(В описании используются слухи, байки и истории, а также личные переживания автора. Все совпадения - случайны!)
КРАЙНИЙ ИЗ МОГИКАН
"И был мне Володя Кружков
Ближе всех прочих дружков.
Нет, не кружков, а квадратиков.
И жили мы, как пара братиков"
Э. Успенский
В Европе, в эпоху Возрождения возник новый литературный жанр - фацеция, водившийся и в рус. литературе. ФАЦЕЦИЯ (лат. facetia) - короткий юмористический рассказ, часто с грубыми эротическими подробностями. Как правило, в рассказах речь шла о каком-нибудь комичном случае, истории либо эпизоде.
А!? Ну, разве это не про АВИАЦИЮ!? У нас, подобных "фацеций" - пруд пруди!
А что, есть "байка авиационная"? Короткий пересказ, часто основанный на реальных событиях. Достоверность ее обычно выше анекдота, но ниже мемуара. Грубые эротические подробности - присутствуют, и являются результатом свершившегося. Байка может быть поучительной и не очень, но всегда веселой. А иначе, на кой ляд такая байка? Грустная байка уже не байка, а "ШТ"...
Авиабайка "подается" как бы невзначай во время перекура, паузы либо санитарного часа. Авиационная байка не исключает некоторые отклонения от сюжета и разрешает обращение к известным литературным приемам: метафорам, эпитетам и гиперболам.
Как говорят, вертолетчики: "Главное, чтобы палка крутилась!".
Дело было на Карельском перешейке. Как-то, летом, проводились масштабные учения ПСС - с координацией, аэропоиском и эвакуацией условно пострадавшего. По легенде терпящий бедствие экипаж оказался один, в глуши, вдали от мест привычной жизни и транспортных развязок. Роль спасаемого доверили старшему прапорщику парашютно-десантной службы, по фамилии Заря. И выбросили того с парашютом, как положено за 100 км от ближайшего аэродрома. Прапор был сух и поджар, и имел в портрете те бесспорные черты и акценты, какие трактовались начальством не иначе, как лихой молодец. А черты и акценты, доложу я, Вам - половина натуры.
Помню в ТЭЧ полка служил ст. пр-к Наглый. Мужчина статный, с генеральской осанкой, с крепкой шеей и просторной спиной. Было холодно. А добраться от мест ратной службы до черт оседлости и быта, можно было исключительно "на своих". Скотовоз (Урал) - поздним вечером и ранним утром. Вот, он шёл пешком с аэродрома, добрый как еноха. И не отдал честь какому-то важному перцу, проезжающему в ГАЗике мимо (вот дурь-то была).
Важный притормозил, и выбрался из авто:
- Фамилия???
- Старший прапорщик Наглый!
- Вы не наглый, вы - обнаглевший. Почему не приветствуем?
- Виноват...
- Как фамилия, Ваша?
- Старший прапорщик Наглый!
- Я вижу, что - наглый! Представьтесь!
Легкая идиотия делает военного практически неуязвимым.
- Наглый.
- Хохмач, значит. Это ничего... Фамилия?!
- Стар-ший пра-пор-щик Наг-лый!
- Да, Вы - издеваетесь!!!
Я, отвлекся...
Приземлившись, должен был прапорщик Заря, включить аварийную радиостанцию, ну, а спутники, ясное дело, должны были тут же засечь этот экстренный сигнал. После чего на КП общий ахтунг и аларм: "Ты сыграй нам тревогу, трубач". Затем, экипаж Ан-12 обнаруживает терпящих бедствие, помечает их место крестиком, ну, а дальше, выводит в искомый квадрат целевой вертолёт ПСС. Вертолет подбирает выживших, ну и всем медали!
Это только в анекдотах и разных побасенках, прапорщик объект сатиры. Старший прапорщик Заря, отличался умом и сообразительностью. И решив создать себе, комфортные условия спасения, с ходу развернул свой парашют на какие-то ветхие постройки в полях. Ветхие постройки оказались фермой. Приземлившись на пахоту и сделав финальный кульбит, прапор, первым делом захотел перекурить. Сигареты были спрятаны за пазухой, вместе с документами и надежно укупорены в полиэтилен. Чтобы не лишиться заначки (мало ли: болото, овраг) все хозяйство было убрано в несколько обычных пакетов - один в один, и завязано "дубовым узлом". Пока он ковырялся, развязывая узел, от далеких построек отделились два "волхва" и двинулись к парашютисту. Два волхва оказались селянами почтенного возраста, а по-совместительству скотниками фермы "Радость Ильича".
- Стооой! Стой, ярыга недобитая! - обратился к нему, один, выставив вперед дрючок из лещины, - Поднимай-ка, хваталки! Подымай, говорю!
- Ты чего, благодетель? Упекся? - удивился такому приему, Заря, - Я ж - на службе. МО СССР. Особое задание!
- Эка, фря! Листва нецелованная... Эс-эс-эр... Мы твое задание, за версту чуем. Сразу видно - шпиен!
- Да вы что, отцы? - покрутил головой Заря в поисках защиты, но вокруг лежали лишь коровяки с молодым осотом.
- Питатели! Кормильцы! - сразу сделался кротким военный, - Я же - свой. СВООЙ!
- Учения. Глядите - звезда!
- Сукин кот! А не учения... - подытожил второй и, шагнув вплотную, прижал прапора вилами к жнивью.
Прибежали доярки в платках и калошах. Время было самое советское, а близость госграницы порождала в гражданах недоверие и осторожность.
- Здрасте, дядечка! - поздоровались по-очереди, молочницы со шпионом, - Не было у нас, отроду, никаких учений. Не бы-ло!
Старший прапорщик Заря, заскрипел зубами. Дело обретало новый поворот.
- У меня в пакете документ имеется. Удостоверение - вспомнил он, - В корочке. С печатью.
Пока искали документ, бригадир привез участкового. Старшина был в галифе, и в фуражке конной артиллерии.
- Ну, чего там у тебя? Галактион!
На участкового с надеждой глядели желтые глаза Зари.
- В документе написано: "Выдано - взамен утерянного". Не действительно, выходит...
- Да чего там, выходит. Ясно, как божий день - поддельное! Вона и радиостанция ейная... Руки за спину и в каморку!
- Как же так? - возмутился Заря, цепкой логике скотников, - А печать?! А подпись?!
- Какой кверху! - завершил софистику дедок, - Силен ты, погляжу, по ушам-то шкерить...
В это время на КП зарождалась паника. Срок - вышел, результата нет, и сигнала нет. Все ответственные звонят во все звонки и интересуются везде, требуя фактажа: "Как дошли? Где выкинули?", и "Почему нет сигнала?". А экипаж молчит! Было указание - выбросить подальше, только ведь никто этой мелочи вспоминать не хочет. Слово - что камень!
Между тем, события развивались. С обеих сторон к участку подтягивались зеваки. Во фронте стояли доярки, обмахиваясь платками, а фланги крепили порядки народной дружины села. Зарю завели в околоток и заперли на засов. Участковый связался с начальством.
- Пиротехника - одна, радиостанция - одна, пакет целлофановый - один, всего единиц - три, - кричал старшина в трубку, срывая гортань, - Есть! Есть, проявить бдительность!
Ситуация с задержанием принимала курьезный характер, а перспектива масштабных учений час от часу стремилась к нулю.
Подавив эмоции и стыд, Заря пытался коммуницировать.
- Камрады! Сосестры с собратьями! - обращался, он к поселянам, - Ну, что ж вы, как немцы нерусские... Вода - воду гонит. Земели. Пустите по-маленькому.
Пока участковый совещался с начальством, прапора отпустили в клозет. Ну, не немцы, ведь! На выходе, Заря, слегка опередив конвоиров, изловчился и, схватив радиостанцию со стола дал стрекоча за дверь.
- Связать! - приказал участковый.
Меж домами стоял старый, плетеный тын с крынками и горшками. Уклоняясь, как борзая по весне, Заря рисовал овалы. Землеробы смыкали цепи, отрезая пути. Активировав на бегу аварийный режим, старший прапорщик Заря, размахнулся, и чувством исполненного долга метнул радиостанцию за ограду. Станция упала в лопухи, изогнув антенну.
- Ща здесь, та-ко-е будет! - пообещал Заря.
Вскоре над сараями загудел Ан-12. С крыш, ныряя в бурьян, посыпались воробьи. На селян это произвело эффект разорвавшейся бомбы, и напомнило библейский сюжет: "Даниил избавляет Сусанну". Старшина услыхал, как что-то пикнуло под его фуражкой, укатилось вниз и лопнуло в тонком кишечнике.
- Меня - наградят, а тебя - уволят. Пень с глазами! - обнадежил прапор, участкового, - Тренируй моторику, тютя! Будешь быкам хвосты завивать.
- Я ж тебя предупреждал, карацупа хренов...
Улыбаясь небу, как брахман старший прапорщик Заря, кричал:
- Здесь. Я - здесь! Здееесь!
Доярки стояли у входа в широком, пехотном каре. Выложив из парашюта крест и покрыв округу оранжевым дымом, Заря завершил инсталляцию. Через время в небе, затарахтел вертолёт.
Прекратив маневрировать, вертолёт сел. Командир матерился, тыча пальцем в часы, и винты не глушил. Минут десять, все во главе с участковым, искали мат.часть по кустам. Рация тогда стоила - как полмашины!
- Ай-яй-яй! - повторял старшина, как в бреду, - Вляпалися в няшу... Навались, навались - ведь казенная вещь!
- Плачь, карта слезу любит! - веселился Заря.
Хуторяне, разбившись на тройки, обшаривали частовник.
Но, закончилось все, как всегда хорошо: радиостанция была найдена, парашют - закинут в вертолёт, а старший прапорщик Заря, прилетев домой, как и ожидалось, был премирован ценным подарком (радиоприёмником "Спидола"). По результатам учений был проведен разбор, все были отмечены в приказах, и получили "отлично" - за эвакуацию и поиск.
Чем наградили участкового с бдительными доярками - не знает никто... Мга. Темная углубина. Но, история эта осталась и передавалась как быль от Тюрьи до Вуоксы.
АЛЬФА И ОМЕГА
"Зимой в мороз и в стужу
В лесу кошмара хуже.
Дом поросёнку нужен,
А без него - беда!".
О. Емельянова
Так уж повелось, что аэродромы военной авиации часто находятся вне "пояса жизни". Редко-редко, когда аэродром и аэропорт - одно и то же, и соответствует статусу воздушной гавани. В основном места эти спрятаны от глаз, вдали от скоплений и суеты, далеко на периферии... или проще - в пердях.
Пердь, она же - зажопье, категория сущностная и географическая. В пердь легко попасть, но сложно выбраться. "Пердь" - бывает полной и последней, а "зажопье" - эквидистантным. Т.е. равноудаленным от разных фокусов благополучия. Есть прямая зависимость: чем больше размах крыла, и штатный состав экипажа тем далее удалены, все эти фокусы. И здесь необходимы пояснения для гуру велюровых кокпитов, и контролеров воздушных ям - зажопье, ну совершенно не то, что замкадье.
Жизнь в таких местах, изобилует тяготами и лишениями, о которых честно предупреждает Дисциплинарный Устав. Утешает одно - чем более дикие места кругом, тем проще и надёжнее люди. Люди, здесь ежедневно несут свою службу, не отвлекаясь на эскапизмы. Офицеру неловко жаловаться на тяготы. Офицеру неловко жаловаться на быт. Офицеру, вообще - все неловко. У меня был замечательный КомЭск, который говорил: "Не грусти, старлей. Все проходит. И только немногое, застревает".
Первая проблема новоприбывшего - жилье. "Примус и матрац" Ильфа и Петрова. Сейчас, наверное, все изменилось к лучшему. Хотя, хотя...
- И нечего тут - нюни канючить! Настрогают, как папа Карло детей, а потом вам квартиры подавай. Лейтенанты! Прекратить мне, эти трели минорные. У вас - вся жизнь впереди!
Начштаба, раскинув объятия в две руки, встретил нас на железнодорожной станции. На выходе стоял армейский УАЗ-Крокодил с прищуренными "танковыми" глазами.
- Ну, здравжелав! - поприветствовал он, всех. - Лето в этом году короткое, но малоснежное. Десять лет, такого не видали. Потому, аномальная активность косолапых. Так что лучше, машиной. А потом, по масляному следу авто легко найти дорогу назад!
- Отчего же... Здесь, вам, соколы не Приморско-Ахтарск. Приморский край! В позапрошлом, два прапора пошли за морошкой, да наткнулись на медведя. А медведю, морошка - фрукт, еда и мультивитамин! Что тебе, черешня... белогрудые медведи мелкие, но жутко агрессивные. Медведь вообще, человек серьезный. С косолапыми, паниковать нельзя. Кричать, бежать куда-то - навалил кучу и за ней спрятался... А стрелять из ПэЭма - так, только в левую ноздрю.
- Почему в левую? - эхом повторил, Паша.
- Лейтенант! У тебя сердце, с какой стороны? Задрал, он - их родимых, как простынку. Там - вершки, тут - корешки.
Большую часть пути мы промолчали, наблюдая, как машина скачет по колдобинам. Уазик уверенно пер в Новонежино, пугая бампером мерзлую грунтовку. Мимо плыли кустики акаций.
- Лиха беда начало. Обживетесь! - продолжал майор с оптимизмом. - Из полезного: икра нерки - круглый год, пиво "Харбин" и водяра со змеей, с лимонником и элеуторококом. Колоритная вещь... "Двушку" - вам выделяем. Будете жить, как короли! Что, ты... второй этаж, красота... Тайгу видно и сопки.
Подъезжали к дому уже по-темному. Дом был каменный, двухэтажный, с деревянным лестничным блоком и кирпичной трубой. Лестница имела заметный крен в сторону сопок.
- Все, орелики. Вот, вам басталды и начало. Ваш этаж - второй. Ждут!
Напоследок, майор уточнил: "Что, удобства во дворе. А двора - нет". Хихикнул и убыл.
Он, вообще был юмористом и любил эскапады. Утром, входя в штаб, он набирал воздух в легкие как перед партией Элен "Дева озера", и кричал в коридор с вызовом: "Эх, Морозова-а-а! Некому тебя пороть. А мне - некогда!". А эхо дрожало, отскакивая от арок и стен, и повторяло за ним: "да-да-да".
И ведь - не было у нас, никакой Морозовой...
Поднялись по лестнице в квартиру. Пара стульев, стол, кровати с панцирной сеткой. Там, уже несколько часов жили три молодых лейтенанта, прибывших ранее. Разгрузились и присели. В квартире было немного холодно, а по полу гулял сквознячок. После двух дней кутежа во Владике, оставались фонды и резервы. Фонды были учтены и сосчитаны, а резервы выставлены на стол.
- Ну, давайте дружить!
Новые товарищи наши слабо возражали, повторяя вслух заветы майора. Он, как раз провел с ними лекцию: "О сути невербальных воздействий", а про "шило" и "флюгшнапс", уточнил: "Не созрели вы еще в своих грудях". В полку была железная традиция: все события в жизни пилотов (праздники, класс и звания) отмечались исключительно вместе. Но сопротивлялись они, недолго. Мы, исполнили Марка Фрадкина "Там, за облаками" - доедая хлеб и тушенку, затем, пару раз - "Дождливым вечером", а я решил осмотреться. Во второй комнате красовался внушительный шкаф из махагона с ножками "а-ля кабриоль" и медной фурнитурой. Массивный, как мастодонт. Такие, еще демонстрируют экскурсантам в усадьбах-музеях поэтов Серебряного века. Как его затащили в квартиру, до сих пор загадка. По габаритам, в дверной проем, он не проходил, а на лестнице с ним не развернуться! Шкаф стоял на втором этаже, как ковчег на Арарате, прикрывая тылом смежную дверь. Я подошёл к шкафу и плечиком, толкнув, совсем немного отодвинул его в сторону, потянув за ручку. И ..... увидел звёзды! Тихо падал хлопьями снег, где-то звякала цепью собака, на ноябрьском небе светились облака, было видно тайгу и сопки. В комнате не хватало двух стен и куска крыши!
СУЕВЕРИЯ
- Куда идете, уважаемый?
- Лекцию о вреде суеверий читать.
- Ну, ни пуха, Вам, ни пера...
- Сплюньте, чтоб не сглазить!
Просто покоя не дает, разным-отважным, авиационное "крайний". Как говорил известный персонаж: "Да, что Вы понимаете в военно-морском юморе?". Все, конечно тут же вспоминают: север, Ожегова и крайнюю плоть...
Ну не любит лет. состав, слово "последний". Не любит! Уж примите это как-нибудь, вкупе с гносеологией. Мы ведь, не лезем к вашим "иконостасам" на торпедо, и булавкам в неожиданных местах. И почему: "учи мат.часть", "крайний" и "полсотни" - стало употреблять угрожающее количество гуманитариев?
У шахтеров есть - "уголь на горА", у нефтяников - "дОбыча", а на флоте - "рапОрт" и "компАс". Каждая профессия вырабатывает свою, специфическую лексику. И когда моряки командуют: "По местам стоять. Концы отдать!" - то не требуют от вас, поделиться личным.
Если позволите, немного об этимологии. Слово "крайний", пришло из Афганистана в конце 80-х. С первыми вернувшимися оттуда, и первыми афганскими песнями. И понятно, имело некий суеверный смысл и мистическую компоненту. Но, попало в точку и прижилось в авиации ВОЕННОЙ. Поэтому, "граждане" и эранос могут по этому поводу не рефлексировать. В советские времена, в истребительной авиации, никто и никогда не говорил "последний". В любой рискованной профессии есть свои словесные табу. Авиация - не исключение. Здесь все время сталкивается абстрактное и житейское.
Утро. Аэродром Дземги. Су-15. Полеты при Установленном минимуме погоды. РП - командир полка, руководит разлетом. Реальная погода гораздо хуже. После взлета крайнего, РП бросив "соску" на стол, произносит: "Ну, слава богу. Все взлетели". "Е... твою мать, как теперь сажать-то будем?"
Перед сложным вылетом, Командир никогда не говорит: "Удачи", а говорит: "Повнимательнее". "Суховцы" перед подъемом новой матчасти, гонят со старта всех женщин без исключения, и в рупорах ГГС звучит команда: "Женщин со старта!". Возвращаться - плохо. ЖПС (Журнал подготовки самолёта к вылету) - не заполняется черной ручкой. Нет самолётов с номерами разбившихся и потерпевших аварию. Инструмент, заглушки, колодки и прочее (таких бортов) категорически не используется. В Кабуле, на вертушках, после двух "вынужденных" меняли бортовой.
Про "13" - вообще молчу. Нет, такого числа в авиации. Руководитель полетов, перед началом, зачитывая обязательную "шапку" на магнитофон, говорил: "Сегодня, такого то числа и месяца, начинаем полеты первой (второй) смены". 13-го числа это звучало так: "Сегодня, между 12-м и 14-м...".
Не было 13 стоянки, 13 борта, 13 капонира.
К аварийности и прочим неприятностям в авиации военной, подходят методологически. Помнится, в начале перестройки в недрах ЦК КПСС родилась и вызрела директива Д-015: "О безопасности полётов". Согласно которой за всякий мелкий промах в летной работе, следовали жестокие оргвыводы и чувственные ласки. На Белой, определили, что наибольшее количество катастроф и аварий приносят самолеты с бортовыми, оканчивающимися на 2 (52, 32, 12 и т.д.) Зам. командира, приказал: "Оставшиеся несколько бортов с подобным окончанием, перенумеровать, и впредь - таких не иметь". И это внесло весомый вклад в борьбу за безаварийность. А вы, говорите...
Или, к примеру - Август. Всегда тяжелый месяц в части аварий и катастроф. Почему и отчего - никто понять не может. А тем более, объяснить рационально: "Август - грозди винограда"!
Как-то в августе, на одном "Изделии И" - автопилот отказал. Ну, взял и не отключился, после "перехвата". А у летчика, Геннадия Владимировича, была стойкая неприязнь к затяжным прыжкам и купольной акробатике. Впрочем, как у большинства лет. состава...
- Каждый, может выпасть из самолета! - говорил Нач. ПДС, щурясь в ясное небо, - А затем и грамотно приземлиться. "Надежна, крепка и мясиста - оснастка у парашютиста". Ну-ка, ну-ка... иди сюда... Гребаная лодка! У тебя, что за мешок? Винни-Пух недоделанный!
Самое невыразительное, сообщу я, Вам сигать в рампу Ан-26. Безопасно - в проем вертолета, одуряющее-прекрасно из Ан-2 - на луга в васильках и клевере, и страшно до икоты - с парашютной вышки.
"Парашют - не средство доставки, а средство спасения!". Это даже кошке понятно. В ширакской общаге, в числе ее жильцов и несменных постояльцев, значился - ОБУшник Дима. Большой любитель парашютного спорта. Вот, как-то в ходе вечернего возлияния, промелькнула у ОБУшника Димы мысль, блестящая как сполох: "А что если, попробовать сделать парашютистом - кота? Изюмисто и креативно!". Ведь, сплошь и рядом - нехватка авторитетов. Отсюда и недоверие. А кошка животное смелое, ловкое, и не боится высоты.
Так сложилось, что в общаге на то время, обитал кот персидского окраса. Совершенно бесхозный и самостоятельный. Дима с энтузиазмом ухватился за идею. С полигона был доставлен парашютик и немедленно испытан с камнем, имитировавшим кошачий вес. Выходило расчетно. Затем с коллегами была изготовлена "подвесная" и сшит ранец, пока - с принудительной расчековкой. Изучив проблему вдоль и поперек, ОБУшник Дима так и не решил: "Как же научить кота, дергать за кольцо?". Киноленты "Ко мне, Мухтар!" и "Уголок Дурова" - ответов не давали.
- Вот, почему к звездам, летали одни собаки!? - обиженно спрашивал ОБУшник Дима у каждого, - А нет ли здесь, засилья шаблонов и норм?