Часть 1. Бастард
Вступление.
Данное произведение является фанфиком и приквелом к первой книге трилогии Шейко М.А. "Бродяга". Причина написания - было интересно попробовать написать художественное произведение. Спецификации на разработку, проектные решения, концепции и прочее писать поднадоело. Поскольку описывается жизнь второстепенного героя уже существующего произведения, то ограничения оригинала по возможности соблюдаются. Пороха нет, магии нет, некоторых технологий также нет, а промышленную революцию пока ничто не предвещает. Массовое производство представлено отдельными мануфактурами в крупных городах. С эпохой географических открытий у местных обитателей не сложилось, за подробностями в общее мироописание. Карту мира можно посмотреть там же. За модель взял взял жизнь северного Средиземноморья XV и XVI веков. Количество религиозных заморочек снижено насколько возможно, а нравы местного населения также сильно смягчены. Массовые эпидемии и самые жуткие приемы средневековой медицины не описаны. И еще - у планеты три луны, две мелкие и одна большая, крупнее земной Луны. За подробностями в общее мироописание.
Немного об описываемом месте. Полис Оррикум расположенный на южной границе империи Рейнар входит в марку со столицей в городе Калембел, бывшем когда-то столицей собственного полиса. Захолустьем не является, но и к центрам цивилизации его отнести сложно. Эльфийского торгового представительства нет, кварталов иностранных купцов тоже. Скорее эдакое тупиковое ответвление от торгового маршрута. История полиса насчитывает более десяти веков (в местном веке 60 лет), а потому местное население относительно сильно связано родственными связями. Территория пользуется некоторыми свободами и правами на самоуправление.
Главный герой Ролло (полное имя Ролливер) относится к семейству Пелара владеющему земельным наделом недалеко от города. Центром владений является усадьба (укрепленный дом) в котором живут: несколько поколений владельцев, наемные работники и некоторые арендаторы. Семейство относится к уважаемым, что обеспечивает некоторый вес в местном обществе. Но за границей полиса они по имперским законам относятся к "младшей знати" (не простолюдинам). Ролло внебрачный сын (бастард) старшего сына главы рода. С учетом того, что он нотус натуралис (сын благородного отца от постоянной сожительницы), его статус немногим не дотягивает до законного ненаследного сына (сына одного из младших братьев отца). С учетом многочисленности семейства и его истории, в городе и долине проживает большое количество дальних родственников. Из-за порядка наследования и запрета дробления наделов, для младших сыновей остаются две возможности разбогатеть: продвинуться вперед в очереди наследников или попытать счастья за пределами полиса. Свободной земли в нижней долине уже давно нет, а потому страсти в благородных и не очень семействах кипят не хуже чем в произведениях Агаты Кристи.
Что касается Ролло, то воспитание и образование у него домашнее, а ближайшая цель - получить патент врача. После смерти матери был взят отцом в поместье. Учитель по специальности - семейный врач Асен. Не видя для себя особых перспектив в поместье, Ролло пытается пристроиться к торговцам. Перед началом отписываемых событий он работал на местных каботажниках выполняя обязанности помощника кормчего (он же капитан), доктора и счетовода. С учетом размера корабликов и численности экипажа на это у него сил хватало. Отношения его со старшим сводным братом были хорошими, а с учетом того, что тот считался вероятным будущим наследником, денег на его образование не жалели и даже отправили в университет. До полноценного университета в столице империи или при верховном капитуле данное заведение не дотягивало, но на тех же навигаторов в нем учили. Соственно обучение в центральных заведениях семья бы не потянула. Университет располагался в столице соседней марки и мало чем отличался от заведений такого типа существовавших в РИ. Фактически специализации было три: теология (философия и богословие), медицина, судовождение. Университет славился бибилиотекой, алхимиками и хорошей школой фехтования. От брата у Ролло и появились знания по эльфийскому, староимперскому, а также некоторые познания в математике, алхимии и астрономии.
Что же касается работы которую он пытался закончить, то это попытка описать периодичность и высоту больших приливов. У планеты три спутника. Две небольших луны на низких орбитах и еще один превоходящий земную Луну по размерам на более высокой, чем земная Луна. С учетом влияния местного солнца, в относительно мелководном проливе приливную волну они способны нагнать большую и местные уже давно бьются над задачей расчета приливов. В РИ над данной задачей бились еще со времен античности, но даже день наибольшего подъема воды в незнакомом месте удавалось определить не всегда. Более-менее точно стали рассчитывать приливы после трудов Исаака Ньютона в начале XVIII века (с точностью до дня, но с ошибкой в несколько часов). А для крупнейших портов задача определения периодичности высоких приливов была решена только в конце 19 века по мере уточнения карт, появления точных хронометров и развития математики. Первая машина была построена в 1873 году и рассчитывала уровень воды в Темзе. Затем до середины прошлого века для расчетов строили аналоговые вычислительные машины использующие гармонический анализ. Поэтому в описываемое время данная задача принципиально не разрешима, но его старший брат не страдал от отсутствия самомнения. Конечный результат самостоятельной работы Ролло - сведение воедино некоторых дневников наблюдений за уровнем воды и попытка перевода дат различной системы (люди и эльфы) с точностью до дня. Дополнительную информацию касающуюся истории, экономики и географии можно найти в другой части.
Глава 1. События начинаются.
Над Италией обширной солнце светит с наглой мордой... Просто стих.
Порт небольшого городка как всегда шумел. Впрочем сегодня шума было действительно много. Шутка ли, кроме нескольких местных каботажников(1) и рыбачьей мелочи в порту на ремонте стоял и большой купеческий корабль(2), перед этим неплохо потрепанный бурей.
![[]](/img/m/makarow_aw/rollo00/205-port_result.jpg)
Но в самом городке, расположенном на прибрежном холме и отделенном от порта небольшой стеной было относительно тихо. Весенний день уже заканчивался, а легкий бриз нес долгожданную прохладу с моря. Впрочем вскоре тишина была нарушена. С криками и смехом в сторону порта шла группа молодых людей сопровождаемая несколькими мальчишками. Местная дворянская молодежь соизволила пойти погулять. Отличались данные представители местных не очень богатых родов от своих сверстников наличием мечей в ножнах разной степени потрепанности на перевязях, мелькающими иногда гербами у законных сыновей и, конечно же, поведением. Всего-то с полтора десятка гуляк умудрились застопорить движение на центральной улице и создать просто дикий гвалт. Также при внимательном рассмотрении можно было увидеть, что одеты и снаряжены они были немного по-разному. Идущий впереди главарь щеголял в дублете скорее напоминающем кирасу с гербом на груди. Остальную одежду составляли плащ, шляпа, сапоги и кальсес. Кожаные перчатки он снял и нес их в руке. В приближающейся компании еще несколько человек были одеты также, а остальные носили самую что ни есть повседневную одежду, т.е. щеголяли в свободных рубахах и холщовых штанах. Попутчики радостно галдели выспрашивая что-то у щеголей. Тем не менее всевозможным клинковым оружием вооружены были все.
Пройдя через внутренние ворота в стене, шумная компания все же свернула на второстепенную улицу и отправилась дальше к порту. Процессия растянулась и гвалт почти прекратился. Замощены были только центральные улицы и большинство площадей, а когда идешь гуськом вдоль стены по узкому тротуару приходится смотреть под ноги, а не обсуждать ближайшие планы. Шуметь начинали только при выходе на небольшие площади когда появлялась возможность собраться вместе. Неожиданно по знаку главаря все притихли и остановились.
Раздались возгласы.
Компания развернулась и отправилась к веранде таверны. За столом на крытой веранде сидел молодой человек и что-то увлеченно писал. На столе располагались несколько книг, карты, листы бумаги, тетрадь, бутылка вина и различные пишущие принадлежности. Подошедших он заметил практически в последний момент.
Начал первый подошедший.
Продолжил главарь.
Послышался ответ.
Вопросы сыпались как из мешка. Компания была неплохо разогрета алкоголем и жаждала приключений. Ответы Ролло банально тонули в поднявшемся гвалте. Кто-то уже пытался добраться до бутылки на столе, но Ролло больше интересовала сохранность книг и карт.
Рявкнул главарь.
Присутствующие разразились хохотом.
Компания поддержала заводилу нестройными возгласами.
Тот ответил энергичным кивком.
Компания с гоготом вывалилась с веранды и шумом двинула вниз по улице. Обсуждая, что эти Пелара сплошь деревенщина и не понимают толка в хорошем веселье. Им бы только деньги считать, да бумагу изводить. Ролло же обнаружив отсутствие бутылки на столе, горестно вздохнул и заказал у трактирщика еще одну.
Через некоторое время к веранде подошел еще один человек. Поздоровавшись, он сел рядом и начал с интересом разглядывать разложенные карты.
Спросил Вячко.
Ответил Ролло.
Еще раз удивился собеседник.
На веранде снова установилась тишина, прерываемая только вздохами и скрипом пера. Прошел почти час, когда шум в порту поднялся такой, что даже сидящие за столом оторвались от своего занятия.
Первым прореагировал Вячко.
Отозвался Ролло.
Не унимался Вячко.
Отозвался Ролло.
Друзья стали быстро собирать все со стола. Вопли стихли, а через некоторое время к веранде прибежал запыхавшийся мальчишка.
Закричал он.
Наскоро приодевшись, Ролло нацепил перевязь с мечом, взял докторскую сумку и поспешил вместе с приятелем вслед за мальчишкой. Расспрос гонца ничего не прояснил. Мальчишка достоверно знал только то, что Петро, парни, эльфы, северяне и портовая стража хорошенько передрались и теперь нужны доктора. Идти было недалеко и вскоре цель была достигнута. В порту явно что-то произошло. На пристани с потерянным видом маячило несколько городских стражников, но портовой стражи почему-то не было видно. На купце явно что-то происходило. На кормовой и носовой надстройках зажгли огни, убрали сходни, а в довершении дурдома там явно готовились к бою. Во всяком случае павезы виднелись вполне отчетливо, как и какое-то движение за ними. Зеваки явно не пытались лезть к кораблю и около места где ранее были сходни находилась только пара стражников. Основная толпа зевак собралась около "Хвостокола" - самого дорогого и приличного кабака на набережной.
У входа в заведение все стало яснее. Двое стражников отгоняла зевак от входа в большую залу. Появлению Ролло обрадовались.
Послышались голоса.
Оживились зеваки.
В кабаке был разгром. Запах в комнате сильно напоминал ароматы скотобойни, с добавкой в получившийся букет нот от разлитого вина и прочих кухонных ароматов. Около одной стены высилась груда хлама, ранее бывшего мебелью, посудой и предметами одежды, а посреди зала разлилось несколько луж крови, притом частично затоптанных. У дальней стены в ряд лежало несколько трупов. Среди следов погрома обнаружились сержант и лейтенант городской стражи. Они поздоровались с Ролло и сержант стал торопливо вводить его в курс дела описывая события.
Взмах руки сержанта указал куда-то в угол.
Закончил монолог сержант.
Подошедший лейтенант осмотрелся и перевел дух, а сержант рванул куда-то дальше во внутренние помещения кабака.
Спросил Ролло.
Отмахнулся лейтенант.
Затем он громко и отчетливо произнес:
Ролло вздохнув отправился к раненым. Всю ночь он чистил и зашивал раны, фиксировал переломы и отпаивал пострадавших. Ближе к утру разыскали городского медика и он, поворчав, также присоединился к оказанию помощи. Дополнительной суеты добавили родственники, а также пара семейных дружин, среди ночи примчавшихся на защиту своих. На корабле было тихо. Там всю ночь жгли фонари и явно готовились к обороне.
На рассвете прибыло городское начальство - городской глава, судья, начальник стражи и прочие. Вскоре стал понятен и масштаб бедствия. А ситуация была откровенно паршивой. Формально корабль принадлежал одному из северных королевств, а в дополнение нес флаги эльфийского посольства и личный флаг эльфа. За время потасовки были убиты трое из команды, включая судового врача. Сам ценный эльф и один из его охранников оказались тяжело ранеными. В довершении всех бед портовая охрана фактически выступила на стороне нападавших, устроив бой со спасательной партией с корабля. К счастью, в этот раз обошлись без убитых, но охранникам досталось сильно. Посольский секретарь тряс грамотами и грозил карами.
Собственно, грозить ему было чем, т.к. королевство считалось дружественным, безопасность как корабля, так и пассажиров гарантировалась межгосударственными соглашениями и императорскими указами. Из относительно хорошего было то, что эльф был не послом, а кем-то из свиты посла отправленным с поручением на родину. Но эльф несмотря на это, все равно оставался жутко важным и родовитым. Таким образом и так не заурядная стычка эскалировал аж сразу на несколько уровней вверх и даже выпадала из юрисдикции не только полиса, но и марки. После недолгих препирательств стороны пришли к следующему:
- Выжившие участники нападения помещаются в городскую тюрьму, где они будут ждать спешно вызванного императорского судью.
- Главам семей, чьи члены участвовали в стычке запрещается покидать город.
- Раненые лечатся городским врачом за счет семей нападавших.
- Прочие пострадавшие лечатся им же за тот же счет.
- Степень вины городских властей и участников беспорядков определяется в ходе следствия императорским судьей. Он же присудит компенсацию.
- Пострадавшим с корабля помощь оказывается за счет казны города.
- В городе объявляется траур, похороны погибших будут проведены ближе к вечеру.
Ранним утром из загородного имения примчалась спасательная партия из родственников Ролло. До них дошли вести о его участии в ночном побоище. Что касается спасаемого, то он оказался отправлен на корабль для помощи раненым. Городской врач и его помощник сослались на необходимость помощи пострадавшим в городе, еще один врач решительно отказался. Ролло отправили как самого младшего, к тому же уже и так привлеченного на помощь городу.
Ролло попал на борт корабля утром. При свете дня стали видны все детали, а вблизи корабль попросту подавлял. Борт возвышался над причалом едва ли не на два роста и напоминал скорее стену дома. Наверху носовой и кормовых надстроек виднелись прогуливающиеся лучники, в вороньем гнезде также кто-то был. Тем не менее трап был перекинут на берег. На пристани рядом высилась груда балластных камней. На палубе были заметны следы ночных приготовлений. Команда явно собиралась без боя не сдаваться. Количество подготовленного оружия и брони расположенных на стойках впечатляло. В довершении всего около входа на палубу находилось несколько солдат в полном облачении. Что же касается прочих впечатлений, то таких гигантов Ролло прежде даже вблизи не видел. Секретарь посланника и лично вышедший встречать доктора капитан оказались настроены довольно радушно. Несмотря на раннее утро слухи в городе уже бурлили. По общему мнению Ролло был зачислен в спасители за раненых, а также в "миротворцы", т.к. всплыли подробности как он пытался отговорить пьяную компанию от похода в порт.
Внутри корабля тоже было на что посмотреть... Однопалубный полуторамачтовый корабль был максимумом того, что до сего дня удавалось осмотреть Ролло. Впрочем далеко внутрь корабля его не повели, сразу отведя в кормовую надстройку, где в одной из комнат и находились раненые. Около кормового окна лежало двое обмотанных тряпками эльфов, а немного в стороне находились четверо северян. Осмотрев раненых, Ролло повеселел. Жизни посланника ничего по большому счету не угрожало, хотя досталось ему сильно. Потеря крови из-за нескольких резаных ран была большой, также удалось нащупать несколько закрытых переломов, а в дополнение ситуация осложнялась сотрясением. Но раны были чистые, суставы и сухожилия задеты не были, проникающих ранений также не обнаружилось. При грамотном уходе выздоровление не заставило бы себя ждать. Охраннику досталось сильнее, плюс был очень плох один из северян.
Секретарь выслушав заключения Ролло повеселел и отправился в ратушу. Следующие несколько дней Ролло почти безвылазно провел на корабле около раненых. Все необходимое доставлялось на борт курьером и передавалось Ролло только после осмотра секретарем. Но по факту нужны были всякие мелочи, т.к. Ролло наложил руку на имущество оставшееся от корабельного доктора. Произошло это незаметно, но в однажды два моряка под руководством боцмана просто перетащили оставшиеся бесхозными сумки и сундук в каюту выделенную Ролло, предупредив, что он может пользоваться всем, что найдет, за исключением денег, украшений, грамот и расписок. Их при обнаружении необходимо было передать секретарю или помощнику капитана для последующей передачи родственникам или еще каким наследникам. Несколько раз к нему допускали кого-нибудь из родственников. Те с радостью делились последними новостями из города и пытались раскрутить Ролло на нормальную экскурсию по кораблю. Иногда что-то интересное рассказывал секретарь. Собственно беседы с секретарем были почти единственным развлечением на корабле. Небольшим бонусом шли упражнения в эльфийском. Секретаря похоже сильно забавляли произношение с грамматикой, но он держал себя в руках, время от времени вежливо поправляя Ролло. Для Ролло в свою очередь открытием стало то, что эльфийский был не един, а имел еще два или три диалекта(8). Пациент пришел в сознание уже через день, но был еще слишком слаб чтобы передвигаться.
Город после всего произошедшего гудел как улей, а новости из него доходили не утешительные. На следующий день на помощь прибыли еще несколько медиков, но несмотря на заботу уже нескольких врачей, раненые продолжали умирать. За несколько последующих дней из раненых в трактире умерло трое. Сам зачинщик драки - Петро, один из портовых стражников и посетитель кабака. Спешно извещенный имперский судья застрял где-то в глуши и пока еще не добрался даже до столицы марки. Более того, по слухам он не мог перебраться через какой-то хребет. Двое парней сбежавших из трактира были объявлены народной молвой трусами. В довершение всего городской суд постановил об их изгнании с городских земель и готовился объявить в розыск. Их семьи также сильно потеряли в неофициальной городской иерархии.
Слухи ходили по городу самые разные... на улице сплетников был праздник. Последней горячей новостью было то, что покойный Петро в бреду часто упоминал Ролло. Что именно он говорил передавали в нескольких версиях. Начиная со стенаний, что не послушал друга, обвинениями в трусости, т.к. он бросил друзей и заканчивая обвинениями в колдовстве и оказании колдовской же поддержки эльфам. В пользу последней версии приводили свидетельства горожан видевших у Ролло книги на эльфийском. Выслушав пару страшилок, Ролло плюнул на этот бред и вернулся к своим обязанностям. Тем более, что раненые скучать не давали. Ну а капитан судна однажды заявил, что последствия шторма устранены, корабль насколько возможно отремонтирован, припасы пополнены и с его стороны все готово к отправлению.
В один из дней состоялась беседа с секретарем, которая больше напомнила Ролло небольшой допрос. Впрочем услышанным он видимо остался доволен, т.к. предложил Ролло найм, а именно поездку с уходом за ранеными. Заверив, что Ролло справляется вполне на уровне врача, и может рассчитывать в этом плавании на эту ставку после подтверждения капитана. Опыт работы помощником кормчего на каботажнике тоже очень неплохо, второй счетовод - замечательно. Возможно он и сумеет применить свои знания во время плавания, но обязанности врача в приоритете. На обратном пути было обещано даже место на этом же корабле до одного из крупных портов. В настоящий момент для Ролло выделялось спальное место покойного медика и сундук под багаж.
Также Ролло в общих чертах узнал, что именно умудрился ляпнуть покойный Петро. История была древняя и без сомнения легендарная. Все началось с того, что в Великую войну(9) орки умудрились захватить эльфийскую столицу. Захват произошел вероломно, т.е. стремительно и неожиданно. Гарнизон достойного сопротивления оказать не смог и победителям достался город вместе со всеми ценностями и населением. После захвата победители разошлись. Помимо обычных грабежей и беспорядков практиковались ритуальные жертвоприношения и ритуальное же насилие. Что за демона должны были умилостивить этим орки так и осталось доподлинно неизвестно. По легенде под ритуальное насилие подготавливающее к жертвоприношению и попала пра-пра-бабка посланника. Хотя историки сходились во мнении, что орков что-то отвлекло и она попала в группу сбежавших, которых не успели ни выпотрошить. Да и с насилием было не все традиционно, т.к. орки подошли к процессу с фантазией, использовав для этих целей какого-то идола. Тем не менее несчастная умудрилась выжить, не тронуться умом и даже родить несколько детей удачно выйдя замуж. Но "остроумная шутка" про орочьих отпрысков преследовала этот род еще некоторое время. Хотя орками впоследствии и было доказано, что с эльфами они скрещиваться не могут, несмотря на все старания. Впрочем, саму фразу секретарь так и не сказал, сказав, что оскорбление это тяжкое, да и вообще это уже внутриэльфийские разборки.
Надо заметить, что посланник был несколько нетипичного телосложения для эльфа. Он отличался повышенной коренастостью, невысоким лбом и относительно смуглой кожей. По мнению многих это свидетельствовало о том, что в предках мелькнул кто-то с Гао(10), но шутки про отметившихся орков слышались все равно. В результате в кого он такой было не понятно, но дядька видимо переживал по поводу внешности, а когда выпив услышал фирменное семейное оскорбление от "шпаны портовой" попросту вспылил и полез в драку. От кого малограмотный и недалекий Петро сумел такое узнать было абсолютно не понятно, а самого его было уже не спросить.
Эльф очень быстро шел на поправку. Постепенно начал даже вставать с посторонней помощью и в какой-то момент отдал распоряжение об отплытии. Был еще один визит в ратушу, где по такому случаю устроили внеочередное заседание. Было решено оставить посольского писаря и двух самых тяжелых раненых (эльфа-охранника и двоих северян) в городе для выздоровления. Внезапно бургомистр решил выслужиться и отправить присматривать за ранеными на корабле Ролло. Развязался вполне уместный торг, но неожиданно на сторону Ролло встал еще и секретарь посланника.
Итог вышел несколько неожиданным для всех. Ролло были выплачены деньги из казны за уже оказанные услуги, плюс аванс исходя из пяти терций лечения в пути. Далее собравшихся попросили не расходиться, после чего все спустились в малую залу. В ней Ролло торжественно объявили, что он несомненно достоин высокого звания доктора. После чего свежеиспеченный врач прямо на месте к неожиданной радости присутствующих выдал местный вариант клятвы Гиппократа. По завершении бургомистр и цеховой мастер торжественно вручили грамоту, в которой утверждалось, что Ролло является младшим медиком с правом практики на землях полиса и свободного найма на суда. Затем еще вручили грамоту с благодарностью за оказание ценных услуг родному городу. В дополнение к грамоте прилагались гильдейский медальон и соответствующая серебряная печатка. За них уже пришлось заплатить, но это были мелочи.
Конечно это и близко не дотягивало до поста городского врача или диплома имперского медика со свободной практикой, да даже работа общинным врачом считалась лучше, но цель Ролло на ближайшие четыре года оказалась выполнена досрочно. Местные лекари также подошли поздравить, напомнили, что мало кто становится лекарем в не полные 19, упомянули об ответственности, пожелали успехов. В завершении же и вовсе изумили всех подарив набор хирургических ковырялок, пригубили вина из бокалов и быстро смылись. Притом никто даже не заикнулся о вознаграждении, вступительном взносе и не напомнил про необходимость организовать застолье. Неожиданным продолжением была короткая, но яростная перепалка Ролло с родственниками. Некоторые из них пытались убедить оставить все деньги у них на сохранении. Впрочем, во встрече с родней было и хорошее. Семейный врач, бывший наставником Ролло, поздравил с успехами и успокоил перетрусившего и ничего не понимающего воспитанника.
Он же и рассказал про подоплеку событий. Шепотом поведав о поверье, что эльфы хоронят неудачливого врача вместе со знатным пациентом. Если врач не эльф конечно же. Эльфов поблизости не водилось и опровергнуть местные суеверия было некому. Наставник в свою очередь не стал переубеждать своих коллег, а выражал озабоченность, переживал за ученика и тихонько посмеивался. Секретаря же и вовсе вся эта суета веселила и он уже обдумывал как будет рассказывать про все произошедшее после возвращения на родину. Поскольку местные во все это верили, а секретарь усмехаясь настаивал, что смотреть за пациентом обязан именно доктор, то кандидатура Ролло устроила всех. Все собравшиеся медики косясь на странного эльфа с облегчением подмахнули грамоту, даже не спросив ничего за свои труды. Расчет был прост... если не отправить Ролло, то на корабле с ненормальными эльфами придется плыть кому-то из них. Городской глава наслушавшись стенаний секретаря о здоровье посланника и лекарских страшилок решил на всякий случай проводить молодого лекаря с "почестями", тем более, что лично ему все это не стоило даже герцо.
Но на корабле все прошло не вполне гладко. Помощник капитана решил экономить и напирал на то, что Ролло и так получил деньги из казны города. Поэтому, раз капитан разрешил, то пусть плывет, если нужно накормить - накормим, возможно даже не спросив денег за еду. Неизвестно до чего бы он в итоге договорился, но полет мысли остановило напоминание секретаря, что Ролло обязан заботиться только о посланнике, а про остальных с городом договоренности не было. Поэтому ищите себе другого врача, но запомните, выплываем завтра. В результате Ролло оказался временно зачислен в команду. На жалованье врача на время плавания, но без доли в прибыли(11). На следующий день, на рассвете, корабль отправился в море, унося свежеиспеченного судового врача вперед к приключениям.
--------------------------------------
(1) Корабль для прибрежного плавания. Водоизмещение до 100 тонн, но обычно меньше, в районе 20 - 30. Ближайший аналог - гукор образца 15 века, экипаж до 25 человек.
![Каботажник []](/img/m/makarow_aw/rollo00/01-brigantina_result.jpg)
![Гукор []](/img/m/makarow_aw/rollo00/01-gukor_result.jpg)
(2) Корабль несколько напоминающий каракку. Водоизмещение до 1000 тонн, а иногда и более. Является вершиной местных технологий. Строится эльфами, редкий гость в любом порту.
![Каракка []](/img/m/makarow_aw/rollo00/01-karakka_result.jpg)
(3) Северяне с точки зрения жителей полиса и Ролло - все, кто живет севернее и не является импецем. В данную всеобъемлющую категорию попадают жители государств Северной лиги, жители полисов находщихся севернее и не вошедших в империю, а также жители бесчисленных островов северных морей.
(4) Историческая отсылка. Южные полисы сохраняли независимость даже во время максимального расцвета эльфийского государства. Правда некоторые считают, что эльфам было просто лень возиться с нищими городишками, но данная версия на Юге не популярна.
(5) У эльфов исторически действует несколько систем летоисчисления. Официальная одна, она же применяется в официальных документах и хрониках. Но многие могут оригинальничать в личных записях.
(6) Вскоре после Великой войны эльфы проводили у себя реформу письменности. Алфавит и грамматика были упорядочены. Так называемый староэльфийский (дореформенный) язык мог значительно различаться в зависимости от местности. Впрочем со временем в анклавах все равно начали появляться диалекты, но отличия пока не велики, а то что есть, больше напоминает говоры.
(7) Портовая охрана - подразделение, фактически формируемое и финансируемое купцами вскладчину. Область ответственности - порт и портовые склады. Формально подчиняется начальнику городской стражи, формируется на время навигации.
(8) Текущий уровень знания Ролло эльфарина правильнее обзначить как: читаю и перевожу со словарем.
(9) Великая война - ответный поход орков на эльфийские земли в ходе которого государство эльфов пало, а большую часть его земель заняла империя Рейнар. Своего рода точка отсчета для начала новой эпохи.
(10) Гао - южный материк расположенный через пролив. Аналог Африки.
(11) Часто команде на торговых кораблях полагалась небольшая доля в прибыли. Стоимость найма рассчитывалась от жалованья матроса. Уровень оплаты мог сильно отличаться, так палубный матрос или гребец довольствовались одной ставкой, а матрос парусной команды мог зарабатывать вдвое или втрое больше. Кормчие и штурманы были отдельной кастой. Уровень оплаты судового врача также превосходил стоимость найма рядового матроса в несколько раз. Юнги и молодые матросы могли и вовсе работать за еду и одежду. Стоимости доли от прибыли распределялись аналогично. Но в данном случае Ролло нанялся уже в середине плавания и капитан решил экономить.
Глава 2. Дом, милый дом.
Ах как хочется вернуться, ах как хочется ворваться в городок... (из песни про городок)
Прошло чуть больше года. Летним вечером, с последними лучами солнца, к городской пристани пришвартовался небольшой кораблик. Кроме части команды на берег сошел пассажир судна, за которым вынесли здоровенный сундук. Попытка портовых властей содрать денег не увенчалась успехом, т.к. он заявил, что прибыл не торговать и вообще местный уроженец.
После минутного замешательства его опознали.
Грузчики и телега нашлись быстро и Ролло отправился для начала к своему прошлому месту жительства. Таверна не обманула ожиданий. Владельцы были рады возвращению старого постояльца. Его старая комната оказалась занята, но оставленные вещи были сохранены, а для проживания была сразу же предоставлена соседняя. Обустройство и прочие хлопоты закончились глубокой ночью и навестить родню Ролло решил на следующий день с утра. Правда владелец и слуги очень хотели поболтать, но Ролло и без того умотавшийся за день, был не в состоянии что-то выслушивать, а потому едва найдя силы помыться добрался до кровати, где и отрубился.
Ранним утром, пока еще сохранялась ночная прохлада, из ворот города выехал верхом хорошо одетый молодой человек и не спеша отправился вверх по долине. Уже во второй половине дня он достиг цели путешествия. Слегка заросшая дорога уходила в открытые ворота обнесенного стеной двора. Но было и новшество. Проезд перегораживал брус, бывший частью конструкции наподобие шлагбаума. Также почему-то около ворот и в поле рядом не было видно ни одного человека. То, что путника все же заметили, было ясно из наличия дежурного слуги переминавщегося с ноги на ногу около ворот. Парень явно чувствовал себя неловко переводя взгляд с опущенного шлагбаума на Ролло и обратно.
Спешившись Ролло окликнул парня, но вместо приветствия тот еще сильнее побелел и промямлил что-то непонятное. Наконец когда Ролло ведя лошадей на поводу подошел ко входу, слуга попросил его обождать и принялся орать вызывая кого-то к воротам. Около шлагбаума пришлось задержаться. Подошло еще несколько слуг, также смотрящих на Ролло с недоверием и даже некоторым испугом. Наконец один из слуг открыл проход и Ролло держа коня на поводу смог пройти внутрь гадая, что бы такой прием мог значить. Происходящее внутри было еще более удивительно. Внутри его встречал строй слуг, а также энное количество родственников. Судя по внешнему виду многие запыхались добираясь и даже не успели переодеться к предстоящему мероприятию. То, что сейчас что-то будет Ролло уже догадывался, но что именно было не ясно, т.к. слуги и наемные батраки только таращили глаза и мычали что-то совсем невразумительное. Самое поразительным было то, что отца с братом видно не было, а место деда в центре занимал один из дядек - младший брат отца Айорг.
Последующие события были еще более поразительными и навсегда остались в его памяти. Ролло торжественно объявили, что он считается причастным к смерти родственников и обвиняется в нанесении урона роду, притом как в имуществе, так и чести. На этом основании он общим решением семейного совета изгоняется из семьи. Ему запрещается носить изделия с гербом семьи, упоминать о родстве, находиться на землях рода, заходить в принадлежащие семье и ее членам строения, охотиться, ловить рыбу, пить воду, собирать плоды и так далее. Решение об изгнании вступает в силу с завтрашнего дня, и, если он так хочет, то может переночевать в доме или на землях рода, в том месте, которое найдет. После чего организаторы "торжественной встречи" разошлись по делам демонстративно не замечая изгнанника. Ролло сжимая повод остался стоять посреди двора в состоянии полного обалдения. Попытки разузнать что-либо у слуг и бывших родственников ни к чему толком не привели, и ему ничего не осталось кроме как отправиться обратно в сторону города. Задерживаться в бывшем родным доме ему уже не хотелось абсолютно.
Впрочем, на этом события не закончились... отъехав подальше от семейных владений, Ролло съехал с дороги, чтобы переночевать на одной из стоянок. Следующее, что он услышал - топот копыт догоняющих всадников. Первого он узнал, это был Ханзи, друг его детства, такой же бастард, но уже от другого брата, а вот второй вызвал сильнейшее удивление. В седле сидел старый Иоска, старший из слуг, и, фактически, правая рука и советник деда. Да что там говорить, для Ролло он был фактически "приемным дедом". Старые знакомые обнялись и расположившись на ночлег у костра, начали рассказ об произошедших событиях. Ролло слушал что называется не дыша. Фактически за прошедший год для такой местности был выполнен вековой план по событиям и потрясениям.
Через несколько дней после отплытия корабля с посланником прибыл императорский судья. Следствие длилось целую терцию, а после его окончания состоялся официальный суд, который растянулся почти на пару терций. Но после его окончания мало не показалось никому:
- С города был взыскан относительно небольшой штраф в казну марки и империи. Судья не нашел прямой вины городских властей.
- В действиях городской стражи злого умысла обнаружено не было, но начальник портовой стражи был смещен, а портовые стражники участвовавшие в беспорядках выпороты.
- Все выжившие участники нападения были казнены как изменники. Суровость приговора по местным меркам была запредельная, кроме того, это здорово ударяло по их семьям.
- Сбежавшие с места драки были объявлены в розыск по всей империи.
После вынесения приговора отец Петро сделал следующий ход. Прямо на суде он публично обвинил Ролло в подстрекательстве и колдовстве, а также в сговоре с эльфами. Обосновав это тем, что тот знает эльфийский, ведет на нем тайные записи и составляет карты, а также, несомненно, занимается тайными запрещенными обрядами, а возможно даже шпионит на подлую нелюдь. Сейчас он и вовсе уплыл к своим нанимателям, колдовством спровоцировав беспорядки в городе и погубив многих достойных горожан. Судья даже пытался его отговорить, подозревая, что человек лишившийся двух сыновей ко всему прочему официально объявленных изменниками будет несколько не в себе. Да и обвинения его звучали по меньшей мере дико.
Несмотря на бредовость данная информация заинтересовала бывшего в свите судьи младшего инквизитора, а также начальника охраны судьи. Была осмотрена комната снимаемая Ролло, а при первой возможности опрошена команда каботажника. Факт наличия книг и даже карт на эльфийском подтвердился, но следов тайных обрядов и запрещенных культов найти не удалось. Записи также не содержали ничего предрассудительного. Более того, непонятные исследования велись с ведома главы рода. Свидетели из таверны в свою очередь как могли передавали детали разговора, упирая на то, что Ролло отговаривал друзей идти задирать эльфов. Кто-то даже приплел обсуждаемые предчувствия. Поскольку Ролло в данный момент отсутствовал на вполне законных основаниях, было решено не объявлять его в розыск, а дождаться возвращения в город. После чего задержать и начать разбирательства.
Но это было еще не все. Как известно, любые два достаточно древних дворянских рода смогут найти в своей истории что-то, за что обязательно нужно друг другу отомстить. Сложно сказать, что творилось в головах у представителей многочисленного семейства Герра, а именно городской его ветви, но следующие ходы по осмысленности были вполне достойны покойного Петро. На отца Ролло было совершено нападение. Неизвестный прострелил ему бок из карманного арбалета прямо на улице. Рана оказалась серьезной и загноилась. На следующий же день, с воплями "Смерть эльфийским колдунам" пара молодых представителей рода с вооруженными слугами атаковали брата Ролло по отцу. Несмотря на яростное сопротивление брата и его слуги, победа осталась за нападавшими. Но быстрой расправы не получилось и не успевших убежать мстителей успела скрутить стража. Ночью один из нападавших скончался, а при обыске еще у одного из задержанных нашли запрещенный карманный арбалет. Стрелы были как раз такие, что и засветившиеся ранее.
Механизм дворянской междоусобицы начал раскручиваться. Впрочем, это было еще не все, т.к. безумная семейка не собиралась уступать инициативу. Многие семьи имели родственные связи, а иногда даже заключали что-то вроде союзных договоров. На все это дополнительно накладывались давние земельные споры. Собственно, хорошей земли в долине не хватало уже давно, а то что имелось, было поделено между городом, дворянскими родами и деревенскими общинами. Но и среди остальных родственников погибших или казненных хватало дурных голов, решивших сорвать злость.
Дополнительный повод как всегда нашелся быстро. У семейства Ролло был спорный участок с соседями, как раз "вассалами" Герра. Речка с двух сторон обтекала пологий холм площадью в несколько акров. Естественно, такой ценный участок еще в незапамятные времена оказался переделан в сад. А в прошлом году, по решению городского суда, он перешел в собственность семейства Пелара, что, естественно, не добавило им любви соседей.
Следующий ход был достоин древних легенд... на владения семьи было совершено нападение. Нападавшие успели серьезно поранить нескольких слуг работавших в поле и попытались взять штурмом семейный дом. Ворваться с ходу не удалось, а наспех предпринятый штурм был отбит с потерями с обеих сторон. В результате нападавшие отошли от стен и начали осаду. Известия всколыхнули всю долину. На первый взгляд единое пространство стало стремительно распадаться на несколько враждующих лагерей. Произошло еще несколько нападений, количество смертей перевалило за десяток, а количество пострадавших и вовсе перевалило за сотню. Уличные стычки начали происходить даже в городе, а какие-то отморозки даже попробовали добраться до эльфов и северянина размещенных в ратуше.
Нападавшие вовсю готовились к штурму, но до него дело не дошло. Терпение имперского судьи закончилось, и в дело вступила его охрана поддержанная городской стражей и несколькими лояльными городскому главе родами. Потратив день на умиротворение города, основные силы были выдвинуты в долину. Вскоре осада была снята. В скоротечном бою отец Петро и несколько осаждавших были убиты, а также были задержаны почти все, кому при бегстве не досталось лошадей. Далее спасители отправились куда-то еще умиротворять долину. По словам Ханзи, все это заняло еще несколько дней и даже были еще вооруженные стычки с другими родами, но описанный бой был самым эпичным.
Но на этом неприятности не закончились. Во время осады, видимо от пережитого волнения, деда Ролло, действующего главу семьи, свалил удар. Сын в свою очередь пережил отца буквально на несколько дней, умерев от заражения. Таким образом, власть в семье сменилась полностью и на первый план вышел Айорг, один из средних братьев. Естественно, все произошедшее не добавило любви родственников к Ролло, а в дополнение интриги, покойный отец завещал признать сына. Родственники могли бы смириться с признанием бастарда. Дело это было не особо частое, но вполне привычное. Но вот включение его в очередь наследников разозлило многих. Это ставило его практически на уровень сыновей нового главы и абсолютно не вписывалось в сложившуюся после подавления волнений и гибели главы рода ситуацию. И после подковерных игр большинство родственников решило Ролло попросту объявить погибшим и изгнать заочно, тем более, что живым его увидеть никто особо и не рассчитывал. Далее рассказчики попросили не понимающего интриги Ролло подождать с расспросами до окончания рассказа.
С Иоской же получилось еще проще... события застали его в городе. Несмотря на то, что он приложил все возможные усилия к скорейшему прибытию подмоги и прибыл с несколькими слугами вместе со сводным отрядом снимать осаду, его обвинили в пренебрежении своими обязанностями и сняли с должности отправив в родную деревню. На его место назначили кого-то из приближенных нового главы. На этом собеседники наконец заметили, что уже ночь и решили все же поспать, пообещав закончить рассказ завтра. Встав пораньше, чтобы до жары быть у городских ворот, Ролло с попутчиками отправился в путь. По пути он также продолжал узнавать последние известия.
Сказать, что имперский судья был в ярости, значит ничего не сказать. В результате следующие три терции ушли на следствие и суды. Приговоры выносились быстро и были суровы. В довершение же судья потратил несколько дней на разрешение земельных споров. Мало возмутителям спокойствия не показалось. Казнено было порядка полусотни человек, еще почти три сотни отправились на каторгу, а пара десятков были объявлены в розыск по марке. Общая же сумма штрафов наложенных на семьи превысила городской бюджет. Почти два десятка спорных участков обрели владельцев, а еще с десяток участков и несколько городских домов сменили владельцев в качестве компенсации. Влезание имперского судьи в земельные споры было грубейшим нарушением прав на местное самоуправление, но с другой стороны речь шла едва ли не о подавлении мятежа, а кроме того снимало ответственность за разрешение многолетних споров с городских властей. В результат власти полиса выразили дежурное возмущение и заверили вынесенные постановления.
Семейству Герра пришлось особенно туго. Им не помогли даже внезапно обнаружившиеся заступники в столице марки и при нескольких крупных храмах. Впрочем так просто их было не одолеть. Фактически набедокурить успела только городская ветвь рода, а две другие попросту не успели как следует принять участие в заварушке. Но поддержать родню материально успели вполне. Поэтому, несмотря на понесенные потери, в совокупности семейство все еще оставалось одним из самых многочисленных в долине, но было уже не одним из самых богатых. Тем не менее по их репутации был нанесен мощнейший удар - судья постановил конфисковать их дом и передать его городу. Это была невосполнимая потеря, т.к. их дом занимающий квартал фактически в центре города больше напоминал небольшую крепость и являлся предметом гордости всех трех ветвей. В результате остаткам городского клана пришлось переезжать в "поместье" и фактически стать второй по положению семьей. На первый план вышли выходцы из нижней долины, не успевшие влезть в разборки "с головой" и отделавшиеся "легким испугом".
Следующий ход сделал городской голова. Будучи местным уроженцем он прекрасно понимал, что после отъезда судьи все начнется снова несмотря ни на какие клятвы. Требовалось примирить рода основных участников свары, притом требовалось выдать что-то экстраординарное. Были подняты старые хроники, предания, легенды и прочие источники знаний... результат мозгового штурма был оригинален. Одна из старых легенд нашла подтверждение в не менее древних хрониках, а потом была немного творчески доработана. Таким образом, идеологическая основа была подведена, дело было за реализацией. Поразмыслив, голова решил, что хуже уже точно не будет и отдал приказ о начале действий.
Долина всколыхнулась. Охранники судьи и городская стража совершили стремительный рейд по долине захватывая "заложников". Людей хватали по спискам, в которых, по слухам, были предусмотрены даже запасные варианты. Представителям родов предлагалось явиться на площадь перед ратушей на следующий день. Притом задержанными оказались даже девушки, что было уже неслыханно. Долина бурлила, а в городе наблюдалась нездоровая суета. Глава города здорово рисковал, но риск оправдался, т.к. за ночь никакой организованной силы в долине не появилось и волнения не наались. На следующий день, с раннего утра, площадь была заполнена народом. Бывшие враги все еще толпились порознь, но уже без былого пыла. Полная неизвестность, присутствие городской стражи, охраны судьи и пехотинцев из столицы марки, присланных уже к завершению второго суда, остужало даже самые горячие головы.
Вышедший на трибуну глава поразил всех, т.к. начал он речь с цветастого пересказа легенды и демонстрации пары старых даже на вид свитков с хрониками, а потом и вовсе объявил о начале церемонии бракосочетания. Молодые люди из различных родов спешно сочетались браком служителями Эйбрен под контролем стражи по предоставленным городом спискам. Мнением молодых людей естественно интересовались в последнюю очередь. Следующим выступил судья, дополнительно заставив глав дворянских родов публично принести клятву примирения на центральной площади города. Собравшиеся на площади притихли, уже не зная чего ждать далее. Но на этом официальная часть закончилась. Далее двери ратуши были отворены и был объявлен свадебный пир. Пиршество происходило во внутреннем дворе, притом у "приглашенных" отобрали все, у чего клинок длиннее двух ладоней. Впрочем про горожан на площади также не забыли и что-то перепало и им. Главы родов понимали, что их "сделали", но когда самые влиятельные из них оказались связаны браками, притом не одним, а двумя, а иногда и тремя, опять начинать кровную месть было как-то не с руки.(1)
Переведя дух старик закончил рассказ.
Протянул Ролло.
На въезде в город его ожидало следующее испытание. После того, как Ролло назвал свое имя стражнику, тот объявил, что Ролло задержан по распоряжению имперского судьи. В подтверждение его слов, в воротах обнаружился дежурный десяток стражи. Ролло было объявлено, что он обвиняется в колдовстве, подстрекательстве к убийству и организации преступления против короны. Затем у него отобрали меч с кинжалом и отправили под конвоем в городскую тюрьму. Коня с оставшейся поклажей оставили у Ханзи, пообещавшего вернуть скотину владельцу таверны.
Сказать, что Ролло был в довольно сильном смятении, значит ничего не сказать. Возвращение в родной город он себе представлял совсем не так. Впрочем, пока все складывалось вроде бы не плохо. Встреченные горожане особой враждебности не проявляли, стражники вели себя подчеркнуто вежливо, увлеченно пересказывая последние сплетни. После всего происшедшего за прошлый год, для простых горожан обвинения в адрес Ролло уже не казались чем-то ужасным, тем более, что сделаны они были одним из лидеров бунтовщиков.
После оформления в ратуше Ролло был помещен в одну из "дворянских" камер городской тюрьмы. Тюремщик в свою очередь и вовсе удивил, выставив арестанту без напоминания обед из горшка с едой и кружки вина. На топчане в камере обнаружился соломенный тюфяк, на котором Ролло мгновенно заснул, несмотря на все пережитые потрясения.
В ратуше все было не так спокойно. Неожиданный арестант снова мог всколыхнуть притихший было город. Городской судья оказался перед непростым выбором. С одной стороны, многие свидетели произошедшего, как и обвинитель, были уже мертвы, а с другой, обвинения были тяжкими и относились уже к имперскому и церковному судам. Не придя ни к какому выводу, он буркнул что-то вроде "И что же тебе гаду у эльфов не жилось", вызвал гонца и отправил срочное письмо в столицу марки. В городе события разворачивались своим чередом. Старый Иоска развил кипучую деятельность. Он уже успел пообщаться с Сориной и ее мужем, а теперь направлялся к дому Стелиэна. Ханзи же был отправлен на поиски еще одного старика, также являющегося дальним родственником и младшим жрецом Сатара городского храма. По слухам, он несколько дней назад появился в городе.
----------------------------------------
(1) Впоследствии свадьба у ратуши стала легендарным событием, и год "Великой свадьбы" какое-то время служил для местного не официального летоисчисления.
(2) Крупная серебряная монета массой порядка 33 грамм, эквивалент 2 граммам золота. Напоминает талер существовавший в РИ.
Глава 3. Имперское правосудие.
Рубите всех, господь разберется. (Арно Амори, крестоносец)
Старый Иоска оказался прав. Судья и инквизитор предпочли не появляться в городе еще раз, а прислали вместо себя кого-то из своих помощников, имеющих право выносить приговоры, и фактически, являвшихся младшими судьями. Те оказались в городе в рекордный срок, уже через терцию после ареста Ролло.
За это время Ролло отоспался, пообщался с некоторым количеством дальних родственников, живущих в городе, а также несколькими любопытными желавшими побеседовать с арестантом. Несмотря на портовый статус города, местный уроженец пропадавший где-то целый год вместе с коварными эльфами и свирепыми северянами, а теперь еще и обвиняемый в преступлениях против короны вполне сходил за диковинку. Жители города оживились. Предстоящий суд ждали все, а некоторые даже делали ставки на исход разбирательства. Также прошло малое заседание городского суда, на котором Ролло официально доказал, что это он и он жив. В этом не малую услугу оказала бумага о официальном изгнании из рода привезенная одним из родственников в ратушу. Заявление родственников о его смерти признали ничтожным, а Ролло подал заявление о исполнении завещания своего отца. Дело обещало быть долги и перспективы его были туманны, но до окончания рассмотрения это восстанавливало Ролло в прежнем статусе дворянского бастарда.
Впрочем и в камере было чем заняться. Стелиэн действительно оказался хорошим специалистом и взялся за дело всерьез, расспрашивая Ролло о каждой мелочи и пытаясь выстроить линию защиты. Также его донимал еще один родственник - брат Фабиан, который занимался примерно тем же, но уже для церковного суда. Разобравшись же, чем именно занимался Ролло, он начал еще и пытаться склонить его к церковной карьере. Наконец оба защитника всерьез беспокоились за жизнь Ролло и настаивали на максимально открытом процессе. Что же касается Ролло, то наслушавшись всевозможных судейских баек, он иногда жалел, что попросту не подался в бега.
Приехавшие чиновники посмотрели на Ролло, перекинулись с ним парой слов, и потребовали у города помощи в проведении расследования. Городской глава чертыхнулся и в свою очередь потребовал у начальника стражи назначить кого-нибудь. Чиновники тут же уточнили требования, потребовав грамотного офицера, желательно благородного происхождения. Ожидаемо этим кем-нибудь оказался Питивор, муж Сорины, самый молодой из трех лейтенантов. Лейтенант на всякий случай убедился, что ему лично бегать по городу не придется и его задача - общее руководство "подразделением". Далее он вытребовал себе одного дознавателя(1) и забрал ему в помощь сержанта и десяток стражников. Спешно сформированная "следственная бригада" приготовилась выполнять указания высочайшей комиссии.
Чиновники тем временем вытребовали себе две комнаты в ратуше, крыло дома для размещения себя и сопровождающих, после чего погрузились в чтение материалов прошлогоднего расследования. По давней управленческой традиции вести дело были присланы как раз те, кто не участвовал в прошлогоднем расследовании беспорядков и был знаком с произошедшими событиями в лучшем случае на уровне слухов.
В камере у Ролло проходила очередная встреча с защитниками. Обсуждали впечатления от встречи с прибывшими судейскими.
Первым начал Стелиэн.
Также родственники все же выведали у Ролло откуда у него так быстро завелась такая куча денег. Рассказ их несколько разочаровал... События не содержали описания приключений и хитроумных афер, а скорее свидетельствовали об удаче и осторожности.
Наскоро подлатав корабль экипаж отплыл из негостеприимного порта. Капитан решил не терять время у берегов и идти напрямик. Спустя несколько дней волнение усилилось и выяснилось, что все не так хорошо. Когда корабль прибыл уже в крупный порт, где и стало ясно, что в океан без нормального ремонта лучше не соваться. Купцы выгрузились и начали распродавать свой товар, корабль отправился в ремонт, а эльфы поселились в гостинице. Команда же расслаблялась на берегу, иногда добавляя Ролло работы. Посланник чувствовал себя все лучше, а пять терций с момента отплытия к тому времени прошли. Финалом стал приход быстрого эльфийского парусника. Ролло объяснили, что дальше они уже отправляются сами, а на прощание посланник вручил ему крону, пожелав успешно добраться до дома. Секретарь в свою очередь объяснил, что корабль решено продать вместе со всем оборудованием, т.к. по мнению эльфов к дальним плаваниям он стал не пригоден. Старая команда эльфам еще пригодится, но, при желании, Ролло может наняться к новым владельцам. После чего познакомил его с представителем судовладельца, на прощание пожелав удачи на переговорах. Далее эльфы с частью северян загрузились в небольшой кнорр и отправились дальше уже под охраной эльфийских солдат.
Ролло последовал совету и удачно нанялся к новым владельцам судна за тройное жалованье(3), полное обеспечение и долю в прибыли. Приближался сезон сбора урожая и купцы торопились задействовать свой новый корабль, а потому при найме не скупились. Через несколько дней ремонт был закончен, а судно было переименовано в "Илка" (эльф, на одном из северных наречий). Команда, товары и припасы заняли свое место на борту и корабль отправился в путь. Путь корабля лежал в Сук-Эль, один из крупнейших портов расположенных на северном побережье Гао. Плавание протекало спокойно, а полностью загруженное судно шло под небольшим углом к ветру и выдавало до 10 узлов, что было очень даже неплохо. Еще при выходе было решено идти морем напрямик не приближаясь к островам. По этой причине никаких неприятных встреч не ожидалось, двигаться можно было и ночью, шторма же в это время года были редки. Также бонусом был небольшой выигрыш по времени, позволявший привезти сезонные товары одним из первых.
Собственно возможность мотаться через море напрямик и была одной из причин покупки такого корабля. Исторически роли разделились довольно странно. Имперские купцы обычно торговали вдоль побережья северного материка и границ империи в частности. При этом предпочитали тяжелые галеры, позволявшие заходить в неудобные порты и в устья рек, что было очень актуально для сильно изрезанного побережья. Двигаться они также предпочитали не в одиночку, а собираясь в небольшие конвои. Также использование галер позволяло хоть как-то прогнозировать сроки доставки, а наемная часть гребцов служила еще и дополнительной охраной, что позволяло экономить на профессиональных солдатах. Недостатком такого подхода была малая автономность. Эльфы предпочитали мотаться на длинные расстояния, а в этом деле им помогали крупные парусники. КПД и автономность по сравнению с торговыми галерами зашкаливали, но зато появлялась зависимость от ветра и сильно уменьшалось количество подходящих портов. В результате длинноухие толстосумы специализировались на оптовой торговле товарами длительного хранения и всевозможными изделиями мастеров. В свою очередь купцы с Гао пытались усидеть на двух стульях, строя относительно небольшие парусно-весельные корабли. Между этими крайностями располагались многочисленные каботажники и отдельные оригиналы, бороздящие просторы на среднетоннажных парусниках. Большая автономность таких судов позволяла избегать лишних встреч и немного экономить на уплате пошлин.
Плавание сюрпризов не преподнесло. Через пять терций порт назначения был достигнут. Пострадавших было мало, а покалечившихся или погибших и вовсе не оказалось. Еще терция ушла на погрузку с загрузкой и пополнение припасов. Про пребывание в городе что-либо интересное Ролло поведать не мог. В верхний город его банально не пустили, а ошиваться в нижнем городе ему было некогда. Он несколько раз выбирался с корабля в порт и на ближайший базар с подходящей компанией, но во время стоянки раненые как раз появились и ему стало не до развлечений. Впрочем в порту и на рынке он также сумел заметить немало диковин. Но больше всего его потрясло увиденное в порту судно. Гигант вмещающий как бы не 1000 ластов(4) почти вдвое превосходил то, на чем прибыл Ролло. Также его потрясли увиденные корабли-башни(5) являвшиеся "визитной карточкой" южных портов. Гиганты были предназначены для защиты города с моря. Самые огромные имели несколько ярусов, были вооружены тяжелыми камнеметными орудиями и вмещали несколько сотен воинов.
В дальнейшем выяснилось, что владельцы судна решили отправить груз куда-то на север и спешили, чтобы успеть на местную ярмарку. По такому случаю команда судна пополнилась двумя десятками наемных арбалетчиков, после чего и состоялся выход из порта. Плавание также проходило без серьезных происшествий. Всех напугало попадание в полосу штиля, но бедствие продлилось всего терцию, после чего ветер незначительно сменился, но это не помешало дальнейшему плаванию. Впрочем некоторые последствия из всего этого последовали. Капитан, подумав, решил хотя бы частично нагнать сроки срезав угол. Штормов не ожидалось, а значит можно было пройти между островов не огибая гряду морем. Нападений на таком гиганте можно было не опасаться, тем более, что на ночные стоянки около островов никто вставать не собирался. Ожидалось, что это даст возможность успеть к началу осенней ярмарки.
Между островов удалось пройти без приключений, но дальше пришлось идти в виду берега, притом с ночными остановками. Капитан мрачнел, но пока выигрыш во времени чувствовался. В какой-то из дней сидящий на верхушке мачты дозорный прокричал, что видит дымовой сигнал. За следующим мысом загадка разрешилась. В море около берега виднелись два небольших снекара и какая-то рыбачья мелочь, а почти на берегу находилось застрявшее парусное судно. На суше виднелось что-то напоминающее временный лагерь и несколько групп людей неподалеку. С удивлением судно было опознано как "Нанна", принадлежащая дружественному объединению купцов. Выбора не осталось и пришлось вмешаться.
Война на море закончилась толком не начавшись. Первой рванула вглубь залива рыбачья лодка, видимо находящимся в ней хватило даже вида разворачивающегося гиганта. На одном снекаре все же попытались поднять флаг и даже пойти навстречу, но плюхнувшееся рядом копье из баллисты настроило на миролюбивый лад и их. На снекаре все поняли правильно и шустро рванули вслед за остальными. Увиденный же флаг привел в крайнее возбуждение многих членов команды. Из их объяснений следовало, что кораблики принадлежали местному барону, который вовсю пользовался неписанным законом - при отсутствии выживших весь груз потерпевшего крушение корабля принадлежит нашедшему. В данный момент как раз и происходила попытка перевести команду в разряд не выживших. Владения барона-разбойника находились чуть в стороне от обычного маршрута плавания и во время навигации его люди устанавливали наблюдение за несколькими сложными участками маршрута. Заодно эти поганцы разрушали маяки и портили навигационные знаки. Поскольку дворянин считался основателем поселения в недружественных землях и формально подчинялся кому-то в империи напрямую, то законную управу нужно было искать в столице, а на незаконную у купцов пока не хватало сил и желания. С учетом того, что барон не занимался настоящим пиратством и даже к вырезанию потерпевших крушение подходил разборчиво, в ближайшее время ему мало что угрожало.
Команда корабля была безумно рада спасателям. Рассказ капитана севшего на мель судна был достаточно банален. Пару месяцев назад произошел конфликт между капитаном с командой и владельцами судна, в результате которого не договорившись о цене найма с купцами, капитан с костяком команды нанялся к кому-то другому. Спешно предпринятые поиски увенчались успехом и был найден новый капитан, но вот незадача, имевший малый опыт плавания именно в этих водах. Это его и подвело. Корабль остановившийся на стоянку в симпатичной бухте был банально вынесен на берег мощной приливной волной. Моряки хотели разгрузить судно и в следующий прилив попытаться отбуксировать его на воду, но уже через день были обнаружены наблюдателями. Подтянувшиеся суда сорвали попытку эвакуации, и блокировали с моря. На суше дела тоже шли не блестяще, была предпринята попытка штурма лагеря, но моряки отбились. Тогда в осаду был взят и лагерь на берегу. По мнению моряков без посторонней помощи они смогли бы продержаться максимум три терции, а может и меньше, т.к. количество охотников за добычей постоянно увеличивалось.
Спасательная операция заняла почти терцию, т.к. на "Илке" предпринимали все возможные меры предосторожности, чтобы не разделить судьбу спасаемых. Барон и его люди с интересом наблюдали за процессом, иногда пытаясь высылать парламентеров или выкрикивая обвинения в краже законной добычи. Впрочем разок они даже попытались захватить часть перевозимого груза воспользовавшись подходящим ветром и скоростью своих судов. Но налет не увенчался успехом и попытки устроить переговоры продолжились. На вопрос о грузе Ролло отвечал уклончиво и шепотом. По его словам выходило, что на корабле везли на север доспехи и оружие, притом часть груза составляли знаменитые эльфийские чешуйчатые брони. В результате стоимость груза кораблика превышала стоимость "Илке" вместе с грузом. Поторговавшись капитаны и представители судовладельцев сошлись на том, что спасители имеют право на треть груза. Наконец в один из дней с корабля были привезены последние ценные вещи и пустой корпус был на прощание подожжен. Зрители восприняли этот факт очень эмоционально и даже попытались обстрелять уходящей последней шлюпку из луков.
Плавание продолжилось, а Ролло занимался несколькими ранеными и прочими пострадавшими. Перегруженный корабль шел не торопясь, но они все же успели ко второй половине ярмарки. Контрабанда была вручена заказчику, а треть выручки забрали себе спасатели. Команда тоже не осталась в накладе, вознаграждение за исполнение обязанностей спасателей и участие в "боевых действиях" было честно выплачено. С такими деньгами можно было развернуться... обратно на юг корабль ушел уже под конец навигации загруженный относительно дорогими северными товарами. Часть команды не прогуляла полученное на берегу, а отдала деньги в рост и теперь пыталась прикинуть барыши от реализации товаров.
Зиму корабль провел около южных берегов совершив несколько ходок. Финал приключений был несколько неожиданным. При очередном пересечении моря снова началась течь. Уже в одном из центральных портов судно решили осмотреть более внимательно. Тогда и выяснилось, что коварные эльфы продали такой замечательный корабль не просто так... древесина оказалась заражена каким-то хитрым грибком. Капитан заявил, что плыть на этом он не рискнет, команда его поддержала и владельцы остались размышлять на тему - ремонтировать или выбросить. Ролло одним из первых получил полный расчет, а с учетом того, что полученные деньги он вкладывал в груз, сумма выплаты его приятно удивила. Наниматься ближе к концу сезона навигации было сложно, да и не особо выгодно. Поразмыслив Ролло решил навестить родных, тем более, что дома он не был уже год.
Через некоторое время об арестанте вспомнили и последовал визит городского дознавателя. В целом беседа прошла успешно, но под конец он немного поспорил с защитником. Также наблюдался некоторый казус в отношении Ролло. С одной стороны, обвинение было тяжким и некоторая порция пыток определенная следственным уложением Ролло полагалась что называется "по умолчанию". С другой стороны, Ролло все еще считался человеком благородного происхождения, прямых улик против него не было, а для лекарей и вовсе были оговорены даже некоторые исключения. В результате дознаватель решил отложить визит в подвал до тех пор, пока следствие не зайдет в тупик или не последует прямых указаний от судьи. Против публичного процесса дознаватель не возражал.
Дознаватель от инквизиции пришел на следующий день, прихватив с собой одного из эльфоведов. Второй специалист по их словам изучал все книги и записи, что им удалось найти в вещах Ролло. Собственно, инквизиция как раз и показала класс. Выслушав рассказ Ролло об объяснениях секретаря, церковники очень заинтересовались фразой сказанной Петро. По мнению инквизитора покойный, не научившийся даже нормально читать и не покидавший окрестностей города, попросту не мог сказать что-то связное на эльфийском. К их разочарованию, Ролло ничем помочь им не мог, да и его знания эльфийского были не высоки. Фактически он достаточно свободно мог читать, но вот разговорный его был по-прежнему ужасен и позволял общаться только на околобытовые темы.
Последовали новые допросы свидетелей из таверны. Кое-как удалось восстановить общее звучание фразы, но вот только никому из знающих язык это толком ничего сказать не смогло. Помогла случайность. Выяснилось, что Петро незадолго до событий пытался обзавестись слугой, которым стал нанятый им 12-летний мальчишка. После всех событий пацану указали на дверь, при этом не только не заплатив, но и слегка побив на прощание. Пацан был рад поквитаться с подлыми обманщиками, а возможность еще и подзаработать обеспечивала его искренний энтузиазм и заинтересованность в результате. Дело сдвинулось. Злополучную фразу мальчишка с ходу выдал в двух вариантах. Посетители трактира напрягли память и большинством головсов помогли определить, что именно прозвучало в тот вечер. Эльфоведы выдали что-то вроде - какой слог и какая замечательная игра со смыслами, записали все как смогли, и отправили письмо в родной храм. Инквизитор и дознаватель обругали их за недостаток знаний и вернулись к расспросам пацана.
Дальше стало веселее. Из тени проступил образ нового участника - начальника охраны купца, плывшего на том же корабле. Петро познакомился с ним где-то около порта, а дальше, видимо решив, что нашел замечательного товарища и собутыльника, попросту таскался следом. Все мальчишка естественно не знал, но судя по обрывочным сведениям, накачка новорожденного националиста шла по полной. Фразы он запомнил, т.к. Петро долго и упорно их учил. По его мнению, одно только произнесение любой из фраз должно было если не гарантировать, то облегчить победу над подлой нелюдью. Также победа над эльфом должна была стать первой ступенью к славе и богатству такого славного авантюриста, каким мнил себя Петро. Далее неизвестный обещал участие в по-настоящему славных делах.
Последней каплей и толчком к несколько преждевременному развитию событий стало то, что эльфы с северянами по какому-то поводу арендовали на сутки дорогой бордель, куда молодых и не сильно богатых бузотеров банально не пустили. Притом не пустила корабельная охрана, состоящая из северян. По мнению гуляк, стерпеть местным парням такое унижение от всякой пришлой шелупони было уже никак нельзя. Было решено поставить их на место, показав им как в нашем славном городе себя вести надо. Выяснив примерный состав отдыхавших и за пару дней собрав "силы неимоверные", они решили отомстить, подкараулив их в порту.
История заиграла новыми красками, находились все новые свидетели и про Ролло банально забыли. Следующие несколько дней он провел в камере в одиночестве, не получая каких-либо известий по своему делу. Иоску к нему попросту не пускали, бывшие родственники на свидание не рвались, а Стелиэн сумел найти общий язык с присланными специалистами и теперь носился по городу вместе с ними, резонно полагая, что этим он как раз и обеспечивает интересы подзащитного. В результате Ролло коротал время за разговорами с охраной и парой других заключенных, а также чтением единственных имеющихся для благородных заключенных книг: "Судебника" и "Милости Лаэты". Также почти обязательной нагрузкой шли несложные карточные игры. Ролло что называется "жадничал", проигрывая в терцию не более трех-четырех десятков графо. Тем не менее даже такая сумма значительно улучшала взаимоотношение с охраной. А в свободное время оставались только воспоминания. Несмотря на попытки изображать из себя бесстрашного авантюриста, временами ему становилось очень тоскливо и он даже жалел, что не поддался на уговоры Иоски и не подался в бега. Имперский розыск ему не грозил, награду за голову объявлять было некому, а потому для относительной безопасности было достаточно перебраться в другую марку.
Вечерами вспоминались события теперь уже прошлой жизни, одолевала тоска по родственникам и злость на самого себя, что в такое время он оказался так далеко от своей семьи. Также в памяти всплывали совместно пережитые события и рассказы родственников. Первую жену отца он не знал, по рассказам она померла от родовой горячки после рождения старшего брата. Отец несколько лет был один, но в какой-то момент в один из приездов в город по делам сошелся с матерью Ролло. О браке речи идти не могло, все же старший сын главы уважаемой семьи не мог жениться на девушке из семьи обычных горожан. Семья отца была не довольна таким увлечением, но фактически вдовцу у которого уже был сын от законной жены предъявить было нечего. Следом за Ролло родилось еще несколько детей, а его даже записали на учебу в школу при монастыре. Идиллия закончилась внезапно. В городе вспыхнула эпидемия. Что такое карантин городские власти знали, а потому частично вымер только нижний город, в верхнем городе и в долине были только отдельные заболевшие. Ролло выжил, вот только возвращаться было некуда. Старый дом сгорел, а родные умерли. Но тут ему еще раз повезло, отец забрал его к себе в поместье. Конечно житье сироты среди кучи родственников безоблачным было не назвать, но в любом случае это было лучше сиротского дома(6). Далее ему удалось привлечь внимание Асена, который проверив грамотность, сообразительность и чувствительность пальцев(7) сам предложил взять мальчишку в ученики. Посовещавшись семья выразила согласие и даже что-то платила врачу за обучение. Затем старшего сына отправили учиться на штурмана. Семья давно мечтала обзавестись собственным кораблем. В его редкие приезды Ролло имел возможность узнать про языки других народов, методы расчета пути и множество других сведений о мире лежащем за пределами полиса. Тем не менее заниматься самокопанием и впадать в депрессию ему не давали. Стражникам хотелось болтать и выигрывать медяки, иногда заходили посетители, благо с тем, что арестант не относится к опасным разобрались еще в первую терцию после заключения.
Ответ из центрального храма марки пришел быстро. Получив его, руководители следствия схватились за голову. Фактически выученное Петро представляло собой два варианта до невозможности вычурного вызова на дуэль. Притом специфичного именно для конкретного эльфийского рода. Выдав фразу, Петро вызвал на массовую дуэль (смертный бой) самого посланника и его подчиненных, усомнившись в благородности его происхождения (орки), праве вообще входить в нормальные заведения (ублюдок-полукровка) и заподозрив в недостойном поведении остальных, подчиняющихся подобному существу, по коему рабский ошейник плачет, а значит, ему вообще не место среди свободных людей. К Ролло вопросов по подстрекательству не осталось, благо требуемый уровень знаний языка превышал способности даже привезенных "экспертов".
Попытка найти купца, его помощника и остальных успехом не увенчались. На следующий день после смерти Петро, вся компания отправилась куда-то на нанятом каботажнике. Попытки выяснить что-то еще не также привела к успеху, т.к. их следы терялись в ближайшем крупном порту. Судьба товаров тоже оказалась незамысловатой. В ходе ремонта с корабля были выгружены не только товары, но и часть балласта, поэтому они за несколько дней продали все привезенное прямо в порту, дав хорошую скидку.
Инквизитор с наслаждением окончательно скинул все найденное на своего мирского коллегу и занялся расследованием обвинений в колдовстве. Расследование также не заняло много времени. На всякий случай Ролло разок пугнули в подвале, устроив лекцию и небольшую демонстрацию имеющихся инструментов дознания. Судя по реакции допрашиваемого впечатление было произведено, но изменений в показаниях не последовало. Разобравшись же в том, чем занимались Ролло и его брат, инквизитор и вовсе хмыкнул и пожелал удачи. Сказав, что над данной проблемой уже много лет бьются многие великие умы, но если вдруг получится, то грех забыть про Сатара, который как известно руководит и наставляет при поиске новых знаний.
Далее Стелиэн показал, что не зря ест свой хлеб. Он уцепился за упоминание о том, что вроде бы кого-то из окружения купца видели в бараке служащим импровизированной больницей, в который и поместили большинство раненых. Далее история была мастерски раздута, свидетели начали вспоминать неожиданные детали и теперь уже твердо уверяли, что кого-то точно видели и даже называли пару имен. Дальнейшее было делом техники. Простимулированные дознаватель и писарь быстро включили все их показания в материалы дела.
Далее тянуть уже не было смысла. Оба суда были торжественны, красочны и публичны, но не заняли много времени. Даже речи заранее подготовленные защитниками фактически пропали даром. Ролло был оправдан по всем пунктам, а дальнейшее расследование зловещей деятельности неизвестных было передано имперским дознавателям. Сумевший же выступить с дополнительной речью Стелиэн и вовсе напомнил о подозрениях в причинах смерти Петро и возможной роли в этом неизвестных. Его выступление и поставило точку в процессе, развернув расследование и полностью обелив Ролло. Итогом расследования стала передача дела в особый отдел имперской следственной комиссии занимавшейся расследованием преступлений против государства и высшего дворянства. Поскольку ближайший подобный специалист располагался в столице марки, можно было считать, что фактически дело было сдано в архив.
Единственными разочарованными оказались судейские, т.к. их обошли инквизиторы, а также зеваки, приготовившиеся присутствовать на многодневном процессе, а возможно даже лицезреть публичную казнь. Впрочем, на улице различных сплетников и острословов праздник и не прекращался. Начало прошлогодних событий заиграло новыми красками и дало немало материала для сплетен и пересудов. Также к пострадавшим можно было отнести семейство Герра, которых суд видимо для разнообразия еще и обязал покрыть расходы связанные с расследованием. Что же касается народной молвы, то факт, что они стали мстить не тем и не разобравшись влезли в отборнейшее дерьмо еще сильнее подрывал и так пошатнувшийся престиж семьи. Дополнительное унижение они стерпели молча, денег набрали, ну а к Ролло теплее относиться естественно не стали.
--------------------------------
(1) В данном случае это не дознаватель в современном смысле этого слова, а вполне себе полноценный следователь, притом с несколько расширенными в соответствии с местными реалиями полномочиями.
(2) Имеется в виду столица марки. До имперской столицы от данного городка очень и очень далеко.
(3) Единицей измерения служило жалованье матроса.
(4) Ласт - единица измерения грузоподъемности судна. В общем случае соответствует двум тоннам водоизмещения.
(5) В РИ аналогами являлись лоу-чуань распространенные в Юго-Восточной Азии в до пороховую эру.
![Корабль-башня []](/img/m/makarow_aw/rollo00/03-lou-chuan_result.jpg)
. (6) Относительно нравов в таких домах свидетельствуют их прозвища дошедшие с XVIII - XIX веков. Как правило встречались: живодерни, висельники, будущие висельники и школы негодяев.
(7) Для примера один из сложных тестов тех времен для юношей и мальчиков. Необходимо было покатать по столу не раздавив спелую виноградину. Большинству соискателей что-то нежнее кирки в руки было давать опасно.
Глава 4. А жизнь то налаживается.
Не все доживут до весны (Старый пес в мультфильме "Котенок по имени Гав")
Ролло освободили прямо в зале суда. Все это радовало, но уже начиналась зима. С дождями, штормами и завершением навигации. Урожай был собран, вино, сыры и прочее перевезены на рынки и распроданы. Делать в городке было нечего, а в море выходили только сильно оголодавшие рыбаки и самые отчаянные каботажники.
Пару дней после освобождения Ролло наслаждался ничегонеделанием... но затем это стало попросту надоедать. Покидать таверну ему было попросту страшно и такое добровольное заточение тяготило его все больше и больше. Впрочем ситуацию спас зашедший в гости Иоска.
С точки зрения Иоски ситуация не выглядела такой уж безнадежной, из плюсов были:
- У семейства Герра отобрали городской дом и постоянного места пребывания в городе они не имели.
- Рода Пелара и Герра после "Великой свадьбы" оказались родственными.
- После всего произошедшего престиж всех Герра в долине сильно упал и беспочвенное обвинение уронило его еще больше.
- По слухам некоторые "вассальные" семьи решили обрести самостоятельность или пойти под кого-то еще.
- Городской глава относится к Ролло хорошо, т.к. тот выручил его с эльфом, а потом, в какой-то мере благодаря ему, были ослаблены злейшие конкуренты его рода - Герра, которые, были бы главными конкурентами на перевыборах, до которых оставалось два года.
- Наконец, в семействе Герра тоже было не все так гладко. Ветви рода перессорились, т.к. бунтовала городская ветвь, а помогать ей потом пришлось не таким богатым семьям из Нижней и Верхней долин. Кроме того, отец Петро начал боевые действия даже не поставив в известность загородную родню. Начало боевых действий также было неправильным, т.к. все местные обычаи оказались грубо нарушены. Ну и наконец, на начало событий городская ветвь считалась главной, теперь же вперед вышла семья из Нижней долины. Дополнительным позором была утрата городского дома и переезд в пригородное поместье. Суд и вовсе втоптал авторитет городских в грязь, т.к. выяснилось, что даже мстили они не тем кому нужно было. Таким образом, ветви семьи между собой рассорились, но лет через пять скорее всего помирятся снова.
- Также Ролло официально был хоть и младшим, но членом цеха "вольных художников", куда скопом включали всех специалистов "творческих" специальностей. Цех относился к "сильным" и насчитывал более полусотни врачей, всевозможных учителей, художников, музыкантов и прочих представителей вольных профессий.
Впрочем минусов также хватало:
- Ролло был фактически сдан, т.к. по мнению нового главы рода становился лишним возмутителем спокойствия.
- После подачи родственниками бумаг в ратушу, Ролло едва не стал обычным горожанином. Впрочем уже полученный статус доктора все же давал хоть какие-то привилегии. Судебные разбирательства по завещанию отца Ролло грозили затянуться надолго.
- Можно было рассчитывать только на незначительную помощь родственников проживающих в городе.
- Нужно было понять, что из старых знакомств отмерло, а что нет. Фактически связи нужно было выстраивать заново.
- Его сверстников и друзей последние события неплохо проредили. Семьи мстить не будут, но и особой любви испытывать тоже.
- Престиж родной семьи сильно упал из-за всех перипетий с судом и изгнания. Многие считают, что они поддались Герра.
Таким образом, завершил свой рассказ Иоска, некоторое время в долину тебе лучше не соваться. А вот в городе живи, просто осторожен будь. Отсюда лучше съедь и один не ходи, не напивайся. Что же касается родни... смотри, Айорг конечно до командования дорвался, давно он об этом мечтал. Но не тянет он, думаю, несколько лет и новый глава будет. А нравы нашей местности ты сам знаешь, что не дворяне, то купцы, а что не купцы, то дворяне. Если деньги не промотаешь, то и про завещание вспомнят, и обратно позовут. Только тут ты уже сам думать должен будешь. А относительно цеха - ты еще к этим "делателям" вступи. Главное сам не начни на эту муть деньги изводить, за тысячу лет деланием золота еще никто не обогатился, а вот разорились многие.
Со спутником все вышло просто, им оказался Вячко. Наемному матросу зимой делать было почти нечего, а вдвоем приятели уже не представлялись легкой добычей. Попытки восстановить контакты принесли немало разочарований, т.к. многие старые приятели перестали с ним общаться после изгнания из семьи. Зато оживились некоторые семьи купцов и обедневших дворян. Ролло оказался относительно неплохо обеспеченным по местным меркам человеком, к тому же с хорошей специальностью. Старый круг общения рухнул, а новый создавался как-то не так... Ролло начал замыкаться. С другой стороны у него появилось время на книги.
Возмутителем спокойствия опять оказался неугомонный дед. Он напомнил Ролло про завещание и личные вещи старшего брата и отца. Бывшие родственники удивили в очередной раз. Передаваемые книги были осмотрены на предмет купчих, векселей и прочих бумаг, а также спрятанных драгоценностей, после чего сундук с книгами и несколько клинков умеренной паршивости были вручены Ролло даже без выставления каких-либо условий. Впрочем триумф был не полным. Передавать что-либо из алхимической лаборатории брата родня почему-то отказывалась наотрез.
Через месяц после освобождения произошло и вовсе уникальное событие. Как выяснилось, дед был прав, а городской глава ничего не забыл. Зашедший в ратушу за каким-то пустяком Ролло оказался вызван к начальнику стражи, где под присмотром секретаря главы написал прошение о зачислении его отрядным медиком в городскую стражу. Прошение было утверждено, и, Ролло оказался зачислен на уже несколько лет вакантную из-за недостатка денег должность. Омрачало это то, что занятость была частичная, и Ролло обязан был отрабатывать в качестве врача два дня в терцию. С другой стороны, выяснилось, что не все так страшно, т.к. можно было отработать вперед на два-три месяца, а по согласованию и более. В синекуру данная должность не превращалась, но становилась намного комфортнее. Также оставалась проблема с недостаточной квалификацией. Фактически Ролло мог выполнять только работу хирурга под руководством настоящего врача, но работа ему было очень нужна и он надеялся, что все образуется. Что же касается окружающих, то они воспринимали его как "проверенного" врача, среди заслуг которого был излеченный знатный пациент.
Данное назначение улучшило взаимоотношения Ролло со многими горожанами, а кроме того, многие стали воспринимать его если не как человека головы, то как члена выигравшей от последних событий партии. Еще одним плюсом стало то, что Ролло переехал из таверны в дом для сержантов, сняв пару пустующих комнат. В маленькую, что была без нормального окна и с небольшой печкой Ролло решил поставить кровать и использовать как жилую, а два сундука с книгами и немногочисленные инструменты в ту, что с окном. Комната была названа кабинетом и на этом хлопоты по обустройству были временно завершены. За жилье по-прежнему надо было платить, но обходилось оно дешевле, можно было даже не расходовать ранее заработанное, а вот с безопасностью все стало гораздо лучше. Новое начальство помня о недавних событиях проявило заботу и теперь Ролло если ему требовалось выходить в город за пределы квартала стражи, перемещался по нему только в компании. Из сложностей было согласование обустройства лаборатории. Начальство боялось пожаров, вони, ядовитых миазмов и взрывов от алхимических опытов. После всех мытарств Ролло смог обустроить малую аптекарскую келью около кузницы с обещанием не заниматься в ней алхимическими трансформациями, не сооружать атанор(1) и не заниматься призывами иномировых сущностей, а только готовить лекарства и противоядия для нужд стражи.
Жизнь затворника иногда начинала тяготить и иногда у Ролло возникали мысли, что он перестраховывается, т.к. враждебные семьи были здорово ослаблены и озабочены выживанием. Но мысль о том, что он теперь "сирота", а также пример брата и отца мгновенно остужали голову. Следующим положительным моментом приезда было то, что появилась возможность отделить жилую комнату от библиотеки. Ролло сошелся с некоторыми жильцами, да и жить на новом месте было значительно веселее. В одном из пустующих помещений даже удалось оборудовать подобие лазарета с медпунктом. Благодаря наличию свободного времени Ролло пристрастился к посещению тренировочной площадки, что дополнительно улучшило его имидж в глазах сослуживцев. После месяца службы обнаружился еще один неожиданный бонус - значительная скидка стражникам в нескольких борделях совмещенных с трактирами.
Работа над задачей поставленной покойным братом продолжалась и как людские, так и эльфийские хроники постепенно поддавались напору. Работать стало даже удобнее, т.к. жил Ролло теперь почти в центре и идти до ратуши или городского храма было недалеко. Там Ролло знали и раньше, но, теперь будучи служащим попадать в их архивы стало намного проще. Для нормальной производительности не хватало нескольких книг, но бывшие родственники дали понять, что больше с них нельзя получить даже графо.
С врачебной же практикой, для Ролло все складывалось относительно неплохо. Городская стража по мере сил занималась и поддержанием порядка в долинах. В результате за зиму было несколько раненых, упавших с лошадей, обварившихся, простуженных и прочих пострадавших. Да и вообще, две сотни стражников (вместе с сержантами и офицерами), каторжники (среди которых обнаружилось немало знакомых) и приписанные к страже специалисты скучать не давали. С каторжанами все было еще интереснее, т.к. городской голова умудрился оставить часть прошлогодних бузотеров в городе. Парни послушно вкалывали, а семьи были благодарны голове и иногда приплачивали за еду и даже тратились на лечение. Деньги за лечение каторжан рассматривались остальными стражниками как законный приработок. В результате Ролло с удовлетворением отмечал, что трата денег закончилась, и он уверенно пошел в плюс.
Новое начальство щедро использовало врачебный ресурс, Ролло в свою очередь не забывал отмечать дни. Все шло к тому, что за зиму и весну будет выбран полугодовой лимит и в сезонную навигацию молодой врач будет предоставлен сам себе. Деньги впрочем все равно платили раз в терцию, а не пропорционально потраченным дням. Стражники были довольны заменой, т.к. ранее городские власти подключали к оказанию помощи кого-либо из учеников городского медика. Впрочем городские власти все равно не собирались отказываться от пусть и не лучшего, но бесплатного источника врачебной помощи.
Близилась весна, положение Ролло в городе укрепилось, но все эти безусловные успехи не давали ответа на главный вопрос - что же делать дальше? Получаемых от города денег на проживание хватало едва-едва, доходы от лечения каторжан были слишком нерегулярными, а с практикой на стороне не складывалось. В научной работе также наметился тупик. Расшифровывать хроники и сводить данные удавалось. Ролло даже отмечал, что приобрел в этом некоторый опыт. Но дальше накопления статистики продвинуться не удавалось, обобщением результатов и расчетами занимался покойный брат.
Следующие события оказались для Ролло неприятным сюрпризом. На корабли его попросту не брали. В качестве докторского ученика, могущего подменить кормчего или поработать писарем Ролло на полуторной ставке матроса был нужен на многих кораблях, но вот нанять на сезон полноценного доктора многие владельцы судов не могли себе позволить (да и не хотели). Подобный специалист был лишним на каботажнике, команда которого как правило насчитывала не более 25 человек. Крупных судов в собственности местных купцов было мало, а имевшиеся вакансии были уже давно заполнены. Что же касается "галерного тракта", то он пролегал мористее по островам архипелага. Конвои из торговых галер предпочитали срезать угол и не соваться вглубь залива. Прибытие в один из портов на островах чтобы искать на месте найм на корабль представлялось Ролло слишком авантюрным.
Но поднявшаяся суета имела и положительную сторону. Всполошилось руководство городской стражи. После обсуждения в ратуше было решено, что постоянный лекарь страже нужен. В довершении в казне города, наконец наполнившейся после прошлогодних штрафов и реквизиций, нашлась и требуемая сумма. Вскоре Ролло было озвучено безусловно радостное известие об изменении его статуса. Портило данную бочку меда то, что в нагрузку к стражникам официально прилагались члены их семей, каторжники, заключенные тюрьмы и портовые чиновники, а также требование о сопровождении крупных отрядов стражи. Возражения и предложения об изменении статуса врача до отрядного были сочтены существенными. В ходе непродолжительного торга сумма оплаты возросла вдвое, вместо пяти раз, о которых размечтался было Ролло. Потенциальный годовой доход возрос с 20, до казавшихся еще недавно недостижимыми 150 талеров.
Далее начались неизбежные хлопоты. Приличному врачу сопровождающему отряд полагалась как минимум пара помощников, а медику, работающему на постоянной ставке полагался и свой огород. Проведя несложный конкурс Ролло оказался руководителем двух пацанов - сына одного из лейтенантов - Шмида и внука вездесущего Иоски - Петро. Юные оболтусы в свои не полные 14 лет были преисполнены энтузиазма и готовы работать за еду, одежду и знания. Оплата их труда полагалась на усмотрение учителя. В течении следующих пары дней неофиты были приодеты, кое-как вооружены и отправлены на заготовку всякой лечебной дряни, а также тренироваться вместе со стражниками. Ролло же, обзаведясь постоянным доходом, решил записаться в фехтовальный класс. Занятия вел работник городской стражи, поэтому как для работника стражи, а также собрата по цеху стоили они два талера в месяц, а не три или даже четыре, как для сторонних учеников. На этом хорошие события заканчивались, надо было обустраивать огород.
Еще в давние времена рядом с городскими стенами был выделен участок земли, на котором местные медики имели право выращивать необходимые им травы. Участок размером почти в гектар был обнесен невысокой стеной и обжит еще несколько веков назад. Исторически большую часть занимали угодья городского лекаря, а оставшиеся угодья с тех же времен делились на 5 равных частей и передавались между членами гильдии чуть ли не по наследству. Что, впрочем, не исключало возможность аренды. Встреча Ролло с коллегами по цеху прошла несколько своеобразно. Не уплаченный из-за спешки вступительный взнос с него вымогать не стали, но проставиться заставили, а на участок и вовсе не пустили. Узнав, же, что мальчишки помощники, а не ученики коллеги и вовсе успокоились, пообещав "за недорого" помочь ростками, семенами и советом, где этот участок раздобыть.
Участок был найден уже через пару терций. Владельцы оказались чудаковаты и за деньги сторговаться не удалось, поэтому за самый паршивый из клинков Ролло получил право аренды половины гектара на 25 лет с возможностью продления. Дополнительными расходами стали два графо в терцию, за которые был обещан уход, присмотр и полив. Что немаловажно, участок уже находился на охраняемых угодьях, принадлежащих небогатому дворянскому семейству не участвовавшему в прошлогодних развлечениях. Основным же недостатком было то, что он был расположен в паре миль от городских ворот. Последующие хлопоты связанные с закупкой семян, саженцев, ростков и приема новых пациентов успешно съели остаток зимы и начало весны. Времени на работу с записями уже не оставалось.
-------------------------------------------------------------
(1) Атанор - алхимическая печь.
![Атанор []](/img/m/makarow_aw/rollo00/04-atanor_result.jpg)
Глава 5. Ярмарка
На рынке шум и балаган и каждый первый в стельку пьян - "Все для народа" Дюна
Заканчивалось зимнее затишье и события начали ускоряться. Ролло объявили, что он отправляется сопровождать отряд стражи на весеннюю ярмарку. Данное событие было ежегодным и проводилось в одной из верхних долин. Кланы с плоскогорья везли на продажу шерсть, шкуры, сыры, вино, кожу и мясо, из долины навстречу шли железные изделия, ткани, одежда и зерно. В дополнение городские власти там же занимались сбором налогов. Желающих таскаться по горам было мало, а потому сборы процента от привезенного на продажу устраивали всех, а особенно горцев, т.к. многие кланы приезжали на ярмарку только раз в два-три года.
Также представитель городских властей занимался скупкой золота и драгоценных камней. Все это в горах было, но количество было что называется "следовое". Официально купцам все это скупать без специального разрешения запрещалось, но все действовали по древнему правилу - главное не попадаться. На крупные жилы или залежи никто не натыкался, а горцы таскали какие-то крохи. Тем не менее легенды о изумрудах с кулак и самородках с лошадиную голову все равно ходили. Впрочем несколько раз в горы геологические экспедиции отправлялись. Снаряжаемые как купцами и всевозможными добровольцами, так и одна имперская. Финал был одинаков, все они бесследно исчезали в горах. Отсутствие же удобных бухт не давало возможности закрепиться на побережье и закрепляло за достаточно обширным регионом славу гиблого и глухого места. Особенно учитывая, что в случае имперской экспедиции горцы по-тихому превозмогли не только геологов, но и охрану из полусотни егерей. Это еще больше укрепило славу местных гор как гиблого места, а местному населению дало официальный статус "не мирного". Это накладывало определенные ограничения, но горцев, не вылезающих из своих гор это трогало слабо. Налоги с них на месте никто так и не собирал, а корабли, осадные орудия и найм крупных отрядов им и раньше был недоступен.
Портило данное благолепие то, что многие горцы имели друг к другу давние счеты, а также понятия не имели об имперских порядках. Чтобы уровень криминала не зашкаливал, а также для охраны всего собранного, город в отдельные года отправлял до 50 стражников. В этот раз решили ограничиться четырьмя десятками под началом лейтенанта. Также с ними отправлялся сборщик налогов с писарем и своей охраной, выездной судья с парой писарей и трое жрецов из городского храма. В ратуше в чью-то голову пришла мысль, что лекарь стражников там будет тоже не лишним и Ролло пришлось собираться в дорогу. Сборы происходили в спешке. По мнению неизвестного благодетеля лекарь считался отрядным, а значит должен был быть готов выступить в поход в любой момент. И именно по этой причине ему нужно было успеть собраться в течении двух или трех дней.
Городские торговцы естественно не могли пропустить такое мероприятие и теперь собирали караван. Ролло, благодаря посредничеству Иоски, сумел пристроить три четверти своего капитала на правах пайщика и теперь с нетерпением ожидал дивидендов. Горные дороги вот-вот должны были подсохнуть и было решено выдвигаться. Путь занял пять дней, на шестой стража и чиновники расположились в башне, расположенной у въезда в долину, а купцы начали обустраивать свой лагерь. Отдельно расположились несколько "маркитантов". Несколько стражников дежуривших на посту обрадовались сменщикам, передали ключи от построек лейтенанту, и с нетерпением ожидали отправки домой после окончания ярмарки. Ролло с помощниками сумел занять отдельный домик и теперь ставил неподалеку небольшой шатер, гордо именуя его госпитальной палаткой. Присланные священники обживали небольшую часовню, а пятерка стражников под руководством судьи подготавливала место для будущих заседаний.
Почти сразу же началась торговля с жителями верхних долин прибывших в долину заранее, а через несколько дней стали прибывать и первые кланы. У стражи добавилось хлопот, кроме того, занятие нашлось всем, даже Ролло пришлось бегло осматривать прибывающих в поисках больных. Впрочем Ролло сумел удивить всех. Он собирал деньги с прибывающих, выдавая взамен записку на получение врачебной помощи. Лейтенант был в доле и обеспечивал силовое прикрытие за процент. Сборщик налогов зеленел от зависти и время от времени начинал ныть о том, что эти деньги должны быть городскими, да и вообще сбор был не утвержден в ратуше, а поэтому просто необходимо передать все собранное ему на хранение. Лейтенант в ответ делал "морду кирпичом", подсчитывал будущие барыши и немного завидовал такой находчивости. Это, как и размещение прибывших, послужило причиной первого конфликта. В прибывшем караване одного из кланов обнаружилось несколько подозрительных, которых Ролло хотел отправить в карантин. Завязалась перепалка, чуть было не переросшая в потасовку. В результате клан все равно не выдал своих больных, но им пришлось расположиться в дальнем от ярмарке конце долины. В дополнение же Ролло решил отыграться и заставил их вырыть для себя отдельный колодец.
Что касается прибывающих горцев, то выглядели многие из них довольно колоритно. Как объяснял крутящийся рядом с Ролло десятник, по одежде можно было понять откуда данный персонаж прибыл, примерный уровень достатка и положение в клане. По его словам такая ярмарка для местных являлось еще и важным общественно-религиозным мероприятием, а также местом переговоров, когда во время торгового перемирия могли помириться даже уже давно враждующие племена. Также здесь заключались и разрывались союзы, а также шли переговоры о дальнейшем уже прямом межродовом обмене товарами, скотом и невестами. Что же касается покрывавших многих горцев шрамов самого жуткого вида, он ничего не объяснял, а советовал запастись терпением и посмотреть потом на этот дурдом самому. По его словам ничего опасного в этом не было, но пусть это зрелище будет для Ролло сюрпризом. Многие горцы в свою очередь такими украшениями гордились, но объяснить ничего Ролло не могли из-за плохого знания языка и косноязычия. Ролло же ни одним из многочисленных языков и наречий более-менее распространенных в горах не владел. Единственное, что он понял из кое-как данных объяснений, что это какой-то обряд и признак настоящего мужчины. Зачем так разукрашивать себя он не понимал, а потому приготовился ждать обещанного десятником развлечения.
Буквально через день было объявлено о начале ярмарки. Без приключений не обошлось. Несколько приезжих в первый же день попытались ограбить лавку купца. Охрана успела дать отпор и завязалась драка. Подоспевшие стражники сумели скрутить нападавших, в результате немного досталось одному из стражников, а один купеческий охранник был серьезно ранен и передан Ролло для лечения. Уже через час около башни крутилось несколько родственников напрашивающихся на встречу с судьей или лейтенантом. Судья выслушав доводы сторон, пробормотал "Быстро в этот раз, прямо в первый же день. Но ничего, теперь спокойнее будут.", после чего постановил выплатить штраф, виру купцу и охраннику, оплатить лечение, а в довершение постановил повесить самого наглого, остальных же повелел выпороть и посадить на цепь на видном месте до конца ярмарки. Для Ролло после завершения суда стало понятно предназначение загадочных столбов и навеса с помостом устроенных неподалеку от въезда в долину. В довершении же, горцы притащили бумагу ранее выданную Ролло и потребовали лечения пострадавшего охранника. Ролло чувствовал, что перехитрил сам себя, охранник радовался вниманию настоящего врача, а горцы тоже были рады экономии. Единственным светлым моментом было то, что Ролло сумел отобрать бумагу назад, объяснив, что она одноразовая.
Следующий конфликт касался неугомонного доктора. На рассвете Ролло оказался разбужен громким стуком в дверь, одновременно послышалась ругань, а в словесной перепалке участвовали как стражники, так и неизвестные. Быстро одевшись, Ролло открыл дверь, и чуть было не оказался сбит с ног незнакомцем пытавшимся попасть внутрь. Это уже не шло ни в какие ворота, и незнакомец оказался вытолкнут обратно на улицу. Тут события чуть не приняли и вовсе дурной оборот, приятель нахала подскочил и попытался заехать Ролло кулаком в лицо. Пространства для маневра было мало и он все же сумел хорошенько приложить по касательной. Такого стражники уже не стерпели, и буяны были быстро оттеснены к стене. В ходе короткого допроса выяснилось, что по ярмарке прошел слух, что у стражников есть бесплатный доктор, который обязан лечить всех. К нему компания и шла, намереваясь потребовать излечения помятого в пьяной драке приятеля. Причиной же нападения было неподобающее поведение перед важными клиентами, одного из которых посмели вытолкать из хижины. Закончилось все уже через пару часов. Стражники сноровисто вытрясли из их карманов все ценное, после чего, по приказу лейтенанта, хулиганы были публично выпороты и выдворены с территории ярмарки. Ролло стал обладателем здоровенного синяка, энного количества медяков и нескольких ножей средней паршивости.
Народу все прибывало, купцы и маркитанты радовались оборотам, а в сарае служащем налоговым складом имущество все прибывало и прибывало. Ролло все также осматривал прибывающих и пытался строить планы на больничные деньги. Но вскоре он тоже не остался без дела. Горцы, удалившись от родных сел и обретя запретные дома развлечения иногда теряли всякие рамки. Три дня не происходило ничего серьезнее мелких драк, но однажды прорвало. Вечером шум со стороны веселых палаток стал уже совсем сильным, а через некоторое время стали доноситься особенно громкие крики и в лагере маркитантов что-то загорелось. Поскольку еще не стемнело, то сержант с десятком стражников в сопровождении Ролло с мальчишками поспешили к источнику шума. На месте все было веселее... местные пытались спасти вещи из горящей хибары, рядом голосило несколько раненых и обожженных, а чуть в стороне шла потасовка между охранниками и какими-то людьми. Стражники особо не разбираясь повязали всех, кто не был опознан как знакомый охранник, а Ролло же не найдя серьезно пораненных наложил пару повязок и счел свой долг выполненным, назначив прием утром следующего дня. На посту стражи зачинщиков и самых буйных арестантов рассадили по ямам до утра, а остальных попросту заперли в сарае.
Утром лейтенант начал разбирательство и события начали развиваться несколько неожиданно. Началось с того, что двоих пленников в сарае не хватало. Арестанты втихаря перерезали чем-то веревки и свалили не попрощавшись. Спешно организованные поиски ничего не дали. Тем не менее опрос оставшихся арестантов и свидетелей был продолжен, а картина стала проясняться. Четверо приезжих решили напоследок расслабиться и отправились выпить, поиграть в кости и к бабам. Проблемы возникли уже на втором пункте. Игроки наконец сообразили, что они почти проиграли выручку и сейчас начнут ставить свои балты(1), а их проигрыш был бы уже позором. Оппонентов обвинили в шулерстве и потребовали возврата денег, охрана подоспела не сразу и стороны успели схватиться за ножи и топоры. Во время потасовки выигравшие сделали ноги, а горячие парни устроили свалку с охранниками и остальными посетителями, часть из которых стала "добровольными помощниками". Видимо решив, что движухи мало, кто-то поджег шатер стоящий по соседству, от которого потом загорелась еще и стоящая рядом хижина. Пара девок и клиент получили ожоги, пропало ли что при пожаре, было еще не понятно. В разгар разбирательств в лагерь принесли полураздетый труп, в котором опознали одного из игроков. Судя по всему он попросту истек кровью, кто именно его обобрал было не понятно, торговцы клялись, что не они, рана же по характеру почти идеально подходила к местным топорикам. Вскоре за бузотерами пришли родственники, заплатили штраф и забрали лишившихся последних денег гуляк к себе.
Ролло в это время находился в своей палатке и азартно спорил с прибывшими. Спор касался платы за лечение. В результате пару пострадавших все же пришлось принимать "бесплатно", т.к. за них уже был сделан взнос, а работникам развлекательного сектора было предложено заплатить по обычной таксе. Поругавшись напоследок труженицы секс-индустрии купили по горшочку лечебной мази и отбыли обратно в город, поняв, что сезон не задался. Ближе к вечеру привели одного из вчерашних бузотеров. У парня оказалось проникающее ранение, не замеченное им по пьяному делу. К пациенту конечно же прилагалась бумажка. Пришлось лечить... крики пациента во время чистки раны еще долго пугали случайных прохожих подошедших к палатке. Через некоторое время Ролло мысленно поздравлял себя. Сепсиса удалось избежать, жизни пациента ничего не угрожало, а в глазах местных произошло врачебное чудо.
После этого события поток пострадавших резко увеличился. Было несколько человек с переломами, пара ножевых ранений и один обварившийся. Что удивительно, почти все они были с расписками, и дисциплинированно сдавали их при начале лечения. Как потом узнал Ролло, ушлые дети гор сумели организовать вторичный рынок расписок, переуступая права на врачебную помощь нуждающимся чуть ли не на аукционах. Местные купцы и работники, отказавшиеся от взносов и вынужденные оплачивать полную стоимость лечения разве что локти не кусали от такой несправедливости. Под конец ярмарки тихо помер от какой-то болячки один из подозрительных, так и не отправленных в карантин. После этого случая репутация Ролло как врача взлетела до небес.
Завершался последний день ярмарки, Ролло шел в компании из помощников по делам и, как обычно, компания отправилась к своему жилью напрямик по тропинке. Вдруг внимание одного из мальчишек привлек какой-то звук, или движение, он и сам не мог толком вспомнить, что ему показалось неправильным. Услышав вскрик, Ролло еще только схватился за палаш, как приличных размеров камень влетел в грудь идущему впереди Шмиду сбив его с ног. Второй и третий камни предназначавшиеся Ролло и Петро уже не попали в цель, а на тропинку стали выбираться люди. Внук Иоски среагировал быстро. Выхватив тесак он с диким воплем рванул обратно к лагерю, на ходу успев полоснуть одного из нападавших. Крики и камни его не остановили, а луков у нападавших не оказалось. Конечно же за ним кто-то погнался, но шансы убежать у него были. Ролло с палашом в руках крутился рядом с оглушенным помощником толком не понимая, что можно противопоставить противнику.
Неожиданно вперед вышел один из мужчин и предложил Ролло сдаться по-хорошему, обещая долгую и безбедную жизнь. Услышав отказ, бросил что-то вроде "вяжите его парни" и отошел в сторону. Следующие минуты были довольно насыщенными. Нападающие вооруженные дубинами пытались не подставившись под удар сломать палаш или хотя бы просто достать противника. Время от времени с их стороны прилетали камни, Ролло крутился ужом и пытался достать хоть кого-то и оттянуть свое поражение. Продержаться удавалось только за счет того, что нападающим он нужен был живым и по возможности здоровым, а прикупленная по случаю кожаная одежда с разукрашенным колетом вполне себе заменяла легкий доспех. Покупка себя оправдывала и неплохо защищала от скользящих ударов. У нападавших же дубинки скорее напоминали короткие посохи и не обеспечивали защиты за счет дистанции. Также нападавшие не могли нормально окружить одиночку из-за особенностей местности. Будь у них хотя бы жерди, не говоря уже о щитах, кнутах и арканах, все было бы закончено намного быстрее. В самый разгар потасовки в ней успел поучаствовать немного пришедший в себя и вставший на ноги Шмид. Вместо того, чтобы прикрывать спину начальнику или просто мешать противнику одним своим присутствием, он вылез на тропинку, выхватил саблю и попытался сблизиться с нападавшими. Уже через пару мгновений клинок оказался сломан ударом дубинки, после чего помощника вырубили серией ударов. Единственным положительным моментом было то, что Ролло успел зацепить одного из отвлекшихся нападавших. Нападавшие оттащили стонущего раненого в сторонку и удвоили усилия.
Со стороны сражение выглядело довольно необычно. Хорошо одетый молодой человек отбивался от четырех врагов вооруженных дубинками. Чуть в стороне, привалившись к камню лежали двое раненых, а еще один человек пытался этим руководить вопя от возбуждения. Время от времени он еще и кидал в Ролло камни. Героический помощник Ролло лежал чуть в стороне и не подавал признаков жизни, а еще один из нападавших сноровисто обыскивал его одежду и как раз примерялся снять сапоги. С сопротивлением тоже все было не гладко. Для Ролло это была первая серьезная схватка, а потому все кое-как выученное в зале благополучно улетучилось. Противники тоже были не сильно лучше, а потому все происходящее у того же учителя фехтования ничего кроме потока брани вызвать не могло.
Сражение казалось продолжалось целую вечность, но всему приходит конец. Пот заливал глаза, руки и ноги болели от пришедшихся вскользь ударов, а дыхание сбивалось. Наполовину оторванное поле шляпы частично перекрывало обзор. Пальцы и кисть от ударов успешно защищала гарда, но этого было уже мало. Темп начал замедляться и начались ошибки. Кто-то из нападавших сумел сломать не развернутый вовремя клинок, Ролло еще успел ткнуть кого-то кинжалом, как особо удачный удар по голове чуть не лишил его сознания и нахлобучил шляпу почти лишив обзора. Сквозь звон в голове он понимал, что его попросту смяли, отобрали кинжал, затем заткнули рот какими-то тряпками, накинули мешок на голову и начали вязать. Следующее, что почувствовал Ролло, это то, что его куда-то быстро понесли, осыпая тумаками при попытках не то что вырываться, а даже шевелиться. Вдруг раздались какие-то крики, звон оружия, а его попросту уронили. Крики и топот продолжались, об него кто-то споткнулся, а некоторые голоса вроде были знакомыми, но разобрать сквозь ткань толком пока ничего не получалось. Раздалась серия каких-то особенно противных воплей и все затихло.
Уже другие люди оттащили его и посадили привалив к дереву. Мешок был снят, а спасителями оказались городские стражники и внук Иоски. Он сумел добежать до поста стражи и привести подмогу. Стражники и настигли незадачливых похитителей. Омрачало данное событие только то, что нормальное оружие у противника все же имелось. Нашлись даже арбалет и лук, а добычу они так просто отдавать не собирались. Трое стражников были серьезно ранены, из нападавших один был убит на месте, а двое раненых ранее были захвачены. Преследование ничего не дало, т.к. неизвестные располагали даже лошадьми. Преследовать их пешком стражники не могли, а наступающие сумерки не давали рассмотреть следы.
По пути в лагерь навстречу попался лейтенант с подкреплением, спешащий на помощь Ролло и сыну. В лагере Ролло пришел в себя и занялся ранеными, а стражники пойманными разбойниками. На рассвете были подведены итоги. За жизнь двоих стражников Ролло очень сильно опасался, жизнь третьего была вроде как вне опасности, было еще двое легкораненых, но их раны были обработаны и не вызывали опасений. Мальчишка оказался обладателем обширной коллекции синяков, переломов и сотрясения мозга. Ролло считал, что выходит его, но останется тот калекой или выздоровеет предсказать не брался. Менее важными потерями были: докторский перстень Ролло, его же золотая цепь с медальоном, кошелек, кинжал, докторская сумка, две пары сапог и имущество мальчишки. Кроме того были сломаны два клинка, притом рукояти нападавшие сумели унести с собой. С кинжалом все получилось еще более скверно. Ролло решил выпендриться и заказал себе чинкуэду(2) с ножнами выполненными в семейных цветах и девизом выгравированным на клинке. Это могло считаться наглостью, но Ролло считал, что это просто отражает его неопределенный статус. Он утешал себя тем, что семейный герб ни на клинок, ни на ножны так и не был нанесен.
У стражников тоже не все прошло гладко. Один из раненых разбойников не выдержал допроса, зато другой рассказал все, что смог. Нападавшие ожидаемо оказались членами одного из горских кланов. Они тихо-мирно закончили торговлю и два дня назад отправились к себе в поселение. Выделенная группа отсоединилась от каравана и по одной из троп пробралась в долину минуя кордон. Относительно Ролло их предводители решили, что такой ценный кадр им точно необходим. Правда допрашиваемый точно не знал в каком именно качестве им понадобился Ролло: доктора, евнуха или сразу в обеих ипостасях. Видимо будущие докторовладельцы сами еще не определились. Клан по предварительным оценкам мог выставить в общей сложности около двухсот или даже трехсот бойцов (вооруженных мужчин в возрасте от 16 до 40 лет), а на плоскогорье это считалось более чем грозной силой. На этом основании вождь клана вполне обоснованно считал себя пупом земли и вообще непобедимым. Лейтенант вполне резонно решил, что имеющихся сил для немедленного возмездия точно не хватит. В довершении выяснилось, что спасло Ролло то, что им занялись не опытные "человеколовы", а те, кто в данный момент был под рукой. Кроме того, засаду они обнаружили слишком рано, так и не зайдя в устроенную ловушку. Также судя по словам злодея, клан оказывался ответственным за еще несколько нападений на городских купцов.
Новости по ярмарке разлетелись очень быстро. На следующий день разбойник был повешен рядом с трупом своего товарища, а все приезжие не сговариваясь начали очень быстро сворачиваться. К вечеру умер раненый стражник, а сборы приняли и вовсе лихорадочный характер. Перед отъездом все выражали соболезнования, а несколько кланов даже намекнули, что в случае чего они с радостью предоставят проводников и, возможно, даже бойцов. Только для начала город должен был выставить силы великие, т.к. клан тот силен и злопамятен. Образовалась также группа просителей, которые пытались вернуть Ролло расписки в обмен на деньги. Такие просители прямиком от врача отправлялись к лейтенанту, где не найдя понимания, ругались на городских прохвостов и убывали восвояси. На следующий день в путь собрались и городские купцы. Задержавшийся клан получил на руки просидевших всю ярмарку на цепи арестантов и тоже отбыл домой. Раненые шли на поправку медленно, поэтому Ролло в компании лейтенанта и двух десятков стражников задержался на посту более чем на терцию. Задержка была вполне обоснована. Сборщик налогов превзошел сам себя и натуральную повинность за один раз вывезти не удалось.
Чуть более чем через две терции после описанных событий небольшой караван въезжал в ворота гудящего как улей города.
--------------------------------------
(1) Балта - посох-топорик широко используемый жителями верхних долин и плоскогорья. Парадный вариант может быть украшен владельцем, нести клановые символы и иметь как символическую (атрибут взрослого свободного человека), так и денежную ценность. В РИ распространен у многих народов, ближайший аналог - валашка.
![Балта []](/img/m/makarow_aw/rollo00/05-balta_result.jpg)
(2) Чинкуэда - большой кинжал с широким лезвием популярный в 16 веке. Использовался как в качестве вспомогательного оружия для левой руки, так и самостоятельно. Дворяне зачастую гравировали на нем и ножнах гербы и девизы. В этом случае он выступал в качестве своеобразного паспорта.
![Чинкуэда []](/img/m/makarow_aw/rollo00/05-chinkueda_result.jpg)
Глава 6. Сборы
Значительнее всего укрепляет боевой дух войска отсутствие врага. (сетевой юмор)
Новости о случившемся на ярмарке дошли до Оррикума вместе с купцами. Реакция горожан была достаточно сдержанной. Более-менее крупные стычки стражи с горцами происходили раз в несколько лет, данная выбивалась из общей картины масштабом. Убитые были и со стороны стражи, было нападение на врача с попыткой похищения и покалечен сын лейтенанта. Впрочем сын был не единственным, врач почти не пострадал, и все ждали реакции городских властей. Основной интерес вызвали красочные рассказы о стычке и о некоторых происшествиях на ярмарке, рассказ о новом способе отъема денег у населения сильнее всего заинтересовал городские власти, других врачей и некоторых купцов.
В ратуше тоже решили не форсировать события и дождаться прибытия в город основных участников. Впрочем городские власти решили встретиться и обсудить все неофициально. Первым заслушали начальника стражи. По его словам для успешного похода требовалось минимум пять сотен бойцов, включая сотню стражников. До противника была минимум терция пути, само поселение относилось к укрепленным, противостоящие силы оценивали в 250 - 300 человек. Сейчас выясняют с какими кланами они в союзниках, а кого можно призвать на свою сторону. Казначей пустился в рассуждения о стоимости похода и незапланированных тратах. Ему напомнили, что в этом году на ярмарке был рекордный сбор. Он в ответ возражал, что часть все равно уйдет в марку, а все собранное еще нужно реализовать, притом цены на продукты достигнут максимума только через пару месяцев. Городской же глава пытался понять, какое имущество есть у клана и может ли поход окупиться. Также начальник стражи не мог сказать успеет ли закончить все до начала большой городской осенней ярмарки, или это протянется до поздней осени, или, не дай бог, даже следующей весны. Упоминание о добыче вызвало интерес у начальника стражи, но по существу он ничего сказать не мог. Наконец ему принесли записку с данными о запасах в арсенале и он углубился в чтение. Судья же и вовсе отделался общими фразами на тему того, что преступление не должно было остаться безнаказанным и самоустранился от обсуждения. Итогом обеда стало выяснение, что против похода никто принципиально не возражает, но организационных вопросов остается еще слишком много.
Вечером в ратуше произошел разговор городского головы и казначея, дальних родственников и фактических правителей города.
Таким образом механизм сбора в поход был запущен. На следующий день начальнику стражи было поручено начать разведку маршрута и переговоры с союзными кланами, тот в свою очередь озадачил проверкой начальника арсенала и назначил на следующий день встречу с цеховыми старшинами, а на последующие - встречу с различными купцами, которые и так мотались по горам с товарами. Почтовая яхта как ни странно пришла почти вовремя и письмо в марку было отправлено вместе с птичьей клеткой(1). Главы семей сами нашли городского голову и выразили полное одобрение его планам, особенно усердствовали опальные семейства. Городской же совет также не стал чинить преград.
Через некоторое время прибыли и виновники переполоха. В городе вполне ожидаемо царила суета, кроме того многие жаждали узнать подробности. Ролло, неожиданно для себя, оказался в центре внимания. Если здравомыслящая часть горожан интересовалась его врачебными и коммерческими успехами, то ровесников больше интересовали подвиги. Благодаря рассказу стражников количество активных противников возросло до десятка, а вооружение из дубинок трансформировалось во что-то более приличное. Раненые очень медленно, но шли на поправку, притом все шло к тому, что даже увечных не будет. Во всяком случае родственники и друзья пострадавших на это надеялись. Под впечатлением от происходящего стражники начали называть Ролло "наш доктор" и рвались покарать горцев за вероломство.
На следующий день с отчетом прибыл Иоска, а в компанию к нему навязался Стелиэн. По его словам получалось, что расторговались хорошо, а 250 талеров вложенных еще в конце зимы обещали к осени превратиться в 350, а то и в 400. Старик радовался, пыжился и похоже в своих мыслях уже считал десятую часть прибыли своей. Ролло предполагал, что в данное предприятие он параллельно вложил еще и свои накопления. Стелиэна же больше интересовал сбор денег с горцев и прибыльность данного мероприятия. Пока выходило не плохо. Суммарно с посетителей удалось собрать 196 талеров, из которых 20 ушли лейтенанту, еще 7 принесло лечение, правда Ролло суммарно умудрился потратить порядка 50 талеров, притом большую часть на одежду и украшения. И теперь сильно жалел такой расточительности. Правом на лечение воспользовалось 36 человек, притом еще почти 7 талеров ушло на мази и лекарства отсутствующие в багаже Ролло. В результате у Ролло оказалось почти 160 талеров наличными и еще 50 на счету.
Впечатленный такими темпами обогащения Стелиэн был в ударе и настаивал на том, что городские власти без внимания такое не оставят, а значит нужно продумать все заранее, притом возможно стоит попробовать уговорить город на продажу права на такой сбор. В случае же успеха он надеялся на "долю скромную" от поступлений, а также обещал выправить грамоту, соглашение о лечении и прочие бумаги, какие еще могут потребоваться. Аукциона и притязаний со стороны других врачей он пока не опасался, т.к. надеялся, что те не рискнут сразу же связываться с таким опасным заработком. Для начала год-другой будут приглядываться, сильнее его тревожили купцы, которые могли попробовать выкупить монополию, а потом попросту нанимать врачей для оказания помощи.
Через половину терции после прибытия Ролло и лейтенант были вызваны в ратушу, около которой их встретил срочно примчавшийся Стелиэн рассказавший последние новости. Выяснилось, что городской сборщик составил свой отчет, по которому выручка Ролло составила порядка 100 талеров, что сильно снизило интерес властей. По словам Стелиэна сборщик первоначально хотел написать сумму более 200 талеров, но потом испугался, что за такое упущение неприятности могут быть уже у него. Встреча прошла насыщенно. Предупрежденный Ролло не стал завышать сумму и подробно расписал свои затраты, благо пациенты были подсчитаны тем же сборщиком, а лейтенант в компании с ним как мог пытался расписать тяготы и опасности подобной службы. Стороны сумели договориться, что на осенней ярмарке эксперимент будет продолжен, доля города составит треть, а уже на следующий год право сбора будет выкупаться желающими в ходе аукциона для каждой ярмарки в отдельности, с преимуществом Ролло. Отдельной статьей расходов прошли 5 талеров на подарок для казначея, притом подарок был куплен в лавке, принадлежащей кому-то из его близких родственников, а также десяток герцо и угощение для сборщика налогов.
Тем временем механизм сборов набирал обороты, а один из сарвенов добрался до ратуши с известием, что маркграф лично рассмотрел просьбу города о предоставлении защиты, а потому в исполнении договора, а также своего расположения отправляет необходимые силы для защиты города силы. На помощь отправлялись:
- Сын с ближним окружением и одним из советников.
- Два десятка кирасир с лейтенантом.
![Кирасир (марка) []](/img/m/makarow_aw/rollo00/06-kirasir_result.jpg)
- Три десятка арбалетчиков с павезьерами.
![Арбалетчик (марка) []](/img/m/makarow_aw/rollo00/06-arbalet_result.jpg)
- Сотня пехотинцев.
![Пикинер (марка) []](/img/m/makarow_aw/rollo00/06-pikiner_result.jpg)
- Младший инквизитор со свитой.
Заканчивалось письмо "вишенкой". По замыслу маркграфа городу полагалось обеспечить прибывающих защитников едой, фуражом, врачебной и прочей помощью, а также заботиться о их комфорте и демонстрировать радушие. Все же собранные городом для похода силы переходили под командование представителя присланного из марки. Казначей прочтя приписку негромко выругался и отправил своего помощника разбираться с припасами, а глава города в свою очередь возмущался текстом письма и даже подумывал открутить несчастной птахе голову. Впрочем махать кулаками, а также скрежетать зубами было уже поздно, а потому быстро собранный караван с припасами был отправлен к форпосту в верхней долине, благо направление предстоящей кампании секретом не было.
В городе данные известия вызвали неподдельный энтузиазм. Поход уже считали победным, дворянские семьи собирали сыновей и отряды вооруженных слуг, а происходящие иногда конфликты между братьями из-за старшинства и права поездки на войну служили пищей для слухов и застольных баек. Городские цеха такого энтузиазма не высказывали, но дисциплинированно готовили запрошенные силы. Впрочем отобранные подмастерья тоже жаждали подвигов, славы и добычи, строя на все это какие-то свои планы. Городская голытьба радостно записывалась в "саперы", т.к. кормить начинали уже сейчас, а работать нужно было когда-нибудь потом. Всевозможные наемники, охранники не имеющие работы и прочие проходимцы тоже пытались собраться в сотню, выбрать себе командира и присоединиться к армии. Городской механик оторопел от таких перспектив, но, повздыхав, стал готовиться к походу. Более опытные лейтенанты стражи глядя на всеобщее безумие только качали головами и невесело ухмылялись.
Ролло продолжал ухаживать за ранеными, тренироваться, а во время редких вылазок в город сумел даже подновить снаряжение. Последними его приобретениями было щегольское легкое пехотное копье, проданное ему знакомыми как трофей кого-то из предков. Копье считалось эльфийским и отличалось очень качественным наконечником. Общая длина была почти 2,5 метра, а древко было изготовлено из материала напоминающего бамбук, отлакировано и чем-то пропитано. Портило данное великолепие только то, что Ролло пешему бою на копьях никогда не обучался. Но на взгляд Ролло, это было не так существенно и в целом поправимо. В настоящий момент основным достоинством копья было то, что смотрелся он с ним вполне себе героически. Также на всякий случай он приобрел пару роговых арбалетов и два десятка болтов к каждому.
После всех приключений и, главное, рассказов о них, многие из старых знакомых снова обратили на Ролло внимание. Снова оказаться в центре внимания было приятно, а после всех рассказов стражников, часть дворянской молодежи и вовсе смотрела на него как на героя. Старшее поколение относилось сдержаннее, считая, что с ним зря так носятся и вообще все это настраивает парней на не серьезный лад. И действительно, многие, считали, что уж если Ролло сумел отбиться от десятка, то они такой десяток попросту перебьют, а может и полусотню разгонят. Впрочем вокруг были также и завистники с недоброжелателями. Следующий ход был за ними.
Началось все вполне мирно. Через несколько дней после возвращения каравана в город, молодежь собралась на пьянку в одном из заведений нижнего города, где кабак был традиционно совмещен с гостиницей и борделем. Приглашавших не было, поэтому каждый в компании рассчитывал только на свои средства, что снижало "накал кутежа". Тем не менее местные "хозяйки" ими заинтересовались и теперь активно обрабатывали гуляк. Ролло же подвергся настоящему "нападению" со стороны одной из красоток. Закончилось все предсказуемо, захмелевшая парочка под смешки и улюлюканье отправилась в один из номеров на галерее второго этажа. Гуляки уже почти успели забыть про них, как наступила развязка. Внезапно, раздалось несколько воплей, от чего многие собравшиеся в зале притихли, а потом из распахнувшейся двери в нижнем белье выскочила недавняя красотка. Неожиданно ловко перепрыгнув через перила, она приземлилась на пол первого этажа и проорала вверх что-то в стиле "Тупой мужлан, свинья, кастрат недоделанный". Потом добавила еще оскорблений выскочившему следом Ролло, сверкнула огромным наливающимся "фонарем" и рванула к черному ходу, прижимая к себе тюк, по виду напоминающий скомканное платье. Как говорили посетители, во время бегства она еще и пыталась изобразить что-то оскорбительное руками и причитала о нелегкой женской доле.
Посетители недоуменно молчали. Неожиданно тишину прорезал чей-то возглас:
Вышедшего через некоторое время из комнаты Ролло встретил дружный гогот посетителей. Он попытался присоединиться к ранее покинутой компании, но эта затея успехом не увенчалась. Доведенный шуточками и подначками, он грубо оборвал шутников и пошатываясь покинул заведение. Пара гуляк пыталась схватиться за мечи, догнать и проучить, но их утихомирили более благоразумные друзья.
После ухода Ролло дискуссия за столом накалилась.
Девки рванули в стороны от стола разве что не завизжав.
Притихшие было гуляки разразились воплями и аплодисментами, пара человек обменялась "загадочными и кровожадными" взглядами "заговорщиков" и зашепталось. Неизвестно до чего могло дойти дело, но уже через пару тостов случай почти забылся. За соседним столом одного из гуляк стошнило на блюда и собутыльников, его выкинули из-за стола, он возмутился, но к огорчению зевак драка так и не началась. Вышибалы следили за порядком зорко и быстро утащили пьянчугу. А потом вернулись девки и пьянка продолжилась. Коварный план не сработал, т.к. данная кличка к Ролло так и не приклеилась, а Эрик был вскоре побит стражниками(2), но нанимателя не сдал. На этом все и затихло. Но случившееся сильно повлияло на взгляды Ролло, т.к. к выбору компании и собутыльников он стал относиться намного более разборчиво.
Следующим событием было прибытие подкреплений отправленных маркграфом. Первой прибыла галера с Амонором и его окружением, советником, инквизитором, слугами их всех и арбалетчиками. Корабль с основным силами ожидали позднее. Уже на следующий день в честь гостей в ратуше был устроен торжественный прием, куда были приглашены все, могущие похвастаться хоть каким-то титулом. Ролло вполне ожидаемо на него не попал. Город бурлил от слухов и пересказов, молодые дворянчики мечтали попасть в друзья сына маркграфа и перебраться в марку, девушки понаивнее видели себя женами, побойчее - фаворитками, а победнее засматривались на свиту, благо прибыли они в город без спутниц.
Следующую терцию заняли приемы у виднейших семейств города. Пока Амонор развлекался и готовился к предстоящим подвигам, виконт Финниан, советник маркграфа, пытался взять бразды правления в свои руки перерабатывая план предстоящей кампании и проверяя готовность подразделений. Впрочем ему целенаправленно никто и не мешал. У виконта была репутация опытного вояки и чин военачальника марки. Это, а также принадлежность к достаточно древнему роду, делало его едва ли не самым родовитым из местных дворян. Также он за свою жизнь подавил не один крестьянский и баронский бунт, а также сходился несколько раз с десантами пиратов как с севера, так и с юга. Кроме того, в молодости он участвовал в большой войне против какого-то северного королевства. Никто из находящихся в городе такого списка боевых заслуг не имел, а потому считал не зазорным подчиниться такому прославленному воину. Городской совет решил добавить Финниану еще немного "веса". Финниан был временно назначен городским маршалом и даже получил в руки маршальский жезл, спешно извлеченный из городской сокровищницы.
Для Ролло данная терция сжалась до небольшого промежутка, прошедшего как один день. Требовалось закончить собирать новую докторскую сумку, пополнить запасы трав, зелий, перевязок и все это нужно было сделать срочно. В довершение всего требовался еще один помощник. С помощником было проще всего, всего за десяток талеров один из лекарей временно уступил одного из своих учеников, добавив приличное количество трав и корешков "на сдачу". Звали парня Виппон, лекарю он достался "в наследство" от погибшего приятеля. Парень был скорее рад переменам. В походе он надеялся подзаработать денег, опыта и славы, а значит еще на шаг приблизиться к независимости. Далее Ролло и помощники лихорадочно готовили различные мази и материю для перевязок. Коллеги по цеху продавать готовые мази отказались наотрез и заламывали цены за все, что угодно. Лекарская и аптекарская братия готовилась к притоку пациентов и серебряному дождю, потенциальные пациенты тоже не зевали, а потому все, что обладало хоть какими-то лечебными свойствами достаточно быстро исчезало из продажи. Собственный урожай вершков и корешков у Ролло готов еще не был, а существующих запасов на войну не хватило бы точно.
Следующий ход был уже за коллегами по цеху. Собираемому отряду требовался отрядный же врач. Ролло уже занимался городскими стражниками, но Финниан заявил, что на такую толпу врач должен быть не младший, а полноценный. За расширение же фронта работ предполагалась еще и отдельная доплата. Сумма смотрелась заманчиво, фактически Ролло во время похода мог рассчитывать на двойное жалованье. В такую возможность клещами вцепилось трое врачей не имеющих хорошей практики. Впрочем реальную конкуренцию мог составить только один из них. Остальные были младшими медиками и в настоящий момент денег на вступительный взнос попросту не имели. Ролло же понял, что ему может помочь только небольшое чудо. За терцию требовалось:
- Сдать экзамен и представить работу.
- Уплатить вступительный взнос.
- Устроить пирушку коллегам.
Связавшись с бывшим наставником Ролло приступил к выполнению условий. С экзаменом проблем не возникло, т.к. носил он скорее формальный характер. В качестве работы на ура прошел дневник наблюдений составленный за время плавания и отчет о лечении тяжело раненого на ярмарке. Подарки же и вовсе настроили комиссию на благодушный лад. На вступительный взнос ушла часть денег собранных на ярмарке за лечение, а пирушка и вовсе была относительно не сложным делом. В результате успели впритык. Ролло получал в магистрате грамоту буквально за день до финального смотра войск. Впрочем это были еще не основные траты. Сбережения молодого доктора были почти добиты необходимостью покупки своего шатра и обстановки в нем. На этом требовании настаивал один из помощников военачальника. Цена нового более-менее подходящего шатра начинающаяся с суммы порядка 200 талеров (для простого варианта с одним опорным шестом) вызывала легкую панику. К счастью и тут выручили знакомства Стелиэна. Шатер был не нов, не раз чинен и пошит из небольших отрезов, но ткань вполне себе держалась, а за небольшую доплату была подшита и провощена еще раз. К шатру прилагались деревянный настил и даже походная мебель в относительно приличном состоянии. Впрочем основным достоинством приобретения была цена, немного не дотянувшая до сотни талеров. Далее пришлось продлить аренду палатки и нанять телегу и фургон для перевозки имущества. Казавшаяся еще недавно огромной сумма истаяла как дым. Пришлось даже взять взаймы полсотни талеров все у того же Стелиэна, вручив взамен расписку на снятие денег со счета. Отделение банка столкнулось с валом обращений и попросту не успевало обрабатывать все их вовремя.
В довершении Ролло решил перестраховаться, и, с разрешения руководства, прихватил с собой еще двоих детей одного из стражников в качестве помощников. Парням было уже по 16 лет, данную поездку они и их родители рассматривали как "стажировку" перед поступлением в городскую стражу, а потому снаряжены и вооружены новые помощники были относительно прилично. Братья были хорошо развиты физически, отзывались на имена Тик и Тук, а также поедали новое начальство глазами, рассчитывая, что под началом такого прославленного человека им тоже что-нибудь да перепадет. После знакомства и осмотра снаряжения они были отправлены на стрельбище осваивать арбалеты. Многострадальный же Шмид был снабжен запасом микстур, мазей и оставлен дома под присмотром родителей. Также один из врачей обещал время от времени приходить и осматривать его. В общем уход за ним по нормам того времени был обеспечен почти по высшему разряду.
Чуть меньше чем через терцию после прибытия галеры прибыл большой корабль с остальными войсками. Надежды городского головы не оправдывались, т.к. затягивались даже сборы, а навигация уже началась. Хотя до осенней ярмарки было еще далеко, нанятые разнорабочие уже пытались разбегаться, т.к. в порту наконец появилась работа за которую платили деньгами, а не продуктами. Дав войскам день на приведение себя в порядок, Финниан решил устроить финальный смотр войск и объявить о начале похода. Смотр прошел без крупных накладок, т.к. все плохо вооруженные или не дисциплинированные были уже выдворены из основного состава собираемого войска. При ремонтировке(3) лошадей ожидаемо началась свара, продолжившаяся при оценке доспехов и оружия. На другом конце площади было не менее жарко. Там утверждались отрядные грамоты, содержащие как списки бойцов, так и данные о вознаграждении, доли в добыче и оценку доспехов. Устав армии прошедшим через все бюрократические препоны бойцам зачитывался уже вечером. Впрочем ничего нового в нем не было. На время похода запрещались самовольные отлучки, неподчинение командирам, грабежи без прямого приказа и прочая и прочая. На утро следующего дня был назначен выход из города, а пока участники смотра отправились отдыхать и готовиться к будущим воинским подвигам. Выступавшие в поход войска имели следующий состав:
- Сын маркграфа и несколько его друзей, плюс местная фаворитка, пяток слуг и десяток его личной охраны.
- Сотня солдат и три десятка арбалетчиков с павезьерами под командованием лейтенанта присланные из марки.
- Два десятка кирасир со своим лейтенантом, изображающих тяжелую конницу и гвардию заодно.
- Сотня городской стражи с лейтенантом.
- Полторы сотни пехотинцев от ремесленных цехов под началом одного из цеховых старшин включая некоторое количество слуг дворян отправившихся пешком. Командир армии плюнул на приличия и разбил дворянские "копья" по отрядам.
- Полусотня дворянских детей и конных слуг, мнящих себя как минимум жандармами. Из них два десятка самых "упакованных" зазвали к себе кирасиры, а остальных скопом подчинили лейтенанту тех же кирасир в качестве отдельного подразделения.
![Дворянин (полис) []](/img/m/makarow_aw/rollo00/06-dvoryanin_result.jpg)
- Почти сотня легкой конницы также состоящей из дворянских детей и их слуг под началом своего командира. Поскольку быстро организовать это сборище и кому-то подчинить не удалось, как и стандартизировать их снаряжение, то их исключили из основного состава. Впрочем молодых балбесов это не беспокоило. В основном составе они не числились, ремонтировку не проходили и снабжались только едой и фуражом. Поскольку оплата их труда предполагалась исключительно из добычи, то были они скорее на положении "охотников".
![Кавалерист (полис) []](/img/m/makarow_aw/rollo00/06-kavalerist_result.jpg)
- Две сотни пехотинцев в статусе "охотников", за редким исключением бывших скорее легкой пехотой. Довольно неожиданно для всех остальных они нашли общий язык и сбились в один отряд. Их так и не смогли подчинить напрямую лейтенанту городской стражи, а своим вожаком на время похода они считали одного из наемников, именуя его почему-то Капитаном. Городские власти отказались оплачивать это сборище, а потому кормились они как могли и рассчитывали на свою долю в добыче по окончании похода. В довершение к ним прибился еще и младший жрец Илагона. В результате командование армии ожидала от этого сборища скорее неприятностей, чем помощи.
![Легкий пехотинец (полис) []](/img/m/makarow_aw/rollo00/06-pehot_result.jpg)
- Младший инквизитор с десятком жрецов и послушников.
- Механик с пятеркой учеников, повозками, полусотней разнорабочих изображающих то ли саперов, то ли ополченцев и полусотней каторжников с десятком охраны.
- Ролло с помощниками.
- Обоз под командованием помощника казначея Владлена (Влада).
В горах обещало присоединиться еще до двух сотен бойцов. Это было меньше, чем рассчитывали, но тоже не плохо. Всего из города вышло четыре сотни более-менее нормально вооруженных пехотинцев, четыре десятка тяжелых конников, немногим более сотни легкой конницы и две сотни легкой пехоты. Последних лейтенанты презрительно именовали "тонконогами" и отказывались воспринимать всерьез. Впрочем основной ударной силой все равно считались солдаты марки и стражники. Противник, по последним сведениям, смог выставить три или четыре сотни своих бойцов, плюс еще до четырех сотен могли выставить союзные ему кланы. Сколько из них будет конников было не понятно, но горских конников традиционно никто в расчет не брал, а местные пехотинцы также на звание тяжелых претендовать не могли.
Настроения в городе и войске были радужные, все ожидали быстрой победы, славы и богатых трофеев. Откуда у не богатых горцев должны было взяться что-то, что можно было считать богатыми трофеями, народные массы предпочитали не размышлять. Торжественно вышедшее из городских ворот войско бодро пылило по дороге в сторону гор навстречу новым приключениям, а где-то в начале обоза на нанятой телеге ехал и Ролло, в компании с учениками, слугами и припасами. Мысли в голове молодого врача бродили не веселые... от казалось огромной суммы остался какой-то десяток талеров, а предприятие пока больше смахивало на банальную авантюру с коллективным безумием в придачу.
-------------------------------------------
(1) В качестве почтовых птиц жители побережья используют сарвенов - крупных морских птиц, представляющих собой что-то среднее между бакланом и фрегатом. Птицы ценятся за способность летать над морем, выносливость и скорость полета. Из-за своих размеров мало уязвимы для пернатых хищников, а благодаря выносливости быстро доставляют корреспонденцию. Особенностью является то, что послание надо тщательно защищать от воды, т.к. птица хотя и предпочитает охотиться с пролета, но все же является водоплавающей. Но аборигены как-то справляются. Птицы селятся на морском побережье небольшими колониями и очень привязаны к месту своего обитания. Неофициально считается, что наличие такой колонии с прирученными птицами является подтверждением статуса города.
(2) Исторически женщины и мужчины "легкого поведения" работающие официально обозначали род своего занятия при помощи пирсинга. А именно, серебряных или золотых колец закрепленных на ноздрях и септума. Септум был как раз отличительным знаком мужчин.
(3) Ремонтировка - оценка состояния и стоимости лошадей. Часто совмещалась со "страховкой", т.е. обещанием нанимателя вернуть часть стоимости лошади, в случае, если та была потеряна в бою.
Глава 7. Поход.
Чем дальше в лес, тем толще партизаны.
Отойдя чуть в сторону от города войско устроило небольшой привал, в ходе которого участники переоделись в повседневную одежду. Доспехи и большая часть оружия были убраны на телеги, боевые кони были расседланы и войско двинулось прочь от моря в походном порядке. День шел за днем, войско продвигалось вперед и ничего существенного не происходило. Дворяне поначалу пытались развлекаться охотой и выезжать в конные разъезды, но давно обжитые нижние долины просто не оставляли достаточно места для таких забав. А владельцы земли не собирались входить в положение скучающих удальцов. Поняв это, конники вставали пораньше, а затем налегке уходили на дальность пешего перехода, чтобы скоротать время в корчме или у кого-нибудь в усадьбе. Пехотинцы сложившие пожитки на телеги не торопясь шли по дороге поддерживая какое-то подобие строя, часть же из них и вовсе ехала на телегах. Впрочем всем места не хватало и ходоки время от времени менялись. Сверху припекало уже почти летнее солнце, поэтому в один из дней войско даже устроило дневной привал.
Ролло за время пути сошелся с городским механиком - мастером Урриком, а его две телеги вполне органично вписались в другие три десятков возов. Среди которых было даже несколько настоящих гигантов. Каждый из них увлекался вперед четырьмя лошадьми, а внутри них могло поместиться до десяти человек. Из-за них даже возник конфликт с армейским руководством. Но Уррик продемонстрировал редкостное упрямство и возы оставить разрешили. Механик был запаслив... в поход отправились все пятеро учеников, кузнец с походной кузней, какое-то подобие полевой кухни с поваром, несколько осадных машин перевозимых разобранными и неизвестно что еще. В дополнение он сумел вытребовать себе в подчинение почти половину нанятых городом разнорабочих. Медик с учениками смотрелся в данном сборище вполне органично. К своей радости механик успевший пошататься по миру получил в распоряжение "новые уши" и на Ролло изливался поток баек и поучительных историй. Ролло в свою очередь также рассказывал о своем плавании. Так в неспешных беседах и протекало их путешествие.
Через шесть дней был достигнут форпост в Ярмарочной долине и был объявлен день отдыха. Бойцы, многие из которых были не привычны к таким переходам, проверяли и латали снаряжение. Постепенно подтягивались отставшие повозки, командиры отрядов совещались и готовились идти по "территории противника", а "украшение отряда" с друзьями расслаблялось в своем шатре после долгого и нудного марша. К радости участников похода выяснилось, что припасы перевезенные ранее находятся в целости. Единственным, кто расстроился, был Амонор. Карету, прихваченную из города, чуть было не пришлось оставить на посту. Устав спорить, Финниан плюнул, и разрешил оставить экипаж, предупредив, что в случае чего, скинет его с обрыва или пустит на дрова. Пито (лейтенант стражи) забрал с собой все три десятка стражников находившихся на посту, оставив вместо них поправляться с десяток сменщиков, умудрившихся заболеть или сильно натереть ноги. Из верхних долин также подошло несколько добровольцев.
![Горец-союзник []](/img/m/makarow_aw/rollo00/07-volunteers_result.jpg)
С десяток человек присоединилось к цеховым, а еще три десятка влилось в "капитанский табор". Капитан на радостях устроил реорганизацию и разделил свой отряд на полусотню тяжелой пехоты, а также две сотни легкой. Во главе каждой из сотен был свой лейтенант, а в довершении он объявил свою банду союзным отрядом, а себя главнокомандующим (данного отряда разумеется)... лейтенанты смотрели на это непотребство с изумлением и легкой завистью. Финниан со своей стороны пока не высказывал какого-либо беспокойства. Вечером перед выходом подтянулись и союзники из горских родов. С ними также возникли накладки. На ремонтировку не соглашались городские власти, а союзники по этой причине считаться конницей отказались наотрез. Кони были заявлены как хозяйственные. Последние известия не радовали. Противник действительно сумел собрать порядка восьми сотен бойцов и до сотни конников. Еще упоминалась сотня или больше подростков, используемых в качестве пращников и разведчиков. Впрочем качество горцев как солдат считалось не высоким, неприятным сюрпризом считалась численность кавалерии.
Рано утром, после краткого торжественного молебна, войско вышло из долины и вошло в земли неофициально относимые к Плоскогорью. Пока войско продвигалось по относительно цивилизованным местам, а караванную тропу можно даже было бы обозвать дорогой. Пехотинцы предпочитали держать оружие поближе, а дозоры в свою очередь несли службу всерьез. До ближайшего не дружественного селения было еще два дня пути. Впрочем горцы не беспокоили. Разведчики неизменно докладывали о замеченных подозрительных и разок даже кого-то поймали. После недолгого расспроса выяснилось, что это местные охотники относящиеся к кланам сохранявшим нейтралитет и их пришлось отпустить. Собранные в один отряд солдаты продолжали приглядываться друг к другу. Без происшествий как водится не обошлось.
В ходе движения телеги перемешались, но беда подкралась и вовсе с неожиданной стороны. В первую же стоянку со стороны телег послышались крики быстро перешедшие в вопли. Прибежавший караул застал уже только последствия разборок. На земле лежал труп одного из обозников, а еще несколько человек было ранено или обожжено. Пострадавшие все как один заявляли о вероломном нападении местных союзников, а также о грабеже с их стороны. Пострадавшие были доставлены к командованию, где уже находился командир союзников с несколькими бойцами. Постепенно картина прояснялась. Один из обозников - Малак углядел на одной из телег корзину с кошкой и котятами. Как выяснилось, взять их с собой упросил сын одного из союзников, числящийся при отце и его братьях возницей. Вечером выпив с друзьями он решил удивить их какой-нибудь забавой. Тут он и вспомнил про увиденное днем. Корзину с телеги удалось незаметно выкрасть и селянин приступил к изготовлению забавы - пирога с котятами. Через некоторое время гогот зрителей и вопли кошки оглашали окрестности. Забаву испортил прибежавший на шум мальчишка. Попытки сопляка что-то предъявить позабавили весельчаков и мальчишку побили, напоследок и вовсе кинув в костер, откуда он под гогот собравшихся и вылетел. Получив еще несколько плюх он под свист и улюлюканье убежал в сторону лагеря союзников. Развязка наступила быстро. Через некоторое время от лагеря прибежал десяток человек, которых попытались попросту послать. Самый говорливый и получил саблей поперек лица. Остальные с криками о помощи рванули в разные стороны. На составление картины происшествия у Хека и Финниана ушел почти весь вечер.
Ранним утром состоялся военно-полевой суд. Мальчишка опознал обидчиков, показания свидетелей между собой сильно не расходились. Решение было вынесено почти сразу:
- Малак оказался приговорен к повешению за кражу и организацию беспорядков. Парень моментально протрезвел и начал молить о пощаде, но было поздно.
- Друзья по развлечению подвергнуты порке и должны были оплатить ущерб и лечение мальчишки.
- Убитый был признан невиновным в преступлении (как всегда досталось постороннему).
- Хой (отец мальчишки) был признан действующим в беспамятстве и к тому же оскорбленным покойным. Потому ему присудили только выплату виры за погибшего. Союзники возмущались, т.к. сумма в двадцать пять талеров вполне обоснованно показалась им чрезмерной, но поставленные перед альтернативой в лице повторного суда и позорного изгнания согласились.
Казнь и порка много времени не заняли и еще до окончания утра войско отправилось дальше. Союзники принесли собранные деньги прямо перед отправкой. Мимо виселицы прошла вся колонна. Возницы угрюмо смотрели на тело и негромко обсуждали чрезмерную с их точки зрения строгость нравов главнокомандующего. Что между собой обсуждали горцы осталось неизвестным. Впрочем такая жестокость себя оправдала. До конца похода случаев воровства в обозе больше не наблюдалось. Во всяком случае до официального суда дела не доходили. Вскоре была достигнута первая деревня. Селение ожидаемо оказалось брошенным. То, что враг бежит радовало и поднимало боевой дух войска, но добычи от этого больше не становилось. А с подвигами, о которых мечтали самые наивные и вовсе была беда.
Брошенное селение было достигнуто во второй половине дня и начальство решило здесь же остановиться на ночевку. Войско остановилось отдохнуть неподалеку, а все желающие получили возможность осмотреть деревню. Надо сказать, что несмотря на географическую близость, население окрестностей города представляло собой слабо пересекающиеся социумы. Проще говоря мало кто из горцев спускался в долины, а бывали в городе или плавали по морю и вовсе единицы. Впрочем жители долин платили им примерно тем же. Они также не увлекались путешествиями по горам. Молодые солдаты с интересом изучали брошенное селение, несколько человек пытались найти сокровища или хоть что-то ценное. Местные горцы также не опускали рук, но нашли ли они хоть что-то ценное было неизвестно. Впрочем бойцам "Капитанского табора" все же повезло. Видимо сказывался опыт грабежей. Один из бойцов нашел рулон шерстяной ткани, а другой плошку с медными монетами. Несмотря на то, что там была только медь, а точнее чуть больше сотни графо, слухи по лагерю пошли, а самые тупые и жадные собрались искать даже ночью с факелами. Капитанские бойцы благополучно пропили находки тем же вечером.
Утром выяснилось, что упорство и труд перетрут все и даже часть стен с прилегающей местностью. За вечер и ночь было найдено еще некоторое количество разнообразного хлама, но главная находка сорвала утренний выход. Несколько бойцов забрели подальше в ущелье, где их заинтересовала "какая-то странность". При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это замаскированная тропа, закончившаяся около небольшого завала на склоне холма. Вернувшиеся в лагерь бойцы как раз услышали о вечерних находках... далее преисполнившийся энтузиазма десяток всю ночь при свете факелов разбирал стену и имитацию завала. По словам бойцов в отрытой норе несметных сокровищ найти не удалось, но зато был найден алтарь, которым заинтересовались жрецы. Инквизитор переругался с командованием, но все же остановил утренний выход. Проход в грот был расчищен и укреплен. Внутри него за длинным извилистым проходом открывалась большая зала с той самой "жутью непонятной" найденной бойцами ночью. Находкой оказался алтарь культа ночного волка. В центре комнаты располагалась искусно вырезанная скульптура здоровенного волка(2), по сторонам от него высилась пара фигур "волчьих воинов" в накинутых шкурах обычных волков. В небольшой яме перед алтарем лежало несколько относительно свежих человеческих костей, изломанное оружие и даже монеты. В боковом проходе была найдена еще одна яма, заваленная костями и различным хламом. Далее несколько часов заняли работы. Человеческие кости и относительно пристойно выглядевший хлам были вытащены и осмотрены. Несколько обломков были опознаны как вещи пропавших горожан, что прояснило судьбу части пропавших в прошлые годы купцов. Кости были захоронены в общей могиле, а скульптуры были вытащены наружу и разбиты жрецами под неодобрительное ворчание местных. То, что могло гореть было сожжено, а все разбитое закопано. Механик с помощниками повозившись обрушил проход в волчью нору. С залом он связываться отказался наотрез. Инквизитор и жрецы устроили молебен, а войско осталось на вторую ночевку. Вечером несколько человек в шкурах размахивало факелами и пыталось кричать что-то угрожающее с соседнего утеса, но поскольку было уже темно, то поимщиков отправлять не стали. Ночью кто-то в горах упорно завывал по волчьи. Лошади от наиболее удачных воплей начинали нервничать, а самые суеверные из бойцов переживать, молиться и запасаться оберегами.
![Волчий воин []](/img/m/makarow_aw/rollo00/07-zhrec01_result.jpg)
На рассвете войско выступило из остатков деревни. Легковооруженные дворяне с местными проводниками были спроважены на проверку соседних селений, с приказом вернуться через три дня. Войско же двинулось дальше по направлению к главному вражескому поселению. Дальнейшие события показали, что враг в данных местах вполне себе присутствует. Как водится, первыми столкнуться с противником "повезло" одному из разъездов. Командующий дозорами лейтенант заметил перспективную вершину и отправил на нее пяток дозорных осмотреться. Такая удачная мысль посетила не его одного. На вершине они столкнулись с тройкой местных подошедших с другой стороны, одного дозорные зарубили, а еще двоих не догнали, т.к. те на своих двоих рванули напрямик по склону. Потери дозора ограничились двумя легкоранеными: лошадью и бойцом. Лошадью занялся коновал, а боец отправился подлечиться на госпитальную телегу к Ролло. Труп также был доставлен в расположение отряда, где все желающие посмотрели на убитого - татуированного какими-то символами парня лет 17-ти опознанного как "послушника" из разоренного капища. Самым выдающимся в его снаряжении был в плащ из волчьей шкуры, мешок же содержал малоценный походный хлам. Вооружение убитого состояло из короткого копья и большого кинжала умеренной паршивости. Все это затем отдали раненому как победителю. Дворянчик был безмерно горд как победитель в первой стычке, первый убивший врага и отбыл на лечение, радостно демонстрируя трофеи всем желающим. Ролло почистил рану, быстро заштопал героя и определил на одну из телег. Местные же в очередной раз завели песню о зря порушенном святилище и предупреждали о возможном подходе подкреплений к врагу, т.к. война начинала носить и религиозный характер. О последнем напоминали "волчьи концерты", устраиваемые неизвестными каждую ночь.
Следующий ход был за противником. На следующий день войско как раз проходило мимо высокого утеса, верхушку которого заранее заняли дозорные, т.е. внезапного обвала можно было не опасаться. Тем не менее враг нашел чем удивить. Сверху раздались вопли и полетели стрелы, как выяснилось, двое местных загодя укрылось в расселине, а теперь, свесившись на ремнях вниз, они обстреливали из луков колонну. Одного из лучников застрелили дозорные с вершины, а вот второй, несмотря на раны забился внутрь. Доставать его никто не полез, а выход из щели попросту забили камнями. Потери были чувствительными. Только убитых было двое, обозник и один из друзей Амонора, Гомбонд ле Иси. Покойный баронет отличался богатырскими размерами и пышным одеянием, и видимо, был принят стрелками за военачальника. Раны оказались тяжелыми и он умер как раз к приходу Ролло, что впрочем не уберегло его от гнева Амонора и Керука, родного брата покойного. Также было ранено несколько человек, среди которых числился еще один приятель Амонора, а в довершении пришлось добить пару обозных лошадей. Из-за вынужденной остановки войско потеряло несколько часов, а также была снижена скорость дальнейшего передвижения. Количество дозоров было увеличено и они знали на что обращать внимание. Следующая похожая засада была обнаружена и перебита еще до подхода войска. Также был предотвращен искусственный обвал.
События произошедшие в следующий день показали, что война набирает обороты. Из отправленных ранее отрядов два вернулись в полном составе и даже с "сувенирами", т.к. назвать это добычей язык не поворачивался. Осмотренные ими селения ожидаемо оказались покинуты. От третьего же отряда прибыл не полный десяток разной степени израненности на чуть живых лошадях. Заодно выяснилось куда делась конная сотня собранная местными. Горцы мастерски заманили отряд из четырех десятков конников в засаду и навалились при осмотре ими очередного брошенного селения. Несмотря на уверения спасшихся, что они положили минимум полсотни конников и сотню пехоты, было ясно, что отряд разгромлен, у противника есть нормальные командиры, а война окончательно перестает быть прогулкой.
На следующий день войско приблизилось к первой серьезной преграде - стене. Лет пять назад один из кланов додумался перегородить ущелье стеной и начать брать плату за проезд. Около нее противник еще раз напомнил о себе. Как и ожидалось, противоположный выход из небольшой долины оказался перегорожен не высокой стеной, а перед ней было воткнуто копье, с прикрепленным венком из травы и перьев. На стене наблюдалось движение, высланный дозор был обстрелян лучниками и вернулся с известием, что "дальше никак". Такая же судьба постигла и отправленных парламентеров с глашатаем предлагавшим не чинить препятствий имперскому правосудию. Место было выбрано с умом, т.к. по окрестным тропинкам солдат провести было сложно, а объездная дорога даже у легкой конницы заняла бы два-три дня минимум. Войско расположилось лагерем неподалеку и стало готовиться к ночевке, а также к штурму, который был назначен на следующий день. Впрочем горцы опять нашли чем удивить. Перед рассветом на ближайшем склоне послышались какие-то вопли, а на звуки рванула дежурная полусотня. Все быстро стихло и войско отправилось досыпать. Утром же стала ясна причина переполоха.
Несколько местных пробрались через кордоны и вылили в ручей какую-то бурду. Перехвачены они оказались уже на обратном пути, а про диверсию в лагере узнали только после утреннего допроса пленных. Утренний водопой отменить никто не успел. Вылит в ручей был отвар из какой-то местной травы и ягод, а предназначалась данная отрава в первую очередь против лошадей. Противоядие было известно только одно - если сразу не сдохла, то кормить, поить, не гонять, а ждать, когда вся гадость из организма выйдет. Коновал уверял, что пяток дней отдыха дать нужно точно, а потом еще половину терции использовать осторожно, т.к. он не знает, сколько дряни успели получить лошади. Такая отрава была известна в городе и относилась к запрещенным к приготовлению зельям. Неожиданным был именно масштаб применения. Сильнее всего досталось дворянским лошадям, т.к. удобное место для водопоя и помывки лошадей рядом было только одно, а наездники и их слуги обслуживали своих лошадей первыми. К началу переполоха обозники еще только приступили к водопою. Не пострадали только кирасиры и обоз механика. Располагая запасом рабочей силы, Уррик еще засветло распорядился вырыть два колодца для людей и водосборную яму для скотины, которую заполнили водой заранее. Лейтенант же кавалеристов просто считал, что нужно быть поближе к таким полезным людям, те же в ответ помогали обустроиться кирасирам с максимально возможным комфортом. Впрочем это не уберегло механика от гнева военачальника, а его подчиненные отправились рыть колодцы уже для всего войска. Горцы, же находящиеся на стене поняли, что произошло и устроили праздник "на высшем уровне", т.е. с песнями, плясками и показыванием различных частей тела. Финниан, выехавший на рекогносцировку, как раз и попал на этот спектакль. Военачальник глянул на это непотребство, отметил паршивое качество стены и распорядился казнить обоих пленных в виду стены, а всем остальным продолжать подготовку к штурму.
Днем войско пошло на штурм. Подчиненные механика собрали штурмовые шиты, лестницы, два палинтона и даже один таран. Из палинтонов торжественно стрельнули каменным ядром и горшком с маслом. Притом, что удивительно, даже попали в верхнюю кромку стены. Далее войско под прикрытием щитов катимых каторжниками и арбалетчиков, павезы которых переносили помощники, отправилось на штурм. Таран решили пока с собой не брать. Со стены орали и пускали стрелы, но как-то вяло. Некоторое оживление среди штурмующих вызвали только несколько больших каменных жерновов, которые обороняющиеся попытались скатить на них. Было подстрелено несколько обороняющихся, у штурмующих потери ограничились треснувшим шитом и раненым каторжником. Бедняге сломало ногу при попадании жернова в осадный щит. Занявшие стену водрузили значок отряда и обнаружили, что защитники быстро убегают, притом вместе с ранеными и вброд. Стена оказалась плотиной, за которой разлился пруд порядка полутора метров глубиной. Более капитальная стена, притом снабженная даже воротами виднелась далее, за плавным поворотом ущелья. Видно было, что противник лихорадочно пытался нарастить основную стену, посмотрев на это, лейтенант командовавший штурмом отправился на доклад к командиру. Остаток дня подчиненные механика аккуратно разбирали стену и спускали воду, Ролло продолжал заниматься ранеными, а войско продолжало обустраиваться на новом месте.
К вечеру вода была спущена, но земля за несколько дней основательно размокла. Командование посмотрев на грязь отправило разведчика. Разведчик отправившийся покорять разлив верхом влетел в скрытую водой яму и едва не покалечил лошадь. Глядя на ведущего на поводу своего коня вывалявшегося в грязи неудачника Финниан распорядился ждать пока просохнет. Следующие два дня стороны провели занимаясь перестрелкой. Арбалетчики и два притащенных из обоза скорпиона сорвали попытки нарастить стену или хотя бы нормально обустроить верх, а сотня пехотинцев дежурившая неподалеку отбивала всякую мысль о вылазке. Лучники горцев пытались было вести обстрел противника, но за день никаких успехов не добились. К вечеру третьего дня состояние поверхности было признано удовлетворительным и на следующий день было назначено выдвижение штурмовых команд к стене. Порывавшегося сколотить осадную башню из оставшихся щитов механика заняли более созидательным трудом, а разбор мешающего участка стены был закончен полностью. В довершение подчиненные механика сумели замостить из полученных при разборке камней какое-то подобие дороги.
Утро преподнесло неприятные сюрпризы. Ночью горцы нарастили верх при помощи жердей с фашинами и стена стала вполне пригодной для обороны, а количество защитников возросло с сотни до как минимум двухсот. Забравшийся на скалу дозорный подтвердил догадки и рассказал об устройстве лагеря за стеной. Посмотрев на это военачальник приказал механику тащить сюда башню, таран и все, что пуляет. После чего распорядился об очередном переносе штурма, т.к. иначе тут половина войска покалечится, если в лоб лезть. Следующий день прошел без существенных изменений. Противники развлекались перестрелкой, а в лагере механика заканчивали собирать все припасенное и сколачивать осадную башню. Небольшой успех сопутствовал только обслуге скорпиона, т.к. выяснилось, что фашины на стене были плохо укреплены и при попадании стрелы выбивались со стены вместе с дозорным. Потеряв двоих горцы еще сильнее рассредоточились по стене, а расчету приказали не тратить зря стрелы. Вечером горцев развлекали лучники с горящими стрелами. Успехи были относительно скромные. Несколько раз удавалось поджечь хворост в фашинах, а один раз палатку в лагере за стеной. Но все надеялись, что ночной сон у не привычного к такому противника не задался. Горцы в свою очередь кидали со стены факелы и всячески осложняли жизнь разведчикам пытавшимся разведать подходы к стене.
С рассветом из лагеря стали подтягиваться штурмующие, что вызвало сильнейшее оживление на стене. Также выяснилось, что несмотря на ночной обстрел, количество фашин, жердей и бревен на стене увеличилось, а к противнику опять подошло подкрепление. Подлинный же фурор произвела появившаяся осадная башня. Таран рабочие засадили в яму с грязью, а при попытке его вытащить умудрились сломать ось.
![Таран []](/img/m/makarow_aw/rollo00/07-taran_result.jpg)
Впрочем несколько самых нетерпеливых бойцов вызвались прорубить ворота, для чего выпросили у механика "будку на колесах" и сняв бревно своими силами покатили сооружение к стене. Собственно, после выхода башни "на исходные" (к краю относительно приличной дороги), и начался штурм стены. Башня обзавелась штурмовой командой, а затем поднапрягшиеся каторжники медленно, увязая в не до конца просохшей земле, покатили по направлению к стене щиты и саму башню.
![Осадная башня []](/img/m/makarow_aw/rollo00/07-siegetower_result.jpg)
Арбалетчики прикрываемые павезами также старались не отставать. Расчеты осадных орудий примеривались к верху стены, но обороняющиеся учли урок и развалить сооруженное пока не получалось. Также обороняющимися было учтено наличие зажигательных горшков, поэтому деревяшки всю ночь обливали водой и теперь они гореть попросту отказывались. Несколько возникших было очагов возгораний были оперативно залиты припасенной водой. С начала штурма прошло не менее часа, башня медленно надвигалась на стену, но все осложнял не до конца просохший грунт. Приходилось останавливаться и прикрываясь щитами от стрел обороняющихся подкладывать жерди и хворост. Навес от тарана тоже пока не достиг ворот из-за частых остановок бойцов для отдыха. С башней все тоже было не гладко. Бойцы штурмовой команды сумели затащить наверх дополнительно пару павез, и теперь там толклось как минимум человек пять. Механик пытался бегать и кричать, что "больше трех не собираться'. Но было уже поздно, под стрелы никто не полез и получившаяся конструкция переваливаясь катилась к стене, а механик тем временем выговаривал армейскому начальству все, что он думает об этой затее. Арбалетчики с осадной башни уже начали обстрел верхушки стены, когда обороняющиеся сделали свой ход.
Со стороны лагеря начали трубить тревогу. Часть войск не занятая в штурме укреплений двинулась обратно к основному лагерю. Впрочем шум со стороны лагеря все нарастал, трубило уже несколько рожков, доносились крики и ржание коней, а потом даже показался дым. Бойцы кланов в очередной раз сумели преподнести сюрприз. Более полусотни конников совершили стремительный марш и затаились неподалеку от лагеря, также обороняющимся удалось по тропам провести более сотни легких пехотинцев в тыл противника. С началом штурма, рассчитывая, что основные силы будут у стены, "засадный полк" и нанес свой удар. Дежурный десяток не смог оказать нормального сопротивления и был быстро смят, единственное, что успели часовые это протрубить сигнал тревоги. В результате полусотня конников и примерно столько же бойцов бегущих следом, проникли в долину по одной из дорог, а еще порядка сотни пехотинцев с криками и завываниями выбиралось из леса на склоне горы. Бежать им было еще далековато, но создать дополнительную угрозу со стороны одного из флангов они вполне могли.
В лагере внезапное появление противника вызвало вполне ожидаемый переполох. Относительно лагеря надо сказать, что получившееся образование на нормальный воинский лагерь было похоже слабо, а представляло из себя часть поля огороженную жердями. Находящиеся внутри телеги и палатки кучковались по отрядной принадлежности. Местные союзники и вовсе расположились на приволье, поставив навесы, платки и сгруппировавшись по родам и кланам. Что-то похожее на укрепления наблюдались только в лагере механика (они единственные догадались поставить телеги в круг) и у штабного шатра. На поле, немного в стороне от лагеря, был организован выпас, где поправляли здоровье оставшиеся на ногах дворянские коняги. Первыми до них добрались вражеские конники. Пастухи не стали искушать судьбу, а бегом рванули куда подальше при первых признаках опасности. Собственно захват лошадей и стал тем событием, благодаря которому нападающие не перебили большую часть людей находящихся в лагере. При виде такой добычи горцы отвлеклись и потратили почти час на то, чтобы согнать большинство коней в кучу и отправить вместе с несколькими всадниками прочь из долины. Но за это время до лагеря успел добраться другой отряд насчитывающий порядка сотни бойцов подошедший с другой стороны.
Сложно сказать, на что рассчитывали предводители бойцов отправляя в налет такие силы. Возможно, они просто не представляли себе общей численности войска, а также того, на что они могли быть способны. Но поначалу дела складывались благоприятно для нападающих. Сквозь немногочисленные палатки и навесы союзных горцев толпа прошла почти не задержавшись, т.к. бойцы похватав все, что могли рванули в сторону основного лагеря. Застигнутые одиночки были убиты, несколько человек осталось громить и жечь палатки, а основная часть быстрым шагом шла дальше. Население основного лагеря было представлено обозниками, спешенными дворянами, частью горцев, слугами, парой десятков караульных, почти половиной капитанской банды и прочими. Обозники шустро рванули под телеги поближе к середине лагеря или за конями пасшимися отдельно и активного участия в дальнейших событиях не принимали. Горцы подошедшие к лагерю, были встречены другой наспех собравшейся толпой, притом поначалу значительно меньшей по численности.
Одними из первых подсуетились дворяне. Истошный крик:
Очень скоро собравшиеся поняли, что выбегать из лагеря не стоит, т.к. драться с конниками и пехотой без хоть какой-то защиты и нормального оружия не хотелось даже самым горячим. Поорав и навозмущавшись часть собравшихся рванула за оружием и доспехами, а небольшая часть самых бестолковых продолжала орать и бесноваться у ограды. Глянувшие на бесплатный спектакль солдаты пошли на всякий случай собираться. К тому моменту как до лагеря добрались горцы, самые расторопные уже успели кое-как собраться и сразу же пойти на крики. На краю лагеря часть бегущих развернулась чтобы встретить врага, к ним подтянулись и оказавшиеся неподалеку защитники, в основном представленные дворянами подошедшими на шум. В возникшей драке перевес начали одерживать нападающие, т.к. защитники, встретившиеся им на краю лагеря были вооружены клинковым оружием и, как правило, не имели доспехов.
Возмущению молодых дворян не было предела. Мало того, что коварный враг подло вывел из строя коней, так еще этих коней и украсть пытаются. Более того, нападавшие отказывались "сражаться как мужчины", а именно вовсю пользовались пальмами, копьями и прочим древковым оружием, пытались напасть по несколько человек на одного и успешно превозмогали защитников, вооруженных по большей части клинковым оружием и не имевших щитов. В течении десятка минут отряд защитников был фактически ополовинен, но на шум и крики из глубины лагеря стали подтягиваться и остальные его обитатели. Защитников в какой-то мере спасло то, что часть нападавших не останавливаясь на драку с невольным заслоном рванула вглубь лагеря, где и попыталась заняться грабежом. В результате уже через несколько минут драка шла на большей части лагерной территории. Кто-то умудрился поджечь несколько телег и палаток, что только добавило суеты и неразберихи.
В лагере механика суету заметили, но среагировали по мнению остальной общественности слишком вяло. Поскольку участие кирасир в штурме стены не предполагалось, лейтенант с разрешения командования провел утренние тренировки. Тяжелая конница разбитая на два конруа отрабатывала прорыв вражеской линии поочередными атаками и ввод в нее легкой кавалерии. После нескольких повторов вымотались все и лейтенант высказав все, что он думает об увиденном, приказал всем возвращаться в лагерь и заниматься обслуживанием коней и амуниции. Не забыв назначить следующую тренировку на послезавтра. В ожидании клиентов кузнец раскочегарил походную кузню, а коновал расчехлил свой ящик. Затем несколько услышавших шум кавалеристов все равно сходили посмотреть в чем дело и вернулись с последними известиями. В ответ на вопли нескольких прибежавших из основного лагеря "гонцов" лейтенант приказал кирасирам собираться и седлать коней. Остальным дворянам он поручил готовиться отражать нападение, оставив сержанта командиром гарнизона.
Когда драка на одном конце лагеря разгорелась не на шутку. Из лагеря постоянно подходили подкрепления, а налетчиков больше не становилось. Также занятые грабежом лагеря не торопились помогать ведущим бой собратьям. Когда обороняющиеся решили, что вот-вот выкинут нападающих обратно в поле и останется только переловить мародеров, с другой стороны подоспела легкая конница и еще полсотни пехоты. Конники успели стоптать небольшую группу защитников попавшихся навстречу, а те пехотинцы, что не бросились грабить лагерь успели атаковать кучу-малу с фланга. На этом успехи нападавших закончились. Из "ворот" лагеря механика выехали кирасиры, а пехотный сержант наконец закончил формировать нормальную полусотню и повел ее в бой.
Легкие конники не ожидали такой подлости. Но оставшиеся в седлах после удара латной конницы разобрались в ситуации быстро. Чуть меньше трех десятков конников оставшихся в седле, дико вопя рванули прочь от лагеря с максимально возможной скоростью. Кирасиры, поняв, что на усталых конях им за этими шустриками не угнаться, развернулись, перестроились и занялись пехотой. Менее чем через час все было кончено. Немногим более полусотни нападавших побросав все быстро убегало в сторону леса преследуемые легкой пехотой. Подтянувшиеся от стены войска успели только к шапочному разбору.
Но оставшиеся в лагере механика также поучаствовали в отражении атаки. Почти десяток мародеров выскочил из-за ближайших палаток и рванул к ближайшим телегам. Но тут Ролловы помощники не оплошали. Самый шустрый из нападавших получил сразу два болта, а остальные, увидев выезжающих отбивать нападение дворян, рванули обратно к основному лагерю с еще большей скоростью. Ролло проорал что-то воинственное вслед улепетывающему противнику и преследующим его конникам, помахал копьем и решив, что задача по защите лагеря выполнена, пошел готовиться к приему раненых. Почти одновременно с выездом конников, из лагеря выскочили Тик и Тук. Парни деловито добили и обыскали раненого, после чего снова спрятались за телеги, утащив расколотый щит и топорик с кинжалом в качестве трофеев.
Около стены противник также не дал заскучать. Штурм пошел несколько не по сценарию. Часть зевак рванула к лагерю, сколько-то бойцов было отправлено приказом, но следующей неудачей было то, что осадную башню умудрились уронить. Конструкция, заехав одной стороной на участок со слабым грунтом, под восторженные вопли со стены завалилась набок и едва не рассыпалась. Обрадованный таким развитием событий противник организовал обстрел конструкции лучниками, что парализовало всякую активность ее "экипажа". Видимо решив, что лучше момента не будет, ворота открылись и из них выбежали бойцы противника. Начали они неплохо. Уже через минуту атаковавшие с радостными воплями мутузили нескольких замешкавшихся арбалетчиков, еще одна группа колола солдат намеревавшихся прорубить ворота. Бедняги банально не успели вылезти из своей самоходной будки. Притом горцы были твердо настроены еще и поджечь данное сооружение. С поваленной осадной башней ничего не получилось. Спрятавшийся от обстрела "экипаж" чувствовал себя не плохо и отбросил атакующих. Повредить конструкцию нападавшим не удалось, т.к. в этом случае они начинали мешать своим лучникам. У двух групп атаковавших ближайшие осадные щиты дела и вовсе не заладились. Солдаты встретили их во всеоружии, а успевшие убраться в сторону арбалетчики дополнительно проредили их ряды. Финниан в свою очередь отправил на помощь сотню легкой пехоты. Поняв, что больше им ничего не светит и подгоняемые истошными воплями со стен, горцы рванули обратно к воротам. Следующий ход был за механиком. По его словам он сделал одни из лучших выстрелов в своей жизни, сумев хоть и с опозданием, влепить в толпу собравшуюся около ворот два горящих горшка с маслом и стрелу из скорпиона. Это добавило прыти убегающим и частично заблокировало ворота. К сожалению капитанская сотня все равно не сумела ворваться следом и теперь солдаты находились под стеной закрываясь щитами от того, что в них увлеченно бросали сверху. Но почти сразу выдвинувшиеся вперед арбалетчики сумели согнать наиболее ретивых со стены, что позволило солдатам хотя бы унести ноги.
Финал данного мероприятия был и вовсе неожиданным. Появившийся на стене дядька представился великим вождем Мурмахтаром Девятипалым и предложил объявить перемирие чтобы собрать убитых и раненых, а на следующий день начать переговоры. Финниан разумеется тут же согласился. До вечера работы хватило всем. Имперцы при помощи рабочих, каторжников и нескольких лошадей вытаскивали на твердый грунт осадную башню и остатки тарана, а горцы собирали своих и обновляли порушенные на стене сооружения. Впрочем стороны уже навоевались и перемирие никто не нарушал. Также противником были отданы предварительно обобранные тела арбалетчиков и павезьеров, которых успели затащить к себе за ворота. Также несколько еще крепких стариков с телегами отправились за телами к лагерю. Финниан отдав распоряжения и оставив полторы сотни бойцов охранять проход и машины, со всеми остальными отправился в лагерь.
Но даже в таком деле как похороны погибших не обошлось без накладок. Несколько убитых были опознаны как служители местных культов. Поэтому по приказу инквизитора жрецы расчленили тела и после краткой службы устроенной инквизитором и жрецом Илагона побросали их в отхожую яму. Местные союзники возмущались, но как-то вяло. Похоронная команда подошедшая от стены публичных акций не устраивала, но судя по их виду была не в восторге от увиденного.
-------------------------------------------
(1) Пирог с котятами - одно из развлечений крестьян в средние века. Старая корзина с котятами внутри обмазывалась снаружи глиной и помещалась в костер. Зрители наблюдали за их попытками выбраться и спорили. Предметом пари было:
- Прыгнет ли кошка спасать котят.
- Спасет ли она хоть одного.
- Помрет ли в результате сама.
- Сколько времени продержатся котята.
(2)Культ ночного волка - относительно широко распространенное в глухих местах верование относящееся еще к до имперскому периоду. Волки же ставшие объектом культа больше напоминали земных Canis dirus и отличались впечатляющими размерами. В описываемый период на землях империи являются редкостью.
![Культовый волк []](/img/m/makarow_aw/rollo00/07-canis_dirus.jpg)
Глава 8. Лагерные будни.
Хорошо зафиксированный пациент в наркозе не нуждается. (Врачебная шутка)
Пока высокие стороны развлекали себя дипломатией, жизнь в лагере продолжалась своим чередом. Отбивший нападение гарнизон радовался не долго. После того как не успевших смыться мародеров перебили, настал черед подсчета потерь. Кроме боевых потерь были еще и имущественные. Через некоторое время союзники были не далеки от того, чтобы снова схватиться за оружие. Основными претензиями были:
- Кирасиры не разобрались и стоптали несколько союзников из местных. Бойцы не надели "форменные" накидки и с точки зрения конников ничем не отличались от нападавших.
- Амонор с друзьями и охраной примчался под занавес и проделал то же самое, зацепив заодно еще цеховиков и капитанских.
- Местные радостно грабанули награбленное и теперь не хотели ничего отдавать первоначальным владельцам.
- Союзников подозревали в разграблении нескольких возов и палаток.
- Дворяне требовали от кирасир прямо сейчас мчаться в погоню и вернуть угнанных лошадей.
- Многих интересовало куда же делся этот чертов доктор и почему его нет прямо здесь и сейчас. Впрочем те, что поумнее, уже волокли своих раненых в сторону лагеря механика.
Подоспевший с основными силами Финниан был вынужден подсчитывать потери и разрешать споры. Настроение его падало с каждой минутой, т.к. в довершение всех бед Амонор с друзьями, охраной и присоединившимися дворянами поучаствовал в схватке и теперь отправился преследовать конокрадов. А после подсчета потерь и вовсе хотелось рвать волосы, притом не важно чьи и из каких мест.
Потери под стенами убитыми составили:
- Три арбалетчика с двумя павезьерами, притом нападающие сумели утащить их доспехи и арбалеты.
- Четверо бойцов заколотых внутри будки от тарана. Двое из "дикой" дворянской сотни и двое их слуг. Их оружие и доспехи также достались противнику.
- Два капитанских бойца из первой сотни погибших под стеной.
- Один городской стражник бывший в команде осадной башни.
В лагере все было куда хуже. Только убитыми потеряли:
- Дворянское ополчение потеряло 23 человека, но эти потери были из "дикой сотни".
- Вторая капитанская сотня не досчиталась 12 человек, притом часть из них была выбита подоспевшей подмогой.
- Местные союзники потеряли 37 человек и здорово обозлились на всю кавалерию.
- Потери слуг и обозников составили девять человек.
- Был потерян сторожевой десяток от ремесленных цехов.
- Потери ремесленников при организованном бое с противником составили три человека, притом двое из погибших приходились на "клуб друзей".
Потери нападавших на лагерь составили:
- Два десятка конников.
- Четыре десятка пеших бойцов.
Общее же количество раненых нуждающихся в помощи врача легко перевалило за сотню. В дополнение всех бед какая-то сволочь попыталась поджечь шатер Финниана. Слуги его затушили, но ремонт все равно требовался. Также была почти сожжена карета Амонора и испорчено большое количество продуктов. Среди нападавших был кто-то догадливый и телеги с зерном были банально подожжены, винные бочки пробиты, в несколько колодцев закинута падаль, а часть сыров и мясных продуктов были политы смесью дерьма и крови. Остальные потери были еще даже не подсчитаны, а палаток было разграблено подозрительно много. Сержант цеховиков и лейтенант кирасир считали себя героями, и, что самое противное, Финниан что-либо по делу предъявить им не мог. Командир "дикой сотни" назначенный старшим в лагере, погиб еще в самом начале боя бросившись в атаку. По всему выходило, что нападение на лагерь удалось, только убитыми была потеряна почти сотня, сколько же раненых умрут или останутся калеками можно было только гадать. В дополнение были похищены многие кони, которых еще надеялись к чему-либо приспособить после выздоровления. Доброхоты, пытавшиеся подсчитать вражеские потери при штурме стены, были попросту посланы с угрозой отправиться туда и пересчитать всех убитых лично.
Ролло тем временем готовил операционную. Ввиду большого потока раненых пришлось начинать готовить большой шатер. Это вызвало живейший интерес лейтенанта кирасир. Попробовав определить подветренную сторону, он плюнул на эту затею, и заставил расположить шатер за кругом из возов. Предварительно согнав с этого места расположившихся там обозников. Свое решение объяснил коротко - чтобы не воняло. Предоставленный же цеховым отрядом десяток помогал с развертыванием полевого лазарета, охранял от излишне эмоциональных пациентов и их друзей, а также помогал контролировать очередь. Петро носился с мелкими поручениями, "одолженный" Виппон вовсю готовил операционный стол, инструменты, перевязочный материал и мази. Тик и Тук покрикивали на ополченцев копающих яму для отходов и пытались помогать кузнецу сооружать неподалеку печь. Данный агрегат по замыслу изобретателей должен был служить кузнецу и время от времени использоваться для кремации отходов. После объяснения Ролло, что это сделано чтобы собаки, птицы и крысы не пожирали отторгнутые части тел и не растаскивали их по окрестностям, затея была искренне поддержана Финнианом. Впрочем помощь подошла несколько с неожиданной стороны. Хек, один из слуг Финниана, был в прошлом цирюльником, а потому был отправлен командиром помогать в полевой госпиталь.
Раненые не заставили себя долго ждать. Путем недолгого спора была подтверждена устоявшаяся очередность:
- Первыми благородные из отряда и кавалерия.
- Вторыми - бойцы отряда. Маркграфа, стража и только потом цеховики.
- Третьими - благородные из охотников. Впрочем самых тяжелых все равно впихнули вслед за первыми.
- Четвертые - прочие охотники. Первыми в четвертой категории ожидаемо пошли люди Капитана, а следующими местные союзники.
- Пятые - все остальные.
С первой категорией удалось разобраться быстро, легко ранен был один кирасир. Рана была прочищена и зашита, а раненый отправился обратно в лагерь. В "дикой сотне" тяжело раненых было мало, утащить в тыл успели всего пару человек. По словам участников стычки на краю лагеря упавшие шансов не имели. Со второй категорией было сложнее... несколько человек сумело поломать руки и ноги при опрокидывании осадной башни, было несколько ранений стрелами, а еще несколько цеховиков получили ранения при бое в лагере. Госпиталь входил в обычный режим, когда случилось непредвиденное... в лагерь вернулись кавалеристы отправившиеся в погоню за угнавшими коней горцами. Итоги погони были не утешительны. Враги, увидевшие, что с табуном не уйти, бросили добычу и поскакали дальше. С учетом того, что еще не отошедших от отравы лошадей несколько часов гнали галопом, притом в обе стороны, к моменту возвращения в лагерь пала почти треть поголовья, а на пригнанных обратно было жалко смотреть. Коновал осмотрел коняг, выругался и приказал забить четверть коней, "чтобы не мучились", а остальных обещал осмотреть через пару дней. Но и на этом неприятности не заканчивались. Дворяне, обладающие хорошими конями решили все же догнать горцев, перебить и одержать славную победу. Впрочем это были их объяснения, скорее всего они попросту бездумно увлеклись погоней. В итоге три десятка горцев обнаружили, что их преследует вдвое меньшее количество врагов. После чего они развернулись, засыпали преследователей стрелами, а потом и вовсе устроили небольшую сшибку. Потеряв еще двоих, горцы поняли, что без нормальных доспехов им в рукопашной мало что светит, развернулись и рванули дальше на всей возможной скорости. Дворяне же похватав раненых проделали то же самое двигаясь в противоположном направлении. Далее вся эта компания направилась в лагерь, при этом гоня лошадей с недопустимой для их состояния скоростью.
В лагере героев встретили без восторга, и, если, на мнение пехотного сброда им было наплевать, то вот от дворян они такой подлянки они не ожидали. Разругавшись со всеми, компания отправилась в сторону госпиталя, чтобы добиться помощи для своих раненых. Около госпиталя их ждал еще один сюрприз. Пехотинцы отказались пускать их без очереди. Впрочем угроза применения оружия нагнала достаточно страха на не имеющих аналогичные аргументы солдат и пришедшие вломились в шатер. Пятерка охранников из цехового ополчения попросту не понимала что им делать с благородными. Кого-то послали за начальством, но в настоящий момент охрана впала в ступор. Ролло в данный момент оперировал раненого. Рана была серьезная и то, что раненый был еще жив несомненно свидетельствовало о внимании к нему богов. Обстановка в палатке была специфична... Ролло относился к "прогрессивному" крылу медиков, именуемых другими медиками "эльфам продавшимися". Если говорить точнее, то данная ветвь пыталась по мере сил перенимать лучшие по их мнению эльфийские практики. В результате рабочее место выглядело специфично для местных условий и несколько напоминало таковое у полевого хирурга начала прошлого века. По случаю хорошей погоды на каркас были натянуты полотнища из очень тонкой ткани напоминающей марлю, в результате чего мухам и прочим насекомым ставился надежный заслон, но движению воздуха ничто не мешало, да и свет проникал сквозь нее относительно свободно. До использования эфиров еще не додумались, но попытки обезболивания были относительно неплохими. В качестве "божественной" помощи надежно зафиксированного больного отвлекал жрец Эйбрен(1) нашептывающий молитвы, а помощник лекаря окуривал голову пациента дымом из небольшой жаровни, в которой сжигались высушенные травы (Ролло не рассчитывал на такой поток раненых и заготовленные перед поездкой "сонные полотна"(2) банально закончились). Сам же раненый заранее получил стакан вина с отваром хахи. Этого не хватало чтобы надежно вырубить взрослого человека, но в сочетании с окуриванием давало возможность проводить операции не боясь, что больной помрет от боли. Разумеется это и близко не походило на современный общий наркоз, но страдания пациента уменьшались значительно. Проблемой было то, что дым действовал и на врача, но это решали недолгими перерывами и кормлением. Каждые десять молитв Ролло делал перерыв, во время которого съедал кусок жареного мяса, что позволяло сохранять голову относительно свежей. Также новшеством была тщательная мойка рук и чистка ногтей, а в дополнение Ролло заставил всех занятых в операционной носить холщовые маски набитые травами. В качестве средства для промывания ран использовали раствор поташа. В данный момент Ролло занимался мало изученным и крайне опасным делом - полостной операцией. Пока все шло успешно, а молодой врач надеялся, что его личное кладбище не пополнится еще одним пациентом. Ну а Виппон подавал инструменты и краем глаза следил за курильницей, заодно не забывая шепотом комментировать происходящее для Петро, который был занят ее обслуживанием. Парень впервые помогал доктору в таком необычном деле и поэтому смотрел на происходящее что называется "раскрыв рот".
За пологом послышался шум, после чего несколько человек просто ввалились в огороженное пространство оторвав занавеску. Подошедший первым начал объяснять Ролло, что ему нужно как можно скорее оказать помощь раненому дворянину. Умотавшийся и нанюхавшийся дыма Ролло опрометчиво ляпнул что-то вроде "Сейчас закончу и поговорим, а пока выйдите и не заносите грязь". Дворяне скорее всего поворчали бы, но так и проделали, но в дело вступил Керук. Со словами "Это кого тут докторишка грязью назвал" он приступил к действиям. В результате раненый оказался частично на полу, а пытавшийся помешать Ролло отлетел в сторону получив прямой в голову. Виппон же кинувшийся на помощь Ролло и вовсе получил удар кинжалом. По словам присутствующих он метнулся не выбросив из рук "докторскую ковырялку металлическую", ну а Керук потом попросту объяснил, что на него напал простолюдин с ножом. Петро видя происходящее безобразие пытался не допустить падения курильницы одновременно орал и звал на помощь. Следующим вступившим в схватку был шустряк Тук. Он разобрался быстрее своего брата. В результате уже через мгновение Керук получил в бок сильнейший удар копьецом алебарды и с воплем свалился на пол, где получил добавки. Крик Петро, что "докторов убивают" стряхнул оцепенение с цеховиков и дворян чуть было не порубили прямо на месте. Впрочем их спасло "выступление" Ролло... он выбрался из-под материи, после чего его стошнило прямо на корчащегося Керука. После краткого осмотра цирюльник установил, что доктору чуть было мозги не взболтали, а после такого удара он сегодня и завтра ни на что годен не будет. По докторенку же и вовсе можно службу служить, так как кроме Эйбрен больше его никто поднять не сможет. Присутствующие воззрились на жреца... но тот не оправдал доверия. Чуда не случилось. Заканчивал Хек речь в тишине, нарушаемой только стонами Ролло. Впрочем Ролло еще раз досталось от Амонора, который поспешил на защиту друга, а затем с палашом набросился на братьев. Примчавшийся лейтенант кирасир обругал и разогнал всех, а потом распорядился разоружить и взять под стражу всех, кроме жреца и врачей. Удовлетворившись тем, что порядок восстановлен, он тут же отправил гонца к Финниану. Одновременно весть о том, что пьяные дворяне изувечили доктора, убили докторенка и бойца раненого облетела весь лагерь. Сильнее всего возмущались друзья и родственники не попавших на прием.
Вечером в шатре у Финниана должно было состояться совещание, на котором обязаны были присутствовать все главы отрядов и к ним приравненные. Впрочем Капитан сумел провести хитрый маневр и притащить с собой еще и обоих "лейтенантов". Но пока основное собрание не началось, Финниан беседовал с лейтенантами кирасир, пикинеров и стражи, своим помощником, начальником обоза и инквизитором. Мысли у главнокомандующего были не веселые, поход явно не задался, а последняя выходка и вовсе могла поставить войско на грань бунта.
Хек с облегчением выдохнул и закончил длинную для него речь.
Возражений от присутствующих не последовало.
Вечером ожидаемо состоялось собрание командиров с разбором полетов. Разбор полетов не задался... Хермана упрекнуть по большому счету было не в чем, но многие пеняли ему на долгие сборы. Сержант же цеховиков и вовсе повел себя образцово, впрочем одному из десятников досталось за то, что не сумел организовать охрану госпиталя и допустил ранение врача. Лейтенант дворянской сотни не сумевший организовать оборону лагеря погиб и был не подсуден. От второй сотни Капитана в лагере была лишь половина под началом сержанта и им тоже было сложно что-то предъявить. В результате постановили выставить на ночь усиленные караулы, а утром начать укреплять лагерь при помощи разнорабочих и каторжников. Оставшихся дворян из "дикой сотни" подчинили лейтенанту кирасир как отдельный отряд. Новый начальник тут же объявил о подчинении их одному из своих сержантов. Положительным известием было одно - местные союзники опознали среди убитых предводителя одного из кланов и его старшего сына. По их словам выходило, что это выведет клан из игры минимум на четыре терции, т.к. нового главу можно выбрать только в родном селении на общем сходе. Также подсластило ситуацию то, что количество убитых противников возросло еще на полтора десятка убитых уже в ходе погони. Инквизитору осадили, сказав, что трупы будут выданы, а священная война здесь не нужна. И вообще, если ему нужен священный поход за веру, то пускай обращается в марку или сразу к императору.
Следующим пунктом шло разбирательство относящееся к драке в госпитале. Не менее ожидаемо было выдвинуто требование суда над Керуком, на что им был дан ответ, что Керук ранен, а по мнению жрецов одержим и нуждается лечении и экзорцизме. Кроме того он сын вассала маркграфа и следовательно, судить его надо при участии сюзерена. На что собравшиеся вполне резонно заметили, что Финниан прибыл как полноправный представитель маркграфа, а следовательно, сможет и судить преступника. На что Финниан ответил, что для начала нужно вылечить и изгнать демонов, но так как доктор болен, то наверное начнут с демонов, хотя шансы на успех не велики. В ответ Капитан и вовсе предложил не возиться понапрасну, а прибегнуть не к экзорцизму, а к аутодафе, предварительно зашив на теле все отверстия, чтобы ни один демон не скрылся. И возможно даже залив в рот побольше горбчего масла, дабы вспыхнув оно гарантированно уничтожило демоническое создание. Это было последней каплей... в нарушение всех правил в разговор влез Амонор и началась свара, чуть было не переросшая в вызов на поединок. Неожиданно для многих выяснилось, что Капитан вполне себе благородного происхождения, но был вроде как изгнан, и стал обладателем кольца уже как наемник. Свару прекратил Финниан, но многие стали выпытывать у Капитана за что его так и про что грозился рассказать Амонор.
На следующий день лагерь начали реорганизовывать и укреплять, а в город отправили гонцов с требованием поставки припасов. Механик с частью помощников и рабочих занимался обслуживанием своей машинерии под прикрытием сотни пехотинцев. Не занятые починкой рабочие лихорадочно рыли новые колодцы. Перестрелка почти не велась, противник же пытался укрепить верх стены, но как-то вяло. Трупы собранные в долине около лагеря были вывезены и стороны морально готовились к завтрашним боям. Впрочем оптимисты не теряли надежд на капитуляцию противника, т.к. как раз завтра должны были начаться переговоры. К вечеру старые колодцы были засыпаны, а вместо них выкопаны новые. Спешка не прошла бесследно. Несколько колодцев оказались в не самых подходящих местах и воды пока было мало, а один из рабочих и вовсе попал в плывун и погиб. Теперь его коллеги под молитвы жрецов насыпали на этом месте земляную горку. По лагерю ходили самые дикие слухи, включая рассказы о великом горном черве камнееде.
Следующий день принес новые сюрпризы. Утром войско было выстроено перед стеной, а осадные машины подготовлена к началу штурма. Наблюдалась даже тяжелая кавалерия. Финниан со "штабом" горда красовался верхом, а в перестреле от стены надрывался глашатай. Наконец, видя, что крики и звуки рожков внимания не привлекают, были отправлены разведчики. От дозора на утесе прибежал посыльный и доложил, что движения за стеной не видно. Далее на разведку был отправлен десяток пехотинцев под прикрытием штурмового щита. Беспрепятственно подошедшие к стене разведчики залезли на нее, прокричали, что "там никого", после чего радостно водрузили на стене значок. Горцы ушли ночью не попрощавшись, а спешно перебравшаяся через стену сотня пехоты и местные союзники также никого не обнаружили. Через некоторое время ворота были разблокированы и вражеские укрепления объявили взятыми, после чего команда механика приступила к их демонтажу, а все не занятые к осмотру остатков лагеря.
В лагере события протекали своим чередом. Прогноз Хека оправдался. Ролло пролежал пластом всю ночь, а бедняга Виппон помер к утру. На следующий день Ролло сильно страдал от головной боли, но уже через день чувствовал себя удовлетворительно и даже осматривал больных. Впрочем для Ролло приключение также не прошло "даром". Стражники, участвовавшие в весенней ярмарке рассказали несколько баек, среди которых был рассказ и об утреннем мордобое. В результате получилось "как всегда". Кличка "Стукнутый" приклеилась к Ролло надолго и проследовала за ним даже в город, к нескрываемой радости недоброжелателей. Несколько раненых померли не дождавшись помощи, Керук же тихо скончался после очередного сеанса экзорцизма. Впрочем последствия стычки были не тихими... Тук, видимо от большого ума, заявился к командующему и потребовал оружие и доспехи Керука по праву победителя. Отошедшие от изумления офицеры признали, что он в чем-то прав. Формально Керук даже не был членом отряда, а Тук сражался с ним защищая своего господина. Впрочем Финниан вышел из этой ситуации попросту напомнив парню, что он не дворянин, но все же отдал кинжал которым зарезали Виппона. Но по лагерю слух разошелся все равно и отношений с Амонором это явно не улучшило. Через несколько дней Ролло смог приступить к хирургии. Сложные пациенты до этого момента не дожили, а на оставшихся умений не вполне еще оправившегося после легкого сотрясения врача пока хватало. Последней потерей отряда стал еще один из легкораненых. Из-за не прочищенной вовремя раны началась горячка, лечение не помогло, а через несколько дней он впал в беспамятство и его пришлось добить. Было забито еще несколько лошадей, а механик руководил обустройством коптильни, которая в темпе пристраивалась к кузне и полевому крематорию. Также был собран и отправлен в сторону города обоз с ранеными и покалеченными. Присматривать за ранеными в пути должен был жрец Эйбрен, с боем вытребованный у инквизитора. Обратно планировалось доставить припасы, а в охрану выделили полсотни пехотинцев-цеховиков. Также с обозом восвояси был отправлен Амонор вместе со всей компанией. Впрочем напоследок он отличился еще раз. Он прилюдно заявил, что Ролло он не забудет до конца жизни и приложит все силы, чтобы такая тварь как он на день пути к столице не приближалась.
Лагерь стоял на месте уже половину терции. Укрепления за это время были доведены почти до совершенства, стена быстро разбиралась, а Ролло убедился в своей популярности. Местные союзники терпеливо дождались своей очереди и заявились к Ролло с "сертификатами" наперевес. В бумагах Ролло сразу опознал проданные весной расписки. Отправленные с объяснениями, что "это только для ярмарки" горцы отправились на прием к Финниану. Через некоторое время туда же был вызван и Ролло. Финниан поступил почти как "настоящий полковник", а именно, после недолгой торговли заявил, что не собирается разбираться в этих махинациях и в приказном порядке обязал Ролло начать прием пациентов. Впрочем Ролло сумел все же выбить хоть что-то. Хотя весной сертификаты продавались по цене в пять герцо, то теперь для помощи одному раненому было необходимо предоставить три сертификата. В дополнение Ролло из отрядной казны выдали три десятка талеров, чтобы он смог устранить последствия разгрома и после выхода из лагеря начать обслуживать всех членов отряда, включая и охотников. Горцы если и были разочарованы, то помалкивали, но сразу же натащили Ролло стопку бумаги. К концу терции около лагеря появились местные торговцы. Торговля велась всем, начиная от хлеба и заканчивая сведениями.
Стоянка продолжалась и бойцы в войске даже начали скучать. Работы по обустройству лагеря были почти завершены. Колодцы и водосборные ямы были вырыты и обустроены, а менее чем за терцию лагерь оказался окружен стеной, представляющей из себя помесь между габионом и невысоким частоколом с использованием всего того, что удалось наковырять в разбираемой стене и окрестных склонах. Притом несмотря на неказистость держалось все это вместе на удивление прочно. А теперь рядовые бойцы с рабочими уже заканчивали сооружение привратной башни и примеривались к рытью рва. Но постепенно работы становилось все меньше, шатание усиливалось и коменданту лагеря забот все прибавлялось и прибавлялось. Командиры не дремали и по мере сил и желания занимали подчиненных строевой подготовкой и прочими армейскими забавами. Таким образом от пьянок, драк, азартных игр и связанных с ними конфликтов большинство бойцов кое-как удерживали. Но неохваченными оставались местные союзники, часть капитанской банды и остатки дворянской сотни. Тем не менее палок и плетей несколько человек все же заслужили. А один из разнорабочих даже посидел сутки около столба в колодках. На все такие экзекуции как на бесплатное представление неизменно сбегался весь лагерь. Также Ролло удалось посмотреть на неведомый обряд служащий источником жуткого вида шрамов у многих посетителей весенней ярмарки. У горцев произошел конфликт. В чем там было дело многие так и не поняли, но последствия были весьма интересными. Один из бойцов вызвал другого на дуэль. Всполошившийся было ранее назначенный комендантом лагеря Хек попытался выяснить в чем дело и заодно примирить стороны. Попытка не удалась и командиры из союзного отряда были вызваны для разговора к Финниану.
Разговор происходил на повышенных тонах и Финниан даже дополнительно напомнил о запрете дуэлей в соответствии с уставом данной кампании. На что получил ответ, что это не дуэль, а хугули и вообще едва ли не религиозный обряд. До смерти он не проводится, все понимают какой сейчас момент, а потому для большей безопасности и исключения заболеваний будут приняты дополнительные меры. Не проводить данное действо никак нельзя, т.к. не выяснившие отношения бойцы попытаются разобраться каким-либо другим способом. А видеть в отряде трупы и казненных никто не захочет. На это крыть было нечем, а просто давить союзников авторитетом Финниан не захотел. Стоянка в ожидании обоза из города должна была продолжаться еще как-бы не две терции, а потому все решили, что для выздоровления легкораненых времени достаточно. На всякий случай было объявлено, что не вылечившиеся до выступления раненые могут быть изгнаны из отряда и в дальнейшем не смогут рассчитывать на долю в добыче. Союзники свое согласие подтвердили и более ничего не могло помешать данному священному мордобою. Единственным дополнением было то, что в один день предлагалось разрешить все конфликты, а затем командование должно было решить, запрещать ли данную забаву наравне с дуэлями. Разборки перенесли на утро следующего дня.
Утром у выделенной площадки оказалось почти все население лагеря. Ролло пришел вместе с помощниками, оставив имущество и больных под охраной одного из братьев. С одной стороны ему очень хотелось посмотреть на все это действо, а с другой он утешал себя тем, что после почти любой драки кому-нибудь обязательно требуется помощь. Решив, что оправданиями делу не поможешь, он собрал с собой две сумки, после чего одну взял сам, а другую вручил Петро. Далее он принял по возможности деловой вид и отправился к "ристалищу". C удивлением среди готовящихся участников он увидел и своего знакомого, Арха по прозвищу Зубодер. Что делает здоровенный и спокойный тридцатилетний дядька среди толпы вчерашних мальчишек было не понятно. Подходящего соперника для него пока также не было видно. Пока Ролло добирался до находящегося в самом центре плотной толпы Хека, его заметили и бойцы потянулись здороваться. Около Хека присутствовали командиры союзных отрядов (то, что в отряде могло быть всего два десятка бойцов племенного ополчения они старались не замечать), общий командир тех же горцев, а также несколько сержантов. Гвалт стоял сильный. Командиры будущих участников о чем-то жарко спорили. Финниан с инквизитором, лейтенантами дистанцировался от этого дурдома и вместе с наиболее родовитыми бойцами располагался немного в стороне, с удобством расположившись на импровизированном помосте. Неподалеку располагалась и остальная жреческая группа с неодобрением смотря на все эти приготовления. Отсутствовал там только неугомонный жрец Илагона из капитанской банды. В лучших традициях поговорки про мальчишек и мужчин он участвовал в сутолоке около Хека и пытался если не возглавить все это мероприятие, то внести в предстоящее действо посильную лепту. Ролло некоторое время подумывал попробовать устроиться на помосте. По идее место на нем ему должны были отвести, но потом решил все же не рисковать и направился в сторону Хека.
В толкучке около Хека для Ролло быстро нашлось место и удалось поприсутствовать при окончании дискуссии.
Мехон понял в какую ловушку его загоняют, но ничего возразить уже не мог. С самым недовольным выражением лица он подтвердил, что не считает перечисленных людей недостойными для присутствия на испытании. Хек удовлетворенно хмыкнув продолжил добивать оппонента.
В ответ на данное предположение Мехон лишь сокрушенно покачал головой.
Здесь время "на подумать" взял уже Хек. В результате он отвел в сторону Ролло и устроил обсуждение.
Далее Хек вернулся к ожидающим его союзникам и продолжил речь.
- Также как коменданту лагеря и ордонанс офицеру, мне поручено следить за порядком и проведением данного обряда в том числе. Поэтому при проведении обряда будет присутствовать жрец Илагона, арбитр из числа сержантов дежурной полусотни с помощником. Также в том случае, если отказ от вызова вызовет урон чести рода и бойца, то ответчик может рассчитывать на лечение у отрядного врача. Выходящие на испытание предъявляют одежду и предметы сержанту отвечающему за отсутствие тайного оружия и доктору ищущему яды. Также перед началом состязания участников осматривает жрец, осматривающий их на предмет колдовских заклятий. Уличенный в нарушении правил объявляется проигравшим. В случае, если он сумеет воспользоваться запрещенными предметами во время испытаний, то он арестовывается и судится отрядным судом. Ответчик и зачинщик определяются перед началом испытания. В случае, если с их определением возникнут проблемы, оба участника определяются как зачинщики. В случае, если зачинщик не будет способен выступить с отрядом при прекращении стоянки, он изгоняется из отряда и лишается права на содержание и добычу. Изложенные правила рассказывают участникам командиры их отрядов.
Командиры союзников ошеломленно молчали переглядываясь и обдумывая предложенное. Молчание грозило затянуться, но тишину нарушил Мехон.
Далее облегченно загалдели и остальные участники встречи. Таким образом основные моменты были обговорены и началась подготовка к драке.
Арбитр первым делом попросил себе помощника и назвал имя одного из сержантов городской стражи. Обрадованные зрители тут же вытолкали его из своих рядов. Сержантом оказался Тох Одноухий прославившийся ранее поимкой каких-то сильно хитрых мошенников. Обрадованные такими перспективами Ролло и Тох приступили к организации рабочего места. Выяснив чем именно будут биться участники, Ролло решил не мудрствовать и просто запросил себе котел, кадушку, стол и табуреты. Получив требуемое он разложил на столе инструменты, а котелок наполнил водой и поставил на огонь Петро. Проверка планировалась самая что ни на есть простая. Осмотр, а затем последовательное окунание кольца в кипяток и в прокисшее вино (слабый винный уксус). Также он намеревался заставить противников окунать руки во все то же вино. Костром заинтересовался жрец, намеревавшийся попросту проносить кольца сквозь огонь. Сержант в свою очередь озвучив требования сумел загнуть такое, что участники решили из одежды они оставить на себе лишь штаны. Хек одобрил принятые меры и ушел к рингу поговорить с арбитром. Наконец союзники застелили небольшую площадку принесенным откуда-то полотном и ничто не могло помешать зрителям насладиться зрелищем диковинного мордобоя.
Первыми вышли два парня. Судя по внешнему виду этот поход был для них первым и они твердо решили продемонстрировать всем что они самые что ни есть настоящие мужчины. С определением ответчика не заладилось и зачинщиками признали обоих. Далее они под присмотром сержанта разделись до штанов и понесли свои боевые кольца на осмотр. Кольца оказались самыми простыми - режущими лесулами(3). На осмотр, дезинфекцию и снятие заклятий много времени не ушло. По завершении всех процедур заметно перетрусившие парни были отправлены к ристалищу. К столам тем временем подходили следующие участники. Всего разобраться между собой в тот день решило восемь человек. Арх с противником по жребию попал в последнюю пару, а потому находился рядом с Ролло и давал свои пояснения. По его словам после всех приготовлений обряд трансформировался из относительно рядового мордобоя обзываемого хугули в хучол, а именно в защиту чести рода и племени. Теперь многие бойцы были бы рады все это отменить, да сдавать назад это признак слабости и вообще потеря лица. А отмена поединка производится только главами родов и после такого редкого события обычно следует установление родственных и союзнических отношений. Да и вообще парням за такое самоуправство дома мало не покажется. На вопрос об остальных различиях он объяснил только, что кольца те же, но удары можно наносить куда угодно кроме шеи, глаз и гениталий.
Тем временем арбитры закончили инструктировать дуэлянтов и развели их по разным углам импровизированного ринга. После команды парни решили блеснуть красноречием и поругаться издалека. Неизвестно насколько они распалили себя, но срывающиеся крики неплохо повеселили зрителей. Языка на котором они ругались все равно никто не знал. Наконец представление продолжилось и участники решили сойтись в центре. Бои развивался несколько не по сценарию. Бойцы видимо все же понимали во что им пришлось ввязаться и потому осторожничали. Подбадривая себя криками они кружились на полотне пытаясь достать противника, не подставиться самому и при этом не выскочить с полотна. Первый росчерк на предплечье был встречен со стороны зрителей бурными овациями. Видимо данное событие сняло какие-то внутренние тормоза у участников, т.к. последовал обмен ударами вскоре закончившийся криками арбитров прекращавших бой. Залитых кровью бойцов развели в разные стороны и принялись осматривать. Вскоре победу присудили одному из участников. Его оппонент сумел резануть кольцом наискосок по лицу и разрез прошел через глаз. Глаз остался цел и повода для мести не возникло, но за запрещенный удар бой был остановлен и было присуждено поражение. Поединщиков отправили лечить раны, а к импровизированному рингу уже подходили следующие участники.
Пока арбитры инструктировали следующих участников, Арх продолжал рассказывать про данный обычай. По его словам проводили его достаточно редко, используя для выяснения отношений между родами не желавшими начинать эпопею с многолетней кровной местью или наоборот желавшими прекратить такую вражду. В последнем случае все обставлялось еще более пышно, а в качестве поручителей честности обряда могло присутствовать даже несколько нейтральных родов. Также он с гордостью поведал, что один раз принимал участие в подобном в качестве бойца и даже выиграл бой. В доказательство демонстрируя шрамы на груди и предплечье. Правда об обстоятельствах победы говорил едва ли не шепотом. По его словам противник его изрезал и сбил с ног, но и сам споткнулся об него и вылетел с полотна. Далее был жаркий спор глав родов и арбитров, притом едва не закончившийся боем уже на настоящем оружии. Но ему все же присудили победу большинством голосов. Сейчас он является ответчиком, а вызвал его боец конкурирующего рода. Опасался он только проигрыша, т.к. это могло сказаться на нем после возвращения в родную деревню. Следующая схватка протекла без неожиданностей и театральных эффектов. Судя по всему бойцы ненавидели друг друга сильно, т.к. исполосованы они были от души. Трибуны рукоплескали, а местные союзники смотрели на это действо разве что не с ужасом. Схватка была остановлена арбитрами начавшими опасаться за жизни участников. Поражение присудили бойцу с залитым кровью из рассеченного лба лицом. Кровь залила глаза и у него начались проблемы с координацией. После окончания боя обоих забияк повели зашиваться к местному цирюльнику. На доктора у них попросту не было денег. Следующая пара удивила всех. Парни взявшись за руки исполнили какую-то песню, после чего долго кланялись друг другу и окружающим причитая о чем-то своем. Под конец представления они обменялись между собой какими-то предметами и довольные вернулись к своим. В финале данного действа зрители из числа горожан молчали в недоумении, а со стороны союзников раздавались отдельные одобрительные возгласы и смех. По словам Арха эти халды поступили как настоящие сыны лисы. Они понимали, что в родных деревнях их за такое самоуправство не похвалят и поэтому успели договориться и разыграть данное представление. Но теперь у них получился невнятный статус. То ли братьев, то ли возлюбленных, тут рассказчик честно предупредил, что сам путается. Но он все равно одобрял данный поступок, т.к. они решили принять позор сами, но не рискнуть честью рода, за что их несомненно можно только похвалить. Тем временем была выкрикнута последняя пара бойцов и Арх ушел готовиться.
Вскоре бойцы пришли обратно, заявив, что готовы к осмотру. Оппонентом Арха был крепкий, жилистый дядька лет 25 на вид и назвавшийся Шустрым Сором. Судя по количеству шрамов бойцом он был опытным, правда он был значительно мельче здоровяка Арха и легче как бы не на пуд. Выбранные им кольца немного пугали. Он собирался использовать два гаджиа, притом укрепленные шипы были такой длины, что Ролло даже позвал арбитров. Местный арбитр долго крутил их в руках, после чего заявил, что "еще чуть и нельзя, а пока можно". У Арха выбор колец был менее пугающим. Лесула с тремя лезвиями на левую руку и здоровенный перстень херхула на правую. Ядов и заклятий на перстнях ожидаемо не обнаружили, а потому наскоро продезинфицированные кольца были возвращены бойцам. Далее Арх был объявлен ответчиком, затем последовал инструктаж от арбитров и схватка началась. Сор почти сразу продемонстрировал за что ему дали такое прозвище. Он заметно превосходил противника в скорости и ловкости. Правда это компенсировалось размерами площадки и не летальностью оружия. При бое на тех же кинжалах результат скорее всего был бы другим. Арх в свою очередь пытался ухватить противника или загнать его в угол, а Сор пытался измотать противника и нанести ему побольше повреждений. Вырываться ему помогало то, что он додумался перед боем натереться маслом. Правда он не учел того, что лишнюю смазку с рук ему смоют и стряхивать излишки масла в глаза противнику не получится. Также после небольшого скандала арбитры заставили его удалить масло с волос. Но пока и так получалось неплохо. Шипы на кольцах оставили несколько сильно кровоточащих ран, а сам он пока отделывался только одним порезом. Зрители шумели и кто-то даже начал сравнивать Арха с недорезанным боровом. Но усталость сказывалась на обоих бойцах и теперь экономивший силы Арх получил возможность отыграться. Он получив еще один удар от оппонента пошел на сближение и сумев все же ухватить того за волосы. В ответ последовал град ударов в торс, но было уже поздно. Получивший несколько оплеух Сор явно потерял координацию, лишился куска кожи с волосами, а затем после получения еще нескольких ударов оказался вытолкнут за пределы "ринга". Обратно вернуться ему не дали арбитры. Победу признали за Архом, в адрес которого местные даже кричали что-то одобрительное. Далее выступил Мехон, смысл речи которого сводился к тому, что результаты являются окончательными и затеявшие подобную драку в другие дни будут осуждены как преступники. Присутствовавший жрец Илагона восхитился воинским духом участников и выразил надежду, что полученные травмы не приведут к смерти и увечьям. На этом состязания были объявлены закрытыми.
Участники имевшие право на лечение были доставлены в госпиталь к Ролло, а остальным было объявлено, что они будут выкручиваться своими силами. Подумав Ролло даже разрешил раненым остаться переночевать в госпитальной палатке. Все не умершие тяжелораненые и покалеченные были отправлены в город, а большинству оставшихся требовались только уход и перевязки. Ролло промыл и осмотрел раны, после чего пришел к выводу, что грязь в них не занесена и приступил к штопке. Данное занятие сопровождаемое скрипом зубов пациентов заняло остаток светлого времени суток. Впрочем пациенты не бездельничали, а пережевывали в кашицу травяной сбор призванный вытянуть из ран всю грязь. Затем на самые глубокие раны была наложена повязка с небольшими лепешками из жеваной травы, а пациентам наконец дали вина чтобы прополоскать рот и смочить горло. Нарезанный едва ли не на лоскуты и потерявший много крови Лор Кривоносый вырубился сразу, а вот Арх Зубодер еще пытался общаться. Он в очередной раз рассказал как получил свое прозвище (удачно вырвал воспалившийся зуб у соседа), а также прикидывал как будет рассказывать соседям про поединок. Получалось, что он дважды защитил честь рода выйдя победителем в хучол, а таких всегда было немного. Исключением был только какой-то легендарный богатырь выходивший победителем более десяти раз и ни разу не проигравший схватку. Наконец сморило и его, а Ролло отправился спать в свою палатку.
Утро началось с осмотра раненых. Дуэлянты чувствовали себя плохо, а потому Ролло решил оставить их в палатке. Свободного места хватало, а друзья и родственники принесли им еды с вином, в результате чего повар допустил их к общему котлу. Остаток утра ушел на небольшой спор касавшийся судьбы остальных раненых на поединке. В итоге ко вчерашним пациентам присоединился еще один, за которого сдали десяток расписок. Ролло искренне надеялся, что запасы бумаги у союзников все же подходят к концу. Дальнейшее лечение преподнесло немного сюрпризов. У Арха воспались раны. Пришлось даже прибегнуть к наиболее сильному средству - прижиганию. Жизнь и здоровье больному сохранить удалось, но шрамы приняли какой-то совсем жуткий вид. Местные все поняли по-своему. Оппонента обвинили в использовании отравленного оружия. По версии знатоков отрава была нанесена на штаны, которые никто естественно не проверял. А затем злодей просто вытер о ткань перстни. Парень не стал ждать когда в отряде придут к какому-либо решению и попросту сбежал, что только утвердило подозрения. В довершение всех событий Финниан осведомился о состоянии раненых и на собрании командиров дополнил устав отряда запретом хугули, а также еще нескольких похожих обрядов. Все они были приравнены к дуэлям.
За время стоянки неподалеку от лагеря возник натуральный торг. Торговали на нем представители союзных и нейтральных родов, а допуском на торговую площадку лично управлял Мехон. Финниан не сомневался, что торговцы шпионят в обе стороны, но поделать ничего не мог, а параллельный канал давал возможность перепроверки данных. Единственное, что удалось сделать, это загнать местных торговцев в определенную область и стараться их оттуда не выпускать. Поступающие новости настораживали. Потери противника при обороне стены составили почти сотню убитыми и более сотни ранеными. Для местных условий такие потери считались кошмарными, но тут вступал в дело религиозный фактор. Последние выходки инквизитора были оценены и теперь местные жрецы из кожи вон лезли пытаясь поднять кланы на войну за веру. Также положительной новостью было то, что конницы у противника почти не осталось. Выставить противник мог менее полусотни всадников, чего едва хватало на разъезды, но все могло измениться при появлении новых союзников. Количество пеших бойцов снова возросло и теперь насчитывало более тысячи, но вот со снаряжением у большинства из них по-прежнему были проблемы. Другой новостью было то, что противник сделал из столкновений свои выводы и теперь вовсю шла агитация за сражение в поле. Завоеватели заранее объявлялись не способными сражаться честно, успехи налета на лагерь всячески превозносились, а по селениям ходили агитаторы рассказывая про набег на лагерь и хвастаясь трофеями, которых из лагеря уволокли на удивление не мало. Захваченные арбалеты и доспехи были выставлены в головном селении и служили своего рода агитационным стендом. Впрочем через терцию после битвы пришел обоз с продуктами и лошадьми, с ним же прибыло пополнение - еще полсотни городской стражи и три десятка конников из дворянского ополчения. После радостной встречи было решено начать сборы и отправляться дальше.
-------------------------------------------
(1) Многие жрецы Эйбрен и сами были неплохими врачами, но в данном случае познания и умения жреца были не велики.
(2)Сонные полотна - метод средневековой анестезии. Ткань пропитывали наркотическим отваром и высушивали. При операции ткань складывали, смачивали и заставляли больного дышать через нее. В земной истории отдельные врачи использовали трубки с аналогичным содержимым и иногда даже клизмы.
(3) Фантазии на тему традиций некоторых народов Кавказа и Малой Азии. По кольцам:
- Лесула - для режущих ударов. Кольцо с приделанным к нему одним или несколькими лезвиями.
- Херхула - толчковые удары. Кольцо с несколькими выступами или не заточенными шипами.
- Гаджиа - колющие и царапающие удары. Кольцо, к одной стороне которого прикреплены заточенные шипы. Известны образцы с длиной шипов до 22-25 миллиметров.
![Боевые кольца горцев []](/img/m/makarow_aw/rollo00/08-boevye_kolca.jpg)
Глава 9. Битва.
Если где-то нет кого-то, значит кто-то где-то есть. Детский стишок и закон сохранения.
Войско задержалось в долине почти на две терции. Требовалось восстановить дисциплину, подлечить раненых, дождаться припасов из города. Механик с подчиненными развлекался обустройством канализации и водоснабжения, разбором стены и доводкой механизмов. Коновал продолжал выхаживать коней, отправляя на мясо безнадежных. Получивший же под свое командование уже всю конницу Херман увлеченно занимался муштрой и слаживанием, пытаясь добиться чтобы они по его выражению "Хотя бы ездить прямо научились". Большинство пехотинцев тоже не скучало отрабатывая перестроения, укрепляя лагерь и обслуживая снаряжение. Безлошадные дворяне, горцы, обозники и часть капитанских предавались во время стоянки временному безделью. Каторжники и разнорабочие без продыху занимались разбором стены, дроблением камней, мощением дороги, укреплением лагеря и прочими делами. Сил и времени на что-то кроме сна у них не оставалось. Впрочем разнорабочие даже несколько приободрились. Закончился период работы за еду и им начали платить, притом не снимая с довольствия.
Поправившийся Ролло занимался ранеными оставшимися в войске и покалечившимися на месте. В свободное время врач донимал командование опасениями желудочных заболеваний и следил за чистотой внутри лагеря. С эпидемиями в войсках он пока не сталкивался, но наслушавшись когда-то страшилок от своего учителя и других докторов видел зловещие признаки в любой болячке. Построенный по его заявке полевой крематорий работал исправно, перерабатывая в пепел всевозможную органику. Дров это изобретение жрало много, что иногда приводило к конфликтам с кузнецом. Кроме того некоторые особо ушлые бойцы пытались готовить себе еду пользуясь халявным жаром. Обитатели лагеря каждый день выстраивались к доктору в небольшую очередь и вообще не давали скучать. К счастью эпидемии пока не предвиделось, запасы весенних расписок у горцев наконец закончились и вообще жизнь налаживалась. Местные энтузиасты старательно тащили всевозможные вершки и корешки, рассказывали о местных легендах, поверьях и слухах, а также пытались впарить всевозможные чудотворные предметы. Ролло в свою очередь скупал и выменивал все, что можно было использовать для анестезии. Коллекция всевозможной фигни разрасталась, а дневник пух от записей. Все происходящее все больше начинало напоминать этнографическую экспедицию.
Новости тем временем приходили неутешительные. Развернутая среди горцев пропаганда делала свое дело. Многие в кланах считали, что в битве у стены была одержана победа. По их мнению такие богатые трофеи не могли быть захвачены случайно. Задержку войска объясняли трусостью, а отъезд Амонора с друзьями и вовсе бегством вождя с частью войска. Впрочем большинство кланов не спешило присоединяться напрямую, а оказывало лишь косвенную поддержку, не препятствуя отъезду добровольцев. Добавляли жару и местные жрецы, призывая повоевать за веру, а также защитить горы от осквернения рудокопами, которые несомненно есть в этом войске. Таким образом неприятель не только довольно быстро восстановил свою численность, но и начал стремительно ее наращивать. По оценкам командования общая численность войска могла возрасти до двух с половиной тысяч человек, но многие считали, что рассчитывать надо на три - три с половиной тысячи противников.
Наконец был отдан приказ о выступлении. Помня о своем обещании Финниан и Хек приказали осмотреть дуэлянтов. Чуда не произошло, полностью не восстановился ни один. Тем не менее Ролло разрешили оставить Арха и Лора при госпитале. Дядьки жалели, что не успеют на битву, останутся без добычи и славы, т.к. вместо этого будут помогать в госпитале, но тем не менее радовались, что до позорного изгнания не дошло. Перед выступлением была проведена встреча командиров отрядов. Как сказал на совещании Финниан: толку тут сидеть мало, а такую толпу вражеский командир просто обязан чем-нибудь занять. Опыт прошлых кампаний позволял ему надеяться на то, что вражеский командир отважится дать генеральное сражение, а не будет бегать по горам до последнего. Данные предположения полностью подтвердились. Собранные добровольцы жаждали подвигов и добычи для себя и победы для всего войска, тем более что с кормежкой проблемы начались почти сразу. Большинство пришедших имели запас еды лишь на несколько дней, рассчитывая раздобыть остальное на месте. Проблема была в том, что таких "добытчиков" в одном месте собралось несколько тысяч, а местные кланы, как и зачинщики безобразия не выражали желания кормить за свой счет всю эту ораву. Уже на второй день после выступления прибыл гонец с вызовом на честный бой. Вполне ожидаемо для битвы была выбрана долина Судьбы, издавна используемая для официальных разборок между кланами не желающими устраивать многолетнюю партизанщину. Основным ее достоинством было то, что это была чуть ли не единственная ровная и не заросшая крупная площадка в округе. Находилась она немного в стороне от маршрута к головному поселению. Вызов был принят и раздувшийся от гордости гонец был отправлен восвояси.
К вечеру третьего дня войско достигло небольшой долины и разбило лагерь около одного из входов. Разведка доложила, что противник замечен и располагается на другой стороне долины около другого входа. Рекогносцировка была назначена на утро. Наученные предыдущими неудачами отряды показали хорошую слаженность быстро окружив лагерь вагенбургом. С дежурствами также не произошло никаких накладок. Подчиненные механика в свою очередь почти всю ночь были заняты работами по укреплению и обустройству. Утром выяснилось, что враг был не так уж и глуп. Долина имела заметный уклон, а противник ожидаемо расположился на возвышенности. Кроме того долина была расчерчена несколькими ручьями, что не давало как следует развернуться конникам. Посреди долины ожидаемо был воткнут шест украшенный ветками и перьями. Около него и произошла встреча высоких договаривающихся сторон. Мурмахтар и еще пара вождей хмуро взирали на Финниана, но воздержались от оскорблений. Генеральное сражение было назначено на следующий день.
Городское войско готовилось к завтрашнему сражению. Была проведена еще одна рекогносцировка и командование собралось на очередное совещание. Итоги были не утешительные. Противник расположился на небольшой возвышенности в верхней части долины. С левого фланга вражеские войска дополнительно прикрывало русло ручья, центр был относительно свободен, а справа как раз на половине пути располагалась небольшая ложбина заросшая не высоким кустарником. Склоны долины также заросли кустарником, успешно препятствующим организованному передвижению. Общая численность противостоящего войска оценивалась в две с половиной, если не во все три тысячи человек и почти сотню легких конников. На звание тяжелых пехотинцев могли претендовать едва ли три сотни бойцов, остальные были вооружены кое-как, но среди них было много лучников и пращников. Хуже всего было то, что неприятель укрепился, а точнее на вражеских позициях наблюдались колья, бревна, фашины и даже что-то напоминающее плетень. Дозорные также докладывали о замеченных больших щитах. Судя по всему вражеский командующий надеялся вынудить горожан атаковать, хотя, по слухам, банальное отступление без боя его устроило бы тоже.
Впрочем Ролло все эти приготовления касались опосредованно. Врач со своей командой в темпе развертывал "госпиталь" и готовился к приему раненых. Финниан показал себя заботливым командиром, т.к. после небольшого выяснения отношений в состав врачебной команды был включен даже жрец Эйбрен. Притом, что для жреца было настоящим потрясением, он был подчинен Ролло. За защиту раненых от бесноватых отвечали два ученика жреца Илагона, а сам жрец намеревался вдохновлять на подвиги из ставки командования. Командовать обороной лагеря был поставлен Хек.
Ночь перед битвой прошла нервно. Для большинства бойцов это было первое в их жизни крупное сражение. Опытный Финниан понимал, что солдатам необходимо выспаться и отдохнуть. Поэтому он запретил в лагере шум, спиртное и даже ограничил перемещение. После чего распорядился о постах и отправил всех спать. Дежурная полусотня приготовилась бдить, а остальное воинство разошлось по палаткам. Впрочем последовали совету и заснули только графские бойцы и часть городской стражи. Остальные были слишком взвинчены. В результате всю ночь в лагере жгли костры и не смолкали тихие разговоры. Помня о приказе, пить вино, плясать и петь песни никто не рисковал.
В палатке у Ролло сразу смогли заснуть далеко не все.