Аннотация: Продолжение истории виконтессы Мари де Ла Фер
La Vicomtesse
Книга 3
Божьим словом, стилетом и пистолетом
Avec la parole de Dieu, un stylet et un pistolet
With God's word, a stiletto and a pistol
"О, что за паутину мы плетем, когда впервые учимся лукавить..." У. Скотт
У каждой женщины есть мужчина, который ее любит. Даже когда она его отвергла.
Если я не люблю убивать, это не означает, что я не умею это делать.
Июль - сентябрь 1640 года.
Париж - Монфланкен - Мадрид.
... Я уже неделю в пути на юг, направляясь в мой родной Монфланкен. Я поймала себя на мысли что маленький городок, в котором я прожила в сумме чуть более года, я считаю своим родным, в отличие от Амьена, в котором я прожила 16 лет, не говоря уже про Лондон, в котором я прожила больше чем в Монфланкене. Может потому, что это мой собственный город?
Теперь, когда я стала замужней дамой, и у меня появилась моя семья, пока еще очень маленькая, но я уверена в предстоящем прибавлении моего семейства, я задумалась о будущем. Весьма и весьма далеком будущем, как я надеюсь, но абсолютно неизбежном будущем. Увы. Все мы смертны. Я задумалась о том, как потом разделить мое наследство между моими будущими детьми.
А как с этим в семье моих родителей? Хммм... Тут все очень сложно. Мой Монфланкен я получила в наследство от моей прабабушки, упокой Господи ее мятежную душу и дай ей забвение. Так же, непосредственно от прабабушки получит свои феоды и лены моя младшая сестра, когда вырастет. Мы с ней от семьи де Ла Фер получили только титулы виконтесс. Мой брат, старший из них, Жан Франсуа уже получил титул барона де Бирон благодаря мне и земли благодаря щедрости Его Преосвященства. Брат Рауль стал виконтом де Бражелоном - это наследство кого-то из дальней родни отца. Следующим графом де Ла Фер станет мой младший брат, и он же получит все связанное с шато Ла Фер и мамино шато Брейль.
А если, нет, не если, а когда у меня самой будет пятеро детей, мне как поделить мой Монфланкен между ними? Поровну на всех? Тогда каждому из пяти достанется очень маленький кусочек, не так ли?... А моим внукам что достанется, если у каждого из моих детей тоже будет по пятеро их собственных? Почти совсем ничего, как нынче у Ла Бастида или даже еще меньше? И они будут грызть друг друга, как это происходит в разных семьях, будут делить вместо того чтобы преумножать? Я знаю, девочки в монастыре рассказывали как оно в их семьях... Нет, так не годится. Пожалуй, мне следует ввести у себя систему майората. Старший сын унаследует все - и титул, и земли. Если честно, то почти все. Все остальные братья и сестры получают некоторые суммы, накапливаемые из доходов моего баронства и выплачиваемые им при достижении совершеннолетия. Девочки - получают все эти деньги в приданное при выходе замуж, или, если они не выходят замуж, при достижении возраста двадцати одного года, и они вольны делать с этими деньгами все, что захотят. Надеюсь, они начнут свое дело? А мальчишки - тоже для начала их собственных дел, типа парфюмерного дела моего Франсуа? Или мальчишки обязаны пойти на службу? Хммм... Пожалуй именно и так и так - зачем складывать все яйца в одну корзину? И служба, и свое дело. Средний идет в армию или поступает в другую королевскую службу, младший - идет служить церкви. Светским аббатом, как кардинал-инфант Фердинанд или монахом - это уж как получится. Или на другую службу короне - в суд, губернатором в новые колонии, или еще куда. Но деньги для старта каждый из моих детей, внуков, правнуков, и так далее, получит обязательно, независимо от того какую стезю изберет. Ну а если, упаси Господь, сыновей у меня не будет? Тогда все тоже, только для дочерей. Старшая дочка становится баронессой - хозяйкой Монфланкена, младшие получают деньги в приданое. Хммм... Изъятие сразу больших сумм из оборота может нанести ущерб текущим делам, значит выплачиваться все полагающееся должно небольшими частями, года три? Или лучше пять лет... Да, так не спеша накапливать, без ущерба для текущих дел, и по частям выплачивать, дабы и юные шевалье и юные дамы смогли приучиться к финансовой дисциплине.
Ух, я говорю как молодой помощник интенданта финансов месье Кольбер, с которым я познакомилась недавно в Париже... Это очень дельный молодой человек совсем немного старше меня, и с которым есть смысл поддерживать дружеские отношения. Не удивлюсь, если в будущем он заменит Ришелье на посту первого министра. Уж очень сильно постарел Его Преосвященство за последний год....
Ну что ж, подготовлю проект сего документа, дома обсужу все с судьей, управляющим и кюре, и приму окончательное решение. Тут главное точно указать, что моя барония - неделимый майорат, и зафиксировать принципы и формулу расчета выплачиваемых детям сумм и сроки платежей.
Так, с этим разобралась. Есть еще одно дело, не менее важное.
Я помню о тех малышах сиротах, брате с сестрой, которых поймали на воровстве, они пока живут в семье капитана стражи. Бездомных сирот в моих владениях быть не должно! Я ведь Дама-Урсулинка! И мы знаем, что с этим делать! Я, почти сирота при живых родителях, прожила в монастыре урсулинок и монастырской школе шестнадцать лет, в школе, которую кто-то организовал для таких, как я. Вот теперь настала моя очередь организовать такую школу в моих владениях! Даже две школы! Школу для мальчиков тоже надо создать, обязательно. Предоставлю приличное финансирование для начала, но так же введу специальный налог для содержания школ. И деньги эти пойдут не в мою казну, а сразу в школы, и распоряжаться ими будет ректор этих школ. А если школа светская, можно ли сделать ее и для девочек и для мальчиков? Хмммм... пожалуй лучше две раздельных школы лучше, что бы не отвлекались... А почему школы только в Монфланкене? Надо бы в каждом селе, где много людей, завести школы. Или одну школу на несколько сел, скажем одну школу на каждую тысячу жителей? Всех детей следует учить грамоте, французской и латинской, письму и счету. Девочек - как вести домашнее хозяйство, а мальчишек учить разным ремеслам. И как владеть оружием - их всех. Хммм... Последнее пока могут и не понять, особенно для девочек. Хотя дворянки поддержат меня, в этом я уверена. Поговорю с аббатисой ближайшего монастыря, ох, она же не урсулинка, она кажется кармелитка. Так может новый монастырь урсулинок организовать? Или все же светскую школу, но под патронажем урсулинок? Жаль, эта мысль пришла мне в голову только в дороге, надо было бы еще в Париже с аббатисой Луизой поговорить, она многое могла бы мне подсказать. Напишу ей письмо об этом, попрошу совета.
Налог на содержание школ введу обязательно. А вот все остальные налоги, которые зависят от меня - за проезд по дорогам, мостам, за пользование мельницами, печами и прочую мелочь, которую и взымать то тяжко, отменю. Посмотрю лет пять, если это привлечет людей в мои земли, которые откроют какие-то свои новые мануфактуры или еще какие-то дела, то так и оставлю. А если нет, то буду смотреть по новым обстоятельствам и думать еще.
Что там у нас следующее и главное? Испания, конечно, Испания... Думать об Англии я пока не буду, хотя там все тоже закипает и со дня на день следует ждать взрыва. Ладно, Англия подождет! Я за нее потом возьмусь! Чарли обязан попасть на эшафот! И не просто попасть на эшафот - это и без нас сделают. Чарли обязан попасть на эшафот с толком - убытки, причиненные им нашей семье должны быть возмещены! Ладно, думать об Англии будем позже.
Все дела надо вершить постепенно...
Элиза сидит напротив меня в карете, положив рядом с собой свою пару пистолетов, улыбается каким-то свои мыслям, забыв начатую вышивку, и мечтательно смотрит в окно кареты на проплывающие мимо нас пейзажи летней Франции. Мдаа... июль... самая жара, в апреле путешествовать было приятнее. Элиза улыбнулась еще раз, увидев что-то в окне. Ей хорошо, она не знает всего. Ришелье коротко приказал ей сопровождать меня, помогать мне, охранять меня и отпустил ее попрощаться с мужем. Все остальное Его Преосвященство говорил только мне. В начале июня Каталония действительно взбунтовалась, ей вскоре потребуется наша помощь, без нее Мадрид каталонцев просто уничтожит. Для координации действий по оказанию этой помощи в Перпиньян отправился мой отец. А мне требуется приложить все мои таланты, дабы вмешательство Мадрида и его желание огнем и мечом покарать мятежную Каталонию было минимальным и как можно скорее сошло на нет. Как это сделать, я пока не представляю, но кое-какие соображения на сей счет, я высказала Ришелье и он их одобрил. Теперь надо обдумать детали. Это сложно, многого я не знаю, да и Ришелье тоже не знает все... Ладно, есть еще время подумать. Надо отвлечься от тяжких дум, вот как Элиза. Вот и спрошу ее:
- Элиза, вижу, ты улыбаешься, я уверена вы не потеряли зря ни секунды из тех дней, что вам милостиво подарил Его Преосвященство?
- О, да, Мари! Ты не даже представляешь себе как! Мы, мой Жорж, да что я вру, я сама решила, и Жорж меня поддержал, мы последовали твоему совету и поднялись на колокольню Нотр-Дам. Жорж сказал, что эта твоя идея не просто эксцентрична, но и настолько безумна, что достойна воплощения. Это было... это было восхитительно! Я как будто побывала на небесах, в раю! Как ангел небесный. Когда стоишь нагишом на краю, там, на самой верхотуре - это ни с чем несравнимо. И цена-то за открытия врат этого рая была пустяковой - всего-то один пистоль привратнику и он позволил нам подняться на колокольню. Он правда просил нас не звонить в колокола, дабы не пугать парижан... Но я не удержалась, и один раз звякнула, после всего, после того как я стала женщиной, побывавшей в раю..., не очень громко, потому как я была уже без сил... Побывав в раю, тяжело было спускаться с небес на грешную землю...
Элиза вновь мечтательно улыбнулась, закрыв глаза и отвернувшись от окна, облокотилась на подушки, повторив:
- Я хочу туда еще!!! И еще! И еще....
- Ты там еще побываешь! После того как мы вернемся из Испании! - я даже немного позавидовала подруге. Я и не думала, что они решатся воплотить мою шутку. Хотя, почему бы и нет, если это сделало ее счастливой, пусть даже и на краткий миг?
Итак, Испания, Испания...
Главная цель проста: следует прекратить войну, предотвратить расправу с мятежной Каталонией, избежать жертв.... Я поняла, как мне следует действовать для достижения моей цели. Действовать мне следует убеждением, мое оружие - проповедь и пропаганда. И действовать следует через церковь и через женщин, через сестер во Христе. Наши главные цели в этом вопросе полностью совпадают. Да, это не быстро и очень сложно, но должно быть надежно. И у меня есть на все про все не так уж много времени, не больше полугода, до Рождества, или чуть больше. И скачки верхом, в галоп, мне уже противопоказаны. Да и Элизе, я так думаю, тоже уже вредны. Ну что ж будем поспешать медленно, "Festina lente", как говорится, "Festina lente".
Ну что ж, решено, буду превращать испанскую церковь и испанок в союзников и союзниц Франции. Этот союз может быть выгоден не только католической церкви и нашим двум странам, но и всему христианскому миру...
Так, кто у нас, ой, не "у нас", а в Испании возглавляет церковь? Хммм...
Формальным главой церкви, примасом Испании и архиепископом Толедо является Кардинал-инфант Фердинанд Австрийский (Fernando de Austria). Фердинанд этот - родной брат короля Испании Филиппа IV. Примечательно, что Фердинанд получил этот высший духовный сан еще в детстве, кажется еще до моего рождения, в 1619 году... Но сейчас он находился далеко от Испании - Фердинанд управляет Испанскими Нидерландами и командует испанскими войсками в тех краях.
