Былина о Добрыне Никитиче и водяной пагубе

Зачин

Из славного ли Рязани-города,
От честного от крещения,
Выезжал Добрыня, Никитич сын,
Не на поле чистое, не на ратное,
А на озеро лиходейское,
На реку глубокую Смородину,
Где вода не течёт, а стонет,
Где рыба не плавает - дохнет,
Где птица над водою не летает.

И наказывал ему князь Владимир:
- Ты проедь, Добрыня, к острову Буяну,
Привези оттуда ключи серебряные,
Что от подземельной водицы,
Что жива и мертва наполовину.
Только помни: там сила не тугарская -
Там сила подводная, мокрая пагуба.
Саблей её не вырубить,
Огнём не выжечь.
Ты смирением бери да крестом.

Поклонился Добрыня, перекрестился,
Коня заседлал богатырского,
Взял с собою не меч-кладенец -
Взял крест золотой на цепочке,
Да свечу венечную, да горсть земли святой.

Встреча первая. Водяной ("Дедушка водяной")

Ехал Добрыня день, ехал два - берегом.
На третий день подъехал к омуту чёрному.
Вода там не плещет - стоит стеной,
Посередине - воронка крутится,
А из воронки - голос глухой:

- Чей такой по моей воде едет?
Не платил дани, не поклонился,
Не кидал хлеба в омут мой.
Стой, добрый молодец. Сойди с коня.

И полез из воды Водяной.
Туловище - как коряга гнилая,
Борода - тина зелёная,
Глаза - две ракушки пустые,
А вместо рук - клешни склизкие.
На голове - рыбий хвост вместо волос.

- Ну, Добрыня, - говорит, - ты попался.
Будешь ты у меня на дне сидеть,
Землю сырую руками месить,
Воду решетом носить.
Потому что нет тебе ходу ни вперёд ни назад.

Кинулся Водяной на Добрыню,
Хвать за стремя - конь на дыбы встаёт,
Хвать за ногу - сапог мокрый, нога немеет.
Добрыня рубит мечом - меч по воде скользит,
Сечёт - а Водяной как туман расходится,
Собирается снова за спиной.

Вспомнил тут Добрыня наказ Владимиров.
Отпустил меч, достал горсть земли святой,
Бросил в воду, притопнул ногой:

- Тебе, дедушка, дань. А мне - дорога.

Земля святая воду освятила,
Воронка остановилась,
Водяной как закричит:
- Жжёт! Чужое берёшь!
Нырнул в омут, затих.
А вода расступилась - тропа появилась,
Камнями выложенная, будто мост.

Поехал Добрыня дальше.

Встреча вторая. Русалки ("Речные хохотушки")

Выехал Добрыня на плёс широкий.
Там вода светлая, песок золотой,
На берегу - три девицы сидят,
Гребни чешут, косы распускают,
Песни поют неземные.

Одна черноброва, другая ржана коса,
Третья - как лебёдушка белая.
И все три - прозрачные до костей,
Сквозь них месяц виден, звёзды видны.

- Поди к нам, Добрынюшка, - зовут, - устал ты с дороги,
Жарко тебе в доспехах, сними броню,
Ляг с нами на травушку, отдохни,
Мы тебе песенку споём, в голове почешем.

Чует Добрыня - сладко стало,
Руки к шлему тянутся,
Самому лечь хочется, глаз не открывать.
А голоса всё ближе, ближе,
Уже из воды руки белые тянутся,
Уже за стремя хватают,
Уже конь засыпает стоя.

Тут Добрыня понял: это Русалки.
Не люди - морока речная.
Заманят в воду - защекочут до смерти,
Утащат на дно, к Водяному деду.

Собрал он последнюю силу,
Вынул свечу венечную, что мать дала,
Зажёг от огнива кресального,
Поднял над головой и трижды перекрестил воду:

- Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!

Как взвизгнут русалки по-змеиному!
Рассыпались белой пеной,
Только круги по воде пошли.
А свеча горит - не тухнет,
И вода вокруг неё светлая-пресветлая.

Встреча третья. Болотник ("Кикиморин муж")

Уже к острову Буяну подъезжает,
Вдруг берег кончился - началось болото.
Кочки дышат, мох ходуном ходит,
Пузыри лопаются - смрад от них.
А посреди болота - мужик сидит.
Ростом мал, да пузо - во всю поляну,
Глаза - две клюквы красные,
Рот до ушей, а в зубах - коряга.

Это Болотник, муж Кикиморы болотной.
Голосом тонким, скрипучим говорит:
- Ты зачем, добрый молодец, к нам пожаловал?
Ключи серебряные нужны? А они у меня в брюхе.
Вынимай - не вынешь, а меня не убьёшь:
Я - живучий, я на болоте хозяин.
Как ступишь на кочку - утонешь.
Как меня ударишь - в тину уйдёшь.

И правда: Добрыня мечом машет -
Болотник рассыпается в грязь,
А через минуту из другой кочки вылезает,
Хохочет, чавкает.

И начало болото ходить ходуном,
Кочки двигаются, трясина тянет.
Конь уже по брюхо в грязи,
Добрыня сам проваливается.

Тогда Добрыня вспомнил про крест золотой.
Снял с шеи, поднял над головой,
И не просто так - а три раза на закат повернулся,
И сказал не громко, а с душой:

- Господи, Ты землю утвердил на водах.
Утверди и меня на этой трясине.

И как ударило! Крест засветился,
Болотник взвыл, заскрёб когтями,
Начал таять, как воск от огня.
Трясина враз твёрдой стала,
Кочки - камнями обернулись,
Пузыри смрадные - чистым ключом забили.

А из того ключа - два ключа серебряных выплыли,
Сами в руки Добрыне прыгнули.

Развязка

Повернул Добрыня коня обратно.
В путь-дорогу дальнюю
Выехал на берег, а там - народ православный стоит,
Смотрит: жив ли богатырь?
Добрыня слез, поклонился на три стороны:

- Спасибо тебе, Господи, что не водой, а духом победил.

И повесил те ключи в киевском Софийском соборе,
Перед иконой Божьей Матери.
С той поры, говорят, в той реке никто не тонул,
А кто с молитвой купается - того русалка не трогает,
Водяной дань не просит,
Болотник в тину не тянет.

Концовка-присказка

Вот вам Добрыня и пагуба водяная,
Три напасти - одна страшней другой,
Да не всякому мечу верь,
А верь кресту да молитве.

Аминь.