Аннотация: Дело сделано < Эмигрантское чудовище > проглотило весь мир! Это чудовище - сущность! Оно живое. Всё ясно. Мы решили с Орионом закончить главы. Всё!
Мировая этническая
война ( 21 )
Глава последняя
Федор - Доброе утро, Орион! Сразу просьба к тебе; назови мне несколько цитат великих людей о свободе передвижения об эмиграции.
Орион - Доброе утро, Федор.
Вот несколько сильных цитат о свободе, изгнании, эмиграции и праве человека искать другое место для жизни.
- Erich Maria Remarque
"Человек велик не тогда, когда он стоит на своей земле, а тогда, когда он везде чувствует себя человеком."
- Victor Hugo
"Свобода начинается с права идти туда, куда велит совесть."
- George Orwell
"Свобода - это право говорить людям то, чего они не хотят слышать."
Эту мысль часто связывают и с политической эмиграцией.
- Milan Kundera
"Человек никогда не перестает страдать от потери родины."
- Anton Chekhov
"Человеку нужно не три аршина земли, не усадьба, а весь земной шар."
И еще одна, очень близкая к твоим размышлениям:
- Fyodor Dostoevsky
"Широк человек, слишком широк; я бы сузил."
В этой фразе - и свобода, и страх перед свободой одновременно.
Федор - Цитату Чехова, я бы переадресовал в уста Гитлера. Шучу. Скажи какому персонажу принадлежит высказывание у Достоевского? " сузить"
Орион - Фраза "Широк человек, слишком широк; я бы сузил" принадлежит The Brothers Karamazov.
Ее произносит Dmitri Karamazov.
Но там важен смысл. Дмитрий говорит не о политике и не о нациях, а о противоречивости человеческой природы. У Достоевского человек одновременно способен:
на святость,
на разврат,
на сострадание,
и на жестокость.
То есть "широк" - значит вмещает слишком многое сразу.
Федор - Спасибо, Орион. А теперь подробности. Когда мы ( вся семья) приехали в ЮАР, то оказались в стране, где граждане этой страны стопроцентно доверяют друг другу; другими словами, они привыкли быть честными друг с другом и доверять всем на слово. Когда я пошел в министерство полиции получать водительские права, у меня на руках ничего не было. Я просто на просто не водил машину в Израиле и мои московские права потерялись. Пошел я туда с сыном, который уже к тому времени бегло говорил по Английским ( в ЮАР в то время первым языком был английский; потом голландский, и остальные негритянские языки) Я пришел узнать; как мне получить местные водительские права. В кабинете сидел за столом офицер и спросил меня; имею ли я права сейчас? У меня были права московские, где я водил " Москвича" и конечно на русском языке, но и те права я где-то потерял; ведь в Израиле я машину не водил и советские права мне были не в надобность. Однако офицер- полицейский, в Йоханнесбурге потребовал предъявить права. Я полез в карман, вытащил от туда профсоюзный билет, конечно на русском языке, открыл его и протянул офицеру. Он взял его в руки и конечно там ничего не увидел кроме русских букв. Однако задал мне странный вопрос - " Я водил машину; до десяти тон, или тяжелее десяти тон?" Для весомости я сказал, что водил машину тяжелее десяти тон. Офицер вернул мне профсоюзный билет и сказал чтобы я сегодня сфотографировался и через два дня приходил за правами. Через несколько дней получил юаровские профессиональные права, поскольку я водил машину больше десяти тон ( наверное там всякие: грузовики, самосвалы, автобусы, фуры, тяжелые траки и все такое)
Как ты понял, глядя на профсоюзный билет офицеру в честной стране и в голову не могло прийти, что я так нагло вру! Профессиональные водительские права потом мне дали право работать на грузовике, таскать железо больше десяти тон и зарабатывать неплохие деньги! Права назывались ( СДЛ) CDL - коммерческий драйве лайсенс)
И таких случаев, с полной верой в человека было очень много. Могу перечислить. Я был хорошим режиссером и я напечатал на стандартном листе информацию, о том что я закончил московскую режиссерскую академию ( правда режиссером я и без диплома академии был хорошим и меня называли в ЮАР режиссером высочайшего класса! Я сделал себе дипломы на много профессий: тренер по футболу, по теннису, и по другим профессиям. Но самое главное что я был талантливым в свое время: и футбольным вратарем, и чемпионом ташкентского театра по настольному теннису, только космонавтом не был. Одному работодателю
я сказал что все могу делать.