Поскольку Фердинанд получил этот церковный титул в десять лет и никогда не был рукоположен в священники, он только получает доход от церковных дел, реально епархией управляет Капитул Толедского собора и назначенные им викарии.
(Хорошо быть братом короля - ничего не делаешь, а доходы с чужих трудов получаешь... Мдаааа...)
А возглавляет этот Капитул сеньор Мельчор де Сориа-и-Вера (Melchor de Soria y Vera) - коадъютор, титулярный епископ Трои и многолетний генеральный викарий архиепископства Толедо. Именно он замещает отсутствующего примаса в официальных и административных делах на местах. Живет в Толедо, ему уже 80 лет. Хммм...
Еще есть знаменитая Испанская Инквизиция... Печально знаменитая... Ее возглавляет Великий инквизитор Испании, доминиканский монах и архиепископ, Антонио де Сотомайор (Antonio de Sotomayor). Он занимает эту должность с 1632 года, живет в Мадриде и он тоже весьма на молод - ему уже семьдесят, и как раз в январе сего года издал знаменитый обновленный "Индекс запрещенных книг" (Índice de Sotomayor), в котором много чего интересного. Этот "индекс" - это просто идеальное пособие для библиофила - перечень книг, достойных прочтения. Но книги меня сегодня не интересуют, а вот возможности Инквизиции - даже очень.
Вот эти два сеньора, сеньор Мельчор и сеньор Антонио мне и нужны, с них и начнем. Рекомендательных писем у меня к ним нет, но зато есть рекомендации сестер- урсулинок к другим сестрам во Христе. Кто-то из них точно сможет помочь встретиться с родственниками, они конечно же соблюдают обет безбрачия, но братья и сестры, кузены и кузины, племянники и племянницы у них есть, и значит есть среди них и урсулинки.
Я знаю, монастырей урсулинок в Испании пока нет, но надеюсь, сестры других орденов выслушают меня и помогут со встречей и с этими сеньорами? Даже если и не помогут, и только выслушают, то, что я им скажу, и задумаются - это уже хорошо. Париж не сразу строился...
Так, а кто из сестер во Христе в Испании самая главная? Пожалуй, что приоресса Королевского монастыря госпитальерок Святой Марии в Сихене (Real Monasterio de Santa María de Sigena) донья Исабель де Помар (Doña Isabel de Pomar). И подчиняется она непосредственно Риму и приору Ордена, а не испанским властям. Это очень хорошо. Особенно хорошо то, что она мальтийка, потому она обязана смотреть на мир и видеть мир шире, не ограничиваясь только Испанией. Как госпитальерка, она обязана понимать ситуацию во всем Средиземноморье! Что еще?... Донья Помар избрана приорессой в январе, с ее избранием был сопряжен конфликт - не все были согласны с ее избранием. Но это пустяк, главное, что этот монастырь расположен в Арагоне, почти на границе с мятежной Каталонией, и она как никто другой должна быть заинтересована в мире. Это точно моя главная союзница. Затем терциарки и все женские общины, "кооперативы" как местные дамы их называют. В Мадриде в первую голову.
Так же монахиня-францисканка Мария Агредская, говорят, она чуть ли не духовник короля.... Что я знаю об этой даме? Хммм... как интересно, она ровесница моей мамы, она из новых христиан, в двадцать пять лет стала аббатисой монастыря, который построили ее родители... Отличается фанатизмом, хммм... как все неофиты, которым надо доказывать всем, в первую очередь самим себе, свою верность новой религии. Вряд ли она станет союзницей, да и в Агредо ехать еще, но при возможности надо бы встретиться и поговорить. Стоп, специально ехать к ней зачем? Агредо это возле Сория, это мне по пути, вот с нее и начнем мои проповеди. Если удастся встретиться, конечно...
Король лавирует между иезуитами и Инквизицией, в которой сильны доминиканцы и францисканцы. Его первый министр, граф-герцог Оливарес опирается на иезуитов и для финансирования войн берет деньги у "новых христиан", что делает его врагом Инквизиции. Отношения между этими тремя силами - иезуитами с одной стороны, доминиканцами и францисканцами с другой, что называется на ножах. На этом тоже можно сыграть... А дальше посмотрим по обстоятельствам....
В Монфланкене я сразу начала свершать все что запланировала, но отпустила Элизу погостить в семье - ее помощь в бюрократии мне не требуется. Весть о том, что не только меня, госпожу здешних мест, но и мою камеристку венчал сам великий кардинал Ришелье, со скоростью лесного пожара облетела не только мою баронию (baronnie), но и владения моих соседей. Ко мне стали приезжать гости, отвлекая от важных дел - жизнь в провинции достаточно скучна и все они рассчитывали на празднества и бал по такому случаю. Я бы тоже не отказалась потанцевать с мужем на собственном балу, но, увы, это невозможно в ближайшее время. Пришлось объявить, что поскольку в настоящее время наши мужья в армии на севере Франции, все торжества по поводу моей свадьбы откладываются до их возвращения.
Я выполнила все что наметила. Моя барония отныне неделимый майорат, формулы и правила расчета средств для приданного зафиксированы и будут выполняться. Все необходимые документы мною подписаны, утверждены и зарегистрированы как полагается.
Я учредила новую общину урсулинок, благо кроме меня в Монфланкене и его окрестностях живут и другие сестры. Я учредила две школы - для девочек и для мальчиков. Я предоставила начальное финансирование и ввела налог на содержание школ. Одна из дам-урсулинок, мадам Агнесса де Сент-Обэн, согласилась возглавить и эту общину, став светской аббатисой, и соответственно, школу для девочек. Как оказалось, сестра Агнесса тоже когда-то училась в моей школе, только немного раньше моей мамы, так что основы она знает. Ну а о современном устройстве школы я попросила рассказать аббатису Луизу, отправив ей подробное письмо. Меня поддержали не только урсулинки и представительницы других орденов, и не только женщины, и не только дворяне - ведь в каждой семье есть дети, и их требуется учить. Хотя конечно новый налог на содержание школ, пусть даже не большой, всего одна сотая часть дохода, не вызвал приступа радости ни у кого. Но ничего, когда увидят, как оно работает, согласятся.
Школу для мальчишек возглавит мой кюре. Оказывается он выпускник Сорбонны, а карьеру в церкви сделал не особо успешную по причине веротерпимого отношения к гугенотам - несмотря на Нантский Эдикт короля Анри IV, в отношениях общин все было очень не просто.
После недели упорных и тяжких трудов дома, я покидаю мой родной Монфланкен и направляюсь дальше на Юг, в Испанию, в Мадрид. Сейчас у меня нет охранных посольских грамот, но есть несколько рекомендательных писем. Некоторыми из этих писем меня снабдил шевалье д`Эрбле, старый друг моего отца и мамин хороший знакомый. Некогда он, так же как и мой отец состоял на службе в мушкетерах и был известен под именем Арамис. А сейчас шевалье д`Эрбле - весьма и весьма важная особа у иезуитов. Не удивлюсь если он уже генерал ордена или всего в одном шаге от этой должности. А кроме рекомендательных писем у меня есть подарок старой герцогини - у меня остались две даги с ее семейным гербом (одну из шпаг из ее подарка я подарила мужу, а вторую - Джорджу, когда Ришелье отправил их на войну, поскольку даме ходить со шпагой как-то не принято). Этот семейный герб, восходящий к Эль Сиду Кампеадору, через его старшую дочь Кристину Родригес, уважает вся Испания, но баски особенно. Но это ultima ratio, я надеюсь, что эти прекрасные вещицы останутся красивым подарком и мне не придется их использовать, ни каким образом - ни по прямому назначению, как оружие, ни как пропуск.
В этот раз я еду в Испанию и далее в Мадрид не напрямую через Пиренеи, а по западной дороге, через Байону, Сен-Жан-Де-Люз, Ирун, Памплону, Сорию и Сигуенсу.
На границе пришлось нам ждать долго, это естественно, хоть и перемирие, но я не в свите официального посла, а просто частное лицо. Но время пока терпит, так что я подожду. Наконец-то, после пары часов ожидания соизволил появиться кто-то из начальников пограничной стражи, это довольно молодой идальго, лицо которого мне показалось знакомым. Я вспомнила - мы встречались в Мадриде в фехтовальной школе, где, к счастью он не был моим противником.
- Добрый день, сударыни, - поздоровался он не очень приветливо, и принялся осматривать наши вещи, - С какой целью направляетесь в Испанию и куда конкретно?
- В Мадрид, ваша милость, по приглашению разных лиц, по делам сестер-урсулинок и прочим частным.
- Хммм... Сестер-урсулинок, говорите? А это у вас откуда? - он указал на мои даги. - Я узнаю этот герб, и вряд ли он ваш, синьорина.
- О, это чудесные вещицы, не так ли? И да, герб на них не мой, это я получила в подарок.
- Да, это действительно замечательное оружие. Но откуда оно у вас??? - его тон и без того неприветливый, стал еще строже.
- Эти даги подарила мне ее сиятельство, госпожа герцогиня...
- Подарила? - идальго удивился, не поверил мне, оторвался от разглядывания моих вещей, поднял голову и посмотрел мне в глаза. Теперь он рассматривал меня внимательнее, чем пару минут тому, когда первоначально он едва взглянул на нас с Элизой, удостоив нас короткого мимолетного взгляда.
- Да, подарила. Если не верите, можете справиться у нее лично...
- Вот как? - Идальго внимательно смотрел на меня, морщил лоб, силясь что-то вспомнить. В молчании прошло пару минут, в итоге лицо незнакомца осветила радостная улыбка. И он сказал:
- Ах, да! Я припоминаю вас... Мы встречались, в Мадриде, полгода тому, в фехтовальной школе! Вы та самая синьорина, француженка, которая так ловко щелкнула по носу этих зазнавшихся кастильцев! Вы..., простите, мы не были представлены, вы.., вы виконтесса...
- Да, я виконтесса Мари де Ла Фер, дочь посла Франции графа де Ла Фер, кавалера Ордена Золотого Руна.
- Простите мою невежливость, милостивая госпожа. Разрешите представиться, идальго Энрике де Сан-Себастьян, к вашим услугам! - и, сняв шляпу, дон Энрике поклонился.
- Мне очень приятно познакомиться с таким прекрасным фехтовальщиком как вы, дон Энрике. Разрешите в свою очередь представить мою подругу, Элизу Ла Бастид, она так же училась в той же фехтовальной школе в Мадриде.
- Мое почтение, - Энрике поклонился еще раз, - Госпожа виконтесса, синьорины, прошу вас обождать еще совсем не много, я все устрою, и вы вскоре сможете продолжить ваше путешествие по Испании, в Мадрид или куда вам будет угодно.
Ждать долго нам не пришлось, через четверть часа, дон Энрике вернулся уже верхом, ведя в поводу еще одну вьючную лошадь и в компании трех всадников.
- Синьорины, я договорился, путь свободен, а для вашей безопасности я и трое моих людей будем сопровождать вас в Мадрид.
И мы отправились дальше. Дон Энрике вел себя в высшей степени по-джентельменски, он не навязывал нам свое общество, не садился к нам в карету, даже не особо докучал с разговорами на остановках. В общем, он вел себя как отличный страж. Так продолжалось два дня, вечером третьего дня, когда мы остановились на ночлег в очередной гостинице (довольно неплохой, должна заметить), за ужином, дон Энрике решил заговорить со мной, немного краснея и даже слегка заикаясь от волнения:
- Синьорина виконтесса, я видел, как вы рисуете, и о вас ходит много легенд. Одна из них гласит, что вы пишете изумительно превосходные и точные портреты. Скажите на милость, это только легенда?
- Нет, это сущая правда. Я написала много портретов, начав с портрета отца Элизы, затем кузины Жильберты, а после были портреты Их Величеств, английских, французских и испанских. Королеве Испании, Дочери Франции, Изабелле, как портретиста меня рекомендовал Его Преосвященство кардинал Ришелье, после того как я написала его портрет.
- Ого! А если я попрошу вас написать потрет моей любимой, вы не сочтете это наглостью?
- Написать портрет вашей невесты? Нет, наглостью не сочту, и я бы с радостью согласилась, но я считаю это невыполнимым, поскольку я не вижу ее.
- Портрет моей любимой, с недавних пор уже не невесты, а жены. И если вы согласны, то вы ее увидите уже завтра!
- Хммм...Завтра? Я хотя и путешествую по личным делам, дела сии не допускают отлагательств, и я не могу задерживаться в пути.
- Да, я это понимаю, прекрасно понимаю. Завтра около полудня мы проедем мимо моего замка, это по дороге, и моя супруга, донья Химена, присоединится к нам. Эта краткая остановка займет не более получаса и в принципе она совершенно никого не задержит. А рисовать вы можете и в пути, я вижу, как вы это делаете.
- Хммм, - я задумалась. Этот молодой идальго и его юная супруга могут быть полезны мне, - Если все будет, как вы говорите, то я берусь написать ее портрет, впрочем, и ваш тоже.
Энрике расцвел от счастья.
По правде говоря, в его замке мы задержались на два часа (включая путь от перекрестка мадридской дороги к замку и обратно), но это действительно не помешало ничему, к вечеру мы прибыли в очередную гостиницу, как и планировали. Донья Химена де Сан-Себастьян оказалась очаровательной юной девушкой лет шестнадцати или семнадцати, типичной дочерью Юга - жгучей кареглазой брюнеткой, стройной, гибкой и грациозной, но с удивительно белой кожей. Не удивлюсь, если окажется что шпагой она владеет лучше супруга - некоторые ее жесты заставляют меня так думать. Донья Химена напоминает мне пантеру - такую большую черную кошку из диких лесов, внешне добродушную и ласковую, но смертельно опасную, если она ваш враг.
В Памплоне мы задержались на сутки - всем требовался небольшой отдых, супругам де Сан-Себастьян уединение, а я посетила воскресную мессу в соборе. И не ради собора или мессы. Я встретила сестру-урсулинку - мы, сестры, легко узнаем друг друга по отработанным жестам и четкам, сложенным особым образом. Она передала мне письма других сестер для наших сестер в Мадриде - совершенно невинные письма, о семье и детях, о здоровье родственников и так далее, об обычных женских делах и заботах. И рассказала важные новости из Португалии и Бискайи.
В понедельник мы продолжили путешествие.
Когда я занята и рисую, и неважно что: чей-то портрет или мелькающий за окном кареты пейзаж, я обычно отвлекаюсь от разговора и погружаюсь в свои мысли, слушая окружающих меня людей, что называется, в пол-уха. Вот и сейчас было так же, когда юная донья Химена спросила меня о чем-то.
- Прошу меня простить, донья Химена, когда я работаю, вот как сейчас над вашим портретом, я слушаю окружающих очень рассеяно. Будьте так любезны, повторите, пожалуйста, что вы спросили?
- Донья Мария, я спросила, почему вы путешествуете одни?
- Потому, что наши мужья, так же как и ваш супруг, находятся на королевской службе, и потому они были вынуждены нас покинуть. Хотя мы с Элизой, предпочли бы что бы наши мужья были дома с нами. Но как мне кажется у вас с супругом сходная ситуация, он оставил вас дома, а сам отправился на службу, не так ли?
- Да, так... Но, значит вполне возможно они воюют с Испанией?
- Не буду лгать и отрицать очевидное, это вполне возможно.
- Так почему вы здесь, в Испании? Мы ведь враги?
- Мы не враги! Мы братья и сестры во Христе! Мы католики! А войну между двумя нашими католическими странами разжигают враги христианства. И это главное, потому мы здесь ради мира! В конце прошлого года, мой отец, посол Франции в Испании, договорился с королем Филиппом о перемирии на 15 лет. А моя личная цель, и меня в этом поддерживают и сестры-урсулинки и многие другие, и не только женщины, но и мужчины - это мир между нашими странами! Мир прочный и нерушимый, навеки!
- Но почему? Вы боитесь?
- Мы не боимся! Потому что считаем эту войну, войну между двумя христианскими, более того, между двумя католическими странами, величайшей глупостью и даже преступлением, внушенным всем власть имущим врагом рода человеческого!
- Почему?
- Потому что от войны между двумя католическими странами, в выигрыше только наши враги за морем, все эти нечестивые сарацины, мавры и прочие магометане! Я считаю, что война между нашими странами обязана немедленно прекратится полностью, не ограничиваясь подписанным перемирием, мы должны пожать руки друг другу, залечить раны, и объединив всех христиан, продолжить святое дело Реконкисты и Крестовых Походов, там, на Юге, за Гибралтарским проливом. Восстанавливая шаг за шагом христианские королевства на южных берегах Средиземного моря, вернуть в итоге Иерусалим и Святую Землю христианам! А нечестивые магометане должны быть возвращены туда, откуда они и вышли - в пустыни Аравии! В общем, заветы крестоносцев стучат в наши сердца!
- Да.... Реконкиста была святым делом... Вероятно вы правы... Но, говорят что не все французы католики?
- Да, это так. Не все католики, но все христиане.
- Гугеноты - еретики! - возразила донья Химена.
- Возможно, возможно. Но главное они христиане, а весь их "еретизм" заключается всего лишь в том, что они читают по-французски те же самые молитвы, обращенные к Христу, которые мы читаем на латыни. Убивать друг друга из-за такой мелочи - это страшный грех, который на руку только врагам всех христиан. Кстати, мне показалось, что недавно вы молились тоже не на латыни, и даже не по-испански? Вы молились на языке басков, если я не ошибаюсь?
- Вынуждена признать, я молилась действительно на моем родном языке. Я грешна в этом... - смутившись и покраснев, ответила донья Химена и надолго замолчала. А я продолжила рисовать ее.
Что ж, первая проба моей проповеди мира, которую я собираюсь повторять всем, прошла не самым худшим образом, но многие тезисы следует уточнить и развить, все же я буду говорить с умудренными опытом отцами церкви, а не с юной девушкой, не искушенной в теологических спорах.
Что касается супругов Сан-Себастьян. Похоже, они не особо богаты, во всяком случае, они не могут позволить себе расходы на удобную карету, которая сама по себе весьма и весьма не дешева, не говоря уже про требуемую к ней четверку дорогих сильных коней, что еще дороже. Позволить себе совместное путешествие в комфортных условиях они не могли, а к езде девушек верхом в Испании относятся еще хуже, чем во Франции. Благодаря мне им неожиданно подвернулась оказия, которой они воспользовались. А я приобрела двух если и не друзей и сторонников, то уж точно не врагов моего дела. Не знаю, как они собираются возвращаться из Мадрида домой, и сомневаюсь, что я смогу снова помочь в этом - я не знаю, сколько я пробуду в Мадриде, и каким путем буду возвращаться во Францию. Прибыв в Мадрид, мы расстались. Мы с Элизой поселились в доме, который мне рекомендовали, а супруги Сан-Себастьян направились к каким-то своим родственникам. Денег за портреты, которые им очень понравились, я у них не взяла, сказав, что это подарок. Я не обеднею, к тому же на расходы в Испании я получила весьма приличную сумму, переданную мне месье Кольбером, о котором я уже упоминала...
Еще одно мое многолетнее наблюдение и выводы из путешествий. Путешествовать в карете по грунтовой дороге, ровно укатанной и утрамбованной многочисленными колесами телег и карет вполне приятно, карета на такой дороге катится легко и плавно. Недостаток - грязь после дождей, делающих такие дороги не то, что не проезжими, но и не проходимыми и непролазными. По дорогам, мощеным камнем, хоть старым, еще римским, как говорят, хоть новым, которые строят по указам королей, можно ездить в любую погоду, не рискуя увязнуть в грязи. Недостаток этих дорого один - карету на таких дорогах трясет немилосердно, и эта тряска выматывает и душу и все внутри меня, еще и кони иногда ломают ноги...
В Агредо мы не задержались - Мария Агредская отказалась встретиться со мной, привратница монастыря сказала, что у аббатисы очередной ее пост, видения или еще что. Ну и ладно, не очень то и хотелось. Как по мне, то отказ от встречи и разговора ясно показывает ее слабость и неспособность вести открытый диалог. Это же не заочно обвинять выдуманных врагов в своих книгах, самой приписывая им выдуманные грехи и самой же их разоблачая. Да и книги ее весьма спорны...
Устроившись в Мадриде, и одеваясь не как знатные дамы, а как скромные послушницы в габиты урсулинок, мы с Элизой посетили несколько женских "кооперативов" и женских обществ разных орденов. Я везде и всюду на разные лады повторяла все тоже, что говорила донье Хименес - о необходимости мира между всеми христианами, особенно между католическими странами, и о необходимости объединив усилия всех христиан продолжить святое дело Реконкисты, освободить Средиземное море от нечестивых магометан и вернуть Святую Землю христианам. Я говорила о том, что война между католиками выгодна только магометанам, и что война между нашими странами должна быть немедленно прекращена. Я говорила и проповедовала, а Элиза молчала, наблюдала и старалась фиксировать реакции моих слушателей. Не буду врать, утверждая, что меня принимали с восторгом и провожали овациями, нет. Но меня всегда внимательно выслушивали, особенно, то, что касалось Реконкисты. А у некоторых мои слова о Средиземном море разбередили душу - оказалось, что у этих семей предки когда-то жили по ту сторону Гибралтарского пролива, и бежали в Испанию, на север именно от магометан...
Встретиться с Великим инквизитором Испании, доминиканским монахом и архиепископом Антонио де Сотомайором (Antonio de Sotomayor) оказалось совсем просто. Я даже еще не пыталась добиться аудиенции у столь высокопоставленного чиновника, но после трех недель моих встреч и проповедей в разных общинах Мадрида, ко мне пришли из Инквизиции и вполне вежливо пригласили на встречу с их главой, и даже предоставили карету для поездки, не особо долгой, в загородную резиденцию архиепископа. Я именно для этого и бросила камень в пруд - чтобы пошли круги.
Перед отъездом, я шепнула Элизе:
- Если я до ночи не вернусь, то срочно собирайся и уезжай, лучше всего в Каталонию, а оттуда во Францию, в Перпиньян, там найдешь моего отца и расскажешь ему все.
- Ты о чем????? - Элиза испугалась.
- Я иду в логово дракона, а там всякое может случиться...
Впрочем, мой револьвер и стилеты со мной, и если Великий Инквизитор окажется фанатиком, я буду последним человеком которого он увидит в своей земной жизни, до того как я отправлю его в ад.
После примерно получаса в дороге, меня привезли в загородную резиденцию Великого Инквизитора. Увиденное меня удивило - эта резиденция если и уступает размерами Пале-Кардиналь, то по роскоши его превосходит, особенно ярко это заметно внутри (для тех, кто бывал в этих дворцах, конечно же). Хммм... скорее всего и обитатель сего дворца не изнуряет себя постами и аскезами. И я опять угадала - встретивший меня мужчина лет пятидесяти, вовсе не аскет, а более чем упитанный жуир и бонвиван, как говорят у нас во Франции. И лицо его мне знакомо - я встречала его в королевском дворце, разве что тогда он был одет как идальго, а сейчас - в облачение епископа, но представлены мы не были. Да, я понимаю, что Ришелье тоже не живет в убогой хижине, но он, по крайней мере, не страдает грехом чревоугодия, как этот, хммм...., епископ. Ну да ладно, кто есть, с тем и буду говорить, а да поможет мне Господь!
- Добрый день, Ваше Преосвященство, - я поздоровалась первой, присев в реверансе, хоть в габите сие неудобно.
- Добрый день, дочь моя. Мне докладывали, что в Мадриде завелась некая иностранка, проповедующая странное. Оказывается это вы, виконтесса де Ла Фер, дочь французского посла, графа де Ла Фер..., я видел вас во дворце, еще в январе... Но я никак не ожидал встретить вас снова...
- А я наоборот всем сердцем стремилась к встрече с вами, Ваше Преосвященство!
- Зачем же? - удивился синьор Антонио.
- Именно для того чтобы совместно проповедовать то, что вы изволили назвать странным, Ваше Преосвященство!
- Вот как? Ну что ж, располагайтесь поудобнее, и поговорим об этом "странном".
Великий Инквизитор указал рукой на одно из кресел, я села в него, а он сел в кресло напротив меня.
- Хотите вина, синьорина?
- Если это проверка уж не сарацинка ли я, то не трудитесь, я католичка и вино пью. Но только после того, как все деловые переговоры закончены, их я предпочитаю вести с трезвой головой, Ваше Преосвященство.
- Трезвость - это похвально. Так о чем это я говорил, ах да, о вашей странной проповеди. Поясните мне, пожалуйста, подробнее, о чем она?
- Я не говорю ничего странного. Я говорю всего о двух вещах - о войне и мире. Если коротко, в двух словах сформулировать мою мысль, то она звучит так "Мир христианам, война магометанам!"
- "Война магометанам"....Что ж, это похвальна мысль, дочь моя. Но что вы понимаете под выражением "мир христианам"?
- Мир это есть мир, Ваше Преосвященство! Мир это отсутствие войны, разве это непонятно?
- А точнее? Какой именно мир?
- Для начала мир должен воцариться между нашими странами, Испанией и Францией, как главными странами католического мира. Скажите, Ваше Преосвященство, разве это хорошо когда католики убивают католиков? Кому это выгодно?
- Хмммм... Когда католики убивают католиков - это очень плохо. А выгодно, многим, очень многим, - Великий Инквизитор пытается уклониться от прямого ответа.
- Так кого именно вы изволите называть "очень многими"? Разве не магометан?
- И их тоже, конечно, но еще есть разные еретики...
Хитер, но примитивен, ладно, я пропущу пока эту его попытку и не буду спорить, спрошу о другом:
- Скажите Ваше Преосвященство, разве это хорошо когда разнузданная неуправляемая солдатня, грабит честных католиков, насилует и убивает их, оскверняет церкви, и все это происходит здесь, в Испании?
- Конечно же, это плохо, очень плохо, это ужасное зло, это страшный смертный грех!
- Так почему Святая Инквизиция не противостоит этому ужасному злу? Почему допускает все эти преступления, здесь, в Испании?
- Я понимаю, куда вы клоните, вы говорите о Каталонии, дочь моя...
- Разве такое только о Каталонии? Разве точно такого же не было в Бискайе не так давно? Говорят, тоже самое происходит в Неаполе и на Сицилии.
- Увы, было, должен признать. Но еретики, они ведь тоже враги! - Великий Инквизитор вновь попытался сменить тему разговора.
- Давайте о еретиках поговорим чуть позже. Итак, вы согласны со мной, что католики не должны убивать католиков и воевать друг с другом?
- Да, дочь моя, с этим я полностью согласен, но еретики... И главное что делать с теми, кто умеет только воевать?
- С теми, кто умеет только воевать, все очень просто! Надо направить их, чтобы они воевали ради достойной и благородной цели, ради цели продолжения Святого Дела Реконкисты и Крестовых Походов! Именно об этом я и говорю словами "Война магометанам!" Ceterum censeo Islamum esse delendum. Почему остановилась Реконкиста, Ваше Преосвященство? Не потому ли что враг рода человеческого посеял раздоры между христианами?
- Это все прокляты еретики! - он опять за свое.
- Те, кого вы называете еретиками, добрые христиане, не хуже нас с вами. Мы, во Франции уже смогли в этом убедиться за годы, прошедшие с того дня, когда наш добрый король Анри IV издал Нантский эдикт, уравнявший в правах и обязанностях всех христиан. Религиозная война, в которой христиане убивали христиан на радость нечестивым сарацинам и маврам, прекратилась, и Франция, залечив раны, расцветает! Испании еще проще...
- Но все же, еретик остается еретиком!
- А в чем же вина тех, кого вы называете еретиками? В том, что они возносят молитвы господу нашему Исусу Христу на родном языке? Они ведь возносят те же самые молитвы, которые мы читаем на латыни, не так ли? И кстати, на каком языке в земной жизни говорил Исус? И на каком языке апостолы написали Евангелия? Разве на латыни?
- Хммм... Сложный вопрос... Да, вы правы, Исус не говорил на латыни, и апостолы написали Евангелия на греческом, перевод на латынь был сделан почти на четыре столетия позднее... Но еретики, они же не признают Папу!
- И что? Исус тоже не знал никакого Папу в Риме! Значит он тоже еретик?
- Это отличный вопрос, дочь моя, это отличный вопрос, на который у меня нет ответа. Но я не понимаю, чего вы добиваетесь?
- Я добиваюсь того, о чем говорю - возвращения Святой Земли христианам, восстановления всех разрушенных христианских королевств на южном берегу Средиземного моря, и возращения магометан туда, откуда они вышли - в пустыни Аравии!
- И как вы предлагаете это сделать?
- В качестве первого шага полностью прекратить войны в христианском мире, в первую голову войну между нашими странами. Залечить раны, накопить силы и построить флот. Далее, объединив всех христиан, продолжить дело Реконкисты и Крестовых походов. Но не повторять ошибок прежних крестоносцев! Не лезть сразу в Иерусалим! Все надо делать постепенно. Пересечь пролив и высадится на южном берегу, и, идя шаг за шагом, от Геркулесовых столбов, с Запада на Восток, очищать мир от магометан, закончив этот поход в Святой Земле. На условиях Нантского эдикта все христиане поддержат такое благое дело, ибо у всех гугенотов, кальвинистов, лютеран, пуритан цель та же.
- Хммм... Это хорошая и достойная цель, но есть препятствия...
- Да, препятствия есть всегда и везде. И путь всегда труден, но все препятствия устранимы, и все пути проходимы, когда есть желание его пройти и добиться победы. Даже самый длинный путь в тысячи миль начинается с первого шага! Вот я и делаю такой шаг!
- Вот как? А не много ли вы на себя берете, синьорина? Хотите превзойти Жанну д`Арк?
- Беру, сколько могу, по силам своим и не больше. Я с радостью уступлю вам и этот путь и это дело, а сама займусь тем, что больше подходит женщине. Но что поделать, если даже такой великий человек как вы, Ваше Преосвященство, не решается начать этот путь?
- Начать этот путь? Для этого надо устранить тех, кому текущая война выгодна лично...
- Неужели Инквизиция столь слаба?
- Нет, конечно же, не слаба. Этот вопрос понятен. А еще?
- Еще хорошо бы не раздувать внутренние раздоры в Испании, не карать огнем и мечом Каталонию, которую неразумная политика Мадрида довела до бунта. Надо садиться за стол переговоров, и договариваться, как уладить конфликт без крови. И не допускать такого в других провинциях. Неужели Инквизиция не может найти управу на провокаторов бунта, на тех, кто сеет зло по всей Испании отсюда, из Мадрида, на тех, чья неразумная политика разжигает войны среди католиков? Почему у них находятся деньги на войну с другими католиками, но вечно нет средств на продолжение Реконкисты?
- Хорошо, я понял вас, и в принципе не возражаю против такой проповеди. Только одно маленькое условие.
- И какое?
- Постарайтесь меньше говорить о еретиках, не все вас могут понять. Говорите о вреде войны между католиками, и о Реконкисте. Это в Испании поймут и поддержат все.
- Хорошо, Ваше Преосвященство.
- А что вы собираетесь делать дальше, после того как покинете меня?
- Я намерена посетить Толедо.
- Зачем?
- Что бы получить благословение сеньора Мельчор де Сориа-и-Вера - коадъютора и викария архиепископства Толедо, ведь именно он реально возглавляет церковь в Испании, не так ли?
- Да, именно так. А затем? Вы вернетесь во Францию?
- Затем я направлюсь в Королевский монастырь госпитальерок Святой Марии в Сихене для встречи с приорессой, доньей Исабель де Помар. Затем может, вернусь во Францию, а может, отправлюсь в Рим за благословением Папы...
- Понятно, вы хотите сделать вашими союзниками не только инквизицию, но и церковь, причем всю церковь и всех женщин, это мудрое решение. Это похвально, очень похвально... Вы, наверное, воспитывались у иезуитов? Это в их стиле...
- Нет, Ваше Преосвященство, я воспитывалась в монастыре урсулинок, в котором прожила шестнадцать лет. Затем я имела возможность наблюдать королевские дворы изнутри и делать выводы...
- Хммм, я не знал что урсулинки столь..., столь изощрены в политике...
Мы поговорили еще немного, уже о всяких пустяках, и вскоре меня препроводили в мой мадридский дом.
А перед расставанием Великий Инквизитор вручил мне охранную грамоту, коротенькую, почти записку, очень похожую на ту записку, что когда-то Ришелье вручил моей маме, а она передала моему отцу, но увенчаной эмблемой инквизиции - мечом с золотой рукоятью справа:
"То, что делает подательница сего, виконтесса Мари де Ла Фер, делается с моего одобрения и на благо Испании.
Антонио де Сотомайор"
- Слава Богу, ты вернулась! - возликовала Элиза, когда я вернулась домой, - Я уже начала волноваться!
- Как видишь, все обошлось! И я даже получила охранную грамоту от инквизиции.
- И что делаем дальше?
- Пока еще пообщаемся с дамами здесь, в Мадриде, а затем отправимся в Толедо.
Я провела в Мадриде еще три недели, прежде чем побывать в Толедо. Я познакомилась и поговорила со многими людьми, в основном с женщинами самого разного социального положения - от придворных дам до торговок на рынке, на котором мы с Элизой делали покупки.
В Толедо мне немного повезло, синьор коадьютор оказался или очень любезен или очень, хммм..., труслив - он не стал разговаривать со мной тет-а-тет, как это сделал Великий Инквизитор, он пригласил меня на очередное заседание Капитула Толедского собора, и я выступила перед всеми канониками. Это было неслыханное доселе событие, можно сказать чудо - эти важные отцы церкви допустили на свое собрание женщину, и более того, внимательно выслушали то, что она им сказала. И хотя все они многие годы, да что там годы, многие десятилетия воспитывались в правиле сохранять невозмутимость в любых ситуациях, некоторые из них не смогли скрыть свои эмоции. Эмоции у отцов испанской церкви были самые разные - от явной ненависти ко мне и моим словам до полного одобрения и поддержки. Ну что ж, я высказалась, а дальше их очередь думать. Надеюсь, что хоть кто-то повторит мои слова пастве.
В итоге в Толедо я получила только личное благословление и обычное напутствие "Смело ступай своим путем, дочь моя! Ступай и не греши! И да поможет тебе Господь!". Но и запрещать мне никто и ничего не стал. Это уже успех.
Я вернулась в Мадрид и продолжила свои проповеди, перемежая их живописью - когда новости о том, что я вернулась в Мадрид, разошлись достаточно широко, доны и доньи стали слетаться ко мне с просьбой написать их портреты. Я никому не отказываю, пока, во всяком случае, но всем, с кем я общаюсь, внушаю мысль о греховности войны между католиками. Увы, не все это понимают. Но я упорно и настойчиво продолжаю свою проповедь.