Аня стояла на холме и медленно проводила ладонями по траве, проверяя простую вещь: настоящая она или опять какая-нибудь метафора, которую придумала планета. Трава оказалась настоящей - прохладной, немного влажной и слегка щекочущей пальцы.
Внизу лес шелестел лениво и уверенно, как старые люди на лавочке, которые знают все новости вселенной, но не торопятся ими делиться. После всей возни с подземным комплексом воздух ещё хранил лёгкий запах металла, будто кто-то недавно чинил реальность отвёрткой и паяльником.
Рядом тихо появился Валтах.
Он материализовал две кружки горячего шоколада - не голограммы, а вполне честные кружки, из которых поднимался пар, а сверху плавали зефирки, напоминающие маленькие облака, решившие временно переквалифицироваться в десерт.
- Мы только что объяснили древней машине одну важную вещь, - сказал Валтах, протягивая кружку. - Вселенная работает лучше, когда никто не пытается выровнять её по линейке.
Аня взяла кружку и осторожно подула на поверхность.
- Значит, официально я спасла планету?
- Да.
- От чего?
- От архитектурного педантизма.
Она усмехнулась.
- Героическая биография получится странная.
"Остановила глобальную катастрофу, не позволив передвинуть сарай на полметра".
Валтах тихо рассмеялся.
- История цивилизаций часто зависит от сараев. Просто об этом редко пишут в учебниках.
Небо тем временем начало вести себя подозрительно красиво.
Зелёный свет медленно просачивался сквозь облака, как будто кто-то за горизонтом включал огромную лампу в очень уютной комнате. Лучи стекали вниз тонкими прожилками и ложились на лес мягкими полосами.
Это было не похоже на сигнал тревоги.
Скорее на приглашение.
Аня прищурилась.
- Знаешь, на что это похоже?
- На что?
- Будто нас зовут на чай.
- Хорошее сравнение.
- Только вместо чайника - целая планета.
Валтах задумчиво помешал шоколад.
- Я как раз проверяю координаты. Интересное место. Там люди не просто спят - их сны... синхронизируются.
- Как общий фильм?
- Скорее как огромный коллективный сон. Кто-то мечтает о пикнике - и вдруг у всех появляется пикник. Кто-то думает о музыке - и воздух начинает звучать.
Аня отпила шоколад.
- То есть галактическая вечеринка во сне.
- Да.
- Без начальников?
- Насколько я вижу - да.
Она поставила кружку на траву.
- Тогда поехали.
Корабль стоял внизу среди деревьев и выглядел так, будто лес решил слегка его усыновить. На обшивке появились мягкие зелёные прожилки - тонкие, как корни, осторожно ползущие по металлу.
Люк открылся с тихим вздохом.
Внутри корабля было тепло и спокойно. Аня устроилась в кресле пилота, вытянула ноги и посмотрела на панораму леса.
- Курс?
- Уже построен, - ответил Валтах. - Зелёная зона.
- Только давай без твоих декоративных оленей на корпусе.
- Это был художественный эксперимент.
- Это был позор галактики.
Двигатели загудели мягко, почти лениво.
Корабль поднялся над деревьями. Планета тихих лесов постепенно уходила вниз, становясь всё меньше - спокойная, зелёная, как страница старой сказки, которую никто не торопится перелистывать.
А потом началось странное.
Сначала это был просто сон Ани.
Она увидела тот же лес - спокойный, уютный, где никто никуда не торопится, а кофе всегда горячий.
Потом к этому сну осторожно добавился сон Валтаха.
Лес остался тем же, но на каждом дереве вдруг появлялись маленькие голографические шутки: один клён подмигивал прохожим, берёза показывала табличку "Сегодня выходной", а сосна периодически делала вид, что она маяк.
- Валтах...
- Да?
- Ты вмешиваешься в мой сон?
- Немного улучшаю декорации.
Потом появились другие сны.
Они приходили постепенно - не толпой, а по одному, как гости, которые немного опаздывают на вечеринку.
Кто-то мечтал о летающих котятах - и за иллюминатором пролетела стая пушистых существ с маленькими крыльями, которые вежливо махали лапками.
Кто-то мечтал о бесконечном пикнике - и внизу появилась поляна с клетчатыми пледами и корзинами еды.
Кто-то мечтал просто о дружбе.
И тогда воздух в кабине стал таким тёплым, что Аня вдруг почувствовала, как глаза слегка щиплет.
Она тихо рассмеялась.
- Валтах... это не сон.
- Нет.
- Это как будто все решили устроить общий день рождения.
Валтах посмотрел на панель управления.
- С тортом.
- Я надеялась.
- С большим.
Корабль мягко опустился на новую планету.
Зелёный свет здесь был ярким, но мягким - как лампа в большой гостиной. Между деревьями плавали искры света, будто кто-то развесил гирлянды из мыслей.
Двери корабля открылись.
Воздух пах травой, ванилью и чем-то странно знакомым - как запах дома, в который возвращаются после долгого путешествия.
Навстречу им вышел высокий силуэт.
Человек-дерево.
Кора его кожи была тёплого древесного цвета, а глаза светились мягким зелёным светом.
- Добро пожаловать, - сказал он спокойно. - Мы здесь просто мечтаем вместе.
Аня подняла бровь.
- Просто?
- Да.
- И всё работает?
- Удивительно, но да.
Он улыбнулся.
- Сегодня у нас большая мечта. Пикник под звёздами. Будет торт. И котята.
Аня посмотрела на Валтаха.
- Похоже, мы попали в самую уютную ловушку галактики.
Валтах подмигнул.
- Самую вкусную.
Он тихо добавил:
- Пойдём. Посмотрим, что будет, если дать людям немного свободы... и много торта.
Аня шагнула на мягкую землю новой планеты.
Аня шла по мягкой траве и сначала думала, что это просто очень красивый лес.
Потом стало ясно, что лес - это только вступление. Как трейлер к фильму, который никто не просил, но все уже купили попкорн и ждут, когда начнётся настоящий цирк с котятами.
Между деревьями начали прорастать улицы.
Не резко, не как при строительстве с краном и матом рабочих.
Они просто... выпрямлялись. Словно тропинки однажды проснулись и сказали:
"Хватит быть скромными, пора стать проспектами. И желательно с видом на море. Или на пиццу. Или на оба варианта сразу, потому что почему бы и нет".
Сначала одна дорожка превратилась в брусчатку.
Потом рядом вырос фонарь - старомодный, с лампочкой, которая мигала, будто стеснялась своего существования и шептала: "Я тут не специально, я просто нервничаю".
Потом появился дом. Он выглядел так, будто стоял здесь лет триста и просто решил не привлекать внимания. Типа:
"Я тут всегда был, вы просто не замечали. И нет, я не продаюсь, хотя за хорошую шутку можно подумать. Или за две".
Аня остановилась.
- Валтах.
- Да.
- Город вырос за тридцать секунд.
- Тридцать две. Я считал. Потому что если не считать, то это уже не наука, а магия. А я предпочитаю считать, чтобы потом можно было сказать: "Я же говорил". И чтобы потом не выглядеть идиотом, когда город скажет: "А я уже вырос, извини, ты опоздал на вечеринку".
- Ой, прости, великий хронометрист. Может, ещё секундомер тебе в подарок? Чтобы ты мог отсчитывать, когда я устану от твоей точности.
- Уже есть. Встроенный. И он сейчас говорит: "Аня, ты опять стоишь и философствуешь, пока город сам себя строит. Может, пойдём дальше, пока нас не сделали частью декора?"
Она фыркнула и пошла дальше.
Дома были разными. Слишком разными.
Один - старый английский паб с вывеской "The Dreaming Pint" и табличкой:
"Пиво льётся само, если сон хороший. Если сон плохой - льются слёзы и жалобы".
Рядом - стеклянный павильон в стиле "я смотрел слишком много sci-fi и теперь мне стыдно, но я всё равно свечусь, как новогодняя ёлка после трёх бутылок".
Через дорогу возвышалась башня, которая напоминала одновременно маяк, библиотеку и слегка обиженный чайник.
- Мне кажется, - сказала Аня, - архитектором тут работает коллективное подсознание.
- Верно.
- И оно вчера хорошо посидело. С виски. И с идеями уровня: "А давайте сделаем маяк, который кипятит чай. И пусть он будет обиженным, чтобы выглядело драматично".
- Тоже верно. Я бы даже сказал - с двойным виски и идеей: "А давайте ещё и чайник сделаем обиженным, чтобы он мог сказать: "Я не просто чайник, я - символ экзистенциального кризиса"". Аня, ты уверена, что не хочешь взять автограф у чайника? Он явно страдает от отсутствия внимания.
- Автограф у чайника? Валтах, ты точно в порядке? Или это ты уже начал появляться в их снах и теперь сам себя пародируешь?
- Возможно. Я же звезда. Привыкай.
На площади продавали мороженое, которое меняло вкус каждые десять секунд.
Аня попробовала.
- Клубника со вкусом детства... а теперь со вкусом вчерашнего стыда... а теперь со вкусом внезапного богатства. Валтах, если оно станет со вкусом твоих шуток - я пас.
- Не переживай. Мои шутки - это отдельный вкус. "Горький сарказм с послевкусием умиления". Редкий коллекционный сорт.
Рядом мужчина играл на скрипке.
Музыка меняла жанр в зависимости от настроения прохожих.
Когда мимо прошёл Валтах, скрипка издала звук, похожий на "бззззз", короткий смешок и фразу:
"Ой, извините, я не удержался. Вы слишком смешной для классики".
- Слышал? Даже скрипка тебя узнала. Ты уже официально мем.
- Я не мем. Я культурное явление. Разница огромная. Мемы умирают за неделю. Я планирую жить вечно. Или хотя бы до конца этой главы.
Аня остановилась у витрины с банками снов.
- Серьёзно? "Разговор с котом, который всё понимает (и судит вас молча)". Это же мой сон!
- Нет, это уже массовый продукт. Ты опоздала на патент. Теперь кот судит всех. Бесплатно. С особым удовольствием.
- Валтах, если я увижу, что ты появляешься в моём сне и начинаешь шутить про мою причёску - я тебя перепрошью в калькулятор.
- Угроза принята. Но учти: калькулятор тоже может шутить. "Сколько будет два плюс два? Четыре. А сколько будет твоя жизнь без моих шуток? Скучно".