Медленно минуты уплывают вдаль, Встречи с ними ты уже не жди. И хотя нам прошлого немного жаль, Лучшее, конечно, впереди...
Лучшее уже на самом деле прошло, но жить-доживать дальше как-то надо, и приходится тешить себя надеждой, что всё ещё впереди...
- За встречу, коньяк отличный!
Кто-то радовался за добившихся успеха однокурсников, кто-то грустил о своих упущенных шансах, кто-то завидовал своим однокурсникам...
После обеда разбрелись по территории пансионата: кто-то играл в биллиард, кто-то занимался шашлыками, кто-то танцевал...
За столом в беседке собрались бывшие старосты:
Юра Александров, Антон Болотов и Гера Бодров
- Помните, на четвертом курсе вместо экономики нам вдруг поставили статистику? - Александров поднялся с места, -лектор был не с нашего факультета, рассказывал что-то странное о том, что нас ждет. А ведь сейчас здесь собрались почти все... Минуту, возьму список у Пронина. Посмотрим, насколько точными оказались те прогнозы.
- Позови Калинину, она про всех знает, и эту... забыл ее фамилию, которая аналитиком в институте работает, - прокричал вслед Бобров
- Бартенева, кстати, ее не узнать. В институте была серой молью, а сейчас такая видная дама... - откликнулся Болотов.
- Заметил, все наши отличники ничего не добились в карьере. Антон, ты не обижайся.
- Что уж теперь обижаться. Со мной так и произошло. Да и не только не со мной, тот же Игорь Лапин - вообще, шел первым номером, а конструктор I-й категории, а Тоня Калинина - кем она только не работала... а Ширкаева...
- Пожалуй, вина не только самих однокурсников. В нашем случае большую роль сыграли внешние обстоятельства.
- Но некоторые быстренько сориентировались и оказались в дамках, тот же Вовка Белов.
- Меня удивило, что Белов теперь снисходительно посматривает на нас
- На Волынцева и Зарецкую не снисходительно.
- Так и вылезает человеческое нутро... а каким паинькой был в студенческие годы.
- Тяжело пришлось в 90-е годы...
Кончаловский в рэкет подался, и как результат ранняя смерть.
У Полесова сердце не выдержало. Случайно встретились в девяностые, жаловался: в доме даже соль не за что было купить, хотя оба работали, но зарплаты не получали. Некоторые слишком хитроумные руководители прокручивали деньги фирм, а зарплаты платили с задержкой.
Антон Болотов задумался, вспомнив свою командировку в 1992 году в Ленинград.
На Невском проспекте от Знаменской площади до Адмиралтейства оба тротуара превратились в стихийный рынок. На промерзших мостовых, прямо на газетах, лежали осколки прежней жизни: серебряные ложки, поношенные шубы, книги, фарфор. Продавали не вещи - продавали голодное завтра...
Очередь у булочной на Лиговке. Как в фильмах о блокадном Ленинграде.
Лиговка тонула в промозглом предрассветном тумане 91-го. У булочной, словно тени из далекого сорок первого, выстроилась молчаливая людская змея. Очередь не жила: она дышала редким, белым паром, застыв в покорном ожидании, как в старой хронике.
Хруст подмерзшего снега под ногами звучал неестественно громко, нарушая гнетущее молчание, пока серый рассвет медленно заливал Лиговский проспект, оставляя очередь - застывшую, словно кадр из фильма о великой стойкости - ждать, пока откроют хлеб".
Магазин с вывеской "Мясо". Интерьер подчеркнуто пустой. Лишь в самом центре, на белом кафеле, ровными рядами лежали ручные венчики-взбивалки. Они поблескивали стальными прутьями, словно замершие скелеты экзотических птиц, предлагая взбивать воздух вместо мяса
Поразили ленинградцы, которые шли с гуманитарной помощью от побежденных
В этой картине было что-то оглушающе трагичное: ленинградцы, чьи лица хранили отпечатки блокадного ада, шли с высоко поднятой головой, неся гуманитарную помощь... от недавних врагов. Гордость за то, что выжили, переплеталась с горькой иронией судьбы, превращая этот жест милосердия в молчаливый памятник человеческой стойкости.
Блинная на Лиговке...
Воспоминания прервал голос Александрова: Вот и мы. Бартеневу не нашел, она, сказали, уехали уже.