Ветер откуда-то с самых низовий, гнал над Волгой стада облаков. Жидкие и редкие с самого утра, они с каждым часом всё уплотнялись, становясь всё тяжелее от переполнившей их влаги, пока всё-таки не пролились дождём.
Случилось это как раз в тот момент, когда солнце оказалось в зените, а Жилята наконец-то решился - прямо вот сейчас отправиться на службу.
- Квас у тебя, ну чудо как хорош! - Шумно опростав поднесённый ковш, похвалил он хозяйку дома.
- А кабы не твои щи - он кивнул на стол, ещё не прибранный с обеда, - я, поди, и на ноги сегодня не поднялся бы.
- Ну, после вчерашнего, это не мудрено! - Усмехнулась Весняна, с укоризной взглянув на мужа. - Даже и не знала, что в моего супруга, вмещается за раз столько хмельного.
- Ну а как же? - Буркнул Мирята, на лице которого было написано, что ни щи, ни квас ему пока не помогают. - Повод-то какой! Друг мой стал первейшим человеком в городе!
- Ну не первейшим, а после Жирослава. - Морщась уточнил Жилята. - И то ежели он ещё не передумал. Ну да это я скоро узнаю. Как только доберусь до детинца.
- Ну, Бог тебе в помощь! - Благословил мокшанин и окликнул уже уходящего. - Постой! А ты где сегодня ночуешь? А то давай ко мне! - Предложил не замечая, вмиг построжевшего лица супруги.
- А я тебе не говорил? - Жилята даже удивился. - Воевода мне угол дал в своём тереме. Что бы, значит, жил при нём и рядом со службой. Грех отказаться от такой чести! Я же теперь не только городской тысяцкий, но и распорядитель над обоими причалами.
Сказав это, не без похвальбы, он через порог шагнул на крыльцо, где властно окликнул своего сына:
- Ну, где ты там?! Мне ехать надо!
- Уже иду. - Отозвался Деметрий выходя из конюшни, ведя под уздцы отцовского коня.
Увидев его Жилята, скривился от досады:
'Не хочет ни в какую садиться на мерина. Зазорно ему ездить на эдаком одре. Может ему и вправду прикупить жеребчека? Боевой конь всё равно будет нужен...' - Впрочем, принимая у сына поводья, заговорил совсем о другом:
- Чем ты хотел сегодня заняться?
- Так ты же меня от службы пока освободил! - Вместо ответа напомнил Деметрий, помахав перед отцом перевязанной рукой. - По хозяйству я тоже сейчас не помощник, вот и собираюсь проведать Изяслава. Почитай уж с седмицу у него не был.
- Это дело. - Одобрил Жилята и отказавшись от помощи сына, забрался в седло собственным способом и уже было понукнул коня, к воротам уже открытым Веденей, но Деметрий неожиданно придержал его за стремя.
- Дозволь я меч с собой возьму! - Заметно смущаясь попросил он.
- Не дозволю! - Сурово взглянул в глаза сына Жилята. - Нет у тебя такого права - расхаживать по городу с боевым оружием. Хочешь похвалиться победой над Смагой? Изяслав тебе и без меча поверит! Да он, я так думаю, и сам уже всё знает. В Низовском, поди, только о том и разговоров...
- В городе куда больше говорят про Хоря! - Разочарованно насупившись возразил Деметрий. - А ещё больше про его убийцу, которого повсюду ищут люди Жирослава. Про нашего Агапия никто даже ни слова. - Он подозрительно шмыгнул носом, а Жилята вспомнил как сильно Деметрия огорчило известие о смерти холопа. Что-то в душе его потеплело, и он неожиданно сам для себя спросил:
- Как твоя рана? Болит ведь, поди!
- Нет! - Сын отмахнулся от его заботы.
- Врёшь! - Незамедлительно вспылил Жилята. - У тебя там порез почти до кости! Такое не болеть не может. Кто из монастырских за Изяславом ходит? Ну вот ему рану и покажи! Может толковое что присоветует! А то с эдакой рукой, где уж тебе меч, и ложку не удержишь, да что там, ты и сопли сам себе не подотрёшь!
С этими словами понукнул было коня, но кое-что припомнив, обернулся к сыну:
- И вот ещё! Ты не говори Изяславу, о том, что я принял предложение Жирки! Не зачем ему, покуда, знать об этом! Да тут тебе даже и врать не придётся! Достаточно удержать свой язык за зубами! Это, хотя бы, тебе по силам? - И не дожидаясь ответа, Жилята пришпорил своего мерина.
Да так и гнал его всю дорогу. Сердясь на 'никудышность' своего сына, понуждал бежать несчастного одра куда быстрей чем тот был способен, по своему возрасту и неказистой стати. Заметил, что скакун выбивается из сил, уже подъезжая к воротам детинца.
- Ты мне ещё тут пеной покройся. - Рыкнул Жилята мерину, всё же придержав его прыть поводьями и принудив замедлить шаг. Вовремя - как раз из ворот, навстречу ему, выехали семеро воинов из местных во главе с самим сотским головой.
- Здрав будь, Жилята! - Первым поздоровался сотский голова.
- И ты будь здоров, Дорофей Семёнович! - Жилята именем-отчеством повеличал начальника городской стражи, которого обычно, за молодость лет, все называли по-простому - Дорож.
- Далёко-ли наладился с такими молодцами? - Взглядом обвёл воинов Дорожа. - Все в броне, в шеломах, да во всеоружии! Вон даже копья прихватить не поленились. С кем вы ратиться-то собрались?
- А это мы убийцу ищем. - Поморщившись ответил Дорож. - С утра обыскали Приокскую сторону, сейчас Приволжскую прошерстим.
- И как, хоть след его нашли?
- Да чёрта лысого найдёшь тут! С такими-то приметами. - Сотский голова сплюнул от досады и принялся описывать облик убийцы, неожиданно ловко изображая Мирона. - 'Возраст не старый, скорей молодой, но уже матёрый. В плечах не широк, но знаешь, такой жилистый и вёрткий, что твой чёрт'. В двух домах, смешно сказать, люди услышав эти приметы, на меня начинали коситься! - Дорож, не выдержав, рассмеялся и ему вторили все его воины. Жилята же глядя на него, невольно для себя подумал:
'И бородёнка такая же как обсказал Мирон. Да и ловок как тот чёрт! На пять лет меня младше, а уже сотский городской стражи! А как же? Как никак он из дворни великого князя' - И желая поубавить весёлость собеседника, нарочито строго у него спросил:
- А где ты был тогда, когда убийство совершилось?! - Мрачно свёл брови над переносицей и испытующе уставился Дорожу в глаза. Тот удивлённый его поведением, осёкся на смешке, не сразу поняв шутку.
- Жилята, но ведь ты же серьёзный человек! Нашёл время подтрунивать! - Сотский взглянул на него с укоризной и сразу же отмахнулся. - Некогда мне тут с тобой...
- Да и меня уж небось заждались. - В тон ему отозвался Жилята и собирался направить одра в ворота, но случайно задел пальцами рукоять клюки, любовно украшенную резным узором. И неожиданно спохватившись, сказал совершенно серьёзно, уже проезжавшему мимо него Дорожу.
- Ты уж постарайся, отыщи убийцу! Он мне задолжал! За моего холопа.
- Виру хочешь стребовать? - Важно подбоченившись изрёк догадку Дорож. - Боюсь не ко времени, по нашим-то делам... - он мрачно усмехнулся и поехал дальше.
На въезде в детинец Жилята отметил то, что сегодня ворота охраняют одновременно не менее дюжины воинов.
'В два раза больше против обычного, да ещё все в полной воинской справе. Вон - даже шеломы на голове у каждого. Ну да Жирослав вчера приказал чтобы Дорож усилил здесь стражу и вообще навёл порядок'.
На выезде из башни придержал коня. Взглянул в сторону гостевого двора, помялся в сомнениях несколько мгновений, но всё-таки решил, что туда ещё успеет, а сейчас служба важнее всего. Решительно развернувшись, проехал прямо к тому месту, где артельщики отёсывали привезённые для строительства брёвна.
- Здорово, мужики! - Поприветствовал он их.
- Здрав будь, Мирон Сильвёрстыч! - Отдельно поздоровался с их старшиной и кивнул на работников, среди которых новых лиц, пока что, не было заметно:
- Смотрю людей у тебя не прибавилось. А воевода, что обещал?
- Обещал, значит будет. - Степенно пожал плечами Мирон. - Работников собрать - дело не быстрое, но клич, для этого уже брошен. Глашатаи об этом всё утро орали. А ты что же, их не слышал?! - И повнимательнее присмотревшись к Жиляте, подозрительно потянул воздух ноздрями.
- Эко же ты! - Вздохнул с укоризной, а Жилята не желая выслушивать суждения о несвоевременности пьянства, поспешил показать кто здесь начальник:
- А покажи-ка ты мне всё, что вы успели тут построить!
В след за Мироном поднимаясь на стену в душе ругал строителей за слишком крутые ступеньки лестницы.
'Ещё и мокрые от дождя! Как бы не сверзиться!' - Опасливо скосил глаза вниз и постарался идти подальше от края. Зато, оказавшись наверху, с удовлетворением, и вновь про себя, отметил удобство боевых площадок. Просторных, с дощатым навесом сверху, с бревенчатой стеной по внешней стороне и хорошим обзором из прорезанных в ней бойниц. Единственное, что портило впечатление - площадки увенчали стену всего лишь на двадцать - тридцать саженей в обе стороны от проездной башни.
'Медленно работают. К появлению Пургаса, хоть бы стены закончить, бог с ним уже с навесом, главное стены и бойницы в них! Но что бы успеть, надо подгонять артельщиков'. - Осмотрев строительство пришёл Жилята к выводу, который незамедлительно высказал Мирону, в самом конце сурово спросив:
- Вот сейчас, почему здесь никто не работает?
Мирон невозмутимо пожал плечами:
- Так ведь сейчас дождь - сыро и скользко. Работать на верхотуре, а тут сажен десять, ну может лишь чуток поменьше, но всё одно - опасно, а работников и без того - сам же видишь, не очень много, а теперь и того меньше. - Мирон тяжело вздохнул. - Сынка моего, Игната, мутит уж второй день! Видать крепко его по голове приголубили, да во второй раз уже за седмицу! И бок до сих пор кровавит там, где Деян ножом полоснул, чтобы ему издохнуть, собаке! И ведь с виду-то каков?! Тихий, услужливый, в работе старательный и вдруг такое окаянство! И чем ему только тот Хорь не угодил?! - Мирон заглянул в глаза собеседника, будто искал в них разгадку убийства, но тот, как раз, задумался немного о другом:
'Про Хоря сказал и про своего Игнатку, а про Агапия что же не вспомнил? Его ведь, как и Хоря, сгубил тот же душегуб!' - Усмехнулся в душе и сам себе ответил. - 'Да потому и не вспоминает, что этот Деян - его артельщик, и Мирон, как старшИна артели в ответе, за всё, что тот сотворил, а значит и за убийство Агапия, за которого я могу стребовать виру. Может напомнить об этом Мирону? Почём, кстати, молодой и работящий холоп?' - Жилята, не сдержавшись, вслух хмыкнул своей мысли. - 'Ну да ладно - ещё напомню, да только не ему, а сразу Жирославу - пусть с Мирона взыщет! Но это всё потом! Сперва надо службу наладить!'
- Работать на верхотуре, ты уж мне поверь, - строго взглянул он на старшину артели, - не опасней чем стоять под эрзянскими стрелами! А стоять придётся - и твоим же, Мирон, мужикам! Ты им говорил об этом?! Вот и хорошо, но напомни ещё раз, на всякий случай! Пусть не забывают, что для себя работают!
- Да знают они это и что могут делают. - Заверил его старшина строителей и тут же, словно в подтверждении его слов, с другой стороны боевой галереи, застучали обухом топора по дереву. Жилята не мог видеть кто это именно, за заслонившей работника проездной башней, но счёл необходимым его похвалить и поставить в пример Мирону:
- Вот видишь, кому-то и дождь не помеха! Потому, что понимает - для себя старается.
- Так это же Лихоня! - Поморщился старшина. - Ему чёрт не брат - ничего не боится.
- Лихоня? - С одобрением произнёс Жилята, думая, как бы отметить работника. - Пойду, хоть поздороваюсь с ним! - Опираясь на клюку, пошёл по боевой площадке, но даже не успел добраться до башни, когда сверху и прямо над головой, огромной дубовой дубинкой - ударили по коже, натянутой на деревянную рамку.
Ту-у-ун - Звонко и гулко разнеслось над городом, а Жилята даже вздрогнул от неожиданности, впервые оказавшись так близко к билу, а оно следом за первым, почти сразу же второй раз.
Ту-у-ун - Не успел кусок кожи ещё отзвенеть, а сверху, перекрикивая отголоски била, раздался удивлённый возглас дозорного:
- Да их же там три! А ну ударь-ка сызнова!
Ту-у-ун
'Оглохнуть не долго!' - Жилят, чертыхнувшись высунулся в бойницу и увидел ладьи на реке ниже города.
'Сюда идут. А кто это? Верша возвращается? Тогда впереди, наверное, Конь. Снова Скуба куда-то торопится - вон как споро гребцы вёслами машут. За Конём Чайка Верши, а после неё?! А может они Смагу смогли перехватить?!' - В душе аж потеплело от злого предвкушения. И напрасного как оказалось, как только в пелене дождя, ему удалось рассмотреть, на мачтах всех ладей, зелёные флажки.
- Да это же булгары! - Озвучил очевидное невидимый с его места дозорный. - Купцы что ли пожаловали?
- А вдруг не купцы? - Тут же усомнился его напарник. - Вдруг это их войско идёт нас воевать?!
- Кого воевать? - Возмутился первый. - Думай, что городишь! У нас с ними замирье! - Заявил он, успокоив напарника и очень удивив Житляту.
'Им что же не сказали, что замирье кончилось? Ещё прошлой осенью, а уже зимой, булгары собирались идти на помощь эрзя. И не пошли лишь потому, что им помешали мокшане Пуреша. А сейчас, должно быть, решили наверстать! Вон какие большие суда!' - На глаз оценил приближавшиеся ладьи, прикидывая сколько на них может быть воинов. - 'Человек тридцать, или сорок с оружием. Всего, примерно, не менее сотни. Что они могут здесь сотворить? Я бы попытался изгоном взять детинец. Заскочить нахрапом, пока наши не готовы, да в нём и затвориться. И сидеть до подхода основного войска. Например, того же Пургаса. Вот ему подарок-то будет. Потешится местью сразу за всё! Ну и как, ежели что, этого не допустить? Ударить в набат?' - Жилята с сомнением посмотрел вверх, туда, где за брёвнами стен и перекрытий, на площадке с городским билом, уже о чём-то о своём бубнили дозорные. - 'Всполошить весь город? А ежели это всё же купцы? Меня же потом на смех поднимут! Попробовать без сполоха воинов поднять? Но кто я такой, чтобы они меня слушали? Пока объясню, да уговорю, булгары уже детинец захватят. Эх жаль Жирослав с Еловитом не в городе. А Дорож хоть и здесь, да где-то на подоле. Но он же должен увидеть ладьи! Даст бог - догадается сюда примчаться. А я пока к воротной страже, предупрежу, чтобы не спали'.
Развернувшись к лестнице, заметил тревогу во взгляде Мирона. Хотел объяснить ему свои страхи, но не стал, надеясь, что они беспочвенны. Взмолившись, в душе, богу об этом, Жилята зашагал вниз по крутым ступенькам, при этом, по сложившейся воинской привычке, додумывая о том, что сделают враги, если не смогут ворваться в детинец.
'В посад ломанутся, что же ещё? Грабить всё до чего доберутся, да хватать всех, кто не убежал. Но это не сразу, а после детинца. А до этого Мирята, слава Богу мы загодя договорились, успеет из города увезти свою семью заодно с моим сыном и Изяславом'.
Успокоив себя этой мыслью, преодолел половину ступенек и позволил себе передышку - чуть-чуть успокоить проснувшуюся рану, а заодно посмотреть на гостевой двор, как в последнее время он делал каждый раз, когда появлялась такая возможность. Отсюда, с лестницы хорошо были видны: крыша, стена и крыльцо гостевого, на самой верхней ступеньке которого, сидел сжавшись в комочек мальчишка и вздрагивая тёр глаза кулачками.
'Первуша?' - Жилята узнал сына Пребраны. - 'Плачет?! Ну да. Он же всё отца дожидался. Беда! А мать-то его где сейчас?' - Рыскнул взглядом по сторонам, но среди людей, попавших в поле зрения, хозяйку гостевого двора не заметил. - 'Надеюсь в общей зале, или в своей светёлке - плачет, рыдает, по мужу убивается. Да лишь бы у себя, а не по делам, где-нибудь на Подоле. А не то если врагам попадётся... в общем понятно, что её ждёт!' - Перед глазами возник образ Пребраны и Жилята продолжил свой путь по ступенькам, преодолев вторую половину лестницы, гораздо быстрее чем одолел первую.
- Господи, хоть бы она была дома! - Взмолился он, садясь на коня. - Пусть она будет на гостевом! Да хоть, где, лишь бы в пределах детинца! - Продолжал он молитву, понукая одра.
В воротах детинца ему повезло. Там как раз судили-рядили о плывущих к Низовскому ладьях. Один из воинов горячо убеждал:
- Вы уверены в том, что это купцы? А коня своего на это, готов кто-нибудь поставить? Нет?! Ну и довольно чесать языком! Идём и поднимаем ночную смену!
Его сторону принял старший над стражей. Он единственный из всех, не прятался сейчас в проёме ворот, спасаясь там от снова припустившего дождя. Стоял на открытом месте, за крепостной стеной, у самого спуска к берегу Волги, всматриваясь в плывущие к городу суда.
- Хорош трепаться! - Пресёк он споры и зашагал к проёму ворот. - Слушайте меня! - Обратился он к воинам, а заодно и к достигшему башни Жиляте. - Мир с булгарами ещё в прошлом годе закончился. Дорож с Жирославом при мне об этом говорили. Поэтому от них', - короткий кивок на реку, - 'можно ожидать всего! К тому же и воины среди них есть. Не знаю как на поотставших ладьях, но людей в броне, в шлемах и с оружием, на первой ладье я разглядел точно. Так что вот ты', - кивок тому самому убедительному, - иди поднимай спящих! А вот ты', - указал пальцем на самого молодого из воинов, - 'бегом поднимайся к этим возле било! Пусть будут готовы ударить в набат!'
Жилята видя его распоряжения, в душе похвалил начальника стражи и собирался проследовать дальше, но всё-таки не смог удержаться от напутствия, решив, что так оно будет надёжнее.
- Правильно, Евтих! Всё верно ты сказал! Не знаем мы чего можно ждать от булгар, а ежели они всё же спелись с Пургасом... - Он мрачно взглянул на старшего стражи. - Поэтому такой дам тебе совет. - Сказал, но увидел, как нахмурился этот рослый, могучий и матёрый мужик и сам глянул, для чего-то, в сторону гостевого двора, который сейчас, в прочем, рассмотреть не мог, из-за заслонившей его городской стены.
- Вернее очень тебя попрошу! - И убедившись, что его слушает не только Евтихий, но и его воины, действительно попросил положа руку на сердце. - Что бы, вот сейчас, на берегу не случилось, ты даже не пытайся нам хоть чем-нибудь помочь. Тут же, чуть чего, затворяй ворота и бейте в набат - поднимайте весь город. Только не пустите ворога в детинец! - И выждав мгновение уточнил у Евтихия. - Ты понял ли меня? Сделаешь так?
- Сделаю! - Кивнув ответил старший стражи и вдруг спросил. - А ты-то куда?
- Как это куда?! - Удивился Жилята. - Жирослав ещё вчера, поставил меня старшим над обоими причалами. Ну так вот я и еду - служить!
Приосанившись в седле, направился к берегу, на ходу считая стражников, собравшихся сейчас у нового причала:
'Всего семеро? Должно быть полтора десятка! Где все остальные?!' - И тут же пришла догадка. - 'Ночью несли стражу, а ныне-то, как раз, отдыхают. Ну-ка, а мои-то?!' - Перевёл взгляд на старый причал и увидел там двоих стражей.
'Это Ивач и один из бездельников. Второй, должно быть, дрыхнет с ночи'.
Как раз в это время Ивач отвлёкся от булгарских ладей и оглянулся на детинец. Увидав начальство он оживился, стал что-то говорить своему напарнику, Жилята же, перехватив его взгляд, замахал левой рукой, указывая в сторону нового причала.
Стражи смотрели на него с большим интересом, но не торопились следовать сигналам.
- Вот ведь недотёпы! - Обругал их Жилята и те, будто услышав, тут же сорвались со своего места, бегом устремившись в нужном направлении. За ними, выскочив из сторожки, поспешал второй 'бездельник', на ходу закидывая за спину щит и перехватывая копьё поудобней.
'Семеро да трое', - продолжал подсчёт Жилята, - 'да с ними ещё я и того одиннадцать, сейчас готовых к бою. Вот ещё успеть бы поднять ночную стражу! Тогда будет нас будет без одного двадцать. Мало против трёх ладей? Ну, да хоть на сколько-то мы булгар задержим...
Будить ему никого не пришлось. За то время пока мерин Жиляты осторожно ступал по скользкому спуску, а после трусил по мокрой дороге, воины ночной стражи уже выбрались из склада, ныне служившего им местом ночлега. Соловые спросонья, они бестолково сгрудились у его ворот, недовольные за несвоевременное пробуждение на своих товарищей и переругиваясь с ними по этому поводу:
- Ну плывут и плывут - дело привычное! - Сердился высокий и костлявый молодой мужик, патлатый и с всклокоченной бородой. - Ну булгары и бес с ними, вы их что сами не встретили бы?!
- Так встретить их надобно как положено! Что бы, стало быть, сразу нас зауважали. - Ответствовал ему Годота, которого Жирослав поставил здесь старшим, когда сменил местных воинов на своих суздальцев. - Так что, Назар, облачайся в броню, да поспешай - ладьи уже близко!
Молодой нахмурился, явно собираясь и дальше пререкаться, но подъехавший Жилята его опередил:
- А вот ты бы Оглобля, - повеличал он спорщика прозвищем, которым того окрестил Векша за узость плеч и сухость тела при весьма изрядном росте, - чем старшим перечить, делал бы лучше, что тебе велено!
- А ты чего лезешь в наш разговор?! Ступай к себе, да там и верховодствуй! - Неожиданно окрысился на него Назар, который пока служил у Путислава обходился с его ближником нарочито вежливо, торопясь исполнить любое поручение, о чём Жилята хотел уже было напомнить, но не успел...
- Так он теперь там и тут верховодит, - сказал за него Годота с явной досадой в голосе, - то воля Жирослава Михайловича. Он мне её сам, ныне, изрёк. Утром. Вы к тому часу, - обвёл взглядом ночную стражу, - уже почивали.
- Во-о-от! - Подхватил Жилята пользуясь замешательством воинов, возникшим у них после слов Годоты. - Мои слова для вас, что воля воеводы! А я вам велю немедля проснуться, и встать в строй в броне, со щитами и копьями. Да быть готовыми ко всему! Даже, коли придётся, встретить булгар с оружием.
Сказанное им удивило всех и Годота первым выразил сомнение:
- Погодь, на кой нам булгар встречать оружием?! У нас же сейчас с ними замирье!
Жилята от его слов даже скрипнул зубами - так его возмутила неосведомлённость одного из ближайших людей воеводы.
- Замирье закончилось в прошлом году. - Терпеливо, как мог, стал объяснять он. - Продлится, мир или нет - никому неведомо! А потому готовыми быть надо ко всему. А если они для нас злое замыслили? - Жилята покивал на тех воинов, что стояли в портах и нижних рубахах. - Как вы, голопузые, им отпор дадите?
Эти его слова возымели нужное действие. Стражи, после короткого замешательства, снятого окриком Годяты:
- Бегом!!!
Бросились в свой склад, скоро опять из него выбегая. Спеша занять своё место в строю, тревожно поглядывали на ладьи, к тому времени достигшие, уже, посада.
Жилята, оглядывая своих стражников, слегка удивился, увидев Оглоблю, стоявшего крайним справа в первом ряду, на самом почётном месте в строю. Своих 'бездельников' обнаружил в том же ряду, но крайним и с лева, перед стоявшим позади них Годотой. Позади всех, за строем копейщиков, занял своё место Ивач с уже изготовленным для боя луком.
'Всех нас, вместе со мной, девятнадцать'. - Подытожил подсчёт наличных сил Жилята. - 'Не густо! При том, что на каждой ладье может оказаться до сорока бойцов. Сомнут?!' - И вполне уверенно сам себе кивнул, глядя на головную ладью как раз поравнявшуюся с монастырём. - 'Сомнут, конечно. Но не вдруг ведь!' - Обернулся взглянуть на стену щитов и два ряда копий в руках опытных воинов, как один облачённых в кольчуги и шлемы.
'Первый натиск отобьём, а дальше, кто останется, глядишь и отступим вот в этот сруб'. - Он покосился в сторону склада, ставшего местом ночлега для стражи.
'Может быть сразу сказать об этом воинам? Так, глядишь, выживших будет побольше!' - Пришла в голову мысль, которую он тут же прогнал. - 'Не время сейчас!' - Сидя на коне перед строем, задумчиво вгляделся в лица своих воинов. Мрачные, сурово сосредоточенные у большинства в глазах решимость, и лишь у некоторых обречённость. - 'Нам надо суметь продержаться, пока не закроют ворота детинца, а там уже судьба, кому какая выпадет. Надо бы им сейчас что-то сказать. Но что?!' - И тут же вспомнились слова Мечеслава перед битвой у тверди Овтая. Мощно и красиво прозвучавшие тогда, теперь они вдруг покоробили душу, как какая-то, очень плохая, примета. Жилята их отверг с суеверным страхом:
- Владычица моя Богородица, избавь от чёрных воспоминаний... - наспех принялся за молитву, которую ему не дали завершить.
- А чё вы насупонились? - Раздалось из-за строя стражи и к причалу вышел человек в красной, с вышивкой, рубахе и перемотанным повязкой лицом. Именно по повязке Жилята догадался, что перед ним, должно быть, тот человек Векши, что остался, из-за ранения, городе.
'Вот и гуляет тут от безделия'. - Поморщился, неприязненно косясь на расстёгнутую до пупа рубаху ватажника. Тот, тем временем, нетрезво покачиваясь, доковылял до столба на причале и утвердившись на ногах с его помощью, обозрел стену щитов:
- Думаете эти на вас нападут? Так вы зря! - Усмехнулся. - Хотели бы напасть, так шли-бы по-другому! Плотнячком, шли-бы! Что бы скопом ударить! Эти же вона как растянулись. Да ты, вот хотя бы, на их ладьи взгляни!
Жилята в след за его жестом, обернулся к ладьям. Передняя ещё больше оторвалась от остальных, и как не был ему неприятен расхристанный вид не ко времени появившегося здесь ватажника, в голову закралась мысль:
'Он, в таких делах, должен понимать!'
Однако же опасений, это не убавило и Жилята, ещё раз оценив размеры головной ладьи, прикинул сколько в неё может поместиться воинов.
- Всё это может быть только уловка. - Сказал непонятно к кому обращаясь.
- Вот им заботы, с тобой-то ловчить. - Издевательски хохотнул ватажник и тут, как в подтверждении его слов, на головной ладье, рядом с носовым украшением, во весь рост встал Жирослав.
Жилята, увидев его на ладье, даже опешил от изумления. Мелькнула, даже было, мыслишка, что тот, каким-то образом, попал к булгарам в плен. Воевода, между тем, рыскал взглядом вокруг причала выискивая кого-то, но как видно тщетно.
- Эй, на берегу! - Заорал он уже явно чем-то недовольный. - Жилята, ты что ли здесь?!
Тот, продолжая пребывать в изумлении, на вопрос ответил вопросом:
- А ты чего там делаешь?
- В город, вот, приехал! - Нетерпеливо буркнул воевода, который всё высматривал на берегу кого-то и выглядел при этом очень озадаченно. - Скажи лучше, а где сейчас Дорож?!
- Так ведь он убийцу ищет. - Жилята, в недоумении, пожал плечами. - Сейчас где-то на посаде по Приволжской стороне. Но било он не мог не слышать! Так, что скоро, должно быть, примчится сюда.
- Что-то не торопится он! Или оглох! - Заметно сердясь проворчал воевода.
Ладья, как раз, мягко притёрлась к причалу и двое мужиков, в потёртых, выцветших кафтанах, но с мечами на поясе и в чёрных чалмах, подали на берег широкую сходню. Воевода по ней спустился с ладьи и первым делом направился к страже.
- Здорово, ребята! - Рокочущим басом приветствовал он воинов. - А вы, погляжу, к битве наладились!
- Здрав будь, воевода батюшка! - На разные лады понеслось из строя, но чувством заметного облегчения.
- Да это он нас взбаламутил! - Выделился среди всех, неожиданно сильный голос Назара. - Настропалял к сражению с неведомым врагом.
Жирослав посмотрел на Жиляту, не понимавшего, что происходит и как он, в связи с этим, должен поступать.
- Ты правильно всё сделал. - Сказал воевода и со значением добавил. - Не знал, чего ждать и готовился к худшему.
Одобрительно кивнув, обратился к воинам:
- Каждого из вас хвалю за службу. Сегодня же велю прислать бочонок пива. - И не слушая гул благодарственных возгласов, снова обернулся к начальнику стражи.
- Можешь распустить дружину. Сейчас битвы не будет.
Только после этих слов, Жиляте пришло в голову, что пора бы уже спешиться, что он и проделал, осторожным, но уже почти привычным движением и не забыв свою клюку, на которую отпираясь, зашагал к воеводе.
- А булгары чего здесь? Купцы? - Спросил, подойдя и ткнув пальцем в ладью.
- Нет. Купцы вон там. - Жирослав указал на отставшие ладьи, только - только поравнявшихся с монастырём. - А на этой посланец их хана. Вот он, кстати. - Воевода указал на стоявшего у борта, ещё не старого мужчину с наполовину седой бородой, в богатом халате и зелёной чалме. - Басир Ад-дин близкий родственник их хана. - Представил он посла и заметив удивлённое недоверие в глазах Жиляты, счёл за лучшее всё объяснить:
- Я сегодня с утра был на Волге. Там, где вчера говорил. Осматривал, берег, луг рядом с ним, как лучше подъехать, да где можно спрятаться. Ну, ты меня понял. - Посмотрел многозначительно. - Тут глядим, ладьи плывут. Ну мы их возьми, да окликни, а те, точнее вот эта, сразу свернула к берегу. Я по-ихнему знаю немного, но у них хороший толмач, к тому же оказавшийся знакомцем Еловита. Через него мы узнали о том, что Алимбек едет к самому Юрию Всеволодовичу. Зачем едет?! - Жирослав усмехнулся. - Ну я не великий князь и мне, что да как, выкладывать не стали. Но думаю это понятно и так - о продлении мира хотят сговориться. Для чего, иначе, отправлять посла, да ещё и столь именитого?! Хотели бы воевать... Ну наконец-то, слава Богу! - Обрадовавшись чему-то воскликнул воевода.
Жилята проследив его взгляд увидел на дороге воеводу Дорожа. Тот, не торопясь ехал к причалу, живо обсуждая что-то со своей свитой.
- Не спешит. - Мрачно кивнул на него воевода. - Но что тут поделать? Княжий любимчик. - Жирослав поморщился и махнул рукой.
- Ладно, с посольской ладьёй я управлюсь. Ты же, теперь, займись купцами. Они, как я узнал от толмача, собираются плыть аж в самый Великий Новгород. Везут кожи и что-то ещё. Так вот, - воевода очень серьёзно посмотрел на Жиляту, - недавно великий князь указал, что ежели в товарах купцов найдутся: хлебное зерно, мёд, воск, или железо, предупредить что в Новгород это везти нельзя, а надлежит всё распродать здесь, в Низовском, ну или в Суздале, или, когда не лень, во Владимире. Решат продать здесь, отправишь за мной. Ежели захотят везти товар дальше, то тебе надлежит, зерно, мёд, воск и железо, пересчитать и записать всё в особой грамотке. Грамотку эту потом снесёшь мне, а я же на ней поставлю печать. Они потом ту грамотку, дадут княжьему мытарю, а то он торговлю им не разрешит. Прочий товар тоже пересчитаешь и список, такой же грамоткой, принесёшь мне. Я по нему назначу сколько платить мыта. Завтра ты с купцов его стребуешь. Заплатят - пойдут дальше. Нет - скатертью дорога и не будет им торговли на Суздальской земле. - Жирослав помолчал и строго взглянув на Жиляту спросил:
- Всё ли ты понял, как надлежит сделать?
Тот кивнул и пробормотал не то удивлённо, не то восхищаясь.
- Ох и суровы же мы с купцами...
- А как же?! - Глядя на него сверху вниз хмыкнул без тени улыбки воевода. - В княжьей вотчине княжьи порядки. Даже и здесь, на Волжской Окраине.