Пекарская байка

Посвящается "Оке Булочнику"

Дом дремлет; печь волшебная давно
Устала целый божий день трудиться --
Готовить хлеб; а парню всё равно!
Вот, не поговоривши с домом, но

Решив, что сам себе он -- голова,
Из теста парень создал молодицу...
Добился ли любви? Да чёрта с два!
Она в его объятья не стремится:

И молчалива, и бездвижна... Вновь
Он просит, плачет, злится, -- где ж любовь?!
Тогда решил он: "Лучше утопиться!"
Так первая случилась в мирe кровь.

А дом доселе куклу бережёт,
И свежий хлеб для ней он всё печёт.

Из варяг в...

Во дворе - опавших листьев жёлто-красный след.
Серой пыли изобилье... И людей здесь нет.
Дёжки с квашеной капустой, фляги для вина...
Лишь Сатириха седая, в фартуке, одна.

У неё - бараньи роги, старый, бледный лик.
Вот из памяти на время Волхов-князь возник:
'Будет путь от Норда в греки, будет жизнь благой!'  --
 Так и стало; и плясали за большой рекой...

В бочках варево бушует, а во флягах - жар
От янтарного настою, и темно глазам.
Я была когда-то Мавкой, а теперь - Сатир...
Ах, кому на этом свете нужен буйный пир?!

Да какое, в общем, дело. Может, мне одной.
Главное, что жиизнь-то оказалась не пустой.

Сказание о Лориэне

Люрт-босоножка на берег пришла:
"Пусти меня, Сильвина, друг мой старый --
Я лишь хочу узреть могилу Арвен!"
Со вздохом та подругу обняла,
Но -- не пустила. И произошла
Большая драка, и в реку Сильвина
Столкнула девицу. Тут плач был длинный,

И с плачем та сама её спасла.
Вот Люрт по Лориэну побрела;
Вот - голос Хальдира из чащи слышит:
"Не проскользнуть здесь даже серой мыши!
Ещё шажок - и в сердце-то стрела!"
-- "Ах, Хальдир! Я считала, вы за Морем..."
"Нет. Я - хранитель сумрака и горя
Всех эльфов" -- "Так затем я и пришла:

Погоревать у Арвен на могиле.
Лишь бы, в конце концов, меня впустили!"

И он - впустил... Ведь не было в ней Зла!

Рассказ Гэндальфа

Бинго Бэггинс: "Поведай мне, Гэндальф, предание древних времён".
Маг, задумавшись: "Помнишь сказанье о чёрном Тевильдо?
Оказался он Берену в жизнь не соперником, видно,
Ибо хитростью девичьей, злобный, был враз и надолго сражён!

Под луной собирает злосчастный Тевильдо войска:
Полосатиков шустрых, пантер, словно чёрные молнии, грозных,
Крупных тигров... И вот наконец-то в пустынях морозных
Его армия встала под знаменем, снова мощна и крепка.

Вышел Мервель - большой серый кот с белой лапой; запел,
На гитаре бряцая, он древние песни котовьи.
Страшный Мелько растерян, разбит, уязвлённый любовью,
Страшный Мелько уж больше (Гортхаур, прости!) не у дел.

Но Тевильдо сказал: "Коль на пузе к нам мышь приползла --
Догрызать её, бл... ин, я не буду!" Такие дела.

В мире многое помнят. Из кучи побед, малой кровью,
Эта -- самая важная: песенка Мервеля к ней привела".