1983 год. Пенсильвания. Осень, которая никак не хотела заканчиваться.
Ричард Хэллоуэй сидел в своём кабинете на третьем этаже телестанции и смотрел, как дождь хлещет по грязному окну. Неоновая вывеска за окном мигала красным: "Канал 7 - Новости, которые нельзя пропустить". Свет падал на его лицо неровными рваными полосами, делая его похожим на битое стекло.
Четыре года прошло.
Четыре года с того дня, когда Сара спокойно приставила пистолет к виску и превратила его утреннюю программу в легенду.
Он налил себе третий стакан бурбона за вечер. Руки дрожали. Уже не от страха - от привычки.
В ящике стола лежала та самая плёнка. Запечатанная. С надписью красным маркером: "Не вскрывать. Никогда".
Сегодня он собирался её вскрыть.
Дверь кабинета скрипнула. Вошла секретарша - молодая, слишком ярко накрашенная.
- Мистер Хэллоуэй, вы просили напомнить... Встреча с рекламодателями через сорок минут.
- Отмени, - хрипло ответил он, не поворачивая головы.
- Но они...
- Я сказал - отмени.
Когда она ушла, он достал плёнку. Пальцы были холодными и липкими. Старый видеомагнитофон в углу кабинета заурчал, как умирающий зверь.
Экран замигал.
И вот она. Сара. Живая. Смотрит прямо в камеру своими пустыми, невероятно спокойными глазами.
"Согласно нашей новой политике: "Чем больше крови - тем выше рейтинг...""
Ричард нажал паузу. Её лицо замерло. Красивое. Мёртвое. Уже тогда мёртвое.
Он откинулся в кресле и закурил. Дым медленно поднимался к потолку, смешиваясь с тенями.
- Ты выиграла, сука, - прошептал он. - Ты меня всё-таки достала.
Ночью он поехал к Мэрилин - матери Сары. Дом стоял на окраине: старый, с облупившейся краской. Она открыла дверь в халате, хотя было уже за полночь. Посмотрела на него так, будто он был привидением.
- Что тебе нужно, Ричард?
- Я... - голос предал его. - Я хочу понять.
Мэрилин долго молчала. Потом отступила в сторону, впуская его в тёмный коридор, пропахший лекарствами и одиночеством.
Они сели на кухне. Без света. Только лампа над плитой.
- Ты её убил, - тихо сказала женщина. - Не пулей. Ты убил её задолго до того дня. Каждый раз, когда заставлял показывать искалеченных детей. Каждым: "Сара, сделай пожёстче". Каждой улыбкой, когда она приносила настоящие истории, а ты говорил: "Это не продаётся".
Ричард смотрел в свою чашку с остывшим кофе.
- Я думал, что просто делаю свою работу...
- Нет. Ты делал деньги. На крови. На её крови тоже.
Он не ответил. Потому что отвечать было нечего.
С тех пор прошло ещё два месяца.
Ричард почти не спал.
Белый шум заполнял комнату.
Экран мигнул.
И внезапно появилась студия новостей.
Пустая.
Только Сара сидела за столом ведущего.
В той самой серой блузке.
С руками, сложенными перед собой.
Она смотрела прямо на него.
- Доброй ночи, Пенсильвания, - спокойно сказала она. - Экстренное предупреждение. Буря движется с северо-запада. Скорость ветра превысит девяносто миль в час. Возможны жертвы.
Ричард замер.
- Что?..
Сара слегка наклонила голову.
- Время выхода в эфир: три сорок две ночи.
Экран погас.
Тишина.
Только дождь за окном.
Ричард посмотрел на часы.
3:11.
Он стоял неподвижно почти минуту.
Потом нервно усмехнулся.
- Отлично. Всё. Допился.
Ветер за окном внезапно ударил с такой силой, что задрожали стёкла.
Где-то внизу сработала сигнализация машин.
А в 3:43 в аппаратную ворвался перепуганный охранник.
-Там какая-то чёртова буря! Полгорода без света!
Телестанция "Канал 7" гордо возвышалась посреди потопа, как огромный памятник человеческой жадности - неон, бетон и вечная ложь. Слоган на фасаде до сих пор гласил: "Мы рассказываем правду, которую вы заслуживаете".
Ричард Хэллоуэй сидел в аппаратной в половине четвёртого ночи. Перед ним три монитора. На одном - повтор прогноза погоды с улыбающимся ведущим, который обещал солнце и тишину, которых никто уже не ждал. На втором - реклама антидепрессантов: "Когда жизнь невыносима - улыбайся шире!" На третьем - замороженное лицо Сары.
Он не помнил, когда вставил кассету
Сигарета тлела в пальцах.
Вдруг третий монитор дёрнулся.
За спиной ведущего, в полумраке студии, стояла Сара. Мокрая, бледная, с прилипшими ко лбу волосами.
Ричард нажал паузу.
- Томми, иди сюда.
Монтажёр приковылял, жуя энергетический батончик.
- Ого, - хмыкнул он. - Это для юбилейного выпуска "Самоубийство как искусство"? Круто. Можно ещё наложить slow-motion и грустную музыку. Спонсор - ритуальные услуги. Отличный кросс-промо.
- Это не монтаж, - тихо сказал Ричард.
