Былина о трёх ночах Ильи Муромца 

Зачин

Из того ли города из Мурома,
Из того ли села Карачарова
Выезжал удалой дородный добрый молодец.
Старый казак да Илья Муромец.
А и было с ним двенадцать витязей,
Славных воинов князя Владимира,
Даны были ему в провожатые,
Чтоб дорогу держать да дозором ходить.
Он не в поле чистое поехал - на заставу,
Не на силушку поганую - на тугарскую.
А поехал он дорогой неезжалою,
Той тропой глухою, позабытою,
Что ведёт ко Поганому болотищу,
Ко проклятому месту, к лихой пагубе.

И наказывал ему князь стольно-киевский:
- Ты проедь, Илья, дорогой той,
Отнеси грамоту в Чернигов-град.
Только силой там не меряйся,
А крестом да молитвой спасайся,
Потому как не тугары там - нечисть болотная,
Лесная пагуба, ночная морока.

Поклонился Илья, не перечил.
И поехал он дорогой той прямоезжею со дружиною.


Ночь первая. Леший

Ехал день, ехал два - лесом тёмныим.
На третий день - ни тропы, ни солнышка.
Сосны ходуном заходили,
Корни змеями извиваются,
А дорога из-под копыт уходит,
Назад его, доброго молодца, ворочает.

Слез Илья с коня, стал на пригорке.
Вокруг него дружина княжья теснится,
Двенадцать витязей плечом к плечу,
Мечи наголо держат, озираются.
И отколь ни возьмись - перед ними пагуба.
Ростом - выше леса стоячего,
Глазищи - два болотных огня,
Сам мохнатый, корявый, с ногами-кореньями.
Голосом - как сухой дуб трещит:

- Ты зачем, человече, в мою чащу заехал?
Здесь тропа давно мной путана,
Ни один живой не выходил.
Крутись, вертись, а к утру ума решишься.

И давай Леший дороги путать.
Всё вокруг встало вверх ногами:
Где был север - там теперь юг,
Где земля - там небо опрокинуто.
Те двенадцать витязей, что с Ильей были,
Что смотрели храбро да мечи точили,
Один за одним с коней падают,
Смеются, плачут, в кусты кидаются,
Красных девок видят, чару хмельную.
Илья кличет их по имени, окликает -
Не слышат витязи, морок их окутал.

Илья же не двинулся, не сробел.
Снял он крест нательный, медный, старый,
Чертит им на земле круг спасительный,
Стал в середину и читает псалом:

- "Да воскреснет Бог и расточатся врази Его" -

И как громом ударил по темному лесу!
Завыл Леший, заскрежетал,
Рассыпался сухим листом и трухой.
Только смрад остался болотный.

А наутро - тропа чиста,
Солнце светит, птицы поют.
Дружинники очухались, оглянулись:
Стоят в чистом поле, будто и не было леса.
Помнят смутно, как во хмелю были.
Устыдились витязи, а Илья их не корит.
- Вражья сила, - говорит, - разум мутит.
Помолился Илья и поехал дальше.


Ночь вторая. Кикимора


К вечеру выехал к избушке,
Только избушка та без окон и дверей,
На курьих ногах, да те ноги сгнили.
Надпись на стене: "Кто зайдет - того не выпущу".

Илья перекрестился, внутрь шагнул.
Витязям велел снаружи стать,
Ни в избу не лезть, ни в седло не садиться.
Ночь настала - ни луны, ни звезд.
Вдруг половицы застонали, печь заплясала,
Из-под лавки зелёный огонь выполз,
А из того огня - бабья морока.
Ростом с семилетнее дитя,
Лицом - как сырая земля,
Глаза - две ямки болотные,
Голос - скрип мокрого песка:

- Что, казак, не спится? А ты спи, усни.
Во сне мать увидишь, родимую,
Дом увидишь с высокой крылечкой,
Жену увидишь молодую, немилую,
Как она с другим обнимается.

И полезла в голову Кикимора,
Стала мысли путать, душу вынимать.
Показала Илье: матери его - гроб несут,
Сына его - тугары в полон берут,
Сам он - старый, немощный, всеми забытый.

Затрясся Илья, руку к мечу тянет,
Но вспомнил наказ Владимира князя:
"Крестом да молитвой спасайся".

Не стал он с морокой спорить,
Взял лучину, что в углу лежала,
Освящённую в Страстную субботу,
Трижды перед лицом её провёл,
И ударил посохом в пол с натуги:

- Господь посреди меня, и не поколеблюсь!

Кикимора как взвизгнет по-звериному,
Рассыпалась зелёной трухой.
Избушка на глазах скукожилась,
Стала старым шалашом без крыши.
А за порогом - уже утро,
Солнце встаёт над болотом.
Витязи на конях, в полном доспехе,
Будто и не спали, Илью дожидаются.


Ночь третья. Упырь

Едет Илья дальше.
Перед ним - погост заброшенный,
Часовня покосившаяся, кресты поваленные.
Кони храпят, назад бьются,
Двенадцать витязей стоят ни живы ни мертвы.
Илья говорит:
- Вы тут ждите, а я поеду. Дело мое святое.
Крестом себя оградите и с коней не слезайте.


Концовка

Наутро выехал Илья к Чернигову.
Воевода на стене стоит, не верит:
- Жив, батюшка? А говорили - не вышел никто.

Илья грамоту подаёт и говорит:
- С тугарином я бился мечом булатным,
С лесной пагубой - крестом и молитвой.
Не всяка сила от сабли,
Иная - от духа и веры.

С той поры на той дороге
Ни леший не шалит, ни кикимора, не морок нечистый,
Ни упырь из земли не встаёт.
А крест тот Илья у часовни поставил,
И поныне стоит - кто с верой приложится,
Того морок не берет, нечисть стороной обходит.

Слава Илье Муромцу и всем русским богатырям!
Тут и былине конец, а кто слушал - молодец.