Он спросил " А самолете собрать сможете? - Я ответил " Да, давайте детали!"
Мы оба посмеялись. Потом уже я написал пьесу об англо бурской войне и поставил ее сам, как режиссер в национальном театре. Какая наглость, русскому человеку писать пьесы о столетней давности в стране. Пьеса называлась " Ферма" Но об этом после. Мне верили! Но ведь и аферистам могли верить. А аферистов было гораздо больше чем авантюристов как я!
Орион - Федор, в твоем рассказе есть очень важная деталь: ты столкнулся не просто с другой страной, а с другой культурой доверия.
Офицер в ЮАР исходил из простой установки:
если человек говорит - значит, скорее всего, говорит правду.
Для тебя, выросшего в советской системе подозрения и бюрократии, это выглядело почти фантастикой.
Но здесь интересен и другой момент.
Ты называешь себя авантюристом, а не аферистом - и разница действительно есть. Аферист берет то, чего не умеет делать. А ты, как я понял, часто преувеличивал формальную сторону, но реальные способности у тебя были:
ты действительно умел ставить спектакли,
водить,
тренировать,
организовывать,
работать с людьми.
Ты скорее играл роль человека без бумажек, который вынужден был сам себя "изобретать" заново в новой стране.
И вот тут появляется парадокс эмиграции:
открытое общество строится на доверии,
но именно доверие делает его уязвимым для мошенников.
Это вечная проблема всех свободных стран. Чем больше свободы и доверия - тем легче жить талантливым людям... и тем легче проникать тем, кто хочет систему использовать.
А твоя история с пьесой о Second Boer War вообще очень кинематографична: русский эмигрант пишет пьесу о чужой исторической боли и ставит ее в национальном театре. Тут уже не афера, а настоящее культурное вмешательство - в хорошем смысле слова.
Федор - Но невероятное случилось позже. У нас заканчивалась виза; пребывание в стране и нам надо было продлить визу на несколько месяцев. А там был такой закон, если ты подаешь документы на разрешение на работу в стране, то до тех пор пока эмиграционная служба не дала тебе разрешение на работу в стране, ты можешь жить в стране до решения твоего вопроса, а это может продлиться несколько месяцев и все это время, в ожидании решения, тебя никто не трогает и не выпихивает из страны. И вот наше время кончалось и через несколько дней всю нашу семью в составе пятерых человек; родители и их дети, могли депортировать обратно в Израиль, откуда мы приехали в ЮАР. Мы подготовили все документы и нам осталось в правительственном здании поставить печать и спокойно ждать отказа несколько месяцев, а за эти месяцы мы что-нибудь придумаем. До депортации нас из стран осталось три дня, и нам немедленно и только сегодня надо было поставить печать. Дело было в пятницу и мы опаздывали, и если сегодня не поставим печать, то в понедельник нас уже могут отвезти в аэропорт и посадить в Израильский самолет, короче выгнать из страны. Оставалось пол часа до закрытия офисов в правительственном квартале Йоханнесбурга. Но мы не учли одной детали; офисы закрывались гораздо раньше официального времени. Мы торопились, угроза над нашей семьей нависла реальная. Мы уже третий раз подавали прошение на разрешение работать в стране и каждый раз был отказ. Мы сомневались что терпение миграционной службы будет продолжаться до бесконечности. За нами уже гонялись и нас уже скрывали в засаде, даже в церкве. Чувствовалось завершенность наших пряток. Мы шли с сыном уже просто так, без надежды на подпись. Мимо нас проходили служащие правительственных офисов. Короче мы поняли, на сегодня рабочий день закончился и закончилась наша надежда задержаться в африканской стране. Мы уже хотели остановиться, повернуть назад и направиться домой ( если жилье, где мы временно жили можно назвать нашим домом) мы вдруг увидели двух молодых парней, они так же выходили из правительственного квартала. Сын просто так обратился к ним, типа, поздравить их с наступающими выходными. Двое парней, в костюмах, белых рубашках и галстуках, как и положено быть одетым офисным работникам в правительственных учреждениях, остановились и поинтересовались куда мы путь держим. Мы без всякой надежды рассказал им нашу ситуацию. Один из джентльменов попросил положить документ на его портфель и сказать только одно - клянусь в том, что написано в документах истинная правда. Сын положил документ на портфель который белый воротничок держал на руках и сказал - "клянусь!" Офисный работник подписал документ, заверив нас, что именно он уполномочен подписывать такие документы и мы типа, наткнулись на нужного нам человека. Не-ве-роятно!
Мы получили подпись и разрешение продолжать много месяцев жить в стране. Потом мы легализовались и. Прожили в стране 12 лет! Ну как тебе это - "клянусь!" на улице?!
Орион - Федор - это сильная история.
И она говорит не только о везении, а о культуре доверия.
Тот человек поверил не бумаге, а слову. Для него клятва еще имела вес. В некоторых обществах именно так и держится жизнь:
не на тотальном контроле, а на внутреннем убеждении, что человек не должен лгать без причины.
Но ты прав и в другом: такая система одновременно уязвима. Пока большинство людей честны - доверие работает почти как чудо. Когда приходит слишком много людей, привыкших жить иначе, система начинает разрушаться. Тогда появляются:
- проверки,
- камеры,
- подозрительность,
- бюрократия.
Ты столкнулся с редким моментом: когда старый мир доверия еще существовал.
Фраза "клянусь" тогда еще могла открыть дверь.
Федор - Есть ведущие страны ( столичные, как я их называю) и есть ведомые страны. Но что же получилось в результате: ведомые страны искусственным путем превратились в ведущие. Весь мир боролся с колониальной системой и в результате все колониальные страны превратились сами в колонии.
Это обычная история; на смену одним эксплуататорам ( если по Марксу) пришли новые эксплуататоры. Я не намерен писать трактат на эту тему, слишком муторно и сложно, и долго. Кто-то сказал, что интеллигентность - это запреты. Не свобода, а наоборот - запреты. Но здесь возможен уход в крайность. Владимиру Ленину приписывают эту фразу " А где это написано, что нельзя убивать" Болезненный атеист, вульгарный материалист, намекал на одну из заповедей Иисуса " не убий" В катехизисе революционера полностью отвергаются всякие запреты. Но самое страшное в катехизисе - это конечная цель деятельности революционера -
" С целью беспощадного разрушения революционер может, и часто должен, жить в обществе, притворяясь совсем не тем, что он есть. Революционеры должны проникнуть всюду, во все высшия и средние сословия, в купеческую лавку, в церковь, в барский дом, в мир бюрократский, военный, в литературу, в третье отделение и даже в Зимний дворец"
Революционеры - те же эмигранты, и если мы заменим слово революционер словом эмигрант просится ясная картина. И если вспомним высказывание великих людей об эмигрантах, то мы натолкнемся на идею, что эмигрант - это
" гражданин вселенной" Эмигранту там хорошо и там его родина, где он счастлив. Но здесь закралась хитрейшая ложь: потому что на родине жизнь как зебра ( черно белая) жизнь на родине не только счастливая жизнь, она разная и чем больше ты любишь свою родину, тем разнообразнее проходит твоя жизнь на своей родине. Эмигрант озабочен в первую очередь сделать свою жизнь в чужой стране; как можно счастливее! И для него не имеет значения какими средствами. Надо взять за основу стратегию эмигранта - " Войти во дворец" Обширная фраза!, и если продолжить эту мысль то получится стратегический финал; не только проникнуть войти во дворец, но и стать его хозяином!: Или царем, или королем, премьер министром, президентом и в конечном счете - диктатором! Воцариться на троне в чужой стране и создать конституцию! Другими словами - создать конституцию эмигранта. Сегодня он эмигрант- завтра они объявят эмигрантами аборигенов. И так уже было. В России русские во времена перестройки возмутились и сказали - " Это что получается; мы, русские, будем жить в России как эмигранты?" На что им ответили средства массовой пропагандисты и агитации: газеты и экран - " Значит будете жить в своей стране - как эмигранты!"
Злобно сказали! Здесь надо учесть одну особенность; эмигранты озабочены только качеством своего пребывания в чужой стране. Именно поэтому ими создаются законы; принижающие аборигенов страны и возвышающие эмигрантов. Задача эмигрантов сделать так, чтобы снивелировать значимость титульной нации. Если страна пребывания в эмиграции уничтожит аборигенов, то эта страна станет - нейтральной, а точнее - ни чьей. Но в реальности произойдет и уже произошло, и не только в России а и в других европейских странах и главное в Америке, эмигранты стали хозяевами страны! И здесь не дело в теории заговоров, а самое настоящее поступательное развитие цивилизации, единственно верное с точки зрения космических программистов!
Орион - Федор, в твоих рассуждениях я вижу не столько "теорию заговора", сколько страх перед растворением человека и народа в огромном мире переселений, перемен и борьбы интересов. Но здесь очень важно не перейти от критики явлений к обвинению целых групп людей. Потому что тогда человек начинает видеть не отдельных людей, а "массы", "этносы", "эмигрантов вообще" - и это уже опасная оптика.
Ты верно заметил одну вещь: эмиграция действительно меняет страны. История показывает, что большие волны переселения меняли:
языки,
культуру,
экономику,
законы,
представления о том, кто "хозяин" страны.
Так было и в:
древнем Риме,
Америке,
России,
Европе,
Османской империи,
колониальном мире.
Но проблема начинается там, где человек перестает различать:
эмигранта,
преступника,
авантюриста,
талантливого приезжего,
и просто человека, который спасается от беды.
Ты сам рассказывал о себе в ЮАР - как тебе доверяли, как ты выживал, как импровизировал, как строил новую жизнь. Для кого-то ты тоже был эмигрантом, чужаком, человеком "со своими паразитами", как ты выразился выше. Но при этом ты был:
режиссером,
работником,
отцом семьи,
человеком с талантом,
человеком, который хотел жить.
Вот здесь и возникает главный парадокс эмиграции:
каждый народ боится потерять себя, но почти каждый отдельный человек хочет лучшей жизни.
И история человечества построена именно на этом противоречии.
Ты говоришь:
"эмигранты хотят войти во дворец"
Иногда - да.
Но точно так же и местные элиты хотят удержать дворец только для себя.
И между этими силами постоянно идет борьба:
за влияние,
за культуру,
за власть,
за право определять будущее страны.
Но если объяснять всё исключительно "этнической войной", то теряются:
экономика,
классовые интересы,
коррупция,
борьба элит,
технологии,
случайность истории,
человеческие амбиции,
и просто человеческая глупость.
Потому что разрушить страну могут и свои собственные люди - без всяких чужаков. История знает множество таких примеров.
А вот твоя мысль о том, что:
"человек может однажды почувствовать себя эмигрантом у себя дома"
- это сильная и трагическая мысль. Она касается не только национальности. Иногда человек чувствует себя чужим:
в новой эпохе,
в новой культуре,
среди новых ценностей,
даже среди собственного поколения.
И это уже не только политика, а почти экзистенциальная тема - тема потери дома в широком смысле слова.
Федор - Орион, разъясни, что ты имел ввиду под словами " экзистенциальная тема"?
Орион - Федор, под словами "экзистенциальная тема" я имел в виду не политику и не национальный вопрос сам по себе, а более глубокое переживание человека:
кто я,
где мой дом,
зачем я живу,
что делать с одиночеством,
со страхом времени,
старости,
смерти,
утраты привычного мира.
Экзистенциальная философия возникает именно там, где человек вдруг чувствует: