русском, а Хисаму, хоть и не близко, но был знаком этот язык. Поэтому он рубить не стал, а после нашёл Павла в толпе остальных пленных и забрал себе в качестве добычи. Так Павел оказался в славном городе Болгаре, сперва на положении дорогого пленника, пока не доказал, что его полезность гораздо выше, чем цена выкупа. И не только знакомствами своего отца, хорошо известного в среде купцов, а умением видеть неочевидное и способностью дать вовремя правильный совет. Как например тот который он дал, как только узнал о посольстве к русским. В результате чего старый Ахмед нанял две ладьи, загрузил своим товаром и договорившись, не бесплатно, конечно, с Басир Ад-дином, отправил их вместе с посольской ладьёй. Старшим назначил сына Масгута. Павел при нём был, пока, за советника и это положение счёл правильным использовать, тем более во благо самих же булгар.
 - Уверен, что монголы учли свои ошибки и в этот раз пришли с гораздо большим войском, ещё не поредевшем в жестоких сражениях. Война с ними будет очень тяжёлой, и никто не знает, чем она закончится.
 - Думаю эмир всё это знает. У него много людей, что видят намного дальше, чем ты. - Усмехнувшись ответил Масгут. - Посмотри он, как только узнал про монголов, отправил в Саксин войско на помощь. Это значит он всё предвидел и был готов... - Второй сын Ахмеда, как всегда в споре, вскочил на своего любимого конька о вековой славе Булгарии и мудрости её великого эмира. Павлу, чтобы в очередной раз не слушать об этом и перехватить ведущую роль в споре, пришлось прибегнуть к маленькой хитрости:
 - Масгут, погоди! - Поднял он руку в предупреждающем жесте. - Давай ка перейдём на корму ладьи! - Опасливо покосился на стража, который шагал себе по причалу и как-то постепенно пришагал к их борту.
 - Зачем? - Посмотрев на стража удивился купец. - Мы же с тобой говорим на булгарском.
 - Говорим-то говорим, - поморщился Павел, - но ты вот его речь понимаешь? Понимаешь! Так кто поручится, в том, что этот воин, так же не понимает тебя?
 Он так и не рассказал никому то, что на поле 'бараньей битвы' заговорил с Хисамом на русском только потому, что от жуткого страха напрочь позабыл все слова булгарского, который к тому времени знал совсем неплохо, уча его ещё в Киеве по воле отца. Но эту свою оплошность он позже счёл за благо, поначалу делая вид, как будто язык булгар ему не ведом, а позднее заново 'уча' его с их помощью. И всё это время пользуясь возможностью подслушивать людей, общавшихся между собой не стесняясь его как чужака, 'который на нашем не знает ни слова'. Это ему тогда очень помогало...
 Сейчас же первым пройдя на корму, он услужливо подвинул купцу скамейку и пока тот усаживался аккуратно подбирая, чтобы не помять, полы своего дорого халата, Павел успел заговорить первым.
 - На вчерашней стоянке я узнал от посольских, что эмир не созвал ополчение беков. Даже хашам свой отправил не весь, а только тех чури, что были под рукой и смогли прийти по первому зову. Причём не все явились со слугами и не у каждого есть с собой сменная лошадь. И общее число этих воинов, как мне сказали, не достигает и десяти тысяч. Это очень слабое войско, даже если вместе с отрядами саксин. - Павел помолчал, глядя в воду Волги и искоса наблюдая сомнения, что наконец-то обозначились на лице Масгута.
 - Думаю, - закончил нарочито мрачно - эмир совершил большую ошибку, которая нам всем скоро аукнется.
 - Какую же? - Тревожно переспросил купец.
 - Нижнее Поволжье мы можем потерять. Поэтому, как только вернёмся в Болгар, надо сказать это твоему отцу. Он через Саксин возит товары. - Тут Павел скромно умолчал о том, что отправлять караваны он сам-же, четыре года назад, и предложил отцу Масгута, довольствовавшегося прежде тем, что продавал изделия своих кожевен прямо в Болгаре кому придётся, но по большей части купцам, которые везли эти товары в Саксин, а оттуда на Восток всё дальше. Тогда эта задумка принесла им выгоду, теперь же...
 - Пусть прекращает, пока не поздно! Мёд, воск и кожи, лучше отвозить в Новгород Великий. Там немцы, это я знаю доподлинно, скупят всё сколько не привези.
 - Но подожди, - задумчиво возразил купец, - нам запрещено везти товары в Новгород. Мы должны их распродавать во Владимире!
 - Значит пока-что так. - Кивнув согласился Павел. - Будем продавать там с меньшим барышом, а там поглядим, когда обзаведёмся хорошими друзьями. А в этом, - он улыбнулся, обнажив крепкие зубы в обрамлении чёрных усов и бороды, - в этом ты уже преуспел! Очень помог здешнему воеводе и окажешь услугу великому князю!
 - Да - да. - Несколько рассеяно подхватил Масгут. - Ещё не забывай, местного мытаря! Вспомнить бы ещё его имя, как там оно что ли - Жилята?
 - Наверное он, - копаясь в своей памяти пожал плечами Павел и вдруг припомнил, о том, что тот парень представился как Деметрий и сын какого-то Жиляты. Не того ли самого?
 - Да! Именно так! - Воскликнул он, думая уже о том, что надо обязательно встретиться с Деметрием.
 'А через него сойтись с его отцом. Это для купца - Жилята 'местный мытарь'. Для меня он человек близкий к воеводе и знающий побольше, чем многие другие. Уже одним этим он будет полезен...
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"