Томми пожал плечами.
- Тогда кто-то гениально троллит. Рейтинг в любом случае поднимется. Можно запустить хэштег #ПризракСары. Зрители обожают такое говно.
На экране Сара медленно повернула голову и посмотрела прямо на них. Улыбнулась - той самой отрепетированной улыбкой, которую Ричард заставлял её тренировать перед зеркалом: "Меньше боли, больше продаж".
Томми нервно хихикнул.
- Слушай, если она начнёт говорить - сразу звони в маркетинг. Это будет самый дорогой вирусный контент в истории штата.
Ричард выключил монитор.
Экран тут же включился сам.
Белый шум. Из него выплыл идеально поставленный голос Сары - голос, за который телеканал когда-то платил ей зарплату:
- Добрый вечер, дорогие зрители. Экстренный выпуск. Буря уничтожает Пенсильванию. Отличные кадры, отличный материал. Оставайтесь с нами - не переключайтесь. После рекламы покажем первые жертвы.
Ричард почувствовал, как холод поднимается по ногам.
Сара на экране продолжила с идеальной телевизионной интонацией:
- А сейчас - слово нашим спонсорам. Потому что даже когда люди тонут в грязи и отчаянии, кто-то должен продавать им внедорожники и йогурты с пробиотиками.
Экран мигнул. Появилась реклама. Счастливая семья на фоне радуги. Затем снова Сара.
- Ричард, - ласково сказала она, - помнишь, как ты говорил мне: "Трагедия без рекламной паузы - это потерянные деньги"? Я хорошо усвоила урок.
Теперь все три монитора показывали её одновременно.
- Вы знаете, что самое прекрасное в нашей работе? - продолжала она с тёплой улыбкой. - Мы можем показывать, как человек уничтожает себя, а потом поставить ролик про средство от геморроя. И никто даже не моргнёт. Это и есть настоящее искусство.
За окном ветер выл так, будто тоже хотел попасть в эфир.
Сара наклонилась ближе к камере, почти интимно:
- Ты всегда хотел больше крови, Ричард. Больше эмоций. Больше драм. Поздравляю. Теперь у тебя будет бесконечный контент. Я буду здесь каждую ночь. В каждом повторе. В каждой чёрной заставке. В каждом отражении монитора.
Она улыбнулась шире - идеально, по-телевизионному, с лёгким наклоном головы.
- И самое главное... не забудь поставить внизу бегущую строку:
"Самоубийство - это не выход.
Подписывайтесь на наш канал и жмите колокольчик".
Экран резко погас.
В наступившей тишине было слышно только, как дождь хлещет по стеклу и как где-то в глубине станции тихо, почти радостно, смеётся женский голос.
Ричард сидел неподвижно и смотрел на своё отражение в чёрном мониторе.
За его спиной, в отражении, Сара тоже улыбалась.
И эта улыбка была идеальной для прайм-тайма.
Дождь и ветер внезапно стихли. Не постепенно, а разом - будто кто-то наверху выключил кран. В наступившей тишине аппаратная казалась могилой.
Все мониторы теперь показывали только Сару. Крупный план. Идеальное освещение. Идеальный макияж. Идеальный голос.
Она смотрела прямо в камеру - то есть прямо на Ричарда.
- Дорогие зрители, - произнесла она с теплотой, от которой кровь стыла в жилах. - Наш специальный ночной выпуск подходит к концу. Но не волнуйтесь. Мы никуда не уйдём.
Сара сделала фирменную паузу - точно ту, которую Ричард когда-то заставлял её отрабатывать по двадцать раз.
- Перед финальными титрами позвольте сказать пару слов нашему главному герою.
Она посмотрела на Ричарда почти нежно.
- Ричард Хэллоуэй. Человек, который годами превращал человеческое горе в товар. Человек, который учил меня улыбаться над трупами. Сегодня ты получил то, чего всегда хотел.
На экранах позади Сары начали медленно идти кадры:
Реальные съёмки самоубийства Сары.
Повторы.
Специальные выпуски.
Интервью с "убитыми горем" коллегами.
Графики роста рейтингов после её смерти.
- Посмотри, - мягко сказала она. - Это твой шедевр. Самый успешный проект в истории канала. Ты создал бессмертный контент.
Ричард сидел, сгорбившись в кресле, как сломанная кукла. По его щекам текли слёзы, но он даже не замечал.
Сара наклонилась ближе. Её лицо заполнило все три монитора.
- А теперь самое главное, Ричард.
Она улыбнулась - широко, ярко, по-телевизионному.
- Спасибо, что смотрели "Канал 7".
Оставайтесь с нами.
Подписывайтесь.
Жмите колокольчик.
И помните: если вам плохо - это отличный материал.
Экран на секунду стал чёрным.
А потом появилась привычная заставка канала и бегущая строка:
"Спасибо, что были с нами.
Следующий выпуск - через 4 минуты.
Не переключайтесь."
Все мониторы погасли одновременно.
В аппаратной стало совершенно тихо.
Ричард долго сидел неподвижно. Потом медленно достал из ящика стола револьвер, который носил с собой уже несколько месяцев.
Он взвёл курок.
В этот момент центральный монитор слабо засветился. На нём не было картинки - только белые буквы на чёрном фоне: